# a

b

Курс уголовного права в пяти томах. Том 3. Особенная часть / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комисарова. М.: Зерцало, 2002.

Курс уголовного права. Том 3. Особенная часть

См. Курс уголовного права. Общая часть: Том 1, Том 2, Особенная часть: Том 3, Том 4, Том 5

Глава I. Понятие, предмет, система, значение и структура Особенной

части российского уголовного законодательства

_ 1. Понятие и предмет Особенной части уголовного законодательства

_ 2. Система и значение Особенной части уголовного законодательства

_ 3. Общая характеристика структуры Особенной части Уголовного

кодекса РФ

Глава II. Основы квалификации преступлений (Особенная часть)

_ 1. Понятие, этапы, значение квалификации преступлений

_ 2. Квалификация преступлений со смежными составами, с оценочными

признаками и по бланкетным нормам

_ 3. Квалификация сложных составов преступлений

_ 4. Квалификация преступлений при конкуренции и коллизии норм

Глава III. Преступления против жизни

_ 1. Преступления против жизни в системе преступлений против

личности

_ 2. Понятие и общая характеристика преступлений против жизни

_ 3. Преступления против жизни в истории российского уголовного

законодательства

_ 4. Понятие убийства

_ 5. Состав простого убийства (ч. 1 ст. 105 УК)

_ 6. Виды квалифицированного убийства (ч. 2 ст. 105 УК)

_ 7. Привилегированные виды убийства

_ 8. Иные преступления против жизни

Глава IV. Преступления против здоровья

_ 1. Понятие, общая характеристика и виды преступлений против

здоровья

_ 2. История развития законодательства об ответственности

за преступления против здоровья

_ 3. Преступления, причиняющие вред здоровью различной степени

тяжести

_ 4. Преступления против здоровья, сопряженные с совершением

неоднократных насильственных действий

_ 5. Преступления, ставящие в опасность здоровье человека,

не сопряженные с применением насилия

_ 6. Иные преступления, ставящие в опасность жизнь и здоровье

человека

Глава V. Преступления против свободы, чести и достоинства личности

_ 1. Понятие, общая характеристика и виды преступлений против

свободы, чести и достоинства личности

_ 2. История развития российского законодательства о преступлениях

против свободы, чести и достоинства личности

_ 3. Преступления против свободы личности

_ 4. Преступления против чести и достоинства личности

Глава VI. Преступления против половой неприкосновенности и половой

свободы личности

_ 1. История развития законодательства об ответственности за половые

преступления

_ 2. Общая характеристика, понятие и виды половых преступлений

_ 3. Изнасилование

_ 4. Насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК)

_ 5. Понуждение к действиям сексуального характера (ст. 133 УК)

_ 6. Половое сношение и иные действия сексуального характера

с лицом, не достигшим 14-летнего возраста (ст. 134 УК)

Глава VII. Преступления против конституционных прав и свобод человека

и гражданина

_ 1. Понятие, общая характеристика и виды преступлений против

конституционных прав и свобод человека и гражданина

_ 2. История развития законодательства об ответственности

за преступления против конституционных прав и свобод человека

и гражданина

_ 3. Преступления, посягающие на политические права и свободы

_ 4. Преступления, посягающие на социально-экономические права

и свободы

_ 5. Преступления, посягающие на личные права и свободы граждан

Глава VIII. Преступления против семьи и несовершеннолетних

_ 1. История развития законодательства об ответственности

за преступления против семьи и несовершеннолетних

_ 2. Общая характеристика и классификация преступлений против семьи

и несовершеннолетних

_ 3. Преступления, способствующие антиобщественной деятельности

несовершеннолетних

_ 4. Преступления, посягающие на свободу несовершеннолетнего

_ 5. Преступления, посягающие на охрану семьи и создание необходимых

условий для содержания и воспитания несовершеннолетних

Глава IX. Преступления против собственности

_ 1. Понятие и общая характеристика преступлений против

собственности

_ 2. Развитие российского законодательства о преступлениях против

собственности

_ 3. Система преступлений против собственности по действующему

законодательству

_ 4. Понятие и основные признаки хищения

_ 5. Кража

_ 6. Квалифицирующие признаки кражи

_ 7. Мошенничество (ст. 159 УК)

_ 8. Присвоение или растрата (ст. 160 УК)

_ 9. Грабеж (ст. 161 УК)

_ 10. Разбой (ст. 162 УК)

_ 11. Вымогательство (ст. 163 УК)

_ 12. Хищение предметов, имеющих особую ценность, и иные корыстные

преступления против собственности (ст. 164-166 УК)

_ 13. Уничтожение или повреждение имущества (ст. 167-168 УК)

Глава I. Понятие, предмет, система, значение и структура Особенной части российского уголовного законодательства

_ 1. Понятие и предмет Особенной части уголовного законодательства

Особенная часть уголовного права как учебная и научная дисциплина включает в себя, во-первых, систему норм о конкретных преступлениях, во-вторых, историю развития уголовного права, в-третьих, сравнительный анализ отечественного и зарубежного права, в-четвертых, анализ судебной практики*(1). В предлагаемой читателю главе речь будет идти только о системе Особенной части уголовного законодательства. Особенная часть уголовного законодательства представляет собой систему норм, регламентирующих ответственность за конкретные преступления. Современное законодательство согласно ч. 1 ст. 2 УК РФ - это Особенная часть Уголовного кодекса РФ 1996 г. В ряде зарубежных государств помимо кодифицированной Особенной части действует и некодифицированное уголовное законодательство.

В диспозициях норм Особенной части Уголовного кодекса составы преступлений (убийства, кражи, подлоги и т.д.) описываются лишь посредством указания на специфические для данного состава преступления признаки. Более всего эта специфика заключается в объективных элементах состава, и поэтому она представлена в нормах Особенной части Кодекса наиболее подробно. Формы вины называются, но не раскрываются, ибо их содержание раскрыто в Общей части Кодекса применительно ко всем составам преступлений. Конечно, можно было бы содержание форм вины конкретизировать в диспозициях составов преступлений, но тогда нормы оказались бы неоправданно громоздкими. При достаточно четком описании объективной стороны состава, а также мотивов и целей преступления отсутствует необходимость в законодательных формулировках содержания вины. При этом в диспозициях нормы указывается умысел в обобщенном виде, т.е. без разделения его на прямой и косвенный, в чем нет необходимости ввиду близости этих форм умысла. По этой же причине законодатель не делит в составах неосторожную форму вины на легкомыслие и небрежность.

Другое дело - различение умысла и неосторожности. Оно означает размежевание преступлений по характеру их общественной опасности с соответствующим выходом на размеры санкций. Например, за квалифицированный состав умышленного убийства по ч. 2 ст. 105 установлена санкция в виде лишения свободы на срок от восьми до двадцати лет либо смертная казнь или пожизненное лишение свободы. За неосторожное убийство, названное в новом Уголовном кодексе "причинение смерти по неосторожности", предусмотрена санкция до трех лет лишения свободы, а при квалифицированном составе - до пяти лет.

Составы преступлений описываются в диспозициях статей Уголовного кодекса, их частях и пунктах.

Регламентация ответственности в Особенной части Кодекса производится также в санкциях статей и их частей. В них указываются определенный вид и размер наказания за конкретный состав преступления. Размер наказания - основного и дополнительного - как правило, предельно конкретизирован, например, лишение свободы от двух до пяти лет, или исправительные работы от одного года до двух лет, или штраф в размере от 200 до 500 минимальных размеров оплаты труда (на практике употребляют аббревиатуру МРОТ). И только дополнительные наказания, согласно ч. 3 ст. 45, ч. 3 и ч. 4 ст. 47 УК, в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, лишения специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград могут назначаться судом самостоятельно и в санкциях не указываются.

Различные функции регламентации уголовной ответственности выполняют и примечания к ряду норм Особенной части Кодекса. В большинстве примечаний первая функция фиксирует условия освобождения от уголовной ответственности и наказания вследствие деятельного раскаяния в так называемых поощрительных нормах. Количество условий в примечаниях также неодинаково, при этом они не совпадают часто с понятием "деятельное раскаяние", данным в Общей части (ч. I ст. 78 УК). К примеру, примечание к ст. 205 УК "Терроризм" предусматривает освобождение от уголовной ответственности лица, которое участвовало только в подготовке акта терроризма, если оно своевременным предупреждением органов власти или иным способом способствовало предотвращению акта терроризма. Деятельное раскаяние лица, незаконно изготовившего оружие, по примечанию к ст. 223 УК предполагает меньше условий, чем при терроризме: достаточно добровольно сдать незаконно изготовленное оружие, и лицо освобождается от уголовной ответственности.

Другая функция примечаний к статьям Уголовного кодекса - толковательная. Они раскрывают определенные признаки тех или иных элементов составов преступлений. Прежде всего это относится к размерам материального ущерба от преступлений. В кодексе фактически во всех случаях, где ущерб может быть измерен в денежном выражении, он законодателем указывается. Так, в примечании 2 к ст. 158 УК определен размер крупного ущерба кражи, мошенничества, присвоения и растраты, грабежа, разбоя и вымогательства - стоимость имущества, в 500 раз превышающая минимальный размер оплаты труда.

В некоторых диспозициях норм со специальным субъектом в примечаниях раскрываются признаки таковых. Например, примечание 1 к ст. 285 УК содержит описание признаков должностного лица, примечание 2 - должностного лица, занимающего государственные должности Российской Федерации, примечание 3 - лица, занимающего государственные должности субъектов Федерации.

Только одно примечание - примечание 1 к ст. 158 УК описывает не отдельные элементы хищения, а в целом хищение чужого имущества.

В ряде зарубежных уголовных кодексов в нормах, которыми начинаются соответствующие главы, значительно больше общих понятий преступлений. Примером может служить французский Уголовный кодекс 1992 г. Так, книга IV "О посягательствах на основополагающие интересы нации, государства и общественного порядка" начинается с нормы, в которой определяется, что такое "основы национальной безопасности", а ст. 222-22, открывающая отдел "О сексуальной агрессии", содержит дефиницию такой агрессии.

В Уголовном кодексе РФ подобных общедефинитивных норм две - названное примечание*(2) к ст. 158 и ст. 331 "Понятие преступлений против военной службы".

Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. также предлагал удачное общее определение преступлений против порядка управления. Ст. 74 гласила: "Преступлением против порядка управления признается всякое деяние, направленное к нарушению правильного функционирования подчиненных органов управления или народного хозяйства, сопряженное с сопротивлением или неповиновением законам Советской власти, с препятствием деятельности ее органов или иными действиями, вызывающими ослабление силы и авторитета власти".

При разработке проектов кодекса предполагалось увеличить количество общедефинитивных норм. Вносятся такие предложения и в настоящее время. В целом, конечно, правильные предложения не были реализованы по "простой" причине - отсутствие единодушия у разработчиков и уголовно-правовой теории в содержании подобных общих понятий. И общие нормы УК Франции, и общее понятие хищения в УК РФ не бесспорны, а дискуссионные предложения не могли вноситься в текст закона, тем более уголовного. Так, примечание 1 к ст. 158 гласит: "Под хищением в статьях настоящего Кодекса понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и(или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества". Такое определение не охватывает разбоя как формы хищения, ибо состав разбоя оканчивается в момент нападения на потерпевшего с целью изъятия его имущества, а само изъятие находится за пределами состава разбойного нападения (см. ст. 162 УК). По тем же основаниям под понятие "хищение" не подпадает вымогательство, состав которого оканчивается с момента требования передачи чужого имущества или права на таковое или совершения других действий имущественного характера под угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения чужого имущества или шантажа (ст. 163 УК). В ст. 221 УК законодатель разделяет хищение и вымогательство, говоря "хищение либо вымогательство ядерных материалов или радиоактивных веществ". Точно так же законодатель говорит и в ст. 226 УК "Хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств".

Излишним представляется выделение в качестве самостоятельного признака хищения его "противозаконности". "Законного" хищения не бывает. Общепризнанно в теории уголовного права, по крайней мере, советского и российского, что противоправность не является признаком состава преступления. Кроме того, она не содержит какой-либо специфики, ибо все без исключения преступления противоправны.

Примечание 2 к ст. 201 УК определяет условия привлечения к уголовной ответственности. В нем сказано, что если деяние, предусмотренное настоящей статьей либо иными статьями настоящей главы, причинило вред интересам исключительно коммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, уголовное преследование осуществляется по заявлению этой организации или с ее согласия.

Наличие данного примечания в Кодексе противоречит конституционному и уголовно-правовому принципу равенства всех перед законом и судом и не согласуется с понятием преступления. Кроме того, это норма не материального, а процессуального уголовного права. Порядок возбуждения уголовного преследования регулируется уголовно-процессуальным кодексом. Особый порядок возбуждения уголовных дел имеет место и по другим преступлениям, например, об изнасиловании, клевете, оскорблении без квалифицирующих признаков. Он также предусмотрен в УПК. Наконец, примечание 2 к ст. 201 УК не согласуется с примечанием 3 к той же статье, в котором говорится об общих основаниях уголовного преследования, если деяние, предусмотренное гл. 23 УК, причиняет вред интересам других организаций, а также интересам граждан, общества или государства. Всякое преступление общественно опасно, т.е. причиняет вред личности, обществу или государству. На практике примечание 2 к ст. 201 УК приводит нередко к безнаказанности частных предпринимателей за злоупотребление служебными полномочиями и халатность.

В примечании к ст. 308 УК оговорены условия непривлечения к уголовной ответственности: "Лицо не подлежит уголовной ответственности за отказ от дачи показаний против себя самого, своего супруга или своих близких родственников".

В диспозициях норм Особенной части Уголовного кодекса составы преступлений формулируются, за редким исключением, в описательном виде. Что такое убийство, кража, получение взятки и т.д., описывается в диспозициях статей достаточно четко.

Другим бесспорным достоинством конструкции диспозиций норм Особенной части Кодекса является тщательная дифференциация составов соответствующих преступлений по степени их общественной опасности. В подавляющем числе норм составы преступлений подразделяются на основные и квалифицированные, во многих случаях - на основные, квалифицированные и особо квалифицированные*(3). Привилегированные составы выделены в самостоятельные нормы, и в них часто указываются квалифицированные составы. Иллюстрацией могут служить нормы об убийстве. В ч. 1 ст. 105 УК ее диспозиция описывает в простом составе общее понятие убийства как умышленное причинение смерти другому человеку. Часть 2 предусматривает квалифицированный состав убийства с двадцатью семью квалифицирующими элементами, признаки которых описаны в 13 буквенных обозначениях от "а" до "и".

Привилегированные составы убийства предусмотрены в ст. 106 УК "Убийство матерью новорожденного ребенка" и в ст. 108 "Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление". При этом и в привилегированном составе аффективного убийства законодатель обоснованно выделил квалифицированный состав.

Новый Уголовный кодекс отказался и от конструкции норм с административной преюдицией, т.е. от уголовной наказуемости деяний после применения за одноразовое их совершение административного взыскания. В научной литературе отмечалось, что административные проступки и преступления различаются качественно, а не количественно. Преступления - это общественно опасные деяния. Административные проступки также носят антиобщественный характер, но свойством криминальной общественной опасности не обладают. Количество непреступных правонарушений не может перерасти в качество преступлений, как сто кошек не могут приобрести качество тигра*(4).

В Уголовном кодексе 1960 г. было немало норм с административной преюдицией. Они способствовали усилению репрессивности Кодекса, распространяя сферу уголовных санкций на административные проступки и позволяя на практике манипулировать с преследованием таких "преступлений-непреступлений".

Нормы с административной преюдицией - сугубо отечественного происхождения, поскольку в зарубежных кодексах их не найти. Без труда отыскиваются и их исторические корни. Уголовно-правовые нормы с административной преюдицией начинались с явного смешения преступлений и административных проступков. В 1920-х гг. в Уголовном кодексе стали появляться статьи, в которых в одной части предусматривалось уголовное наказание, а в другой говорилось об административном правонарушении с соответствующей административной санкцией. При этом термин "карается" употреблялся применительно как к уголовному наказанию, так и к административному взысканию. Впервые за повторное административное правонарушение уголовная ответственность была установлена декретом ВЦИК и СНК от 15 декабря 1924 г. об изменении ст. 139а УК "Об акцизных нарушениях"*(5).

Не знает новый Уголовный кодекс РФ и норм с дисциплинарной преюдицией, согласно которой признаются преступлениями деяния, за совершение которых лицо ранее привлекалось к дисциплинарной ответственности. Таких норм с дисциплинарной преюдицией более всего в Уголовных кодексах РСФСР 1926 и 1960 гг. в главе "О воинских преступлениях". По ряду норм этой главы допускалась при смягчающих обстоятельствах по волеизъявлению вышестоящего начальника, а не суда, дисциплинарная ответственность, а не уголовная. Принципам законности, равенства и справедливости, понятию преступления такие позиции законодателя не отвечали.

Отсутствуют такого рода нормы и в новых уголовных кодексах государств СНГ. Исключение составляет Уголовный кодекс Республики Беларусь, который в небольшом объеме, но сохранил административную преюдицию. Например, ч. 1 ст. 256 УК гласит: "Скупка на предприятиях или в организациях государственной торговли и потребительской кооперации республики Беларусь товаров, предназначенных для розничной продажи населению, и перепродажи таких товаров с целью наживы (спекуляция), совершенные в течение года после наложения административного взыскания за спекуляцию - наказываются..."*(6)

В Уголовном кодексе РФ содержится немало бланкетных норм, в которых названы, но не описаны многочисленные признаки элементов, как правило, объективной стороны составов преступлений. Чаще всего таковыми выступают предметы или способы деяния. Для их понимания следует обращаться к нормам других кодексов или иным нормативным актам*(7). Бланкетные нормы являются полностью уголовно-правовыми. Ни о какой "смешанной" противоправности, как иногда утверждается в научной литературе, речь не идет.

Количество бланкетных норм в Особенной части неуклонно увеличивается вследствие возрастания злоупотреблений достижениями научно-технического прогресса, экологических загрязнений, манипуляции рыночными отношениями и т.д. Соответствующие признаки элементов составов раскрываются в нормах гражданского, административного, таможенного, финансового и других отраслей права. Например, признаки оружия подробно описаны в Федеральном законе "Об оружии", понятие "банкротство" - в Федеральном законе "О несостоятельности (банкротстве)", предпринимательство - в Гражданском кодексе и т.д.

Законодательная практика принятия систематизированных и специализированных кодексов, позволяющая соединить воедино множество ведомственных инструкций и правовых актов, заслуживает одобрения. Новыми, к примеру, являются Таможенный кодекс, Налоговый кодекс, Бюджетный кодекс. Они упорядочили применение соответствующих бланкетных статей Уголовного кодекса. применение уголовно-правовых норм о преступлениях в сфере экономической деятельности особенно сложно ввиду их многообразия и новизны. Сопряжение с многочисленными предпринимательскими, финансовыми, налоговыми нормами здесь особенно масштабно. Своеобразна, сложна и также нова бланкетность норм о преступлениях против мира и безопасности человечества. Эти нормы Особенной части Уголовного кодекса формируются в соответствии с международным уголовным законодательством, но с учетом внутригосударственного законодательства. Они не могут противоречить международным договорам Российской Федерации, ратифицированным парламентом и вступившим в силу.

Регламентация все увеличивающегося числа бланкетных уголовно-правовых норм в зарубежном законодательстве осуществляется иначе, нежели в России и странах СНГ. В строгом соответствии с принципом законности в России и других странах СНГ все уголовно-правовые нормы собраны и систематизированы в единых уголовных кодексах. "Новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, - гласит ч. 1 ст. 1 УК РФ, - подлежат включению в настоящий Кодекс". Как отмечалось в томе 1 настоящего курса, кроме кодифицированного Уголовного кодекса в Российской Федерации нет вне его функционирующих норм. В зарубежных системах помимо кодексов действуют военное уголовное право, административно-уголовные и уголовно-правовые нормы, находящиеся в законах, например, об охране окружающей природы, о земле, о несовершеннолетних, об атомной энергии. Там весьма условно законодатель подразделил уголовное право на кодифицированное и дополнительное (некодифицированное). Сколько в последнем находится уголовно-правовых норм, не знает никто. Потребность в некодифицированном законодательстве объясняют невозможностью, якобы, охватить и описать все специальные признаки бланкетных норм Кодекса.

Российское уголовное законодательство решает проблему бланкетных норм Особенной части Кодекса введением в диспозиции норм криминообразующих признаков: ущерба, способа совершения деяния, мотивов и целей преступления, специального субъекта, группы. Их наличие позволяет отграничить уголовное законодательство от неуголовного. За информацией о признаках отдельных элементов составов надлежит обращаться к соответствующему специальному законодательству.

Иногда, правда, возникают коллизии. Если неуголовное законодательство не имеет статуса федерального закона, решить их проще: примат за Кодексом. Однако в случае равноценности законов, например уголовного и гражданского кодексов, верховенство установить непросто. Такая коллизия, в частности, возникла между Уголовным и Гражданским кодексами в определении взяточничества по первому и дарения по второму. Последний (см. ст. 575) допускает дарение обычных подарков, стоимость которых не превышает пяти минимальных размеров оплаты труда. Уголовный кодекс в норме о взяточничестве указывает крупный размер взятки, но не определяет "средний" или "небольшой". Имеются коллизии между Кодексом и международными правилами в отношении понятия "незаконный оборот наркотических средств", в отношении перечня последних и их крупных и особо крупных размеров, влияющих на уголовную ответственность. Представляется, что все сугубо уголовно-правовые отношения должны регулироваться уголовным законодательством.

В Уголовном кодексе РФ отсутствует глава о толковании терминов. Толкование терминов дают Уголовные кодексы республики Узбекистан 1994 г. и Республики Беларусь. Содержащийся в конце узбекского кодекса раздел восьмой "Правовое значение терминов" предлагает поглавное толкование 45 терминов от "бездействия" до "хозяйствующий субъект". Такой подход следует признать успехом узбекских разработчиков. Раздел достаточно удачен и избавил текст Кодекса от толковательных примечаний, которыми пестрит Уголовный кодекс РФ.

Примечания к нормам - не лучший технико-законодательный прием. Уголовный кодекс Республики Беларусь толковательные примечания помещает и к конкретным статьям, и в начале ряда глав. Например, в примечании к гл. 24 "Преступления против собственности" даются понятия хищения, его повторности, значительного размера, деятельного раскаяния и т.д. Примечание к гл. 26 "Преступления против экологической безопасности и природной среды" содержит понятия данных преступлений и их крупных размеров. Кроме того, в ст. 14 белорусского Кодекса имеется толкование таких терминов, как "близкие родственники", "должностное лицо", "малолетние, корыстные и хулиганские побуждения" и др. Тем самым Кодекс реализовал требование п. 2 ст. 3, где сказано: "Нормы Кодекса подлежат строгому толкованию".

В зарубежных кодексах глава о толковании терминов нередко присутствует, хотя полнотой не отличается. К примеру, старейший европейский Уголовный кодекс Германии 1871 г. содержит главу вторую "Объяснение терминов". В ней два параграфа - _ 1 "Понятие лиц и вещей" и 2 "Преступления и проступки". Последний параграф явно к терминам отнести нельзя: норма о понятии преступления должна стоять в числе первых статей любого кодекса. Новые Уголовные кодексы Франции, Испании, Польши, хотя и не содержат общего понятия преступления, но нормы о категоризации уголовно наказуемых деяний ставят на первое место.

Значимой законодательной новацией федерального нормотворчества последнего времени является то, что законы начинаются со статьи о толковании используемых в них понятий. Так, Федеральный закон от 17 июля 1999 г. "Об основах охраны труда в Российской Федерации"*(8) в ст. 1 разъясняет такие основные понятия, как "охрана труда", "условия труда", "вредный производственный фактор", "опасный производственный фактор", "безопасные условия труда" и др. Понятно, что такие легальные толкования специальных понятий и терминов оказывают бесценную помощью в толковании и применении бланкетных норм, таких, например, как: "Нарушение правил охраны труда" (ст. 143 УК), "Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет" (ст. 145 УК), "Нарушение правил безопасности при ведении горных, строительных или иных работ" (ст. 216 УК), "Нарушение правил безопасности на взрывоопасных объектах" (ст. 217 УК).

При разработке проектов Уголовного кодекса РФ предлагалось ввести главу о толковании терминов. Однако достичь единогласия в том, сколько терминов следует толковать и каким образом, не удалось. Поэтому разработчики пока отказались от этой цели. Сопоставление многочисленных комментариев Кодекса подтверждает обоснованность такого решения. Однако в перспективе главу о толковании терминов в Кодекс вносить придется. На сегодня же легальное толкование дается в нескольких примечаниях. Так, примечание 1 к ст. 201 УК разъясняет признаки специального субъекта - лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации. Примечание к ст. 264 УК разъясняет, что следует понимать под другими механическими транспортными средствами. Примечание 1 к ст. 285 УК содержит дефиницию должностного лица. Эти толковательные примечания и описательные диспозиции большинства уголовно-правовых норм в немалой степени восполняют пробел, связанный с отсутствием в Кодексе главы о толковании терминов.

Итак, регламентация уголовно-правовых норм в Особенной части Уголовного кодекса РФ достаточно многофункциональна. Общим достоинством его норм является их дефинитивность. Она достигается посредством по преимуществу описательных диспозиций статей, предельного сокращения полисемичности (многозначности) терминов и стилистических погрешностей, системности и логичности. Конечно, юридико-технического совершенства Кодекса достичь не удалось. Только одна иллюстрация. В нормах о добровольном отказе и деятельном раскаянии употребляется выражение "если в его действиях не содержится иного состава преступления". Эта фраза излишня и в норме о добровольном отказе (см. ч. 3 ст. 31 УК), и в нормах о деятельном раскаянии. Наличие состава, согласно ст. 8 УК, является общим основанием уголовной ответственности для всех без исключения преступлений. На практике (что не было спрогнозировано проектантами) она привела к тому, что деятельно раскаявшиеся лица при наличии всех условий освобождения от уголовной ответственности за совершенное ими преступление не освобождались, если имела место совокупность преступления, от которого лицо отказалось, и какого-то другого преступления. Например, если лицо, незаконно хранившее огнестрельное оружие (ст. 223 УК), добровольно его сдает в милицию, а там установят, что до этого оно совершило кражу у гражданина паспорта (см. п. 2 ст. 325 УК), то на него некоторые правоохранители не распространяют действие примечания к ст. 223 УК, что неверно. Учтя это, законодатель при внесении изменений в ст. 198 в виде дополнения ее примечанием 2 оговорки "если не содержит иного состава преступления", обоснованно не сделал. Сказано, что лицо, впервые совершившее уклонение от уплаты таможенных платежей или налогов, освобождается от уголовной ответственности "если оно способствовало раскрытию преступления и полностью возместило причиненный ущерб". Или другой пример. Он касается признаков таких субъектов преступлений, как граждане. Термин "гражданин" правомерно употреблять в значении гражданин Российской Федерации или иного государства. Именно так ст. 12, 13, 275 УК различают граждан РФ, лиц без гражданства, иностранных граждан. Когда же в тексте Кодекса говорится о гражданине без этих уточнений, то применение данного термина порождает проблемы. Если субъект общий, имеется в виду российский гражданин, в отличие от иностранного, то для его обозначения употребляется термин "лицо". Так надлежит и писать, как это сделано в норме о государственной измене (см. ст. 275 УК). Поэтому при внесении изменений в ст. 198 УК об уклонении от уплаты налогов слово "гражданин" было заменено на "физическое лицо".

Уместно заметить, что и потерпевший от преступления в Кодексе нередко называется "лицом". Тем самым создается терминологическая омонимия, когда в одно слово законодатель вкладывает диаметрально противоположное содержание: "лицо" - субъект преступления и "лицо" - потерпевший от преступления.

Диспозиции уголовно-правовых норм, регламентируемых Особенной частью Кодекса, включают не только текст статей, но и заголовки статей, глав и разделов.

Итак, предмет Особенной части Уголовного кодекса РФ - это система уголовно-правовых норм, диспозиции которых описывают конкретные составы преступлений и санкции с конкретными видами и размерами наказаний за них, с толковательными примечаниями к нормам, а также структурирование Особенной части по разделам, главам и статьям.

Неточно полагать, что предметом Особенной части являются не нормы, а преступления и их составы. Например, в одном из учебников "под системой Особенной части уголовного права понимается группировка составов преступлений". Правда, повод для заблуждений на этот счет дает сам Кодекс, озаглавливая разделы, главы и статьи как "преступления". Например, раздел VII именуется "Преступления против личности". Заголовки статей также гласят "убийство", "доведение до самоубийства" и т.п. поэтому более правильно с точки зрения законодательной техники употреблять выражение "о преступлениях против личности" и т.д. Например, Уголовный кодекс Испании формулирует заголовки главы "О..." тех или иных преступлениях. Так, гл. III называется "О вымогательстве", гл. IV "О краже и угоне средств передвижения", гл. V "О насильственном присвоении" и т.д.

Российское уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. в редакции 1885 г. также употребляло оборот "О преступлениях". Например, раздел первый называется: "О преступлениях, проступках и наказаниях вообще"; глава вторая раздела второго - "О бунте против власти верховной и о государственной измене".

Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. в Общей части тоже употреблял такую формулировку. Например, глава третья называлась "О преступлении", глава четвертая - "О наказании", глава пятая - "О назначении наказания и об освобождении от наказания", глава шестая - "О принудительных мерах медицинского и воспитательного характера".

_ 2. Система и значение Особенной части уголовного законодательства

Под системой Особенной части Уголовного кодекса принято понимать ее структуру, т.е. последовательность расположения разделов и глав (подсистем) и норм внутри глав. Структурирование системы Особенной части имеет не только прикладной, юридико-технический поисковый смысл, подобный алфавитно-предметному указателю статей Уголовного кодекса, но и показывает иерархию охраняемых им социальных ценностей (благ, объектов), осуществляет взаимосвязь разделов, глав, статей внутри системы и вне ее с другими системами законодательства.

Во всякой систематизации (структурировании, классификации) решающим условием ее непротиворечивости служит соблюдение правила единства основания деления на подсистемы. Таким критерием в Уголовных кодексах 1922, 1926, 1960 и 1996 гг. выступают объект уголовно-правовой охраны и одновременно объект преступления. В законодательстве, теории и на практике используются такие понятия, как "правовое благо", "правоотношение", "общественные отношения", "интересы" т.д. Термин "объект" в Кодексе обычно не называется. Наиболее общая характеристика объектов преступлений, содержащихся в УК 1996 г., - "охраняемые настоящим Кодексом интересы" или "личность, общество и государство" (например, ч. 2 ст. 14). Употребляются термины "законные интересы граждан" (см., например, ст. 136 или 137), "интересы потерпевшего" (например, ст. 179).

Иерархия разделов, глав и статей кодексов устанавливается в зависимости от ценности правоохраняемых интересов (родовых объектов) для соответствующего государства.

Охраняемые уголовными кодексами интересы (объекты) - это правоотношения в тех или иных сферах жизнедеятельности личности, функционирования общества и государства. Они подразделяются на родовые и непосредственные. Родовой объект включает родственные по содержанию правоотношения, которым причиняется вред (ущерб, общественно опасные последствия) сходными по характеру общественной опасности преступлениями. Родовые объекты описываются законодателем в заголовках разделов, видовые - в заголовках глав Особенной части. Непосредственные объекты - обязательные элементы составов. Их содержание, как правило, раскрывается в заголовках статей Кодекса.

Исторически на первое место в системе глав кодексы всегда ставили интересы глав государства, государственный строй, религию. Так было в древнейших законах Хаммурапи и Ману, в Русской Правде, в российском Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., Уголовном кодексе Франции 1810 г., действующем Уголовном кодексе Германии 1871 г.

Новейшие уголовные кодексы существенно изменили иерархию правоохраняемых ценностей. На первое место вынесены разделы и главы о преступлениях против мира и безопасности человечества и преступления против личности.

В уголовных кодексах 1922, 1926 и 1960 гг. Особенная часть открывалась главами о государственных (контрреволюционных) преступлениях. В Кодексе 1960 г. эта глава подразделялась на две части: "Особо опасные государственные преступления" (измена Родине, шпионаж и пр.) и "Иные государственные преступления" (разглашение государственной тайны, нарушение правил безопасности движения и эксплуатации транспорта и др.). Такая классификация государственных преступлений отступала от критерия дифференциации родовых объектов и родственных по характеру общественной опасности преступлений. Родовой объект государственных преступлений - безопасность государства, его суверенитет и неприкосновенность. В числе иных государственных преступлений оказались статьи даже о неосторожных деяниях, причиняющих ущерб безопасности не государства, а движения железнодорожного, водного и воздушного транспорта. Другие транспортные преступления обоснованно помещались в главе о преступлениях против общественной безопасности. После принятия Закона об уголовной ответственности за государственные преступления 1958 г. такая классификация постоянно критиковалась в научной литературе.

На втором месте находилась глава о преступлениях против социалистической собственности, на третьем - о преступлениях против личности. Кодекс традиционно завершала глава о воинских преступлениях.

С переходом к рыночным отношениям с их многообразием форм собственности, идеологий и политических воззрений, закрепленных Конституцией РФ 1993 г., неизбежны были изменения в системе Особенной части и статьях Кодекса. Главу вторую исключили, а ее нормы объединили с нормами главы о преступлениях против личной собственности граждан, которая стала называться "Преступления против собственности". Уголовный кодекс 1922 г., действовавший во время нэпа, также не различал формы собственности. Соответствующая глава называлась "Имущественные преступления".

Наиболее существенным изменениям подверглась глава о хозяйственных преступлениях. Из нее с 1991 г. по 1995 г. были исключены нормы, не отвечавшие экономическим и политическим реформам: о спекуляции, частнопредпринимательской деятельности, коммерческом посредничестве и др.

Особенная часть Уголовного кодекса РФ, как всякая система, представляет собой целостное единство множества элементов, структурированных на подсистемы разной величины. В свою очередь, Особенная часть является одной из двух подсистем Кодекса, его Общей и Особенной частей.

Система действующей Особенной части структурируется на 6 подсистем - разделов. В Кодексе РСФСР 1960 г. разделы отсутствовали; нормы были объединены в более мелкие подсистемы - главы. В Особенной части нового российского Кодекса 19 глав. Элементами всех их выступают уголовно-правовые нормы. На 1 июня 2001 г. их насчитывается 260. Это число не совпадает с номером последней ст. 360, поскольку Особенная часть начинается со ст. 105. К тому же после вступления в силу Кодекса дополнительные статьи получают обозначения действующей статьи с указанием порядкового номера дополнения. Например, статья "Прекращение или ограничение подачи электрической энергии либо отключение от других источников жизнеобеспечения", внесенная в Кодекс Федеральным законом от 27 мая 1998 г., получила порядковый номер 215.1*(9).

Критерием систематизации норм, глав, разделов Особенной части выступают правоохраняемые объекты. Иногда авторы добавляют к объектам и специальных субъектов, например должностных лиц и военнослужащих. Так, в одном из учебников читаем: "Под системой Особенной части уголовного права понимается группировка составов преступлений по признаку родового объекта, а в некоторых случаях также и по признаку субъекта преступления, например, преступления против военной службы"*(10). Однако с этим нельзя согласиться. Статус самих специальных субъектов определяют объекты преступлений, как и специфику других элементов составов. Так, ст. 331 УК "Понятие преступлений против военной службы" признает объектом охраны и преступления против "установленного порядка прохождения военной службы". В силу этого субъектом их оказываются военнослужащие, проходящие военную службу по призыву или по контракту, а также находящиеся в запасе граждане во время прохождения ими военных сборов. Именно объект преступлений против военной службы определяет круг их субъектов. Аналогичное положение в главах о преступлениях против интересов службы в коммерческих и иных организациях (гл. 23 УК), о преступлениях против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления (гл. 30 УК), о преступлениях против правосудия (гл. 31 УК).

Основные признаки структуры Особенной части Уголовного кодекса - это критерии группировки норм и их последовательность. В прежних Уголовных кодексах 1922, 1926 и 1960 гг., Особенные части которых систематизировали нормы только по главам, была принята дифференциация объектов преступлений и уголовно-правовой охраны на три вида - общий, родовой и непосредственный. Общий объект - это сфера правоотношений, охраняемых Особенной частью в целом от всех преступлений. Родовой объект - подсистема родственных по содержанию правоотношений, охраняемых Кодексом, от родственных по характеру общественной опасности преступлений. Непосредственный объект - объект конкретного преступления. И сейчас можно встретить в учебниках традиционное трехчленное деление объектов, в котором родовой объект выполняет функцию критерия систематизации Особенной части на разделы и главы.

Появление в Уголовном кодексе РФ нового структурного подразделения - разделов ставит вопрос об уточнении прежнего трехчленного деления объектов правоохраны и преступлений. Авторы одного из учебников предлагают выделять "надгрупповой, интегрированный", условно обозначаемый как комплексный, объект. "Он соответствует всем составам преступлений, сконцентрированных и расположенных в самостоятельных разделах Особенной части УК РФ"*(11). Родовой объект (групповой, специальный) соответствует составам преступлений, объединенных в той или иной обособленной главе Особенной части. Видовой объект (подгрупповой) соответствует отдельному виду однородных преступлений, например, - убийствам, всем видам хищений. Непосредственный (конкретный) объект - индивидуально определенное общественное отношение, нарушаемое отдельным преступлением, совершенным в такое-то время, в таком-то месте и при определенных обстоятельствах.

Новаторский подход очевиден. Но критерии предложенной четырехзвенной дифференциации объектов правоохраны и преступлений все-таки нуждаются в уточнениях.

В курсе уголовного права коллектив кафедры уголовного права и криминологии МГУ предлагает различать общий, родовой, видовой и непосредственный объекты*(12). Общий объект охватывает объекты всех и каждого преступления. Это объекты всей системы охраняемых Особенной частью Уголовного кодекса интересов. Наиболее обобщенную характеристику объектам дает Кодекс РФ, говоря об "охраняемых законом интересах" (см. например, ст. 37 или 39 УК).

Родовой объект объединяет подсистему однородных сходных интересов, которым причиняют ущерб также родственные по характеру общественной опасности преступления. При этом степень общественной опасности деяний может быть различной. Родовой объект выполняет функцию основания подразделения общего объекта на объекты крупных подсистем - блоков, родовые объекты которых выступают критериями структурирования Особенной части на разделы. Количество родовых объектов превышает количество разделов, ибо некоторые из них объединяют два родовых объекта. Так, раздел IX УК РФ в заголовке называет два родовых объекта: общественную безопасность и общественный порядок.

Видовые объекты - подсистемы более узкого круга социальных интересов, охраняемых кодексом от еще более сходных, чем при посягательствах на родовые объекты, преступлений. По ним дифференцируется Особенная часть на главы.

Непосредственный объект - это обязательный элемент составов конкретных преступлений - объект убийства, подлога, получения взятки и т.д.

Иногда родовой и видовой объекты совпадают. В таких случаях разделы и главы Кодекса озаглавлены одинаково. Например, два родовых объекта XII раздела УК "Преступления против мира и безопасности человечества" совпадают с видовыми. Аналогичное положение в разделе XI "Преступления против военной службы", где гл. 33 называется так же.

Методологией классификации объектов на общий, родовой, видовой и непосредственный служат диалектический закон соотношения общего, особенного и единичного (отдельного), а также метод системного структурирования целых систем на подсистемы и элементы.

Как представляется, не следует политизировать мотивы законодателя, который в системе Особенной части ставил главу о государственных преступлениях на первое место. В некоторых источниках говорится, что все три Уголовных кодекса РСФСР низводили "личность до третьестепенного по своей значимости объекта уголовно-правовой охраны. Антигуманность такого архаичного подхода законодателя к важности охраны этого ценнейшего социального блага, игнорирование при этом международно принятых аксиологических стандартов более чем очевидны"*(13).

Это, однако, не так очевидно, если исходить из исторических реалий: уголовные кодексы, принятые в XIX и первой половине ХХ в., в Особенной части, как правило, на первое место ставили главу о государственных преступлениях. Например, в системе Уголовного кодекса ФРГ 1871 г. раздел первый называется "Измена миру, государственная измена и создание угрозы демократическому правовому государству", раздел второй - "Измена Родине и угроза внешней безопасности". раздел шестнадцатый - "Нормы об уголовных деяниях против жизни".

Уголовные кодексы, принятые во второй половине ХХ в., принципиально меняют шкалу правоохраняемых ценностей. Так, Уголовный кодекс Швеции 1965 г. на первое место в части второй, соответствующей Особенной части, ставит гл. 3 "Преступления против жизни и здоровья". Глава 32 "Об измене и других государственных преступлениях" замыкает структуру Особенной части Уголовного кодекса Испании 1995 г. Книга II Кодекса начинается с раздела I "Убийство и его виды". Далее идут разделы, главы, статьи о других преступлениях против личности. Два последних раздела посвящены нормам об измене государству и о преступлениях, связанных с национальной безопасностью (раздел XXIII) и о преступлениях против международного сообщества (раздел XXIV). В испанском кодексе имеется раздел, которого нет даже в самых демократических государствах: это раздел XV "О преступлениях против прав трудящихся". Его ст. 311-318 регламентируют ответственность за ограничение прав наемных рабочих, признанных законами, коллективными договорами или индивидуальными контрактами, за незаконную торговлю рабочей силой, способствование незаконной иммиграции, ограничение права на забастовку либо ограничение прав профсоюзов, нарушение правил безопасности труда и другие. Неплохая модель для совершенствования российского уголовного законодательства.

Уголовный кодекс Польши 1997 г. содержит в Особенной части 44 главы. Система следующая: "Преступления против мира, человечности, военные преступления", "Преступления против Республики Польша", "Преступления против обороноспособности", "Преступления против жизни и здоровья", "Преступления против общей безопасности", "Преступления против безопасности движения", "Преступления против окружающей среды", "Преступления против свободы", "Преступления против свободы совести и вероисповедания", "Преступления против сексуальной свободы и нравственности", "Преступления против семьи и опеки", "Преступления против чести и телесной неприкосновенности", "Преступления против трудовых прав", "Преступления против деятельности государственных учреждений, а также органов территориального самоуправления", "Преступления против правосудия", "Преступления против выборов и референдумов", "Преступления против публичного порядка", "Преступления против охраны информации", "Преступления против достоверности документов", "Преступления против имущества", "Преступления против хозяйственного оборота", "Преступления против оборота денег и ценных бумаг". Отдельная часть - "Воинская часть" о воинских преступлениях со сквозной нумерацией Кодекса. Всего в польском Кодексе 363 статьи.

Уголовный кодекс РФ 1996 г. кардинально изменил систему Особенной части, строго следуя конституционной иерархии социальных интересов. Она изображается обычно так: "личность - общество - государство". Однако при этом вовсе не должно создаваться впечатление о первостепенности личности, второстепенности общества, состоящего из личностей, и третьестепенности государства.

Ошибочная концепция "разгосударствления", рассматривающая государство только в виде тоталитарного монстра, привела к тяжелым последствиям для России. Сказалась она и на структуризации Особенной части Кодекса: гл. 29 о посягательствах на основы конституционного строя и безопасность государства оказалась в предпоследнем разделе его. Аксиоматично, что слабое государство не способно защитить ни личность, ни общество. В польском Уголовном кодексе обоснованно на первом месте стоят главы о преступлениях против мира и против государства. Такую же позицию занял Уголовный закон Латвии 1998 г.

В свете сказанного представляется, что при дальнейшем совершенствовании Уголовного кодекса РФ целесообразно выделить главу о преступлениях против основ конституционного строя и безопасности государства в самостоятельный раздел и поставить его на второе место после первого раздела о преступлениях против мира и безопасности человечества. На третьем месте поместить раздел о преступлениях против личности.

При проектировании Уголовного кодекса РФ возникали вопросы, на какое место поставить раздел о преступлениях против мира и безопасности человечества: на первое, второе, после раздела о преступлениях против личности, или в конце Особенной части. Надо ли на второе место после раздела о преступлениях против личности помещать раздел о преступлениях против собственности или раздел о преступлениях против общественной безопасности. Следует ли разъединять главы о служебных преступлениях в зависимости от того, выполняет должностное лицо свои функции в государственном или частном секторе.

Большинство членов согласительной комиссии, образованной Государственной Думой, пришло к выводам, соответствующим действующей структуре Кодекса. Меньшинство, в их числе и автор данной главы курса профессор Н.Ф.Кузнецова, считало, что раздел о преступлениях против мира и безопасности человечества должен стоять первым в Особенной части. Доводы: последовательность разделов отражает опасность предусматриваемых в нормах преступлений и ценность охраняемых объектов, преступления против мира и безопасности человечества - наиболее опасные. В ст. 15 Конституции РФ провозглашен приоритет международного права над внутригосударственным.

Уголовный закон Латвии 1998 г. обоснованно поместил главы о преступлениях против человечества, против мира, военные преступления, геноцид в начало Особенной части. Затем идут главы о преступлениях против государства, преступления против природной среды, о причинении смерти. Уголовный кодекс Республики Беларусь 1999 г. также на первое место поставил раздел "Преступления против мира, безопасности человечества и военные преступления". Уголовный кодекс Республики Узбекистан раздел о преступлениях против мира и безопасности поместил на второе место после главы о преступлениях против личности. В этом разделе две главы: "Преступления против мира и безопасности человечества" и "Преступления против республики Узбекистан".

Раздел о преступлениях против общественной безопасности по тем же основаниям ценности объектов, повышенной опасности преступных посягательств на них правильнее помещать сразу за разделом о преступлениях против личности. Преступления, посягающие на общественную безопасность, причиняют значительный физический вред, и не одной личности, а многим лицам. Поэтому интересы всемерной охраны личности обусловливают постановку раздела о преступлениях против общественной безопасности сразу за разделом о преступлениях против личности. Модельный Уголовный кодекс для стран-участниц СНГ, принятый Межпарламентской Ассамблеей стран-членов СНГ в феврале 1996 г., обоснованно поместил раздел о преступлениях против общественной безопасности и общественного порядка на второе место вслед за разделом о преступлениях против личности.

Уголовный кодекс Республики Таджикистан 1998 г. правильно учел близость характера и степени опасности преступлений против общественной безопасности к преступлениям против личности, сконцентрировав их в разделе VIII "Преступления против общественной безопасности и здоровья населения", который расположил на втором месте после раздела о преступлениях против личности.

Как отмечалось в 1-м томе настоящего курса, большую дискуссию на согласительной комиссии и на заседаниях Государственной Думы вызвал вопрос о том, должна ли быть единая глава о служебных преступлениях в государственных и частных структурах или следует развести нормы о них по разным главам*(14). То же меньшинство в согласительной комиссии Госдумы и все без исключения высшие правоохранительные и судебные органы - Верховный и Арбитражный суды, ФСБ, МВД, Генеральная прокуратура и другие, а также депутаты, за единичным исключением, поддержали предложение о конструировании единой главы о преступлениях по службе государственной и частных должностных лиц. Аргументы: служащие и в первом и во втором случае выполняют одинаковые функции. Конституция РФ устанавливает равную охрану всех форм собственности, хозяйствования и управления. Пять государств из числа бывших союзных республик, не дожидаясь принятия нового Уголовного кодекса, установили равную ответственность должностных лиц, независимо от организационно-правовых форм их учреждений. Уголовный кодекс РСФСР в нормах о преступлениях против собственности еще в 1994 г. отказался от разной охраны таковой, правильно посчитав хищением любые посягательства на чужую собственность. Уже тогда была сконструирована общая глава. Но в связи с тем, что в течение длительного времени в Кодекс РСФСР 1960 г. не вносились изменения, позволяющие наказывать за должностные преступления, к примеру, за коммерческий подкуп, сотни и сотни частных взяточников и субъектов корыстных злоупотреблений по службе оставались безнаказанными. Не нужно доказывать, насколько это способствовало криминализации реставрируемых в России частнособственнических отношений.

К сожалению, ожидание скорого принятия нового Кодекса удержало депутатов Государственной Думы от правильного решения отнюдь не второстепенного вопроса.

Правильность конструирования единой главы в соответствии с международным и конституционным принципами равенства подтвердило последующее законодательство, в том числе уголовное. Во всех федеральных законах прочно утвердилась формула об ответственности, "независимо от организационно-правовых форм" собственности, хозяйствования, управления. Также формулируют уголовную ответственность и нормы, внесенные в Кодекс РФ после его вступления в силу. Так, ст. 215.1 Кодекса предусматривает равную ответственность за незаконные прекращение или ограничение подачи потребителям электрической энергии либо отключение их от других источников жизнеобеспечения, совершенные должностным лицом, а равно лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации. Диспозиция ст. 145.1 УК формулируется следующим образом: "Невыплата свыше двух месяцев заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных установленных законом выплат, совершенная руководителем предприятия, учреждения или организации независимо от формы собственности из корыстной или иной личной заинтересованности".

Глава 23 "Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях" нарушает принцип равенства граждан перед уголовным законом, независимо от должностного подчинения (ст. 4 УК)*(15). Поскольку этот принцип носит международно-правовой характер, а ст. 15 Конституции РФ устанавливает приоритет международного права над внутригосударственным, предложение об объединении глав 23 и 30 УК РФ остается актуальным.

Уголовный закон Латвии уравнивает наказуемость должностных лиц предприятий, независимо от их организационно-правовых форм, за злоупотребление полномочиями и превышение их, халатность, недозволенное принятие имущественных благ, коммерческий подкуп. Уголовный кодекс Республики Беларусь, кодексы других государств из числа бывших союзных республик, за исключением Узбекистана, предусматривают в разных главах или статьях ответственность за преступления по службе в государственных и частных организациях.

При принятии Уголовного кодекса РФ вставал вопрос о стилистическом единообразии и точности наименования его разделов. Было решено, что термин "против" тех или иных преступлений точнее всего выражает взаимосвязь ценности правоохраняемых интересов с опасностью преступных посягательств на них. Как правило, это удавалось сделать. Исключения допущены в разделе VIII "Преступления в сфере экономики", в гл. 26 "Экологические преступления", в гл. 28 "Преступления в сфере компьютерной информации". Уголовный кодекс Республики Таджикистан нашел для главы о компьютерных преступлениях более удачное наименование: "Преступления против информационной безопасности". Современная пословица гласит: "кто владеет информацией, тот владеет миром". И по существу это верно, ибо информационная безопасность ныне приобретает величайшую ценность, а компьютерная преступность - глобальную опасность международного характера.

_ 3. Общая характеристика структуры Особенной части Уголовного кодекса РФ

Раздел VII "Преступления против личности" - первый в Особенной части Уголовного кодекса. Он состоит из 5 глав и 54 статей и является одним из самых больших разделов Кодекса. В зависимости от ценности видовых объектов главы раздела объединяют нормы о преступлениях против жизни и здоровья (гл. 16), о преступлениях против свободы, чести и достоинства личности (гл. 17), о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности (гл. 18), о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина (гл. 19), о преступлениях против семьи и несовершеннолетних (гл. 20).

В процессе работы над проектами Уголовного кодекса РФ и Модельного Уголовного кодекса для стран СНГ вносились предложения об уточнении названия данного раздела в соответствии с содержанием родового и видового объектов. Как известно, личность - это система социально-демографических, социально-ролевых и социально-психологических свойств человека. Понятия "человек", "гражданин", "личность" не однопорядковые. Человек обретает свойства личности и гражданина не с момента рождения. Жизнь и здоровье, половую неприкосновенность Кодекс охраняет с момента появления ребенка на свет. Гражданином личность становится в определенное время и при определенных условиях, регулируемых законами о гражданстве. При этом гражданин, как ранее отмечалось, может быть российским и иностранным, а может быть лицом без гражданства или с двойным или даже с тройным гражданством.

В международном праве употребляется формулировка "человек и гражданин". Она использована законодателем в гл. 19 УК о преступлениях против конституционных прав человека и гражданина. Кроме того, видовой объект преступлений против семьи и несовершеннолетних не согласуется с наименованием родового объекта "личность". Модельный Уголовный кодекс для стран СНГ озаглавил данный раздел - "Преступления против личности и гражданина". Раздел VII УК Республики Беларусь назван "Преступления против человека". Общая характеристика родового объекта в разделе VII УК РФ подлежит расширительному толкованию: "Против человека, личности и гражданина".

Глава 20 "О преступлениях против семьи и несовершеннолетних", строго говоря, выпадает из группы преступлений с родовыми объектами "личность". Наверное, ее уместнее перенести в гл. 25 и назвать "О преступлениях против семьи, несовершеннолетних, здоровья населения и общественной нравственности". Во всяком случае, новые кодексы стран СНГ эту главу помещают в разных разделах.

Второй раздел Особенной части Кодекса - раздел VIII посвящен преступлениям в сфере экономики. Он включает три главы: о преступлениях против собственности (гл. 21), о преступлениях в сфере экономической деятельности (гл. 22), о преступлениях против интересов службы в коммерческих и иных организациях (гл. 23) и насчитывает 48 статей. Второе место этого раздела в системе Особенной части при его проектировании оспаривалось, поскольку не согласуется со шкалой социальных интересов экономики в сравнении с общественной безопасностью. Последняя подрывается такими преступлениями, как терроризм, захват заложников, криминальный оборот оружия и наркотиков, посягательства на радиационную, информационную, транспортную, техническую или экологическую безопасность. Как отмечалось, в Модельном Уголовном кодексе для стран СНГ, а также в ряде новых уголовных кодексов этих стран на второе место поставлен раздел об общественной безопасности.

Новой и поэтому наиболее сложной для разработчиков проектов Кодекса оказалась гл. 22 "Преступления в сфере экономической деятельности". Трудность в конструировании норм обусловливалась бланкетностью большинства из них, необходимостью четкого размежевания Уголовного и Гражданского, Бюджетного, Налогового, административного кодексов, а также реалистичностью прогнозирования новых форм предпринимательской преступности. Это самая "рыночная" глава Кодекса. При ее конструировании требовалось, с одной стороны, оградить законную предпринимательскую деятельность от преступных посягательств на нее, с другой - пресечь криминальное предпринимательство.

Значительная "бланкетизация" этой главы требует обширного и постоянно обновляемого приложения к Кодексу, хотя бы в виде наименования и источников нормативных актов из других отраслей законодательства. Для проведения оптимально жесткой границы между уголовным и смежными отраслями права при разработке гл. 22 УК в диспозиции норм были внесены криминообразующие признаки: материальный ущерб с указанием, где это возможно, размера такового, корыстные либо иные низменные мотивы и цели, насильственный или обманный способ совершения деяния, должностное положение субъекта преступления, неоднократность, наличие группы.

Полностью новой является гл. 23 УК "Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях". Она в четырех нормах регламентирует должностные и служебные преступления в коммерческих и иных организациях. В качестве конкретных составов выделены злоупотребление полномочиями (ст. 201), злоупотребление полномочиями частными нотариусами и аудиторами (ст. 202), превышение полномочий служащими частных охранных или детективных служб (ст. 203), коммерческий подкуп (ст. 204).

Сопоставление гл. 23 УК с родственной по объему гл. 30 УК "Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления" показывает, что количество норм в последней втрое превышает объем первой. Между тем только одна норма - ст. 289 УК "Незаконное участие в предпринимательской деятельности" не распространяется, и то в определенной мере, на субъектов гл. 23. Отсутствие в ней таких актуальных ныне норм, как норм об ответственности за отказ в предоставлении информации Федеральному Собранию РФ или Счетной палате РФ (ст. 287 УК) (что и делается на практике со ссылкой на коммерческую или банковскую тайну), за халатность и служебный подлог, не поддается объяснению.

Санкции в нормах гл. 23 УК в два раза ниже, нежели в статьях гл. 30 УК. Например, максимальная санкция за квалифицированный состав получения подкупа частным управляющим по ч. 4 ст. 204 УК - до пяти лет лишения свободы, в ч. 4 ст. 290 УК - безальтернативная санкция от семи до двенадцати лет лишения свободы с конфискацией имущества или без таковой. Противоречит принципам равенства и справедливости также то обстоятельство, что ни в одной из четырех норм гл. 23 нет такой санкции, как конфискация имущества.

Глава 23 УК резко критиковалась в согласительной комиссии Государственной Думы. Но большинством голосов при поддержке депутатов от партии НДР на заседаниях комиссии данная глава была принята.

Представляется, что перед новым составом Государственной Думы целесообразно поставить вопрос о включении гл. 23 УК в гл. 30. Кроме того, понятие "должностное лицо" пора заменить термином "служащий", а наименования соответствующих глав и норм заменить словами "о служебных преступлениях" или "о преступлениях по службе". Какие бы функции не выполнял служащий, если его деяние сможет причинить общественно опасные последствия как от должностного преступления, оно подлежит криминализации, т.е. объявлению законом преступным. Содержание функций служащих имеет значение для административного законодательства (см., например, Федеральный закон "Об основах государственной службы Российской Федерации" от 31 июля 1995 г.). Должностное положение, принадлежность к государственным служащим категорий "А" и "Б" или, как сказано в примечаниях 2-3 к ст. 285 УК, к лицам, занимающим государственные должности Российской Федерации или субъектов федерации, в преступлениях по службе надо рассматривать как квалифицирующие элементы служебных преступлений.

Одновременно это положит конец бесконечным и малопродуктивным спорам в теории и на практике, касающимся понятия должностного лица, его отличия от государственного служащего, различий в понятиях должностного лица в уголовном, государственном, административном и других отраслях законодательства.

Раздел IX УК "Преступления против общественной безопасности и общественного порядка" - третий в Особенной части. В нем пять глав и 71 статья. Это первый раздел по числу статей и одинаковый по числу глав с разделом VII - "Преступления против личности".

В Уголовном кодексе РСФСР 1960 г. глава о преступлениях против общественной безопасности и общественного порядка помещалась на десятом месте, что, разумеется, не отражало реальной ценности охраняемых интересов и опасности преступлений, их нарушающих. Недостатком этой главы в прежнем Кодексе являлся и большой разброс в характере опасности предусмотренных в ней преступлений. Можно сказать, что глава оказывалась своего рода "корзиной", куда законодатель сбрасывал нормы, которые не укладывались в другие главы. Поэтому при разработке данного весьма непростого раздела приходилось предельно четко определять видовые объекты, структуризацию раздела по главам.

Раздел IX УК основан на двух родовых объектах - общественной безопасности и общественном порядке и, по меньшей мере, на восьми видовых объектах. Не все из них названы в заголовках пяти глав. Так, гл. 24 объединяет три группы норм об общеопасных преступлениях, не связанных с нарушениями специальных правил безопасности (нормы о терроризме, бандитизме, организации преступного сообщества), о преступлениях, связанных с нарушением специального права (при ведении горных работ, пожарной безопасности и т.п.), о нарушении общественного порядка (массовые беспорядки, хулиганство). Объекты этих преступлений можно именовать "подвидовыми".

Нормы о преступлениях против специальной общественной безопасности все бланкетные. В отличие от экономических преступлений, криминообразующим признаком не всегда может служить однозначно измеренный в минимальных размерах оплаты труда материальный ущерб. Преступлениями против общественной безопасности причиняется прежде всего реальный или угрожаемый, непосредственный либо опосредованный, физический вред жизни и здоровью населения. Поэтому расшифровка специальных норм производится главным образом путем указания перечня предметов преступления и способов нарушения правил безопасности. Например, как раскрыть дважды бланкетную ст. 222 УК о незаконном обороте оружия? Законодатель вынужден описывать виды незаконного оборота и виды оружия в неуголовном законе. При проектировании этой статьи постоянно с помощью криминалистов - специалистов по оружию уточнялось и то и другое. В настоящей редакции данная норма считает незаконным обращением приобретение, передачу, сбыт, хранение, перевозку или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (аналогично сконструирована норма о незаконном обороте наркотических средств, однако перечень таковых содержится в ином законодательстве).

Глава 25 УК "Преступления против здоровья населения и общественной нравственности" также базируется на охране двух видовых объектов, что отражено в ее названии. Посягательствами на видовой объект - "здоровье населения" признаны, прежде всего, посягательства, связанные с оборотом наркотических средств (ст. 228-233 УК). Целых шесть норм тщательно регламентируют наказания за эти деяния, что обусловлено большой опасностью и неблагоприятным прогнозом преступности, связанной с наркотиками, в стране.

Уголовный кодекс РФ извлек уроки из чернобыльской катастрофы и сформулировал новую норму "сокрытие информации об обстоятельствах, создающих опасность для жизни или здоровья людей" (ст. 237).

К нормам, охраняющим общественную нравственность, отнесены статьи о лжерелигиозных объединениях, о деяниях, связанных с проституцией и порнографией, уничтожением исторических, культурных и мемориальных памятников, а также с жестоким обращением с животными. При проектировании УК разработчики долго спорили: нужно ли криминализировать жестокое обращение с животными или достаточно административной ответственности? В тех случаях, когда животное было украдено, содеянное квалифицируется как кража чужого имущества. Большинство разработчиков обоснованно признало достаточную опасность деяния, чтобы считать его преступлением уже с первого раза совершения (в Кодексе 1960 г. эта норма содержала административную преюдицию). В диспозицию были введены такие криминообразующие признаки, как ущерб, гибель или увечье животного из хулиганских или корыстных побуждений, опасный способ - применение садистских методов жестокого обращения и такое обстоятельство, как присутствие при жестоком обращении с животными малолетних. Простой состав не наказывается лишением свободы. Квалифицированный состав по признаку группы либо неоднократности имеет санкцию до двух лет лишения свободы.

На практике данная норма применяется редко, хотя лишение жизни собак в присутствии малолетних весьма распространено. Тем самым главная цель нормы - минимизировать психологию жестокости в обществе, особенно у детей и несовершеннолетних, пока не достигается.

Уголовный кодекс РФ сконструировал самостоятельную гл. 26 "Экологические преступления". В ней - два подвидовых объекта, по которым нормы четко делятся на две группы: нормы об общеэкологических преступлениях (ст. 246-255) и нормы о преступлениях против производства различных промыслов. "Промысловые" нормы охраняют животный и растительный мир (ст. 256-262).

Объективно оценивая высокую общественную опасность, масштабы и международно-правовой характер экологических преступлений, многие зарубежные уголовные кодексы, в их числе и кодексы ряда стран СНГ, выделяют группу норм об экологических преступлениях в отдельные разделы и главы. Так, уголовные кодексы Республики Таджикистан и Республики Беларусь отвели отдельный раздел IX и удачно назвали его, согласно двум видовым объектам, "Преступления против экологической безопасности и природной среды". Белорусский Кодекс, в отличие от российского, предусмотрел не один, а четыре раздела: IХ - "Преступления против экологической безопасности и природной среды", Х - "Преступления против общественной безопасности и здоровья населения", ХI - "Преступления против общественного порядка и общественной нравственности" и ХII - "Преступления против информационной безопасности", в которых предусмотрены нормы о преступлениях, аналогичные нормам, изложенным в разделе IХ УК РФ. Такое законодательное решение представляется более правильным.

Таджикский и белорусский законодатели обоснованно отказались от криминализации вандализма.

При формулировании ст. 214 УК РФ о вандализме не были указаны составообразующие признаки. Само по себе осквернение зданий или иных сооружений, порча имущества на общественном транспорте или в иных общественных местах без признаков ущерба, группы, низменных мотивов является административным правонарушением, например мелкое хулиганство. Там же, где криминообразующие признаки имеются, налицо либо хулиганство (ст. 213 УК) либо уничтожение или повреждение имущества (ст. 167 УК). В первом официальном проекте Уголовного кодекса РФ, внесенном 20 октября 1992 г. в Верховный Совет РФ, не было такой нормы. Она попала из второго проекта кодекса, представленного Министерством юстиции и Государственно-правовым управлением Администрации президента в 1995 г. Норма изначально мертворожденная. Доводы ее сторонников сводились только к зарубежному опыту.

В действительности зарубежное законодательство не знает не только подобную норму о вандализме, но и норму о хулиганстве в понимании российского Уголовного кодекса. Например, Уголовный кодекс штата Нью-Йорк признает преступлением дебош, учиненный не менее чем четырьмя лицами. Польский Уголовный кодекс 1997 г. традиционно вместо норм о хулиганстве конструирует диспозиции норм о преступлениях против здоровья или имущества, совершенных из хулиганских побуждений. Неизвестны нормы о хулиганстве немецкому и испанскому кодексам.

Что касается состава хулиганства, то его конструкция в Кодексе РФ достаточно удачна. Во избежание многочисленных в прошлом ошибок квалификации хулиганства по ст. 206 УК РСФСР законодатель обоснованно декриминализировал простой состав хулиганства (ч. 1 ст. 206), частично перенеся его в ст. 214 УК РФ, и сконструировал основной состав с четкими криминообразующими элементами: насилием, угрозой его применения, уничтожением или повреждением чужого имущества. Многочисленные предложения по проекту кодекса практиков о восстановлении ч. 1 ст. 206 не были приняты. Теперь правоприменительные ошибки, связанные с произвольными "переходами границы" между уголовным и административным хулиганством, должны сократиться. Такая норма о хулиганстве ограничит выполнение его прежних функций "бронепоезда, который стоит на запасном пути". На практике нередко при недоказанности других преступлений, фактически по аналогии, применялась статья о хулиганстве.

Глава 27 УК "Преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта" строго выдержана по критериям родового объекта общественной безопасности и видового объекта - безопасности транспорта. Это могут быть и безопасность передвижения транспорта, и иной его эксплуатации как транспортного средства, и недоброкачественный ремонт. Объединены все виды транспорта: воздушного, водного, дорожного, железнодорожного, магистрального трубопроводного, которые в прежнем кодексе были разбросаны по разным главам. Сгруппированы субъекты преступлений - специальные и общие.

В примечании к ст. 264 УК удачно толкуется понятие "другие механические транспортные средства". Его неясность в прошлом вызывала разнобой в правоприменительной практике.

Латвийский уголовный закон 1998 г. дает понятие всех транспортных средств. Однако он криминализирует деяния, общественная опасность которых представляется сомнительной. Таковы "управление транспортным средством под воздействием алкогольных напитков, наркотических, психотропных и других одурманивающих веществ" (ст. 262), незаконное изготовление, реализация, выдача, подделка, уничтожение и похищение регистрационного знака транспортного средства (ст. 265), несообщение капитаном названия судна в случае столкновения судов (ст. 267). Все эти правонарушения по сути административные.

Вместе с тем заслуживает одобрения выделение в качестве особо квалифицирующего признака транспортных преступлений совершение их под воздействием алкогольных напитков, наркотических, психотропных или иных одурманивающих веществ. Декриминализация в Кодексе РФ управления транспортным средством в нетрезвом виде, исключение опьянения из числа отягчающих наказание обстоятельств обусловливает непризнание состояния алкогольного опьянения и наркотического одурманивания квалифицирующим признаком составов транспортных преступлений. Между тем криминогенность алкоголизма и наркотизма на транспорте очевидна. Российский Кодекс оказался в этом случае криминологически необоснованным.

Новой, давно ожидавшейся, главой УК РФ явилась гл. 28 "Преступления в сфере компьютерной информации". Характеристика родового объекта преступлений данной главы в законотворческой работе ввиду новизны норм вызвала определенные трудности. И все-таки лучшее решение предложил и Модельный Уголовный кодекс для стран СНГ и последовавшие его рекомендациям кодексы стран СНГ. В частности, таджикский и белорусский Кодексы выделили нормы о компьютерных преступлениях в самостоятельные разделы, озаглавив их "Преступления против информационной безопасности".

Действительно, опасность компьютерных преступлений столь велика, что речь должна идти об охране информационной безопасности, а не просто о нарушении информационного порядка. Данные преступления обладают свойствами преступлений международного характера. Взломщики компьютерных систем (хакеры) свободно пересекают границы любых государств мира.

Вместе с тем законодатель четко развел составы компьютерных преступлений и составы корыстных преступлений, совершенных путем использования компьютерной техники. В учебнике по Особенной части уголовного права авторского коллектива кафедры уголовного права Юридического института МВД РФ приводятся такие данные: ежегодно с помощью электронных средств доступа к денежным и товарно-материальным ценностям в России похищается до 250 млрд. руб. Авторы замечают, что Особенная часть нового Уголовного кодекса РФ устранила существенный пробел уголовного законодательства, оставлявшего, по сути дела, безнаказанными опаснейшие экономические посягательства, и в гл. 28 "Преступления в сфере компьютерной информации" установила ответственность за деяния такого рода*(16).

На самом деле компьютерные преступления посягают на информационную безопасность, поэтому находятся в разделе о преступлениях против общественной безопасности, а не в разделе об экономических преступлениях. Закон различает собственно компьютерные преступления - создание, использование и распространение вредоносных программ для ЭВМ (ст. 273 УК), нарушение правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети (ст. 274 УК). ЭВМ здесь выступает предметом преступлений, взаимосвязанным с видовым объектом - информационной безопасностью.

В экономических, как и в других преступлениях, ЭВМ служит средством, орудием причинения соответствующего ущерба. Здесь нарушение правил использования ЭВМ является способом хищений, корыстных злоупотреблений полномочиями и др. По существу, это мошенническое хищение с использованием компьютерных средств и технологий. Поэтому и в Кодексе РСФСР 1960 г. не возникало проблем с квалификацией такого рода мошенничеств, налоговых и прочих корыстных деяний.

Другое дело, что с принятием нового Кодекса российские правоохранители получили законодательную возможность преследовать лиц, готовящих экономическое посягательство путем компьютерных манипуляций. Виновные в таких случаях должны нести ответственность по совокупности - за соответствующее компьютерное преступление и за приготовление или покушение на то или иное экономическое, должностное, предпринимательское, налоговое и другое преступление.

Глава 28 - самая краткая в Кодексе. В ней всего три статьи. В таджикском и белорусском кодексах их семь. В их числе компьютерный саботаж, изготовление и сбыт специальных средств для получения неправомерного доступа к компьютерной системе или сети.

Ввиду особой "технической" бланкетности и новизны проектирование данной главы вызывало немалые трудности. Помощь в ее составлении представителей технических наук оказалась недостаточной, ибо эксперты-компьютерщики делали акцент на длинные формулировки диспозиций, с мало понятной для неспециалистов терминологией. Конечно, при практическом применении норм о преступлениях в сфере компьютерной информации потребуются технические эксперты. Однако эта глава не должна по конструкции и языку выпадать из стиля Особенной части. Поэтому все нормы о компьютерных преступлениях содержат криминообразующие признаки в виде ущерба, группы и специального субъекта.

Ущерб сформулирован как уничтожение, блокирование, модификация либо копирование информации, нарушение работы ЭВМ; использование либо распространение вредоносных программ или их машинных носителей, причинение существенного вреда. Без понятия такого рода ущерба, сколько и каких бы нарушений правил использования ЭВМ не производилось, составов преступлений они не будут содержать.

Раздел Х Уголовного кодекса РФ группирует нормы о преступлениях против государственной власти и насчитывает 57 статей. Понятие государственной власти трактуется широко по шести видовым объектам: основы конституционного строя и безопасности государства (гл. 29), государственная власть, интересы государственной службы и службы в органах местного самоуправления (гл. 30), правосудие (гл. 31), порядок управления (гл. 32).

Помещение в одном разделе глав о преступлениях против основ конституционного строя и безопасности государства и порядка управления, как и расположение раздела почти в конце Кодекса, - вряд ли удачное законодательное решение. Как ранее отмечалось, и по критерию систематизации Особенной части - опасности преступлений, и по существу безопасность личности и общества не могут быть обеспечены без прочного государства. Ошибочные антидержавные концепции, согласно которым государство - только тоталитарная система, к сожалению, оказали влияние и на систему Уголовного кодекса. Не приходится удивляться, что за последнее десятилетие многократно умножилось количество особо опасных преступлений, и более всего государственной измены в виде шпионажа и разглашения государственной тайны, террористических актов и диверсий. На Северном Кавказе стали обычными прежде неслыханные преступления типа насильственного захвата власти или насильственного удержания власти (ст. 278 УК) и вооруженного мятежа (ст. 279 УК).

Думается, что верна позиция латвийского Уголовного закона, в котором на первое место поставлена глава о преступлениях против человечества, против мира, военные преступления, геноцид, на второе - преступления против государства. В Кодексе Китая 1979 г. (в ред. 1997 г.) первая глава в Особенной части - "Преступления против безопасности государства", вторая - "Преступления против общественной безопасности"*(17).

Глава 29 УК "Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства" подверглась существенным изменениям в сторону уточнения формулировок диспозиций норм, их сокращения, обновления, объединения норм об особо опасных государственных преступлениях с некоторыми прежними нормами об иных государственных преступлениях.

Непосредственный объект государственной измены четко прописан - это внешняя безопасность Российской Федерации. Расширены рамки деятельного раскаяния как условия освобождения от наказания за государственную измену и шпионаж.

Однако непосредственные объекты норм о возбуждении национальной, расовой или религиозной вражды (ст. 282 УК), о разглашении государственной тайны (ст. 283 УК) и об утрате документов, содержащих государственную тайну (ст. 284 УК), которые в УК 1960 г. относились к иным государственным преступлениям, вряд ли согласуются с родовым объектом - основами конституционного строя и безопасности государства. Возбуждение национальной и т.п. вражды имеет видовым объектом конституционные права и свободы человека. Поместить ее следовало в гл. 19 УК рядом с родственной ст. 136 о нарушении равноправия граждан. Разглашение же государственной тайны при отсутствии признаков государственной измены и утрата документов, содержащих государственную тайну, имеют своим видовым объектом интересы службы. Поэтому их место в гл. 30 о преступлениях против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления. Уравнивать государственную измену с неосторожной утратой документов, содержащих государственную тайну, значит отступать от критериев структуризации Особенной части по родовым и видовым объектам.

При обсуждении проекта Кодекса вносилось предложение о декриминализации простого состава преступления о возбуждении национальной, расовой или религиозной вражды (ч. 1 ст. 282). Прежняя правоприменительная практика показала, что аналогичная норма в Кодексе РСФСР 1960 г. нередко использовалась для политических спекуляций. Ее применение приводило к обратному эффекту - способствованию разжигания национальной вражды, как правило, связанной с антисемитизмом. Достаточно вспомнить дела осужденных по ст. 74 УК РСФСР 1960 г.: Осташвили - на два года лишения свободы; редактора одной московской газеты Кузнецова - к крупному штрафу за антисемитские высказывания и предложение в средствах массовой информации привлечь к уголовной ответственности за разжигание национальной вражды лидера ЛДПР В.Жириновского за книгу "Последний бросок на юг".

Указанные в диспозиции ч. 1 ст. 282 УК признаки - публичность и использование средств массовой информации - явно недостаточны для признания их криминообразующими. Если и оставить эту норму, то, на наш взгляд, с формулировкой ч. 2, где действительно представлены признаки общественной опасности деяния - применение насилия или угроза его применения, использование своего служебного положения, наличие организованной группы. Это предложение, поддержанное некоторыми депутатами, принято не было. Однако практика действия кодекса подтверждает его обоснованность. Например, за разжигание национальной вражды посредством публикаций и высказываний антирусского содержания Мосгорсуд осудил в 1997 г. по ч. 1 ст. 282 УК известную "русофобку" В.Новодворскую. Однако политическое давление привело к отмене приговора и направлению дела на новое расследование. После этого о нем ничего не было слышно.

Тем более ошибочно придавать названному преступлению статус преступления против основ конституционного строя и безопасности государства. В стране, где проживают 136 национальностей, применение этой нормы приняло явно односторонний характер. Она используется для борьбы с антисемитизмом. "Антируссизм", русофобия, унижение кавказского населения из-за неспособности федеральных властей годами противостоять действительно антигосударственным преступлениям в Чечне почему-то по данной норме не преследуются. Необоснованно фактически и политически уравнивать антисемитизм с фашизмом и экстремизмом, что упорно делается рядом редакций телевидения и прессы, что тоже ведет к разжиганию национальной вражды.

Белорусский Уголовный кодекс исключил из числа преступлений против государства возбуждение национальной вражды, разглашение государственной тайны, утрату документов, содержащих государственную тайну. Статьи о двух последних преступлениях помещены в главу о преступлениях против порядка управления. Разжигание расовой, национальной или религиозной вражды или розни здесь рассматривается как посягательство на мирное сотрудничество народов и предусмотрено в главе о преступлениях против мира и безопасности человечества (ст. 130). Оно и наказывается как международное преступление лишением свободы до пяти, десяти и двенадцати лет.

Глава 30 УК РФ предусматривает нормы о преступлениях против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления. Сюда отнесены общие нормы о должностных преступлениях (злоупотребление полномочиями, превышение власти) и специальные (получение взятки, незаконное участие в предпринимательской деятельности, служебный подлог, отказ в предоставлении информации Федеральному Собранию или Счетной палате РФ). Субъектом преступления по ст. 291 УК может быть любое лицо, а за присвоение полномочий должностного лица (ст. 288 УК) и служебный подлог (ст. 292 УК) к ответственности могут привлекаться государственные служащие или служащие органов местного самоуправления, не являющиеся должностными лицами. Единство видового объекта, названного в заголовке гл. 30 УК, в группировке норм выдержано.

Интересы правосудия - видовой объект норм и преступлений гл. 31 УК. Понятием правосудия законодатель в заголовке главы охватил не только судебные органы, но и иные правоприменительные органы - дознание, следствие, прокуратуру. В конкретных нормах различаются непосредственные объекты в виде интересов собственно правосудия и интересов предварительного расследования.

В главе увеличилось количество норм, охраняющих безопасность судей, следователей, прокуроров, независимость предварительного и судебного следствия, честь и достоинство правоохранителей. Достаточно обстоятельно регламентирована ответственность самих работников органов правоприменения за привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности, незаконное задержание, принуждение к даче показаний, фальсификацию доказательств, вынесение заведомо неправомерных судебных актов и т.д.

Переживаемый ныне в России кризис правосудия делает гл. 30 УК весьма актуальной. Большое распространение получили факты насилия в органах МВД. До восьми лет лишения свободы карает ч. 2 ст. 302 УК следователя или дознавателя за принуждение подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля к даче показаний, соединенное с применением насилия, издевательств или пыток. Такие деяния со стороны иных работников милиции как особо квалифицированное превышение должностных полномочий наказываются по ч. 2 ст. 286 УК до десяти лет лишения свободы.

При обсуждении проекта Уголовного кодекса споры разгорелись вокруг ст. 304 о провокации взятки либо подкупа в целях искусственного создания доказательств совершения преступления либо шантажа. Возражения против этой нормы исходили главным образом от служб МВД по борьбе с экономическими преступлениями. Данная статья весьма затрудняет оперативно-розыскную работу по изобличению коррумпантов. Учитывая высокую латентность взяточничества и громадный ущерб от него, доводы работников МВД представляются обоснованными.

Заслуживает быть отмеченной новая ст. 315 УК об ответственности за злостное неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта представителем власти, государственным служащим, служащим органа местного самоуправления, служащим государственного или муниципального учреждения, коммерческой или иной организации. Исполнение приговоров в части удовлетворения гражданских исков, производства конфискации имущества и штрафов находится поныне в кризисном состоянии. Принятые законы о судебных приставах и исполнительном производстве пока малоэффективны. Осуждений же по ст. 315 фактически нет.

На Пленуме Верховного суда РФ отмечалось, что штраф, чаще всего назначаемый судами за корыстные преступления (50% общей судимости по ним приходится на кражи), стал фактически неисполняем по причине завышения размеров штрафных санкций и низкого материального положения осужденных*(18). Исполнение же наказаний в виде штрафов и конфискации имущества позволит при направлении их на нужды бедствующей ныне уголовно-исполнительной системы (как было предусмотрено еще Уголовным уложением 1903 г.) хотя бы в малой степени сократить криминальный рецидив.

В заключительной гл. 32 раздела Х УК, посвященной нормам о преступлениях против порядка управления, в основном сосредоточены нормы о преступлениях небольшой или средней тяжести. Исключение составляет ст. 317 "Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа". Как и в прежнем Кодексе, за это преступление предусмотрена смертная казнь или пожизненное лишение свободы. Подвидовые и непосредственные объекты: а) интересы функционирования сотрудников правоохранительных органов, представителей власти, органов исполнения лишения свободы; б) безопасность государственной границы; в) система документальной информации; г) интересы службы в армии; д) неприкосновенность государственной символики; е) порядок осуществления прав граждан.

Как видно, объекты весьма разнохарактерны. Однако добиться большего единообразия в систематизации этой главы пока не удалось.

Раздел XI УК "Преступления против военной службы" и гл. 33 с тем же названием (22 статьи) подверглись немалым изменениям, направленным на укрепление законности в вооруженных силах. Состояние преступности в армии, как известно, крайне неблагоприятно. Обоснованно исключена из норм дисциплинарная преюдиция, которая давала легальное основание для начальственных злоупотреблений. В нормы о самовольном оставлении части и дезертирстве внесены примечания о деятельном раскаянии. Нарушение специальных правил (боевого дежурства, пограничной службы и др.) признаются преступными, если они повлекли или могли повлечь причинение вреда интересам безопасности государства или интересам военной службы, правам и законным интересам граждан либо иные тяжкие последствия. Эта новация позволяет достаточно четко отграничивать преступления от дисциплинарных проступков. Группировка норм по родовому и видовым объектам здесь вполне выдержана.

Заключают Особенную часть кодекса новый раздел XII "Преступления против мира и безопасности человечества" и гл. 34 того же наименования (8 статей).

С кодификацией данных норм советский и российский законодатели явно запоздали, хотя советским правоведам принадлежит мировое первенство в их разработке еще в 30-х годах и практическое применение на Нюрнбергском и Токийском международных трибуналах над главными военными преступниками в 40-х годах.

Нормы гл. 34 специфичны своей бланкетностью: они отсылают к международному уголовному законодательству. При переводе последнего во внутригосударственное право (имплементации), с одной стороны, нельзя отступать от международного права, с другой - необходимо его вписать в систему внутреннего уголовного законодательства. Многие международно-правовые акты о борьбе с преступностью основаны на англосаксонской системе права. Она же далеко не всегда согласуется с континентальной системой, к которой принадлежит российское право. При имплементации должно соблюдаться и внутригосударственное уголовное законодательство, которое не всегда идентично европейскому, например, в нормах о приготовлении к преступлению, о покушении, о соучастии, о возрастном начале уголовной ответственности. Имплементация не должна противоречить международному уголовному законодательству. Так, ст. 357 УК РФ о геноциде воспроизвела текст международного закона дословно. Латвийский Уголовный закон расширил состав геноцида, внеся в него ряд оценочно-неопределенных признаков. Статья 71 этого закона гласит: "Геноцид, то есть умышленные действия в целях полного или частичного уничтожения какой-либо национальной, этнической, расовой, социальной группы людей, группы людей определенных общих убеждений или вероисповедания, как таковой, сопряженные с убийством членов такой группы, с нанесением им опасных для жизни или здоровья телесных повреждений или с доведением их до психического заболевания путем умышленного создания для них таких жизненных условий, которые полностью или частично уничтожают их физически, путем применения мер по предотвращению деторождения в такой группе или путем передачи детей в принудительном порядке из одной группы людей в другую". Подчеркнутые нами фразы в международном Законе о геноциде не предусмотрены. Такая имплементация могла бы на практике привести к серьезным злоупотреблениям. Доказательством служит уголовное дело 75-летнего партизана отечественной войны 1941-1945 гг. Кононова, который несколько лет находится в рижской тюрьме по обвинению в геноциде.

Раздел XII Кодекса и гл. 34 сгруппированы по трем видовым объектам: а) основы безопасности мира; б) основы безопасности человечества; в) мировое взаимодействие государств во внешних отношениях - дипломатических, военных, экологических и проч. Первые две группы норм регламентируют ответственность за развязывание агрессии и военные преступления; вторая - за посягательства на безопасность человечества (геноцид, экоцид); третья - за преступления международного характера (наемничество, посягательства на дипломатических сотрудников). Раздел включает восемь статей.

Белорусский Кодекс ставит одноименную главу на первое место в Особенной части, увеличив количество норм и дифференцировав их по двум родовым объектам. Глава 17 именуется: "Преступления против мира и безопасности человечества", гл. 18 - "Военные преступления и другие нарушения законов и обычаев войны". Среди статей есть такие, как международный терроризм и преступные нарушения норм международного гуманитарного права во время вооруженных конфликтов. При этом названы 16 пунктов с описанием видов таких нарушений. Белорусский законодатель учел опыт агрессии стран НАТО и США против Югославии и вооруженного конфликта в Чечне.

В перспективе число преступлений международного характера будет постоянно возрастать. Уже теперь экологические преступления, связанные с атомными, нефтяными и т.п. загрязнениями природной среды, которые наносят ущерб не одному государству, являются преступлениями международного характера. То же относится к международному терроризму, захвату заложников, незаконному обороту оружия и наркотиков, отмыванию денег и многим другим опасным преступлениям. Сейчас нормы о преступлениях международного характера разбросаны по всей Особенной части УК РФ. Лишь две статьи, так называемые конвенционные нормы: ст. 359 - о наемничестве и ст. 360 - о нападении на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой, помещены в разделе XII. При этом родовой объект - мир и безопасность человечества, зафиксированный в заголовке раздела, оказался yже видовых объектов составов преступлений, им описанных.

Уместно вспомнить, что после принятия Основ уголовного законодательства Союза ССР и республик 2 июля 1991 г. в плане законопроектных работ предусматривалась разработка союзного Закона об ответственности за международные преступления. Вступление России в Совет Европы, активное участие в работе Международного трибунала и Интерпола в противодействии транснациональной преступности весьма актуализируют принятие федерального закона "Об уголовной ответственности за преступления международного характера".

В целом Особенная часть Кодекса весьма компактна. Систематизация уголовно-правовых норм на Общую и Особенную части, разделы, главы, статьи в целом согласуется с требованиями законодательной техники.

За четыре с лишним года действия Уголовного кодекса РФ в него внесено 34 изменения и дополнения. В том числе включены новые нормы: ст. 145.1 - "Невыплата заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат", ст. 171.1 - "Производство, потребление, хранение, перевозка или сбыт немаркированных товаров и продукции", ст. 215.1 - "Прекращение или ограничение подачи электрической энергии либо отключение от других источников жизнеобеспечения", ст. 327.1 - "Изготовление, сбыт поддельных марок акцизного сбора, специальных марок или знаков соответствия либо их использование".

Характер новаций: повышение санкции в пяти нормах, гуманизация ответственности путем частичной декриминализации (например, путем повышения максимального предела крупного размера контрабанды в ст. 88 УК), включение примечаний о деятельном раскаянии, освобождающем от уголовной ответственности, редакционные исправления (ст. 111), уточнение (ст. 136), криминализация деяний полная (ст. 145.1, 171.1, 215.1, 327.1) или частичная (новые квалифицирующие признаки - группа, судимость), наконец, устранение ошибок (ст. 249, 251, 283, 348).

Исправления связаны с неуказанием на неосторожную форму вины. Как отмечалось в первом томе настоящего курса, Федеральным законом от 25 июня 1998 г. в ч. 2 ст. 24 УК "Формы вины" были внесены изменения, уточняющие нормы, в которых речь идет о неосторожных преступлениях. Напомним, что в первоначальной редакции эта норма гласила: "Деяние, совершенное по неосторожности, признается преступлением только в том случае, когда это специально предусмотрено специальной статьей Особенной части настоящего Кодекса". При разработке проектов Особенной части Кодекса не была в достаточной мере учтена столь существенная новация. Поэтому в ряде норм ошибочно отсутствовала характеристика форм вины и неосторожное преступление оказывалось по закону умышленным.

При применении Кодекса такая ошибка вызвала дискуссию на практике и в теории. Число норм, в которые предлагалось внести исправления, колебалось от 5 до 64. Такой разброс мнений определялся недостаточным учетом появления новой ст. 27 "Ответственность за преступление, совершенное с двумя формами вины", а также того, что альтернативными в составах могут быть не только элементы объективной стороны, но и субъективной. В последнем случае законодатель не называет формы вины, ибо она может быть как умышленной, так и неосторожной. Например, в ст. 246 УК сказано: "Нарушение правил охраны окружающей среды при проектировании, размещении, строительстве, вводе в эксплуатацию и эксплуатации промышленных, сельскохозяйственных, научных и иных объектов лицами, ответственными за соблюдение этих правил, если это повлекло существенное изменение радиоактивного фона, причинение вреда здоровью человека, массовую гибель животных либо иные тяжкие последствия". Причинение ряда перечисленных последствий может быть совершено и с косвенным умыслом. Например, ущерб в виде существенного изменения радиоактивного фона может быть причинен с косвенным и даже с прямым умыслом, когда субъект соглашается с неизбежностью наступления этого последствия.

Кафедра уголовного права и криминологии МГУ внесла в Комитет по законодательству и судебно-правовой реформе предложение об уточнении редакции ч. 2 ст. 24 и пяти норм Кодекса. Экспертная комиссия Комитета и сам Комитет его поддержали. Теперь эта норма имеет такую редакцию: "Деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в том случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса". В пять норм - ч. 1 и 2 ст. 249, ч. 2 ст. 251, ч. 2 ст. 283 и ст. 348 внесено указание на неосторожную форму вины.

Достоинством Уголовного кодекса РФ и его Особенной части является четкое размежевание предметов регулирования материального и процессуального уголовного права. Уголовно-процессуальные нормы, за исключением примечания 2 к ст. 201, в кодексе отсутствуют.

В Особенной части Уголовного кодекса 1922 г. была всего 171 статья. Особенная часть Кодекса 1960 г. на 1 января 1996 г. насчитывала 284 статьи. Особенная часть Кодекса 1996 г. на 1 сентября 2001 г. включала 265 статей. Заметим для сравнения, что Особенная часть российского Уложения о наказаниях уголовных и исправительных в редакции 1885 г. насчитывала 1527 статей. Помимо этого, уголовно-правовые нормы содержались в Уставе о наказаниях, назначаемых мировыми судьями, в Воинском уставе, в частично введенном в действие на территории России (в Финляндии и Литве - полностью) Уголовном уложении 1903 г. Кодекс Болгарии на 1 июля 1995 г. включал в Особенную часть 321 статью, Кодекс Чехии на 1 сентября 1994 г. - 205 параграфов (статей). Кодекс Китая на 1 января 1995 г. - немногим более 130 статей, а после реформы 1997 г. - свыше 400. Его особенная часть расширилась за счет криминализации экономических правонарушений, одновременного ужесточения наказания - вплоть до смертной казни*(19).

Сочетание краткости и емкости Особенной части достигается прежде всего обоснованной декриминализацией мелких преступлений, т.е. переводом их в ранг непреступных правонарушений - административных, гражданских, финансовых и пр. Кодекс 1996 г. декриминализовал более 30 мелких преступлений, переведя их в разряд административных проступков.

Компактность Особенной части Кодекса достигается также правильным соотношением общих и специальных норм. Общие нормы регулируют родственные категории преступлений. Такой общей нормой, например, является ст. 285 УК - "Злоупотребление должностными полномочиями". По отношению к ней другие нормы гл. 30 УК выступают как специальные - получение взятки, превышение должностных полномочий и др. Правила квалификации преступлений, предусмотренных в общей и специальной нормах, теперь записаны непосредственно в Кодексе. Часть 3 ст. 17 УК устанавливает: "Если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме".

Правомерен вопрос: зачем тогда нужны общие нормы? Они выполняют функцию устранения излишней дробности и казуистичности Кодекса. Исчерпать все возможные на практике варианты преступлений ни один кодекс не способен, даже если его объем будет измеряться не одной тысячью статей. Поэтому в специальной норме называются специфичные составы преступлений, за остальные преступления наказания выносятся по общей норме.

Устранить излишнюю казуистичность Кодекса помогает также обоснованное соотношение норм о сложных и простых составах. Прежде всего, это относится к нормам о сложных составных преступлениях. Составные преступления складываются из двух или более составов. Например, ст. 213 УК - "Хулиганство" - охватывает применение насилия к гражданам, угрозу его применения, уничтожение или повреждение чужого имущества. Такое же сложное составное преступление предусмотрено в ст. 205 УК - "Терроризм", ст. 206 УК - "Захват заложника", ст. 212 УК - "Массовые беспорядки" и др.

Сложные составы преступлений - криминальная реальность. Однако злоупотреблять в Кодексе нормами о них - значит создавать немалые трудности в правоприменительной практике. Кодекс 1996 г. обоснованно стремится к упрощению сложных составов, отдавая предпочтение совокупности простых составов.

Взаимодействие двух подсистем Кодекса - Общей и Особенной частей - самое тесное и проходит по методологической закономерности соотношения общего и особенного. Как отмечалось в первом томе настоящего курса, в Общую часть внесены нормы, единые для норм о всех преступлениях. Специфика норм, предусматривающих конкретные составы и наказания за них, - предмет регулирования Особенной части. Отдельные разработчики второго официального проекта УК РФ 1995 г. предлагали Госдуме ограничиться принятием Общей части, а позже принять Особенную. Это предложение было озвучено депутатами Госдумы при обсуждении проекта УК. Понятно, что предложение не получило одобрения ввиду его абсурдности. Общая часть Кодекса не имеет какого-либо функционального значения без Особенной части, а последняя - без Общей.

Подразделение уголовных кодексов на Общую и Особенную части началось с принятием Уголовных кодексов Франции в 1791 и в 1810 гг. Однако до сих пор есть государства, где отсутствует кодифицированное уголовное законодательство, и нормы Общей и Особенной частей не дифференцированы. Примером может служить Великобритания, где в соответствии с принципами общего права существуют около 20 законов, регулирующих вопросы как Общей, так и Особенной частей уголовного права. Конкретные виды преступлений трактуются в таких, например, актах, как Закон об убийстве 1957 г., Закон о преступлениях против личности 1961 г., законы о краже 1968 и 1978 гг. и др. Не кодифицировано и мусульманское уголовное право, часто действующее параллельно с кодифицированным (кодексами).

Изменения Уголовного кодекса РФ в 1997-2001 гг. нельзя оценивать как повторение прежней практики его ломки с односторонней ориентацией на ужесточение уголовной ответственности, как это было с Кодексом 1960 г. В первом томе настоящего курса отмечалось, что не успел этот кодекс вступить в силу, как уже в 1961 г. в него вносятся изменения, направленные на усиление репрессий. За квалифицированные виды составов хищения, взяточничества, изнасилования устанавливается смертная казнь. И последующие 35 лет 80% законов об изменениях и дополнениях Кодекса начинались со слов "Об усилении уголовной ответственности...".

Изменения, внесенные в Кодекс в 1997-2001 гг., не носят характера усиления уголовной ответственности. Как отмечалось, санкции повышены в пяти нормах и в пяти нормах смягчена уголовная ответственность. Исправление ошибок, связанных с новацией неосторожной формы вины, безусловно обосновано. Что касается криминализации деяний, то она определяется их эффективностью в зависимости от криминологических показателей соответствующих преступлений. Два новых состава: невыплата заработной платы, пенсий, стипендий и т.д. свыше двух месяцев (ст. 145.1 УК) и прекращение подачи электроэнергии (ст. 215.1 УК), как показывает практика, носят скорее конъюнктурный характер.

Каков прогноз дальнейшего совершенствования УК? Договор о создании Союзного государства между Российской Федерацией и Республикой Беларусь ставит на повестку дня разработку Основ уголовного законодательства Союзного государства. В ст. 2 проекта Договора предусмотрено "формирование единой правовой системы демократического государства", "обеспечение безопасности Союзного государства и борьба с преступностью". К компетенции Союзного государства отнесено принятие Основ уголовного законодательства. Представляется, что в Основы должны войти Законы о международных преступлениях, о государственных, об охране государственной границы, об экономической и экологической безопасности. К совместному ведению союзного государства и государств-участников Договор отнес, в частности, охрану окружающей среды, борьбу с терроризмом, коррупцией, распространением наркотиков.

В системе Особенной части Кодекса РФ в неблизкой перспективе, как представляется, надо поставить на первые два места разделы о международных преступлениях и преступлениях против безопасности государства (доводы см. выше). Регламентации международного уголовного права надлежит уделять в последующем первостепенное внимание.

Целесообразно восстановить квалифицирующее значение признака судимости лица, совершившего однородные и родственные преступления. Существенно расширить в составах квалифицирующий признак использования служебного положения. Объединить гл. 23 и гл. 30. Заменить должностное лицо на служащего, оставив должностное лицо как квалифицирующий признак.

При криминализации правонарушений необходимо тщательно просчитывать эффективность проектируемой нормы, соблюдая принципы вины, неотвратимости уголовной ответственности. При сомнениях относительно такой эффективности предпочтение надлежит отдавать другим отраслям права - гражданскому, административному, налоговому и др.

Криминализация правонарушений, декриминализация преступлений, пенализация и депенализация наказаний должны производиться в строгом соответствии с принципами равенства, независимо от организационно-правовых форм предприятий и учреждений.

Уголовный кодекс Швеции 1965 г. имеет три части. Часть первая - "Общие положения" схожа с Общей частью Кодекса РФ. часть вторая - "О преступлениях" охватывает нормы Особенной части. Часть третья - "О наказании" включает нормы о конкретных видах наказаний, и об условном осуждении, и о сроках давности, и о процессуальных и уголовно-исполнительных предписаниях, т.е. ее предмет не очень ясен.

Уголовный кодекс Франции 1992 г. традиционно систематизирует уголовно-правовые нормы по книгам. Внутри книг разделы, каждый подразделяется на главы, отделы и подотделы. Книга I "Общие положения" содержит разделы о правовом законе, об уголовной ответственности, о наказаниях. Книги II, III и IV посвящены Особенной части. Начинается она с книги о преступлениях против человека. Завершается книгой о преступлениях и проступках против нации, государства и общественного порядка.

Уголовный кодекс Испании 1995 г. также структурирован по трем книгам. Книги содержат разделы и главы. Книга I - "Общие положения о преступлениях и проступках, лицах, подлежащих уголовной ответственности, наказаниях, мерах безопасности и других последствиях совершения уголовных правонарушений"; Книга II - суть Особенная часть Кодекса; Книга III - "Проступки и наказания за них".

Уголовный кодекс штата Нью-Йорк 1967 г. содержит две части. Часть I - "Общие положения" (соответствует Общим частям кодексов). Положительной чертой является то внимание, которое законодатель уделил толкованию терминов (ст. 10 - "Определения"). Часть II называется "Наказания". В ней помещены нормы о классификации посягательств, о приговорах к тюремному заключению, о конкретных преступлениях".

Федеральное уголовное законодательство 1948 г. (Титул 18 Свода Законов США) вообще никак не систематизирует нормы. Система Особенной части заменена простым алфавитным указателем на наименование статей. Поэтому возглавляет ее норма об аборте.

Значение Особенных частей уголовных кодексов состоит, во-первых, в определении того, какие интересы данное государство считает настолько ценными, что для их охраны прибегает к уголовно-правовым запретам; во-вторых, она необходима для квалификации преступлений; в-третьих, Особенная часть реализует карательную функцию уголовного закона, конструируя санкции за его нарушения; в-четвертых, позволяет провести границу между уголовно-правовыми нормами и нормами других отраслей законодательства.

Глава II. Основы квалификации преступлений (Особенная часть)

_ 1. Понятие, этапы, значение квалификации преступлений

Вопросы квалификации, сопряженные с институтами Общей части Кодекса, например, квалификация преступлений в связи со временем действия уголовного закона (ст. 9 и 10 УК), с территориальным его действием (ст. 11-13 УК), при неоднократности, совокупности и рецидиве (ст. 16-18 УК) и др., были рассмотрены в первом томе Курса. В настоящей главе рассматриваются вопросы квалификации преступлений по нормам Особенной части.

Квалификация преступлений - это установление соответствия состава совершенного конкретного общественно опасного деяния составу преступления, признаки которого обобщенно описаны в диспозициях норм Кодекса. При этом имеются в виду диспозиции норм как Общей, так и Особенной частей. Вместе с тем в учебной литературе встречаются определения, отступающие от общего правила и нарушающие неразрывную взаимосвязь Общей и Особенной частей. Так, в одном из учебников сказано, что "квалификация преступлений означает применение статей Особенной части: в результате установления соответствия признаков совершенного общественно опасного деяния признакам конкретного преступления, предусмотренного одной из статей Особенной части уголовного кодекса"*(20). Использование при квалификации преступлений только норм Особенной части неверно. Состав конкретного преступления предусматривается в нормах как Особенной, так и Общей частей Кодекса.

По нашему мнению, наиболее точное определение понятия "квалификация преступлений" предложено А.А.Герцензоном в самой первой работе советского уголовного права, посвященной квалификации преступлений: "Квалификация преступлений состоит в установлении соответствия данного конкретного деяния признакам того или иного состава преступления, предусмотренного уголовным законом"*(21).

В.Н.Кудрявцев предлагает следующее определение квалификации преступлений: "установление и юридическое закрепление точного соответствия между признаками совершенного деяния признакам состава преступления, предусмотренного уголовно-правовой нормой"*(22). Юридическое закрепление соответствия происходит в результате правоприменительной деятельности.

В доктринальном толковании тоже производится квалификация преступлений. Поэтому юридическое закрепление квалификации не обязательный компонент. Квалификация в уголовном материальном и процессуальном праве понимается как процесс установления названного соответствия и как его результат, вывод о том, есть или нет в совершенном деянии состав преступления, предусмотренный в диспозиции уголовно-правовой нормы или нескольких норм.

Исследователи насчитывают от семи до трех этапов квалификации. Семь этапов квалификации называют при ориентации на процессуальные стадии расследования и судебного разбирательства уголовных дел.

Непосредственно самой квалификации предшествует установление события преступления, т.е. наличия общественно опасного деяния, времени, места, способов, мотивов его совершения и иных обстоятельств, которые согласно ст. 68 УПК составляют предмет доказывания по уголовному делу. Прежде всего определяется вред от происшедшего и его причины. Вред может быть причинен и поведением человека (в том числе невиновного), и природной стихией, и животными, и самим потерпевшим (самоубийство, неосторожное обращение с техническими средствами и т.д.). В процессе дальнейшей квалификации, после установления события общественно опасного причинения вреда именно человеком, можно ответить на вопрос, имеется ли в действиях последнего состав преступления.

Статья 68 УПК РСФСР "Обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу" раскрывает событие преступления в п. 1 неисчерпывающим перечнем объективных элементов события - "время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления"*(23).

После установления события объективного общественно опасного деяния дознаватель, следователь, суд, согласно п. 2 ст. 5 УПК, должны доказать наличие в деянии состава преступления, т.е. произвести его квалификацию.

Статья 303 УПК среди вопросов, разрешаемых судом при постановлении приговора, называет: "1) имело ли место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый; 2) содержит ли это деяние состав преступления и каким именно уголовным законом оно предусмотрено; 3) совершил ли это деяние подсудимый; 4) виновен ли подсудимый в совершении этого преступления"*(24).

Установление события причинения общественно опасного последствия сопряжено с трудоемкой деятельностью правоохранительных и судебных органов по сбору доказательств. Крайнее утяжеление опасности нынешней преступности, ее вооруженность, организованность, транснациональность, рост коррупции делают эту работу, как никогда прежде, чрезвычайно сложной. К сказанному надо добавить участившееся уклонение свидетелей от дачи правдивых показаний из-за угроз и подкупа со стороны сообщников обвиняемых и подсудимых, а также давления тех же лиц и коррумпированной власти на дознавателей, следователей и судей. Без полноты же и достоверности доказательств квалификация деяний обречена на ошибки и прекращение уголовных дел из-за недоказанности. В свое время Верховным Судом СССР было отменено свыше 75% обжалованных обвинительных приговоров за отсутствием в действиях осужденных состава преступлений, каждое четвертое из которых по причине односторонности или неполноты предварительного и судебного следствия, когда суды основывали свои выводы на отрицании или признании подсудимым своей вины, не давая объективной оценки другим доказательствам, либо не исследовали их вообще*(25). Всего отменяется около 5% приговоров.

Основные причины неправильной квалификации деяний Верховный Суд СССР усматривал в невыполнении требований закона о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела. Рекомендации постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. N 1 "О судебном приговоре" судами выполняются недостаточно.

В 1998 г. Судебная коллегия Верховного Суда РФ, проверив в кассационном порядке 5536 дел, отменила приговоры в отношении 6,9%, изменила в отношении 5,8% осужденных*(26). Наибольшее число приговоров Коллегия изменила в связи с неправильным применением судами материального закона. Во многих случаях недостаточно исследовались содержание и направленность умысла, цель и мотив совершения преступлений, не проводилось необходимое размежевание между преступлениями, совершенными умышленно и по неосторожности*(27).

В 1999 г. та же коллегия рассмотрела в кассационном порядке 6360 дел, отменила приговоры в отношении 7,6%, изменила в отношении 8,7% осужденных.

Приведенные данные подтверждают, что традиционно наибольшее число судебных ошибок приходится на квалификацию субъективной стороны преступления.

Первый этап квалификации преступления начинается с установления той уголовно-правовой нормы, в которой описывается соответствующий состав преступления. Надлежит определить, действует ли данная норма: не исключена, не изменена, должна ли применяться в силу ст. 10 УК об обратной силе уголовного закона. Первые годы после вступления в силу Уголовного кодекса РФ 1996 г. наибольшую сложность и соответственно наибольшее число ошибок в квалификации вызывало определение того, норма какого Кодекса должна применяться - прежнего или нового. Фактически каждая статья прежнего Кодекса подверглась изменениям либо в диспозиции, либо в санкции, либо в том и другом. Декриминализация более 30 составов преступления и криминализация почти такого же числа новых деяний вызывали трудности в поиске надлежащей нормы.

Второй этап квалификации состоит в установлении соответствия состава совершенного общественно опасного деяния составу преступления, описанного в отобранной норме. Последовательность сопоставления: объект, объективная сторона, субъект, субъективная сторона. Вину, мотив и цель преступления - внутренние психологические категории - целесообразно устанавливать последними, поскольку объективные элементы состава и признаки субъекта позволяют точнее расследовать психическое отношение субъекта к содеянному. Более всего ошибок в квалификации элементов состава вызывает, как отмечалось, квалификация субъективной стороны. Об этом говорят постановления Пленума Верховного Суда РФ, обзоры судебной практики, постановления и определения по конкретным делам.

В 1997-1998 гг. неправильная квалификация преступлений более всего была связана с применением нового Уголовного кодекса, с ошибочным пониманием обратной силы уголовного закона, неверным разграничением умышленного убийства и причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, неверным толкованием группового совершения преступления и пониманием группы лиц по предварительному сговору. К сожалению, Верховный Суд РФ пошел по пути ограничительного толкования группы лиц по предварительному сговору, требуя, чтобы каждый член такой группы выполнил хотя бы часть объективной стороны преступления*(28). Из закона такое толкование не вытекает. Напротив, Кодекс различает простое соисполнительство и сложное с разделением ролей в групповых преступлениях с предварительным сговором. До появления в Кодексе РСФСР нового квалифицирующего элемента - организованной группы судебная практика и теория не колебались в понимании группы лиц по предварительному сговору.

Третий этап квалификации преступлений - подведение итога о наличии либо отсутствии состава преступления в конкретном деянии соответствующего лица.

Квалификация преступлений имеет своим предметом идентификацию составов по их формулировкам в диспозициях уголовно-правовых норм с конкретно совершенным общественно опасным деянием. Вопросы о санкции, уголовной ответственности, освобождении от ответственности и наказании в процессе квалификации не участвуют. Трудно согласиться с авторами, которые для решения вопросов о квалификации преступления используют санкции, а также считают освобождение от наказания и уголовной ответственности в силу добровольного отказа от преступления, деятельного раскаяния, примирения с потерпевшим квалификацией преступления*(29). При добровольном отказе нет состава преступления ни оконченного, ни неоконченного (приготовления к преступлению и покушения на преступление). При деятельном раскаянии состав преступления наличествует. Без квалификации - итога о наличии состава преступления - не возникает вопрос об уголовной ответственности или наказании и об освобождении от них по каким бы то ни было основаниям.

Согласно ст. 6-9 УПК в постановлении о прекращении уголовного дела констатируется факт совершения преступления, содержится его квалификация, основания прекращения, доказательства, на которых основаны выводы.

Уголовная ответственность и наказание, а также освобождение от них - это последствия квалификации преступлений. Квалификация преступлений относится к институту преступления; наказание и освобождение от него - к институту наказания. Состав преступления - основание уголовной ответственности, а не компонент таковой. Иная точка зрения не согласуется с понятием квалификации преступлений как идентификации состава общественно опасного деяния с составом, описанным в диспозиции уголовно-правовой нормы.

Итог процесса квалификации содержит ответ на вопрос, имеется ли состав преступления в соответствующем деянии либо состав отсутствует. Это вывод, к которому приводит процесс квалификации.

Значение квалификации преступлений как основной формы применения уголовного закона состоит в том, что она позволяет решить вопрос о наличии либо отсутствии основания уголовной ответственности (ст. 8 УК). Другое значение: правильная квалификация преступлений позволяет суду назначить справедливое наказание за содеянное.

_ 2. Квалификация преступлений со смежными составами, с оценочными признаками и по бланкетным нормам

Смежные составы преступлений различаются по одному или нескольким признакам и родственны по характеру общественной опасности. По подсчетам В.Н.Кудрявцева, таких составов в Уголовном кодексе РФ не менее 150. Из них 30% различаются между собой двумя-тремя признаками, 15-20% - четырьмя и более. Смежных составов преступлений против жизни и здоровья автор насчитывает 18, изобразив их схематично в виде наглядной цепочки. В нее включены статьи: 105, 106, 107, 108, 110, 109, 118, 125, 124, 270, 117, 116, 120, 112, 115, 111, 113, 114 УК*(30). Для квалификации смежных составов значимо выделение разграничительных элементов составов и их признаков. Так, в хищениях чужого имущества такими разграничительными признаками выступает форма изъятия и присвоения чужого имущества: кража - тайное хищение, грабеж - открытое, разбой - насильственное. От хищения радиоактивных материалов (ст. 221 УК), оружия (ст. 226 УК) эти составы отличаются и другим признаком - объектом и предметом посягательства. Смежные преступления по службе различаются по объекту - интересы службы в коммерческих и иных организациях (гл. 23 УК), против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления (гл. 30 УК), против правосудия (гл. 31 УК), против военной службы (гл. 33 УК).

Смежность и родственность деяний позволяют законодателю конструировать широкое понятие неоднократности преступлений и судимости, т.е. не только с единым непосредственным объектом, но и с разными объектами. Такое законодательное решение криминологически вполне обоснованно. Например, согласно ч. 3 примечания к ст. 158 неоднократным в ст. 158-166 настоящего Кодекса признается совершение преступления, если ему предшествовало совершение одного или более преступлений, предусмотренных этими статьями, а также ст. 209 (бандитизм), 221 (хищение либо вымогательство ядерных материалов или радиоактивных веществ), 226 (хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств), 229 (хищение либо вымогательство наркотических средств или психотропных веществ).

Правильная квалификация смежных составов обусловлена четкостью установления разграничительных признаков, которые присутствуют либо отсутствуют в соответствующем деянии. Нередко смежные составы соотносятся как общее и особенное, как, например, в преступлениях по службе, об оскорблении. Правило квалификации в таких случаях четко определено ч. 3 ст. 17 УК "Совокупность преступлений". В ней говорится, что если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, то уголовная ответственность наступает по специальной норме.

При квалификации смежных составов преступлений помимо выделения разграничительных признаков важно установить также общие признаки. Нормы с общими базовыми определениями оказывают в этом большую помощь. Таковы понятия "убийство" (ч. 1 ст. 105), "оскорбление" (ст. 130), "хищение" (примечание 1 к ст. 158), "должностное лицо" (примечание к ст. 285), понятие преступлений против военной службы (ст. 331) и др.

В научной литературе предлагаются интересные программы разграничения смежных составов преступлений, в том числе с использованием ЭВМ*(31).

Определенные трудности представляет квалификация составов преступлений с оценочными признаками. Описания в диспозициях уголовно-правовых норм признаков составов по степени определенности подразделяются на конкретные и оценочные. Первые (их еще называют постоянными) представлены так, что они либо наличествуют, либо отсутствуют. Для их квалификации ответ формулируется по механизму "да - нет". Иных количественных измерений они не требуют. Оценочными свойствами обладают элементы объективной стороны составов и более всего - предметы, способ, общественно опасные последствия.

Например, конкретные элементы состава указаны в п. "в" ч. 3 ст. 131 УК - изнасилование "потерпевшей, заведомо не достигшей четырнадцатилетнего возраста", характеристика потерпевшего - в ст. 134 УК (половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим четырнадцатилетнего возраста), в ст. 135 УК (развратные действия). Конкретно описаны последствия в составе аборта (ст. 123 УК) и составе нарушения правил охраны труда (ст. 143) - причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью либо смерти. Статья 316 УК предусматривает наказание за укрывательство "особо тяжких преступлений". Квалифицированный состав заведомо ложного доноса (ч. 2 ст. 306 УК) предполагает обвинение лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. Категоризация преступлений исчерпывающе представлена в ст. 15 УК.

Элементы составов с оценочными признаками не раскрываются как "да - нет". Они представлены в диспозициях норм обобщенно и поэтому при квалификации требуют конкретизации в зависимости от места, времени, обстановки и других обстоятельств совершения данного деяния. При их квалификации существует реальная опасность разночтения в правоприменительном толковании. Во избежание субъективизма толкования оценочных признаков следует придерживаться определенных критериев.

Прежде всего надо определить истоки оценочности того или иного признака состава.

Во-первых, оценочными признаками обладают те элементы составов, которые нельзя сформулировать в определенном количестве. Комплексные, многообразные последствия ряда преступлений, которые посягают на основной, дополнительный и факультативный объекты, закон описывает как "иные тяжкие последствия", называя через союз "или" конкретные последствия (чаще всего смерть или тяжкий вред здоровью).

Во-вторых, оценочная характеристика вынуждена содержанием вреда и ущерба. В отличие от материального и физического ущерба вред, наносимый иным объектам, может быть соответственно этим объектам организационным, социальным, политическим и т.п. Он не измеряется в минимальных размерах оплаты труда и в тяжести вреда здоровью. Например, в ч. 1 ст. 136 и ч. 1 ст. 137 УК говорится о причинении вреда "правам и законным интересам граждан". Социальный вред в виде нарушения равенства прав и свобод человека и гражданина или нарушения неприкосновенности частной жизни не поддается количественному измерению и потому сформулирован в обобщенной форме. Не представляется возможным описать все варианты "иной личной заинтересованности". В ст. 145.1 УК, к примеру, мотив корысти конкретен, а "иная личная заинтересованность" - оценочна. То же в отношении "низменных побуждений" в ст. 153 УК (подмена ребенка) и ст. 155 УК (разглашение тайны усыновления (удочерения).

Даже в имущественных преступлениях, где размер ущерба варьируется в зависимости от прямых, косвенных и отдаленных последствий, от материального состояния потерпевшего, закон употребляет оценочную формулировку "значительный ущерб" (например, в составе умышленного уничтожения или повреждения имущества, ч. 1 ст. 167 УК) или "в крупном размере" в составе неосторожного уничтожения имущества (ч. 1 ст. 168 УК).

Оценочные признаки формулируются в Кодексе как "иные", "иные тяжкие последствия" (ст. 131 УК), "иная личная заинтересованность" (ст. 145.1, 285 УК). Употребление такого словесного приема позволяет более или менее точно раскрывать такие признаки. Перед словом "иные" в диспозициях норм ставится конкретный признак. В сопоставлении с ним "иные" толкуются как близкие по характеру и степени общественной опасности элементы. Категории преступлений с соответствующими оценочными признаками должны быть равными категории преступления с конкретными признаками. Например, в составе понуждения к действиям сексуального характера ст. 133 УК перечисляет способы понуждения "путем шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо с использованием материальной или иной зависимости потерпевшего". Подчеркнутый элемент состава представлен оценочно, ибо все возможные формы зависимости перечислить в Кодексе нереально. Иная зависимость определяется посредством сравнения с другими способами принуждения, например, зависимость по службе, когда начальник принуждает секретаря к половому сношению, угрожая лишить работы и заработка. В условиях безработицы в России такая зависимость вполне подпадает под "иную". На практике стали появляться уголовные дела в отношении таких начальников (чаще так называемых новых русских), которые допускают сексуальную агрессию в отношении молодых женщин, принятых на работу в расчете на половые контакты.

Помимо грамматического и логического толкований для раскрытия содержания оценочных признаков надлежит брать в расчет содержание родового, видового и непосредственного объектов соответствующего преступления. Объект определяет характер общественной опасности деяния, следовательно, и всех элементов состава преступления, в том числе описанных оценочно.

В постановлениях Пленума Верховного Суда РФ и его обзорах судебной практики, как известно, на первом месте всегда стоит раздел "Квалификация преступлений". Так, Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 января 1999 г. "О судебной практике по делам об умышленном убийстве" дал обстоятельное толкование такого оценочного признака убийства по п. "д" ч. 2 ст. 105 УК, как "особая жестокость"*(32).

По конкретному делу кассационная инстанция не согласилась с доводами осужденного К., сославшегося, в частности, на то, что Б. не являлась супругой убитого им Д., поэтому убийство нельзя признать совершенным с особой жестокостью и квалифицировать его действия по п. "д" ч. 2 ст. 105 УК. Рассматривая данный оценочный признак, кассационная инстанция указала, что под особой жестокостью понимается лишение жизни потерпевшего в присутствии близких ему лиц, когда виновный сознавал, что своими действиями причиняет им особые страдания. Одновременно дано толкование понятия "близкие лица": круг близких потерпевшему лиц не ограничен перечнем близких родственников, предусмотренных ст. 34 УПК РСФСР. Последняя в п. 9 относит к числу "близких родственников" родителей, детей, усыновителей, усыновленных, родных братьев и сестер, деда, бабку, внуков, а также супруга. К. убил потерпевшего в присутствии близкого для него лица Б., с которой тот совместно проживал более двух лет и намеревался заключить брак, фактически создав с ней семью. Б. были причинены особые душевные страдания, вызванные лишением жизни у нее на глазах близкого человека, что сознавал К., зная о характере отношений и совместном проживании Б. и Д., проявив тем самым особую жестокость.

По нашему мнению, такое судебное толкование признака "близкие лица" не бесспорно. К сожалению, Кодекс допускает в формулировке этого понятия многозначность, которая приводит к ошибкам при квалификации преступлений. Так, в п. "б" ч. 2 ст. 105 УК говорится о близких к потерпевшему лицах, в ст. 316 УК - о "супруге или близком родственнике". Из приведенной формулировки п. 9 ст. 34 УПК остается неясным, имеются ли в виду супруги, находящиеся в зарегистрированном браке или состоящие в фактических брачных отношениях. А как быть с близкими друзьями? Гражданский брак в современных государствах Европы и США уравнен с юридическим и составляет половину всех браков. Семейный кодекс в ст. 14 трактует близких родственников как родственников по прямой восходящей и нисходящей линии. Налицо коллизия законов. Более обоснованную позицию занял Уголовный кодекс Республики Беларусь 1999 г. В статье "Разъяснение отдельных терминов Уголовного кодекса" он дает легальное толкование терминов "близкие родственники", "члены семьи" и "близкие" (п. 2 ст. 4).

Уголовный кодекс РФ заменил (где это оказалось возможным) оценочные признаки составов на конкретные, дал исчерпывающие перечни элементов составов вместо примерных, предложил общие определения преступлений. Так, в примечании к ст. 285 содержится понятие должностного лица, в примечании к ст. 318 - понятие представителя власти, в ст. 331 перечень субъектов преступлений против военной службы. Применение ст. 210 Кодекса 1960 г. - "Вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность" вызывало на практике ошибки при квалификации потому, что неточно в круг преступной деятельности вошли пьянство, попрошайничество, проституция, азартные игры, паразитическое существование. Оставалось неясным, что такое "преступная деятельность" и какого возраста должен быть субъект данного преступления. Кодекс 1996 г. разделил эту норму на две статьи: вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления с четким указанием возраста субъекта - достижение им 18-летнего возраста (ст. 150) и вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий, где дан исчерпывающий перечень таковых (ст. 151).

Дополнительные правила квалификации действуют при применении бланкетных норм. К таковым относятся уголовно-правовые нормы, при применении которых требуется обращаться к нормам иных отраслей права - гражданскому, административному, налоговому и др. Правильная законодательная практика последних лет, ориентированная на принятие кодексов, прежде неизвестных, например Таможенного, Налогового, Бюджетного, способствует избежанию ошибок при квалификации преступлений, предусмотренных бланкетными нормами. При этом, как отмечалось в первом томе настоящего курса, в этих нормах предусмотрена не смешанная, а, как и в других статьях Уголовного кодекса, исключительно уголовная противоправность.

Процесс "бланкетизации" Уголовного кодекса все более усиливается. Связано это с негативными сторонами научно-технического и социального прогресса, с развитием системы законодательства, интернационализацией уголовного законодательства. Этот процесс несет в себе определенную угрозу размывания границ между отраслями законодательства, коллизионность правовых норм. Однако данную угрозу можно блокировать, если в каждой статье Кодекса назвать собственно криминообразующие признаки. К их числу относятся прежде всего общественно опасные последствия, низменные мотивация и цели, насильственность, обманность, служебность способов совершения преступлений, признак группы, рецидив и неоднократность. Уголовный кодекс 1996 г. (за редким исключением) включил в признаки составов причинение ущерба (вреда). В тех нормах, где этого не сделано, можно обоснованно прогнозировать их неприменимость на практике либо произвольно-выборочный характер применения. К примеру, в ч. 1 ст. 136 УК нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина признается преступным, если оно причинило "вред правам и законным интересам граждан". Так же сконструирован состав нарушения неприкосновенности частной жизни в ст. 137 УК, отказа в предоставлении гражданину информации (ст. 140 УК). Состав же нарушения неприкосновенности жилища по ч. 1 ст. 139 сформулирован, как и в Кодексе 1960 г., без криминообразующих признаков: "незаконное проникновение в жилище, совершенное против воли проживающего в нем лица". Бланкетный признак незаконности без отражающих общественную опасность данного деяния элементов превращает преступление в административный проступок. Криминообразующие признаки правильно названы в ч. 2 этой статьи - применение насилия или угрозы его применения и ч. 3 - использование служебного положения.

Именно наличие криминообразующих признаков в статьях Уголовного кодекса устраняет опасность смешения уголовной и иной неуголовной противоправности.

Бланкетные нормы определенным образом "повинны" в существовании ряда оценочных признаков состава. Из специальных отраслей (неуголовного права) проистекают, например, такие признаки, как кратковременное расстройство здоровья или незначительная стойкая утрата общей трудоспособности (ст. 115 УК). В ст. 111 УК - "Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью" в отличие от прежнего Кодекса раскрыто понятие стойкой утраты общей трудоспособности - не менее чем на одну треть. То же сделано в ст. 112 УК. Для конкретизации вреда по ст. 115 УК следует обратиться к Правилам судебно-медицинского определения тяжести вреда здоровью, утвержденным приказом Минздрава России от 10 декабря 1996 г. N 407.

В Уголовном кодексе РФ по состоянию на 15 августа 1999 г. из 260 норм Особенной части 204, или 2/3, - бланкетные. Чаще всего бланкетными являются признаки предметов преступлений и действий. Имеются целые бланкетные главы, например, гл. 28 - "Преступления в сфере компьютерной информации", гл. 33 - "Преступления против военной службы", гл. 34 - "Преступления против мира и безопасности человечества". О бланкетности деяний говорят термины, характеризующие деяния: "незаконные", "неправомерные", "нарушение правил". Незаконность означает запрет соответствующих деяний гражданского, административного, налогового, бюджетного, государственного и др. отраслей права. "Экономическая" бланкетность раскрывается в нормах гражданского права (в отношении, например, таких понятий, как "предпринимательство", "сделки"), финансового и бюджетного права (применительно к преступлениям в "валютной и банковской" сферах). Содержание бланкетных норм прежде всего надлежит искать в кодексах - Гражданском, Налоговом, Бюджетном, Водном, Воздушном и в ратифицированных конвенциях международного права, в федеральных законах, в указах Президента РФ, постановлениях правительства, подзаконных актах. Так, бланкетность ст. 191 УК - "Незаконный оборот драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга" раскрывается Федеральным законом "О драгоценных металлах и драгоценных камнях" от 26 марта 1998 г.*(33) Понятие "законные интересы граждан" в ст. 136 УК помогают правильно раскрыть Конвенция о защите прав человека и основных свобод и Протоколы к ней, ратифицированные Федеральным законом от 30 марта 1998 г. Что такое государственная тайна в составах разглашения государственной тайны (ст. 283 УК) и утраты документов, содержащих государственную тайну (ст. 284 УК), позволяет узнать Указ Президента РФ от 30 ноября 1995 г. (в ред. от 24 января 1998 г. "О перечне сведений, отнесенных к государственной тайне".

Признак "незаконный" означает не только бланкетность уголовно-правовой нормы, отсылающей к соответствующим правовым актам, но и то, что существуют законные действия (бездействие). Однако из этого правила есть исключения, возникшие по ошибке законодателя. Так, ст. 242 УК преследует вплоть до лишения свободы до двух лет "незаконное распространение порнографических материалов". Уместен вопрос: что, существует законное распространение порнографии? Правильно отмечают авторы учебника по Особенной части уголовного права: "Термин "незаконное" вызывает недоумение, ибо законного распространения этих изделий не существует, разве кроме случаев посылки их на экспертизу или на уничтожение в суд"*(34).

Законодатель вносит тем самым еще большую путаницу в вопрос о разграничении порнографии и эротики. Более удачным представляется формулировка Уголовного кодекса 1960 г., которая не упоминала о незаконной порнографии, а говорила о распространении, изготовлении или сбыте порнографических предметов. В современных условиях так называемой сексуальной революции в мире, принявшей особенно уродливые формы в России, в кино, на телевидении, других средствах массовой информации, секс-шоу и секс-бизнесе, квалификация деяний по порнографическому признаку крайне усложнилась. Попытки уточнить ст. 242 УК, внести нормативную определенность в понятия "порнография" и "порнографические материалы", которые предпринимались Комитетом по культуре Государственной Думы РФ второго созыва, пока не увенчались успехом. В проекте Федерального закона "О государственном регулировании и контроле продукции сексуального характера" говорится: "порнография - продукция средств массовой информации, иная печатная и аудиовизуальная продукция, в том числе реклама, а также сообщения и материалы, передаваемые по коммуникационным линиям, содержащие самоцельное, грубо натуралистическое, циничное изображение и (или) описание насильственных действий сексуального характера, в том числе с несовершеннолетними, сексуальных действий, связанных с надругательством над телами умерших, а также совершаемых в отношении животных".

С таким понятием порнографии согласиться нельзя. Оно включает в себя изображение сексуальной агрессии, т.е. изнасилования (ст. 131 УК), понуждения к действиям сексуального характера (ст. 133 УК), полового сношения и иных действий сексуального характера с лицом, не достигшим 14-летнего возраста (ст. 134 УК), развратных действий (ст. 135 УК) и скотоложства (наказуемого по Уложению о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.). Похотливые влечения как цель порнографии такие изображения вряд ли вызовут. Представляется, что пока в современной России, стоящей на перепутье не только политических, экономических, социальных, но и моральных ценностей, разработать закон (да еще федеральный) с описанием понятий порнографии и эротики не представляется возможным. Экспертная группа при Комитете по законодательству и судебно-правовой реформе не одобрила названный проект федерального закона.

Нормативным ориентиром могут служить Основы законодательства Российской Федерации о культуре от 9 октября 1992 г. Они, в частности, предусматривают необходимость принятия мер со стороны органов государственной власти и управления, местного самоуправления в отношении деятельности, связанной с порнографией. Постановлением правительства РФ от 27 мая 1993 г. N 492 установлен лицензионный порядок для изготовления, рекламирования, распространения, торговли материалами или предметами эротического содержания.

Как правило, в российском уголовном праве признается порнографией циничное, вульгарное изображение половой жизни людей с целью возбуждения похотливого чувства у потребителей порнографической продукции. "Амплитуда колебаний" у комментаторов ст. 242 УК весьма велика. Так, авторы одного из комментариев признают порнографией "моменты половых органов"*(35). Авторы кафедрального учебника считают элементами порнографии "сексуальные извращения, сексуальные контакты, сексуальные манипуляции и извращенные стимулирования перечисленного"*(36).

О том, в какой степени понятие "порнография" модернизировалось и отступило от границ нравственного, не говоря уже законного, можно судить по прошедшей в октябре 1999 г. в Санкт-Петербурге Международной эротической выставке. На вопрос журналиста, адресованный заведующему кафедрой сексологии и сексопатологии, секретарю Ассоциации сексологов РФ, о том, что на выставке трудно различить порнографию от эротики, профессор ответил: "Во всем мире грань между эротикой и порнографией определяется не двоичной системой, а идет по пути "а", "b", "c", "d". Категория "а" - семейная, к ней относится все, что запрещено смотреть детям. В американской традиции порнография - это введение и эрекция. Слово "эротика" - термин не сексолога, а искусствоведа. Обнаженная - это эротика, а голая - это порнография"*(37).

На выставке демонстрировались не просто "муляжи половых органов", а 200 видов заменителей мужчин и другие изобретения секс-индустрии. По-видимому, юристам придется смягчить былое строгое понимание порнографии, оцениваемое современными сексологами как "тоталитарное".

Однако два вывода из приведенного относительно бланкетности ст. 242 УК представляются обоснованными: целесообразно исключить из данной статьи слово "незаконное" и при малейшем сомнении на практике назначать искусствоведческую экспертизу. Так, Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР при рассмотрении конкретного дела указала, что отнесение видеофильмов к порнографическим изделиям должно производиться искусствоведческой экспертизой с обязательным участием специалистов в области киноискусства, имеющих специальное образование и опыт работы*(38).

Особенность квалификации составов, предусмотренных бланкетными нормами, состоит в обязательности ссылок на конкретные правовые акты, к которым эти нормы отсылают. В приговоре о преступных нарушениях правил охраны труда или дорожно-транспортной безопасности суд должен указать на конкретное нарушение таких правил со ссылками на соответствующие правовые акты. Образует ли публикация сведений об атомных кораблях одной из воинских частей Тихоокеанского флота, сделанная российским журналистом на страницах японской газеты, состав разглашения государственной тайны, решает суд, четко указав на пункт перечня сведений, составляющих государственную тайну.

Верховный Суд РФ в своих поквартальных обзорах законодательства и судебной практики приводит наименования нормативных актов - законов, указов Президента, постановлений правительства, со ссылками на Собрание законодательства РФ. Для поиска источников бланкетных статей Кодекса эта информация чрезвычайно важна. Назрела потребность в комментировании бланкетных статей в самостоятельных публикациях. Первый опыт, касающийся норм об экономических преступлениях, уже есть. Однако представляется недостаточным в комментариях к бланкетным нормам ограничиваться ссылками на законы и подзаконные акты, которые их поясняют. Нужны конкретные выдержки из текстов актов, раскрывающие содержание нарушенных административных, гражданских, таможенных и т.п. запретов. Безусловно, это будет способствовать правильной квалификации составов преступлений, описанных в бланкетных нормах, в правоохранительной практике, позволит избежать противоречий и "нестыковок" в научно-практических комментариях, обнаружить коллизии в отраслях права.

В координации нуждаются уголовное законодательство и законодательство смешанной юрисдикции, т.е. то, которое может принимать и Российская Федерация, и ее субъекты. Согласно ст. 72 Конституции РФ в совместном ведении находится широкий круг регулирования правоотношений. Важно, чтобы неуголовное законодательство, которое подразумевают бланкетные нормы УК, не вступило с ним в противоречие, ибо оно, как правило, отнесено к исключительному ведению Федерации. Как раз к совместному ведению отнесено законодательство, к которому чаще всего отсылают бланкетные уголовно-правовые нормы. Это административное, административно-процессуальное, трудовое, семейное, жилищное, земельное, водное, лесное законодательство, законодательство о недрах, об охране окружающей среды и др. Роль криминализирующих признаков при объявлении законодателем преступлениями деяний по таким бланкетным нормам неоценима.

В 1999 г. много шума в средствах массовой информации вызвал Указ Президента Ингушетии о допустимости брака с четырьмя женщинами, согласно исламскому обычаю. Комитет Государственной Думы РФ по делам женщин и молодежи выступил против указа, но Комитет по законодательству и судебно-правовым реформам не установил в данных деяниях общественной опасности.

В Уголовном кодексе 1960 г. в гл. 11 - "Преступления, составляющие пережитки местных обычаев" была ст. 235, каравшая двоеженство или многоженство, т.е. сожительство с двумя или несколькими женщинами с ведением общего хозяйства. С полным основанием и эта глава, и эта статья в новый Уголовный кодекс не вошли. В гл. 20 УК - "Преступления против семьи и несовершеннолетних" состав многоженства отсутствует. Зато есть ст. 156 и 157 УК, которые распространяются и на многоженца, если он не исполняет или ненадлежаще исполняет обязанности по воспитанию несовершеннолетнего или злостно уклоняется от уплаты средств на содержание детей. Поскольку же семейное и административное законодательство отнесено и к компетенции субъектов федерации, Указ Президента Ингушетии представляется правомерным.

_ 3. Квалификация сложных составов преступлений

По своей конструкции, т.е. по структуре элементов, составы подразделяются на простые и сложные. В простом составе все элементы одномерны: один объект, одна форма вины, одно действие (бездействие), одно последствие. В сложных составах происходит либо: 1) умножение элементов состава; 2) элементы составов альтернативны; 3) имеет место удлинение процесса совершения преступления. По подсчетам В.Н.Кудрявцева, теоретически возможны 576 различных конструкций составов*(39).

Составные преступления слагаются из двух или более простых составов, образуя единый состав, а не множественность (неоднократность, совокупность) простых составов. Сложным, например, является состав хулиганства. В диспозиции ч. 1 ст. 213 его состав описан как грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся применением насилия к гражданам либо угрозой его применения, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества. В п. "б" ч. 2 этой статьи предусмотрено хулиганство, связанное с сопротивлением представителю власти.

Сложным составным является состав массовых беспорядков. В ч. 1 ст. 212 УК они охарактеризованы как сопровождающиеся насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, применением огнестрельного оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств, а также оказанием вооруженного сопротивления представителю власти.

В обоих случаях законодатель исчерпывающе перечислил простые составы, которые он включил в сложные составные деяния. Менее удачно сконструирован состав бандитизма, где слишком обобщенно представлены слагаемые из простых составов: создание устойчивой вооруженной группы с целью нападения на граждан или организации.

Постановлением N 1 Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. "О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм" в понятие бандитских нападений включены "действия, направленные на достижение преступного результата путем применения насилия над потерпевшим либо создания реальной угрозы его немедленного применения"*(40). В п. 12 постановления разъясняется (не очень ясно): "Статья 209 УК РФ не предусматривает в качестве обязательного элемента состава бандитизма каких-либо конкретных целей осуществления вооруженной бандой нападений. Это может быть не только непосредственное завладение имуществом, деньгами или иными ценностями гражданина либо организации, но и убийство, изнасилование, вымогательство либо повреждение чужого имущества и т.д."*(41)

Действительно, обязательным элементом бандитизма закон называет лишь нападения. Каково же содержание нападения, охватывает ли применение насилия изнасилование и тем более убийство, постановление не раскрывает.

В этом постановлении судам предлагаются недостаточно последовательные, на наш взгляд, рекомендации: от бандитизма, включающего два состава - создание банды (в ч. 1 ст. 209 УК) и совершение бандитских нападений (ч. 2 ст. 209 УК), остается лишь первый. Бандитские нападения в виде конкретных преступлений выводятся из составного деяния. Между тем бандитизм отличается от смежного состава организации преступного сообщества (ст. 210 УК). Он охватывает и создание банды, и совершение бандитских нападений. В п. 11 данного постановления говорится о "совершении бандитизма", т.е. совершении бандой нападений. Под нападением в п. 6 постановления понимаются "действия, направленные на достижение преступного результата путем применения насилия над потерпевшим либо создание реальной угрозы его немедленного применения". Из этого обоснованного толкования ст. 209 УК следует, что нападения всегда суть насилие. Под насилием же Кодекс понимает физическое либо психическое воздействие на потерпевшего, начиная от причинения легкого вреда здоровью человека до тяжкого. При этом бандитизм, в отличие от посягательств на здоровье человека, всегда содержит угрозу общественной безопасности, терроризирования населения и дезорганизации деятельности организаций. Поэтому бандитизм всегда относился к преступлениям против общественной безопасности.

В п. 1 постановления Пленума Верховный Суд РФ обращает внимание судов на характер общественной опасности данного преступления: "особая опасность бандитизма представляет реальную угрозу как для личной безопасности граждан, так и для нормального функционирования государственных, коммерческих или иных организаций". В п. 12 содержится толкование целей бандитизма: "не только непосредственное завладение имуществом, деньгами или иными ценностями гражданина либо организации, но и убийство, изнасилование, вымогательство, уничтожение либо повреждение чужого имущества и т.п."

Корыстные насилие, уничтожение имущества, вымогательство, действительно, являются компонентами составного деяния - бандитизма. Что же касается умышленного убийства, причинения тяжкого вреда здоровью, изнасилования, то они как однопорядковые с бандитизмом по категоризации преступлений и иному характеру общественной опасности не могут быть компонентами бандитизма, как не могут ими быть хотя и менее тяжкие, но разнохарактерные преступления, например, уклонение от уплаты алиментов или уклонение от службы в армии.

Далее постановление Пленума Верховного Суда РФ, по существу, "рассыпает" систему составного бандитизма и превращает его в совокупность создания банды (ч. 1 ст. 209 УК) и конкретных преступлений, составы которых выполняются во время бандитских нападений. Так, п. 13 постановления устанавливает, что "... судам следует иметь в виду, что ст. 209 УК РФ "не предусматривает ответственности за совершение членами банды в процессе нападения преступных действий, образующих самостоятельные составы преступлений, в связи с чем в этих случаях следует руководствоваться положениями ст. 17 УК РФ, согласно которым при совокупности преступлений лицо несет ответственность за каждое преступление по соответствующей статье УК РФ".

Правомерен вопрос, что же остается для бандитских нападений, если все они, оказывается, образуют самостоятельные составы преступлений? Верховный Суд РФ дал ограничительное толкование бандитизма, полагая под ним лишь создание банды. Оно не согласуется, как представляется, ни с законом, ни с п. 1, 6, 11 того же постановления Пленума Верховного Суда РФ. Правило квалификации единого составного преступления, к которому относится и бандитизм, таково: не требуется совокупности преступлений с конкретными преступлениями, выступающими компонентами составного деяния, если, во-первых, они согласуются по характеру общественной опасности с составным преступлением, во-вторых, по категории их тяжесть не выходит за рамки составного преступления (компоненты не могут быть равными, а тем более выше по тяжести, нежели основное преступление). По этим критериям умышленное убийство, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, разбой, терроризм, похищение людей, захват заложников и тому подобные преступления квалифицируются по совокупности с бандитизмом. Нападения же банды, сопряженные с уничтожением или повреждением имущества, с вымогательством, грабежами, кражами, являются компонентами бандитизма и не квалифицируются по совокупности.

Между тем основной вопрос квалификации составных преступлений состоит в том, охватываются ли перечисленные в них простые составы полностью сложным составом или требуется также квалификация по совокупности преступлений. Критериями прежде всего выступают объекты посягательств и соотношение категорий простых составов со сложными составными. Объектом всех трех приведенных составных преступлений является общественная безопасность, а в хулиганстве также общественный порядок. Составляющие сложные составные деяния не могут выходить за пределы родового объекта посягательств и быть по категории и связанной с ней наказуемостью опаснее единого сложного преступления. Последнее очевидно, ибо слагаемая часть не может превышать целое, а подсистема элементов - систему состава. Бесспорно, что умышленное убийство, тем более его квалифицированный состав, выходит за пределы не только массовых беспорядков и хулиганства, но и бандитизма и всегда требует квалификации по совокупности. В п. "з" ч. 2 ст. 105 УК предусмотрен квалифицированный состав убийства, сопряженного с бандитизмом. Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью человека по общественной опасности выходит за пределы насилия в массовых беспорядках и тем более хулиганства. Хулиганское насилие по ч. 1 ст. 213 УК относится к первой категории преступлений - небольшой тяжести. Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью - ко второй и третьей категориям. Поэтому квалификация такого насилия осуществляется по совокупности. Насилие в массовых беспорядках - преступление третьей категории, т.е. тяжкое преступление. Причинение тяжкого вреда здоровью также является преступлением тяжким, однако санкции по п. "а" ч. 2 ст. 111 УК выше. Поэтому здесь также требуется совокупность состава массовых беспорядков с составом причинения тяжкого вреда здоровью. Насилие в виде причинения вреда здоровью средней тяжести такой совокупности не требует.

Помимо сопоставления категорийности преступлений следует учитывать характер общественной опасности простых и сложных составных деяний. Так, если насилие при массовых беспорядках выразилось в причинении вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны, то содеянное квалифицируется по совокупности ст. 212 и ст. 114 УК. Характер общественной опасности изнасилования выводит этот состав из компонентов бандитизма и массовых беспорядков. Изложенные правила квалификации распространяются на все иные сложные составы, элементом которых является насилие, например, на состав контрабанды по п. "в" ч. 3 ст. 188 УК, на насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования по ч. 1 ст. 296 УК, на пиратство с применением насилия по ст. 227 УК и др.

Признак "насилие" употребляется более чем в 30 составах Уголовного кодекса РФ. Он выполняет две не совпадающие функции: как компонент сложного состава преступления и как способ совершения преступного деяния. В первой функции закон употребляет слова типа "соединенное с насилием" (п. "а" ч. 2 ст. 141, ст. 227 УК), "сопровождающееся насилием" (ч. 1 ст. 212 УК) и т.п. Уже грамматическое толкование этих слов говорит о том, что насилие в названных преступлениях - компонент составного деяния. Квалификация здесь осложняется разным формулированием в Кодексе признаков насилия. В одних случаях в нем употребляется общий термин "насилие", в других конкретизируется указанием на опасность для жизни и здоровья. В таком случае квалификация должна базироваться на сопоставлении категорий составного преступления и его компонента - насилия в виде причинения вреда здоровью разной тяжести, памятуя, что часть (насилие) не может относиться к более тяжкой категории, чем составное деяние в целом. При совпадении категорий учитывается общественная опасность внутри категории по разнице санкций.

Квалификация составных преступлений, включающих причинение насилия, оказалась бы точнее, если бы в Кодексе соблюдались требования законодательной техники, т.е. исключалась многозначность, синонимия (наименование одним словом разных понятий) и омонимия (обозначение разными словами одинаковых понятий). Квалификация намного бы упростилась при уточнении насилия как опасного для жизни и здоровья, так и не опасного. Практика и комментаторы не вкладывали бы разные понимания в термин "насилие".

Составные преступления, которые слагаются в единое сложное деяние из названных в диспозициях норм простых составов, не следует смешивать с такой конструкцией составов, при которой иные, иногда более тяжкие преступления (что спорно) могут сопутствовать совершению преступления. Такие преступления квалифицируются на практике то по совокупности основного и сопутствующего составов преступлений, то как один квалифицированный состав.

Примером может служить состав умышленного убийства, предусмотренный п. "з" ч. 2 ст. 105 УК: "убийство, совершенное из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом". Мотив законодателя, сконструировавшего состав убийства, сопряженного с другими преступлениями, заключался в том, чтобы внести большую ясность в отграничение убийства от разбоя, вымогательства и бандитизма, если они сопровождались лишением жизни. Однако на практике по-прежнему нет единого понимания. Суды квалифицируют убийство, сопряженное с разбоем, то по п. "з" ч. 2 ст. 105 УК, то по совокупности такого убийства и разбоя, больше склоняясь к последнему варианту. Новые правила определения наказания по совокупности преступлений (ч. 3 ст. 69 УК), согласно которым наказание в подобных случаях складывается до 25 лет лишения свободы, способствуют таким судейским предпочтениям. Несколько проясняют проблему рекомендации, данные в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. "О судебной практике по делам об убийстве". Его п. 11 гласит: "как сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом следует квалифицировать убийство в процессе совершения указанных преступлений". При этом квалификация убийства по признаку сопряженного с разбойным нападением "не исключает необходимости вменения квалифицирующего признака убийства "из корыстных побуждений" как основного состава.

Выражение "в процессе совершения" разбоя, вымогательства или бандитизма означает, что первоначально объективно и субъективно начали совершаться перечисленные преступления. А затем в процессе совершения появляется умысел (по различным причинам, например из-за упорного сопротивления жертвы) на убийство также по различным мотивам (мести, злобы, с целью совершить разбой и т.д.). Содеянное квалифицируется по совокупности убийства и названных преступлений, что означает реальную совокупность. Да она и не может быть идеальной, так как разбой и вымогательство заканчиваются с момента физического и психического насилия над потерпевшим, но не с момента его убийства. Получается, что для квалификации деяния только по п. "з" ч. 2 ст. 105 УК, т.е. без совокупности, фактически места не остается. Следовательно, замысел законодателя не оправдался.

Итак, квалификация составных преступлений производится по одной статье (или части) как единого сложного состава. Не выходят ли по тяжести составляющие простые составы за рамки сложного состава, определяется по объектам преступлений, их категории, по характеру общественной опасности. Если выходят, то налицо совокупность преступлений.

Другой вид сложных составов - составы с двумя общественно опасными последствиями - основным и другим, более тяжким. Особенности конструкции данных составов: а) наличие второго общественно опасного последствия (ущерба, вреда, иных тяжких последствий); б) второе последствие - более тяжкое, нежели основное; в) второе последствие наступает после и вследствие основного последствия; г) в преступлениях, квалифицированных другими более тяжкими последствиями, двойная форма вины (см. ст. 27 УК): умысел в отношении основного последствия и только неосторожность в отношении другого, более тяжкого последствия. При наличии самостоятельной умышленной вины за причинение второго более тяжкого последствия квалификация происходит по совокупности преступлений.

В Уголовном кодексе РФ с изменениями и дополнениями на 15 августа 1999 г. таких составов 33. Таковы, например, составы умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111); аборт, повлекший по неосторожности смерть потерпевшей либо причинение тяжкого вреда ее здоровью (ч. 3 ст. 123); умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, повлекшее по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия (ч. 2 ст. 167); терроризм, повлекший по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия (ч. 3 ст. 205); захват заложника, повлекший по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия (ч. 3 ст. 206); пиратство, повлекшее по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия (ч. 3 ст. 227); нарушение правил обращения экологически опасных веществ и отходов, повлекшее по неосторожности смерть человека либо массовое заболевание людей (ч. 3 ст. 247) и др.

Законодательная формулировка в таких составах принята как "повлекшее по неосторожности смерть человека либо иные тяжкие последствия". Однако в трех случаях, а именно в ч. 3 ст. 301, ч. 2 ст. 305, ч. 2 ст. 320 УК, указание на неосторожность отсутствует. Что это? Пробелы или законодатель допускает в этих составах умышленное причинение тяжких последствий? Употребление оценочного выражения "тяжкие последствия" осложняет квалификацию и разрушает конструкцию сложных составов, квалифицированных вторым тяжким последствием - только по неосторожности. Так, в ч. 3 ст. 301 УК предусмотрен состав заведомо незаконного задержания, заключения под стражу или содержания под стражей, "повлекших тяжкие последствия". Относится данный состав к третьей категории - к тяжкому преступлению. Следовательно, умышленное убийство по ст. 105 УК исключается, однако другие виды умышленных убийств - в состоянии аффекта, с превышением пределов необходимой обороны или задержания лица, совершившего преступление, а также причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью, доведение до самоубийства вполне могут иметь место, не говоря уже о неосторожных причинении смерти и повреждениях здоровья. В таких случаях надо руководствоваться ч. 2 ст. 24 УК, в которую законодатель ввел признак неосторожной вины ("лишь в случае"). В иных случаях указание на неосторожность в диспозиции уголовно-правовой нормы отсутствует. Предпочтительнее было бы в этих случаях сказать: "повлекшее по неосторожности смерть или иные тяжкие последствия". Но коль скоро этого не сделано, правильнее не считать составами, квалифицированными вторыми тяжкими последствиями, деяния, предусмотренные в ст. 301, 305 и 320 УК.

Сложные составы, квалифицированные вторым более тяжким последствием, надо отличать от составов со сходной конструкцией, но в которых общественно опасные последствия наступают вследствие нарушения тех или иных специальных правил. Как ранее отмечалось, эти составы предусмотрены в бланкетных нормах. В них употребляются такие формулировки: нарушение специальных правил, повлекшее те или иные последствия, или ненадлежащее исполнение обязанностей, если это повлекло тяжкие последствия. Более всего таких норм в гл. 27 УК - "Преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта", гл. 33 - "Преступления против военной службы".

В таких составах - одно действие (бездействие): нарушение специальных правил (самих нарушений может быть больше) и одно последствие (их тоже может быть больше). В данных случаях налицо простые, а не сложные составы преступлений. Правильная конструкция таких составов - четкое указание в УК на неосторожную форму вины в отношении последствий. При отсутствии этого указания причинение тяжких последствий не выше категории соответствующего состава преступления допускается и с умыслом, прежде всего косвенным и прямым неконкретизированным.

Так, ч. 2 ст. 215 УК предусматривает от четырех до десяти лет лишения свободы за нарушение правил безопасности на объектах атомной энергетики, повлекшее по неосторожности смерть человека, радиоактивное заражение окружающей среды или иные тяжкие последствия. Неосторожность распространяется на все альтернативные тяжкие последствия.

Четко сконструированы форма вины и общественно опасные последствия в ст. 216 УК. В диспозиции ч. 1 указывается: "Нарушение правил безопасности при ведении горных, строительных или иных работ, если это повлекло по неосторожности причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью человека".

В свое время в теории и на практике дискутировался вопрос о формах вины в составах с нарушениями специальных правил, повлекшими те или иные последствия. Бытовало даже понятие "смешанная вина". Согласно этому понятию в составах преступлений с нарушением специальных правил имеется две вины: одна в отношении нарушений правил, а другая - в отношении их вредных последствий. Дискуссия велась довольно долго и в острой форме*(42). Споры носили отнюдь не академический характер. Признание смешанной вины с умыслом на нарушение правил и неосторожностью в отношении последствий превращала типично неосторожные преступления в умышленные с вытекающими отсюда последствиями. В частности, к лицам, совершающим неосторожные автотранспортные преступления, не применялась амнистия, так как при злостном нарушении правил они оценивались судами как умышленные.

Между тем, совершенно очевидно, как того требуют нормы о вине по Уголовным кодексам и 1960, и 1996 гг.: неосторожная форма вины определяется психическим отношением лица к общественно опасным последствиям. Вина в отношении нарушений различных правил - это вина административная, дисциплинарная и т.д., но не уголовно-правовая. Точку в дискуссии поставил Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 6 октября 1970 г. "О судебной практике по делам об автотранспортных преступлениях". В нем однозначно толковалась форма вины в этих составах - только неосторожность и только в отношении последствий. Такие преступления "должны рассматриваться как совершенные по неосторожности, поскольку субъективная сторона этих деяний определяет неосторожное отношение лица к возможности наступления общественно опасных последствий при нарушении им правил безопасности движения или эксплуатации транспортных средств"*(43).

Однако и ныне встречаются "рецидивы" концепции смешанной вины. При этом она теперь почему-то отождествляется с двойной виной, предусмотренной ст. 27 УК. Так, В.Н.Кудрявцев пишет: "Как известно, понятие смешанной вины ("с двумя формами вины") подробно рассматривается в ст. 27 УК"*(44). В действительности в этой статье - "Ответственность за преступление, совершенное с двумя формами вины" говорится о сложных преступлениях, квалифицированных вторым более тяжким последствием и соответственно о двух формах вины - умысле в отношении основного последствия и неосторожности в отношении другого более тяжкого последствия.

Безусловно, надо согласиться с критикой В.Н.Кудрявцевым заключительного положения ст. 27 УК: "В целом такое преступление признается совершенным умышленно". Законодатель ввел новую конструкцию составов и форм вины, чтобы они толковались преступлениями с двумя формами вины, чтобы правоприменитель четко установил умысел в отношении последствия основного состава и неосторожность в отношении второго более тяжкого вида. К прежней "смешанной вине" - умысел к действию (бездействию) и неосторожность к последствиям - двойная форма вины не имеет отношения.

Третий вид сложного состава со спецификой квалификации - это состав с альтернативными элементами. Как правило, законодатель, следуя криминологическим обоснованиям, конструирует составы не с одними действиями или бездействием, способом их совершения, а с двумя и более альтернативными предметами, мотивами, целями. Также сформулированы и многие квалифицирующие элементы составов. Чаще всего в статьях Уголовного кодекса альтернативно представлены предметы преступлений, действия, способы деяний, квалифицирующие элементы. Для обозначения альтернативности используются слова: "или", "либо", "равно", "а также". Например, в квалифицированном составе убийства из 13 буквенных обозначений ч. 2 ст. 105 УК только две неальтернативные. Остальные описывают два и более признака отягчающих элементов. Одни относятся к потерпевшим - п. "а", "б", "в", "г" (например, двух и более лиц, женщины, заведомо беременной); другие - к мотивам и целям убийства - п. "з", "и", "к", "л", "м" - из хулиганских побуждений, расовой ненависти и др.; третьи сопряжены с иными тяжкими преступлениями - п. "в", "з" - с похищением человека либо с захватом заложника, с разбоем, вымогательством или бандитизмом.

В преступлениях с двумя или более последствиями составы также описываются альтернативно. Чаще всего с неосторожным причинением смерти альтернативно указываются "иные тяжкие последствия". В составах с альтернативными последствиями могут быть разные формы вины. Не вызывает сложностей квалификация составов с альтернативными элементами, сформулированными конкретно, а не оценочно.

Основные правила квалификации составов с альтернативными элементами таковы:

а) для наличия состава достаточно одного из альтернативных элементов. Если в деянии их два и более, то это имеет значение для ужесточения наказания, но не для квалификации деяния;

б) форма вины, названная в диспозиции уголовно-правовой нормы, в равной мере распространяется на каждый из альтернативных элементов состава;

в) если форма вины не определена, то закон допускает и умысел, и неосторожность в отношении различных альтернативных общественно опасных последствий;

г) формулировка о сопряженности одного состава преступления с другими означает, что один состав преступления выполнен в процессе совершения другого. В зависимости от категорий сопряженных преступлений квалификация производится либо по совокупности, либо как единое преступление с квалифицированным составом;

д) альтернативность элементов состава означает однородность характера и близкую степень их общественной опасности. Это прямо следует из грамматического толкования союзов "или", "либо", "а равно", "а также"*(45).

Альтернативными могут быть формы и виды вины в зависимости от альтернативных общественно опасных последствий. Альтернативные последствия, как правило, причиняются с одной формой вины - умышленной либо неосторожной. Неосторожная вина, согласно ч. 2 ст. 24 УК, законодателем специально оговаривается. При отсутствии такой оговорки допускаются все формы и виды вины. Под видами вины (в Общей части Кодекса они не раскрываются) имеются в виду неконкретизированный умысел, альтернативный, заранее обдуманный (предумысел), внезапно возникший, аффектированный, грубая неосторожность, легкая неосторожность. В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. предумысел и внезапный умысел определялись специально. Статья 4 устанавливала: "В преступлениях и проступках умышленных различаются две степени: первая, когда противоправное деяние учинено вследствие не внезапного, а заранее обдуманного намерения или умысла; вторая, когда оно учинено хотя и с намерением, но по внезапному побуждению без предумышления".

Альтернативность видов (степени) вины возможна в пределах одной формы - умысла либо неосторожности. Альтернативность последствий допускает и альтернативность форм вины - умысла и неосторожности. В отношении способов, орудий, предметов преступлений, потерпевших альтернативность видов умысла и неосторожности не влияет на квалификацию преступлений, хотя и учитывается при индивидуализации наказания.

Альтернативные последствия и соответственно альтернативные формы вины предусмотрены, к примеру, в ст. 246 УК "Нарушение правил охраны окружающей среды при производстве работ". В ней перечислены альтернативно такие последствия: "существенное изменение радиоактивного фона, причинение вреда здоровью человека, массовая гибель животных либо иные тяжкие последствия". В отношении этих последствий чаще всего имеет место неосторожная вина. Однако в отношении некоторых из них допустим косвенный и даже прямой умысел. Косвенный умысел возможен, в частности, по отношению к такому последствию, как "существенное изменение радиоактивного фона". Заведомо нарушая соответствующие правила охраны окружающей среды при производстве работ, субъект предвидит неизбежность изменения радиоактивного фона и соглашается с этим, т.е. действует с прямым умыслом. При безразличном отношении к наступлению такого последствия субъект действует с косвенным умыслом. Такое же психическое отношение допустимо к причинению легкого вреда здоровью или даже вреда здоровью средней тяжести одному человеку (ч. 1 ст. 112 УК).

Массовая гибель животных или иные тяжкие последствия, как правило, наступают по неосторожности. В порядке исключения допустим косвенный умысел, но в пределах ущерба преступлений второй категории - средней тяжести. Вина и ущерб в результате совершения деяний третьей, а тем более четвертой категорий (тяжкие и особо тяжкие) выходят за пределы деяний по ст. 246 УК.

В отношении причинения смерти человеку и альтернативно иных тяжких последствий Уголовный кодекс строго придерживается формулировки вины "по неосторожности". Удачнее сконструированы статьи, в которых неосторожность оговорена и в отношении причинения тяжкого и средней тяжести вреда здоровью. "Иные последствия" - оценочное понятие. И хотя альтернативность с неосторожным причинением смерти превышает по тяжести и вине эти последствия, правильнее во избежание ошибок при квалификации "иных последствий" по возможности их больше конкретизировать. К примеру, в ч. 3 ст. 123 УК - "Незаконное производство аборта" конкретно сказано о тяжких последствиях аборта в виде причинения по неосторожности смерти потерпевшей либо тяжкого вреда ее здоровью.

Альтернативные равноценные по общественной опасности квалифицирующие элементы законодатель предусмотрел в частях статей Кодекса, исходя из классификации составов преступлений на простые, квалифицированные, особо квалифицированные, обозначаемые в частях цифрами и в пунктах - буквами. Альтернативные элементы в частях норм имеют санкции, и поэтому нет сомнений, что в частях статей наличествуют самостоятельные составы преступлений с альтернативными квалифицирующими элементами. Это подтверждает и ст. 17 УК, которая признает совокупностью преступлений совершение двух или более преступлений, предусмотренных различными статьями или частями статей. При конструкции же составов с альтернативными квалифицирующими элементами по буквенным обозначениям без отдельных санкций возникает вопрос: сколько составов преступлений там описано. Если описан один состав, то совокупность преступлений отпадает, хотя бы виновный совершил деяние со всеми квалифицирующими элементами. Если бы вместо буквенного законодательно-технического обозначения везде имела бы место градация по частям статей, квалификация была бы очевидной - по совокупности. Приемы законодательной техники не должны предрешать вопросы квалификации составов преступлений. Напротив, должно быть единство в конструкции всех составов преступлений, в том числе и альтернативных. Мотивы законодателя, переходящего к буквенным обозначениям альтернативных элементов составов преступлений, понятны: слишком много квалифицирующих элементов. В целях экономии законодательного текста, обеспечения его компактности, избирается буквенное перечисление. Однако под одной буквой статьи могут оказаться сконструированные альтернативно вовсе не однородные элементы составов. К примеру, в п. "в" ч. 2 ст. 105 УК предусмотрено убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека либо захватом заложника; в п. "з" - убийство из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом; в п. "к" - убийство с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера.

В подчеркнутых словах, обозначающих альтернативность квалифицирующих элементов составов, в действительности "равности", однородности нет. В названных пунктах ч. 2 ст. 105 УК помещаются два состава: один - с альтернативными квалифицирующими признаками до слова "а равно", другой - с альтернативными квалифицирующими элементами - после него. При этом два состава здесь вовсе не альтернативны, друг друга не заменяют и должны квалифицироваться по совокупности. Из-за неудачной конструкции составов на практике возникают трудности в квалификации таких составов преступлений. Вот одна из иллюстраций.

Заместитель Председателя Верховного Суда РФ внес протест на кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ по делу Г. и Е., приговоренных Мурманским областным судом 1 декабря 1997 г. за убийство по ст. 105, ч. 2 п. "з", "ж" и по совокупности за разбой по ст. 162 ч. 3 п. "в" УК РФ. Судебная коллегия определением от 23 декабря 1998 г. приговор изменила, исключив указание об осуждении Г. и Е. за совершение убийства из корыстных побуждений.

Фабула дела: подсудимые запланировали совершить убийство Н. путем удушения и похитить его компьютер. Действуя по плану, виновные пришли в квартиру потерпевшего, стали душить его. Один обхватил его шею руками, а другой нанес несколько ударов по телу и лицу лежащего на полу Н. Е. продолжал душить его, а Г. перекрыл дыхательные пути, закрыв потерпевшему рот и нос. Смерть последнего наступила от механической асфиксии в результате сдавливания шеи тугим предметом. После этого подсудимые перевязали потерпевшего шнуром от компьютера, а затем похитили компьютерное оборудование на сумму 9 136 470 руб.

В протесте обоснованно ставился вопрос о том, что совершение разбоя, вымогательства, бандитизма в процессе убийства, согласно п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам об убийстве" от 21 января 1999 г., требует квалификации по совокупности убийства по п. "з" ч. 2 ст. 105 УК и названных преступлений. Предлагалось квалифицировать содеянное подсудимыми по совокупности составов корыстного убийства и разбоя*(46).

Неудачно как альтернативные составы преступлений сконструированы два разных состава в ч. 1 ст. 141 УК - воспрепятствование осуществлению гражданином избирательных прав или права участвовать в референдуме (один состав), а также воспрепятствование работе избирательных комиссий или комиссий по проведению референдума (другой состав).

Четвертый вид сложного преступления - это преступление с такой конструкцией состава, при которой менее тяжкое преступление служит способом совершения более тяжкого. Главный вопрос квалификации: надо ли квалифицировать содеянное как единое сложное преступление либо по совокупности двух простых составов.

Чаще всего в качестве способа совершения преступления Уголовный кодекс признает насилие в различных модификациях от общеопасного до простого, обман и использование служебного положения.

Если то или иное преступление выступает способом совершения другого, всегда более тяжкого состава преступления, совокупность преступлений отсутствует и содеянное квалифицируется как единое сложное преступление. Способы эти, как правило, называются в соответствующих нормах Кодекса, хотя не всегда непосредственно. Но там, где они четко не названы, единообразие квалификаций на практике и в доктринальном толковании нарушается. При этом насилие как способ часто не раскрывается по видам причинения вреда здоровью. В таком случае надо определить наличие в содеянном единого сложного преступления или требуется квалификация по совокупности. Так, в ч. 1 ст. 120 УК виновный наказывается лишением свободы до четырех лет за принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации, совершенное с применением насилия либо с угрозой его применения. Аналогичная формулировка содержится в ч. 1 ст. 131 УК - изнасилование, в п. "а" ч. 2 ст. 141 УК - воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий.

В других случаях законодатель конкретизирует вид насилия, не уточняя характер насилия и угрозы по трехстепенной классификации, например, в составе грабежа (ч. 2 ст. 161 УК) названо "насилие, не опасное для жизни и здоровья". В составе разбоя (ч. 1 ст. 162 УК) говорится о разбое "с насилием, опасным для жизни и здоровья". Насилие, не опасное для здоровья, трактуется в теории и на практике как причинение вреда здоровью, не подпадающее под признаки ст. 115 УК, опасное для жизни и здоровья - физическое или психическое насилие, сопряженное с причинением тяжкого, средней тяжести или легкого вреда здоровью. Эти и подобные им составы - единые сложные по способу совершения и не требующие квалификации по совокупности с причинением вреда здоровью.

Как квалифицировать сконструированное в обобщенном виде "насилие"? Основной критерий, используемый в других сложных составах, - сопоставимость категорий основного состава преступления с тем, который служит способом его совершения. Так, принуждение к трансплантации органов относится к категории преступлений средней тяжести. К такой же категории относится и умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (ст. 112 УК). Следовательно, по правилам квалификации оно не может быть способом состава принуждения к трансплантации органов. Таким способом могут выступать преступления первой категории - деяния небольшой тяжести, т.е. умышленное причинение легкого вреда здоровью (ст. 115 УК). Подобное толкование неконкретизированного насилия распространяется на все составы, где диспозиция указывает признак "насилие".

В Уголовном кодексе РФ в конструкции квалифицированных составов преступлений по способу их выполнения многократно увеличено (и вполне обоснованно) число указаний на использование служебного положения. Тем самым усилена антикоррупционная направленность Кодекса. Использование служебного положения там, где оно прямо предусмотрено, не требует квалификации по совокупности с составами должностных преступлений. Однако в тех случаях, где этот способ фактически применяется, но в признаках составов диспозиций статьи не предусмотрен, может встать вопрос о конкуренции норм и размежевании смежных составов. Правило квалификации такое: если использование служебного положения является способом совершения более тяжкого преступления, содеянное квалифицируется как единое сложное преступление. Если же использование служебного и должностного положения равно либо является более тяжким преступлением, нежели основное, его следует квалифицировать по совокупности. Например, ч. 2 ст. 137 УК предусматривает ответственность за нарушение неприкосновенности частной жизни лицом с использованием своего служебного положения. Это преступление первой категории, т.е. небольшой тяжести. Злоупотребление же должностным лицом своим служебным положением (ст. 275 УК) и в простом составе относится ко второй категории преступлений - средней тяжести. Поэтому оно не может оказаться способом совершения преступления по ст. 137 УК.

Обман или злоупотребление доверием гораздо реже, чем насилие или использование служебного положения, указаны в качестве элементов составов. Обман, связанный с документами, как самостоятельное преступление предусмотрен в трех статьях - служебный подлог (ст. 292 УК), подделка или уничтожение идентификационного номера транспортного средства (ст. 326 УК) и подделка документов, государственных наград, штампов, печатей, бланков (ст. 327 УК). Во многих зарубежных уголовных кодексах составов подлога больше. В болгарском Кодексе, например, под нормы о подлоге документов отведена целая глава - "Документные преступления".

В криминальной действительности подлоги как способы совершения преступлений встречаются чаще, чем это предусмотрено в Уголовном кодексе РФ. В последнее время все более актуальными становятся компьютерные подлоги, позволяющие совершать тяжкие корыстные преступления и даже преступления против жизни. В США, например, имело место преступление, когда виновный через глобальную компьютерную сеть Интернет проник в локальную сеть госпиталя, взломав все коды защиты, и добрался до системы жизнеобеспечения тяжело раненного человека. Небольшие изменения в программе лечения больного, и тот погибает. В ближайшей перспективе преступления в сфере высоких технологий могут выйти на качественно новый уровень. Не потребуется физических усилий для захвата самолета, если компьютерным злоупотреблением в управлении полетом можно угрожать жизни всем находящимся в небе. Хакерство - компьютерная подделка информации как способ совершения других преступлений не требует дополнительной квалификации по статьям о компьютерных преступлениях (см. гл. 28 УК - "Преступления в сфере компьютерной информации"). Разумно поступают законодатели, которые в уголовные кодексы вводят в качестве квалифицирующего элемента такой способ совершения преступлений (чаще всего корыстных) в виде обмана и подлога, как использование компьютерных технологий.

Подлог, подделка и использование подложных документов, штампов и т.д. в виде способа письменного обмана в преступлениях большей общественной опасности, чем подлоги, также образуют единое сложное преступление, а не совокупность подлога и соответствующего деяния.

В.Н.Кудрявцев правильно пишет, что, если способ совершения преступления предусмотрен как самостоятельное преступление, оно не вменяется отдельно от основного преступления. Такую квалификацию он связывает с конкуренцией норм по диалектике общего и части, а не с особенностями единых сложных составов преступлений*(47).

В.Н.Кудрявцев подлог почему-то не рассматривает как способ совершения преступлений. Предлагается квалифицировать его по совокупности с другими преступлениями - хищением, должностным злоупотреблением и проч. Между тем хищение путем подлога есть мошенничество, подлог при злоупотреблении должностным положением - один из способов злоупотребления доверием. Подлог может быть способом уклонения от уплаты налогов, невозврата кредита, контрабанды и многих других более тяжких преступлений.

К сложным единичным составам относятся длящиеся преступления. Их определение нормативно сформулировано в двух новых республиканских Уголовных кодексах - Республики Узбекистан (ст. 32) и Республики Таджикистан (ч. 5 ст. 19). Так, в частности, не признается повторным преступление, состоящее в длительном невыполнении обязанностей, характеризующее непрерывное осуществление состава одного длящегося преступления.

Так или близко к этому определяет длящееся преступление судебная практика*(48) и теория российского уголовного права*(49).

Как представляется, в этих определениях требуют уточнения признаки "длительности" и "непрерывности" осуществления состава. Длительность может фактически не состояться помимо воли субъекта, но это не устраняет состава длящегося преступления. Длящиеся преступления, например, уклонение от службы в армии, незаконное хранение оружия или наркотиков, дезертирство, уклонение от уплаты алиментов, прекращаются в трех случаях: при явке с повинной субъекта, т.е. когда лицо добровольно прекращает неисполнение обязанностей, исполнения которых от него требует уголовный закон; при задержании виновного; при отпадении обязанностей (например, ребенок достиг 18 лет, незаконно хранившееся оружие субъектом уничтожено). Все эти три варианта окончания длящегося преступления могут последовать необязательно по истечении длительного времени. Например, дезертир был задержан вскоре после того, как покинул воинскую часть.

Непрерывность осуществления состава не следует понимать так, будто общественно опасные последствия еще не наступили. Особенность данного вида сложного преступления в том, что на стадии оконченного преступления оно продолжает совершаться; как бы длится, растягивается во времени и пространстве само преступное последствие в уже наступившем следствии. Поэтому в какой бы промежуток времени, раньше или позже, не прекратилось уклонение от исполнения обязанностей, преступление является оконченным.

Отсюда вытекает особенность квалификации длящегося преступления:

1) уже первый составляющий акт уклонения от выполнения обязанностей - первый день хранения оружия, первые часы дезертирства, невыплата третий месяц заработной платы, пенсии, стипендии и т.д. - отражает оконченный состав длящегося преступления;

2) длящееся преступление оканчивается по трем причинам: явки субъекта с повинной, задержания его или при прекращении обязанности, выполнять которую требует закон;

3) приготовление к преступлению и покушение возможны лишь до совершения первого акта уклонения от исполнения обязанностей;

4) соучастие в длящемся преступлении возможно от первых стадий исполнения состава данного преступления до его полного окончания по трем названным выше основаниям. Заранее не обещанное укрывательство перерастает в процесс сокрытия длящегося преступления, пока оно не будет прекращено по инициативе преступника или по объективным причинам.

Сложными являются также продолжаемые преступления. Три среднеазиатских государства в новые уголовные кодексы включили норму о таком преступлении. Часть 4 ст. 11 Кодекса Республики Казахстан так определяет продолжаемое преступление - это "преступление, состоящее из ряда преступных деяний, которые охватываются единым умыслом и целью и образуют в целом одно преступление". Аналогичные определения содержат уголовные кодексы Узбекистана и Таджикистана. Последний также учитывает, что речь идет о тождественных преступных деяниях. В проектах Уголовного кодекса РФ также содержалась норма о продолжаемом преступлении, и напрасно она не стала действующей. Расхождений в понимании продолжаемого преступления в теории и на практике в общем нет. Некоторые авторы добавляют к характеристике деяний в продолжаемых преступных посягательствах помимо тождественности их однородность. Это правильно, ибо по диалектике бытия тождественного в природе не существует.

Продолжаемыми преступлениями являются, к примеру, истязание (ст. 117 УК), обман потребителей (ст. 200 УК), систематические дача и получение взятки. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе" от 10 февраля 2000 г. на этот счет сказано: "При систематической передаче ценностей и оказании услуг имущественного характера должностному лицу за общее покровительство или попустительство по службе суду надлежит проверять, не объединены ли эти деяния единым умыслом взяткодателя. При отсутствии признака неоднократности такие действия следует квалифицировать как продолжаемое преступление по части первой статьи 291 УК РФ. Равным образом при отсутствии признака неоднократности систематическое получение указанных ценностей в виде взятки подлежит квалификации по части первой статьи 290 УК РФ, а при наличии к тому оснований - по части третьей или четвертой той же статьи".

В продолжаемых преступлениях умысел мог быть направлен на одну конкретную цель, например, собрать телевизор из похищаемых с предприятия по частям деталей. Но возможен и неконкретизированный умысел. Например, лицо крадет по одной книге из чужой библиотеки, "пока не поймают".

В первом примере продолжаемого преступления с конкретизированным умыслом уже первые мелкие хищения деталей должны квалифицироваться как покушение на хищение в стоимости телевизора. Во втором случае при неконкретизированном умысле лицо будет отвечать за фактически совершенное*(50).

Так, два караульных офицера на радиолокационных станциях ФАПСИ в г. Рыбинске неоднократно разрушали станции и похищали детали платиновых конденсаторов. В один спичечный коробок вмещалось более 40 деталей. При их задержании часть похищенного удалось изъять, а часть уже была реализована. В данном случае субъекты действовали с неконкретизированным умыслом относительно размеров похищаемого. Их действия должны квалифицироваться по совокупности как единая продолжаемая кража и уничтожение имущества по фактически нанесенному ущербу.

Правила квалификации продолжаемого преступления:

1) это преступление квалифицируется по статье или части статьи Уголовного кодекса как единое сложное преступление, этапы совершения которого, хотя внешне и схожи с самостоятельными оконченными преступлениями, но неоднократности не образуют;

2) в зависимости от цели продолжаемого преступления, конкретизированности или неконкретизированности умысла виновного оно квалифицируется как покушение на преступление либо как оконченное преступление с фактически наступившими общественно опасными последствиями;

3) при покушении на преступление первые мелкие деяния не вменяются в ответственность и не рассматриваются как малозначительные деяния (см. ч. 2 ст. 14 УК).

_ 4. Квалификация преступлений при конкуренции и коллизии норм

В любом уголовном кодексе немало норм, конкурирующих по содержанию между собой. Они отражают прием законодательной техники абстрагирования и дифференциации норм, обобщения и конкретизации описания составов преступлений. Существование конкурирующих норм объективно и в целом полезно*(51).

А.А.Герцензон определял конкуренцию норм как "наличие двух или нескольких уголовных законов, в равной мере предусматривающих наказуемость данного деяния"*(52). В.Н.Кудрявцев уточняет: "Общая черта норм, находящихся в конкуренции, состоит в том, что они с разной степенью обобщения и с различной полнотой предусматривают признаки одного и того же преступления. Следовательно, как по объекту, так и по содержанию эти нормы частично совпадают"*(53). Например, злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК) и получение взятки (ст. 290 УК), злоупотребление должностными полномочиями и привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (ст. 299 УК).

Злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК) выступает общей нормой к наибольшему числу специальных норм. Здесь имеется конкуренция общей и специальных норм по диалектике взаимодействия общего и особенного.

В теории уголовного права насчитывается до семи видов конкуренции норм. Так, В.П.Малков выделяет семь видов конкуренции: общей и специальной нормы; специальных норм союзного и республиканского значения; норм различных союзных республик; норм, изданных в разное время; норм национального законодательства с нормами иностранных государств; норм национального уголовного права с нормами международного права*(54). Б.А.Куринов, полемизируя с ним, обоснованно отмечал, что большинство перечисленных видов конкуренции относятся к иным аспектам действия уголовного закона, например к действию во времени и пространстве*(55). Он признавал два вида конкуренции норм - общей и специальной нормы и специальных норм*(56). Из двух видов конкуренции норм исходит В.Н.Кудрявцев, а именно: по обобщенности - общие и специальные и по полноте признаков составов - целые и части. У других авторов фигурируют три вида конкуренции норм: общие и специальные, несколько специальных норм, части и целого.

Представляется, что существует только один вид конкуренции уголовно-правовых норм - конкуренция общих и специальных норм. Конкуренция специальных норм тоже происходит по диалектике общего и особенного: одна из специальных норм выполняет функцию общей нормы в отношении другой, более специально-конкретной нормы. Так, А.С.Горелик пишет, что при конкуренции нескольких специальных норм из общей нормы выделяется специальная, а затем из нее еще специальная. Третья норма оказывается специальной по отношению к общей, но не непосредственно, а опосредованно, через вторую. Эта "средняя" норма оказывается специальной к общей, а относительно третьей - общей*(57). Как видим, при конкуренции специальных норм то же отношение общей и специальной норм. К примеру, убийство в связи с осуществлением потерпевшим своей служебной деятельности (п. "б" ч. 2 ст. 105 УК) - специальная норма к простому составу умышленного убийства (ч. 1 ст. 105 УК), но общая к посягательству на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК).

Случаи, именуемые конкуренцией части и целого, относятся не к конкуренции норм, а к конструкции сложных, в частности составных, преступлений. Их квалификация рассмотрена в предыдущем параграфе.

Вызывает сомнение отнесение к конкуренции норм частей статей Уголовного кодекса, предусматривающих дифференциацию составов преступлений по степени общественной опасности на простые, квалифицированные, привилегированные. В этих случаях критерий классификации составов - степень общественной опасности, а не их конкуренция. В противном случае пришлось бы признать, что весь Кодекс состоит сплошь из конкурирующих норм. Но главное в другом. Правила квалификации по специальной норме пришлось бы распространить и на квалификацию разных составов преступлений, описанных в частях норм, что не согласуется с положением ст. 17 УК о совокупности преступлений. Таковой Кодекс признает "совершение двух или более преступлений, предусмотренных различными статьями или частями статьи настоящего Кодекса, ни за одно из которых лицо не было осуждено" (выделено нами. - авт.). Отсюда следует, что если лицо выполнило простой, а затем квалифицированный состав, то содеянное образует реальную совокупность и должно квалифицироваться по двум частям соответствующей статьи. Так, если в деянии лица содержится простой и квалифицированный составы кражи, то деяние квалифицируется как реальная совокупность по ч. 1 ст. 158 и п. "а" ч. 2 ст. 158 УК.

Конкуренция норм базируется на конструктивных особенностях общих и специальных норм и составов. Дифференциация же составов - на степени общественной опасности составов преступления. Соответственно и правила квалификации у них разные: конкуренция норм - по правилам ч. 3 ст. 17 УК, дифференцированные по частям норм составы - по ч. 1 и ч. 2 ст. 17 УК. Часть 3 ст. 17 УК регламентирует квалификацию деяний при конкуренции норм и предусмотренных в них составов так: "Если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, совокупность преступлений отсутствует и уголовная ответственность наступает по специальной норме".

Наиболее "конкурентноемкая" в Кодексе гл. 30 - "Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления". Три ее общие нормы - злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК), превышение должностных полномочий (ст. 286 УК) и халатность (ст. 283 УК) имеют специальные (дочерние) нормы во всех главах Кодекса.

При этом специальная норма и состав, в ней предусмотренный, может быть прямо обрисована признаками специального субъекта - "должностного лица" формулировкой способа совершения деяния "с использованием служебного положения" либо такие прямые указания закона отсутствуют, однако соответствующие преступления по службе вполне могут совершаться. Последние случаи надо оценивать как пробел в законе. Он, правда, без труда восполняется толкованием нормы. Но, конечно, если бы использование служебных полномочий было выделено в квалифицированном составе и соответственно строже наказывалось, по сравнению с тем же деянием, но совершенным общим субъектом, т.е. не по службе, это исключало бы вопросы квалификации при конкуренции норм.

Использование служебного положения возможно:

в гл. 16 Уголовного кодекса в составах принуждения к изъятию органов или тканей человека для трансплантации - ст. 120; заражения другого лица ВИЧ-инфекцией - ч. 4 ст. 122; неоказания помощи больному - ст. 124; незаконного помещения в психиатрический стационар - ч. 2 ст. 125;

в гл. 19 Уголовного кодекса в нарушении равенства прав и свобод человека - ч. 2 ст. 136; нарушении неприкосновенности частной жизни - ч. 2 ст. 137; нарушении тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений - ч. 2 ст. 138; нарушении неприкосновенности жилища - ч. 3 ст. 139; воспрепятствовании осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий - п. "б" ч. 2 ст. 141; нарушении правил охраны труда - ч. 1 ст. 143; воспрепятствовании законной профессиональной деятельности - ч. 2 ст. 144; необоснованном отказе в приеме на работу или необоснованном увольнении беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет, - ст. 145; невыплате заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат - ст. 145.1; нарушении авторских и смежных прав - ст. 146; нарушении изобретательских и патентных прав - ст. 147; воспрепятствовании осуществлению права на свободу совести и вероисповедания - ст. 148; воспрепятствовании проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участия в них - ст. 149;

в гл. 20 Уголовного кодекса в составах вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления (ч. 2. ст. 150) вовлечения несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий (ч. 2 ст. 151); торговли несовершеннолетними (п. "г" ч. 2 ст. 162); подмены ребенка (ст. 153); незаконного усыновления (удочерения) (ст. 154); разглашения тайны усыновления (удочерения) (ст. 155); неисполнения обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156);

в гл. 21 Уголовного кодекса в составах присвоения или растраты (п. "в" ч. 2 ст. 160); хищения предметов, имеющих особую ценность (ст. 164);

в гл. 22 Уголовного кодекса в составах производства, приобретения, хранения, перевозки или сбыта немаркированных товаров и продукции (ст. 171.1); легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенных незаконных путем (п. "в" ч. 2 ст. 174); приобретения или сбыта имущества, заведомо добытого преступным путем (ч. 3 ст. 175); незаконного получения кредита (ст. 176); злостного уклонения от погашения кредиторской задолженности (ст. 177); монополистических действий и ограничения конкуренции (ст. 178); принуждения к совершению сделки или к отказу от ее совершения (ст. 179); незаконного использования товарного знака (ст. 180); нарушения правил изготовления и использования государственных пробирных клейм (ст. 181); заведомо ложной рекламы (ст. 182); незаконного получения и разглашения сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну (ст. 183); подкупа участников и организаторов профессиональных спортивных соревнований и зрелищных коммерческих конкурсов (ч. 4 ст. 184); злоупотребления при выпуске ценных бумаг (эмиссии) (ст. 185); контрабанды (п. "в" ч. 3 ст. 188); незаконного экспорта технологий, научно-технической информации и услуг, сырья, материалов и оборудования, используемых при создании оружия массового поражения, вооружения и военной техники (ст. 189); невозвращения на территорию Российской Федерации предметов художественного, исторического и археологического достояния народов России и зарубежных стран (ст. 190); незаконного оборота драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга (ст. 191); невозвращения из-за границы средств в иностранной валюте (ст. 193); уклонения от уплаты таможенных платежей, взимаемых с организации или физического лица (ст. 194); неправомерных действий при банкротстве (ст. 195); преднамеренного банкротства (ст. 196); уклонения от уплаты налогов или страховых взносов в государственные внебюджетные фонды с организации (ст. 199); обмана потребителей (ст. 200).

В гл. 24 Уголовного кодекса отсутствие квалифицирующего элемента в виде использования служебного положения также можно считать пробелом в составах организации незаконного вооруженного формирования или участия в нем (ст. 208); массовых беспорядков (ст. 212); нарушения правил безопасности на объектах атомной энергетики (ст. 215); прекращения или ограничения подачи электрической энергии либо отключения от других источников жизнеобеспечения (ч. 1 ст. 215.1); нарушения правил безопасности при ведении горных, строительных или иных работ (ст. 216); нарушения правил безопасности на взрывоопасных объектах (ст. 217); нарушения правил учета, хранения, перевозки и использования взрывчатых, легковоспламеняющихся веществ и пиротехнических изделий (ст. 218); нарушения правил пожарной безопасности (ч. 1 ст. 219); незаконного обращения с ядерными материалами или радиоактивными веществами (ст. 220); незаконного приобретения, передачи, сбыта, хранения, перевозки или ношения оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 222); незаконного изготовления оружия (ст. 223); небрежного хранения огнестрельного оружия (ст. 224); ненадлежащего исполнения обязанностей по охране оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств (ст. 225).

В гл. 25 Уголовного кодекса "Преступления против здоровья населения и общественной нравственности" последние девять составов являются специальными (см. ч. 5 ст. 228; п. "в" ч. 2 ст. 224; ст. 231, 234, 236, ч. 4 ст. 284, ст. 236, 237, 238, 242, 243). Статья 237 (в редакции Федерального закона от 18 марта 1999 г. N 50-ФЗ) удачно охарактеризовала специального субъекта: "Сокрытие или искажение информации о событиях, фактах или явлениях, создающих опасность для жизни или здоровья людей либо для окружающей среды, совершенные лицом, обязанным обеспечивать население и органы, уполномоченные на принятие мер по устранению такой опасности, указанной информацией" (ч. 1). В ч. 2 предусмотрены "те же деяния, если они совершены лицом, занимающим государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации, а равно главой органа местного самоуправления".

Четырнадцать норм гл. 26 Уголовного кодекса "Экологические преступления" являются специальными по отношению к общим нормам о должностных преступлениях. В большинстве из них специальный субъект не указан, что является пробелом в Кодексе. Обращает на себя внимание непоследовательность в специальных родственных составах по признаку использования служебных полномочий. Так, ч. 2 ст. 258 предусматривает ответственность за незаконную охоту, совершенную лицом с использованием своего служебного положения; ч. 3 ст. 256 - за незаконную добычу водных животных и растений. В статьях же о нарушении законодательства Российской Федерации о континентальном шельфе и об исключительной экономической зоне Российской Федерации, о портах и заливах, о нарушении правил охраны и использования недр и многих других специализированных таких составах по субъекту признаков мы не найдем. Между тем именно эти преступления преобладающе совершаются с использованием служебных полномочий.

Аналогичная картина имеет место в гл. 27 Уголовного кодекса "Преступления против безопасности движения и эксплуатации транспорта" и гл. 28 "Преступления в сфере компьютерной информации".

Глава 29 Кодекса "Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства" специфична тем, что во многих составах субъектом может быть (и даже преимущественно) должностное лицо. Однако суровые санкции за особо тяжкие преступления этой группы позволили законодателю не выделять должностное лицо для этих преступлений.

В гл. 30 Кодекса "Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления" по отношению к трем общим нормам и составам (ст. 285, 286, 293) все должностные преступления (кроме дачи взятки) выступают как специальные нормы и составы.

Глава 31 Кодекса "Преступления против правосудия" содержит 12 норм - ч. 3 ст. 299; ст. 300, 301, 302, 303, 304, 305, 307, 309, 311, 312, 315, которые являются специальными по отношению к одной норме о должностных преступлениях.

В гл. 32 Кодекса "Преступления против порядка управления" - ст. 320, 323, 324, 326 также конкурируют с общими нормами о должностных преступлениях.

В гл. 33 Кодекса "Преступления против военной службы" нарушение уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности (ст. 335) может конкурировать с составом превышения должностных полномочий (ст. 286). Оскорбление военнослужащего (ст. 336) - специальный состав по отношению к оскорблению личности (ст. 130).

Все нормы гл. 34 Кодекса конкурируют как специальные нормы с общими нормами о должностных преступлениях.

Как видно из вышеизложенного, число норм и предусмотренных в них составов, которые являются специальными по отношению к общим должностным преступлениям, весьма велико. Невыделение квалифицирующих элементов - "использование своих служебных полномочий" в умышленных преступлениях и "по службе" или "при исполнении служебных полномочий" в неосторожных приводит к тому, что виноватым всегда оказывается непосредственный исполнитель, а вышестоящий служащий, отдавший распоряжение или приказ либо сам совершивший то же самое преступление, не наказывается вовсе или наказывается как общий субъект. Расследование и судебное разбирательство деяний служащих позволит в ряде случаев выяснить и их возможную причастность к коррупции.

Итак, правила квалификации составов преступлений при их конкуренции следующие:

1) если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, уголовная ответственность наступает по специальной норме;

2) предусмотренность охватывает случаи как прямого указания нормы на конкурирующие признаки, так и вытекающие из содержания нормы;

3) величина санкций в общей и специальной нормах не имеет значения для абсолютного приоритета специальной нормы при квалификации конкурирующих составов преступлений.

Конкуренцию норм нельзя смешивать с коллизией. Последняя означает противоречие норм как дефект законодательства. З.А.Незнамова пишет, что коллизии норм - весьма распространенная разновидность дефектов уголовного законодательства, в основе которых лежат логико-структурные недостатки. К видам коллизий уголовного законодательства она относит коллизии международного и национального законодательства; Уголовного кодекса России с уголовными кодексами иностранных государств; межотраслевые и отраслевые; темпоральные (временные) и содержательные; между уголовно-правовыми нормами и актами их толкования*(58). Коллизии и конкуренции норм З.А.Незнамова считает синонимами.

Б.В.Яцеленко также объединяет конкуренцию норм с их коллизией. Коллизии он подразделяет на имеющие: 1) объективную природу, т.е. возникающие в уголовном законодательстве в связи с совершенным преступлением (конкуренция уголовно-правовых норм); 2) субъективную природу, т.е. возникающие в уголовном законодательстве в связи с допущенными ошибками, отступлениями от технико-юридических правил конструирования уголовно-правовых норм (формально-логические противоречия)*(59). Аналогичной позиции придерживается Л.В.Иногамова-Хегай*(60).

Коллизия и конкуренция - разные самостоятельные правовые категории. В коллизии уголовного законодательства не могут включаться и коллизии его применения на практике. Правильно придерживаются этого мнения исследователи проблем конкуренции и коллизии уголовно-правовых норм В.Н.Кудрявцев и А.С.Горелик.

Коллизии проистекают из ошибок законодательства в виде пробелов, нарушений правил законодательной техники, запаздывания с разрешением коллизионных противоречий. Коллизии могут быть внутри Уголовного кодекса, между ним и нормами других отраслей права, между Кодексом и Конституцией РФ, между Кодексом и международным уголовным правом.

Коллизия существует, например, как ранее отмечалось, между гл. 23 Кодекса - "Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях" и гл. 30 - "Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления". Вопреки указаниям международного права и Конституции РФ о равенстве всех правонарушителей перед законом и судом субъекты частных предприятий оказались в существенно более льготных условиях, нежели их коллеги - должностные лица государственных предприятий. Неравенство имеет место и в объеме криминализации одинаковых деяний, и в санкциях. За служебную и должностную халатность, например, нельзя привлечь к уголовной ответственности представителя частной структуры, ибо эти преступления в гл. 23 Кодекса не предусмотрены. Санкции в данной главе заметно занижены по сравнению с гл. 30, и полностью отсутствует такая ощутимая для корыстных преступников мера наказания, как конфискация имущества. Отсутствует же она потому, что ни одно из предусмотренных в гл. 23 Кодекса преступлений из-за мягких санкций не относится к категории тяжких и особо тяжких.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе" сказано, что "лицо, постоянно, временно либо по специальному полномочию выполняющее организационно-распорядительные или административно-хозяйственные обязанности в коммерческой организации независимо от формы собственности, а также поверенный, представляющий в соответствии с договором интересы государства в органах управления акционерных обществ (хозяйственных товариществ), часть акций (доли акций) которых закреплена (находится) в федеральной собственности, не могут быть признаны должностными лицами, и в случае незаконного получения ими ценностей либо пользования услугами за совершение действия (бездействия) в интересах дающего в связи с занимаемым положением согласно примечанию к ст. 201 УК РФ подлежат ответственности по ст. 204 УК РФ". Правомерен вопрос: чем отличаются названные лица от должностного лица с аналогичными организационно-распорядительными и административно-хозяйственными функциями?

Пять бывших союзных республик - Эстония, Молдавия, Украина, Белоруссия, Латвия оперативно, еще до принятия новых уголовных кодексов, изменили понятие субъекта должностного преступления, включив в него и управляющих частных организаций. Тем самым они сразу сняли названную коллизию, одновременно соблюдя принцип равенства всех правонарушителей перед законом и судом. В уголовных кодексах этих государств отсутствуют нормы, подобные примечанию 2 к ст. 201 УК РФ о возможности возбуждения уголовного дела по гл. 23 лишь по заявлению или с согласия коммерческой организации, независимо от формы собственности (следовательно, и государственной). Оно противоречит и понятию преступления как всегда общественно опасного, т.е. причиняющего вред гражданам, обществу, государству, деяния, и примечанию 3 к ст. 201 УК РФ. Уголовный кодекс Республики Таджикистан 1998 г. с полным основанием не включил такого примечания к статье о коммерческом подкупе. Не знает его и Уголовный кодекс Латвии 1998 г. в нормах о недозволенном принятии имущественных благ (ст. 148) и о коммерческом подкупе (ст. 199), в которых субъекты уравнены в ответственности независимо от формы собственности, а также Уголовный кодекс Республики Беларусь 1999 г. Согласно п. 3 ст. 4 УК РБ под должностными лицами понимаются лица, постоянно или временно либо по специальному полномочию занимающие в учреждениях, организациях или на предприятиях (независимо от форм собственности), в Вооруженных Силах Республики Беларусь должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных или административно-хозяйственных обязанностей, либо лица, уполномоченные в установленном порядке на совершение юридически значимых действий.

В декабре 1999 г. в Милане состоялась международная конференция под эгидой ООН "Ответ на вызов коррупции". На конференции единогласно принято решение, что передача денег от частного общества (фирмы, компании) или лица государственному служащему строго запрещена. Персональную ответственность перед судом, если взятка была дана в интересах частной фирмы, несет глава фирмы. Коррупцией признан и подкуп во взаимоотношениях частных партнеров, поскольку дача или получение взятки - не частное дело, а уголовно наказуемое деяние вне зависимости от статуса взяточников, от организационно-правовых форм организаций, которые они представляют. Уголовный кодекс РФ в данной проблеме, как видим, явно коллизирует с международным правом, в том числе с подписанной председателем правительства РФ в 1999 г. Европейской конвенцией об уголовной ответственности за коррупцию.

До внесения изменения в ч. 2 ст. 24 УК в июне 1998 г. о квалификации неосторожных преступлений существовала коллизия между этой нормой и рядом статей о преступлениях, которые совершаются только по неосторожности.

Коллизия имеется между Гражданским и Уголовным кодексами в понимании дарения - взятки, коммерческой организации, предпринимательской деятельности и других. Так, согласно ст. 575 ГК не считается получением взятки принятие, в том числе должностным лицом и лицом, выполняющим управленческие функции, подношений в сумме до пяти минимальных размеров оплаты труда. В Уголовном кодексе нет понятия мелкой взятки. Верховный Суд РФ в названном выше постановлении, взяв на себя, по существу, функцию законодателя, снимает коллизию таким толкованием: "Имея в виду, что в соответствии со ст. 575 ГК РФ не допускается дарение, за исключением обычных подарков, стоимость которых не превышает пяти установленных законом минимальных размеров оплаты труда, передача и получение в качестве благодарности подарка, если это не было предварительно обусловлено и не могло повлиять на принятие решения соответствующим должностным лицом или лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, состава взяточничества, коммерческого подкупа не образует".

Такое разрешение коллизии между двумя федеральными законами, каковыми являются Гражданский и Уголовный кодексы, спорно и по существу, как неоправданно ограничительное толкование*(61). Б.В.Волженкин предлагает правильное доктринальное толкование: "Независимо от размера, незаконное вознаграждение должностного лица (надо дополнить - и частного управляющего. - Авт.) за выполнения действия (бездействия) с использованием служебного положения или в связи с занимаемой должностью следует расценивать как взятку в следующих случаях: 1) если имело место вымогательство вознаграждения; 2) если вознаграждение (или соглашение о нем) имело характер подкупа, обусловливало соответствующее, в том числе и правомерное, служебное поведение должностного лица; 3) если вознаграждение передавалось должностному лицу за незаконные действия (бездействие)"*(62).

В Модельном Уголовном кодексе для государств-участников СНГ, принятом 18 февраля 1996 г. Межпарламентской Ассамблеей, сформулированы критерии разграничения получения взятки - преступления от дисциплинарного проступка*(63).

Коллизирует Уголовный кодекс и с Кодексом РСФСР об административных правонарушениях. Например, в ст. 99.2 КоАП предусмотрена административная ответственность за незаконный посев или выращивание масличного мака или конопли. Статья 231 УК наказывает до восьми лет лишения свободы незаконное культивирование запрещенных к возделыванию конопли, мака и других растений, содержащих наркотические вещества. Противоречиво решен вопрос и о соотношении "культивирования" и "посева". "Культивирование" более широкое понятие, нежели "посев" или "выращивание". В ст. 222 УК предусмотрено альтернативно с другими действиями хранение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств. Статья 173 КоАП говорит о нарушении правил хранения огнестрельного оружия и боевых припасов. Коллизия в предметах преступления и в хранении. Неясно, незаконное хранение огнестрельного оружия преступление или административный проступок?

Подобного рода коллизии неизбежны, когда разрыв во времени принятия близких по предмету регулирования указанных Кодексов составляет десятилетия. Аналогичная картина с родственными уголовным и уголовно-исполнительным кодексами*(64). Коллизионность по тем же основаниям, что и с КоАП, неизбежна и вредна.

Три года до вступления в силу Уголовного кодекса РФ 1996 г. существовала коллизия между Конституцией РФ и Кодексом. В Конституции РФ (ч. 2 ст. 20) запрещалось применение смертной казни, кроме как за преступления против жизни, при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей. В самом же Кодексе до 1 января 1997 г. содержалось наказание в виде смертной казни и за другие, кроме умышленного убийства, преступления. Потребовалось разъяснение Верховного Суда РФ о примате ст. 20 Конституции РФ. Однако в санкциях Уголовного кодекса смертная казнь сохранялась. Между тем следовало сразу после вступления в силу Конституции РФ санкции со смертной казнью привести в соответствие с Основным Законом.

Коллизионными оказались положения ст. 20 Конституции РФ в части судов с участием присяжных заседателей, которые рассматривают дела о преступлениях с высшей мерой наказания. Лишь в девяти субъектах Российской Федерации такие суды функционируют вот уже несколько лет. В 1999 г. Конституционный суд взял на себя ответственность по фактической отмене смертной казни.

Коллизионность возникает ввиду запоздалой ратификации международных договоров о преступлениях и наказаниях. Например, лишь в мае 2001 г. была ратифицирована Конвенция об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности от 8 ноября 1990 г., подписанная от имени Российской Федерации 7 мая 1999 г., что влекло коллизионность международного и внутреннего уголовного права. Согласно же ч. 4 ст. 15 Конституции РФ "общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международными договорами Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора".

Десятилетия потребовались Российской Федерации, чтобы в 1996 г. подписать, а в октябре 1999 г. ратифицировать Европейскую конвенцию о выдаче от 13 декабря 1957 г., Дополнительный протокол и Второй дополнительный протокол к ней*(65). Поэтому положительной оценки заслуживает подписание правительством РФ в 1999 г. Европейской конвенции об уголовной ответственности за коррупцию. Ратификация и имплементация ее в уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, а также в Федеральный закон "Об оперативно-розыскной деятельности" позволит смягчить, хотя и не снять полностью, коллизионность международного и внутреннего права в привлечении к ответственности коррупционеров.

Договор о создании Союзного государства между Российской Федерацией и Республикой Беларусь ставит проблему воссоздания союзного уголовного законодательства. К предметам совместного ведения союзного государства и государств-участников договор относит принятие Основ законодательства, а следовательно, и Основ уголовного законодательства. Среди целей союзного государства договор (ст. 2) называет обеспечение безопасности Союзного государства и борьбу с преступностью. К совместному ведению отнесены борьба с терроризмом, коррупцией, распространением наркотиков и другими видами преступлений, совместные действия в области экономической безопасности, предупреждение природных и технологических катастроф. Отдельно договор ставит задачу гармонизации и унификации законодательства государств-участников. Гармонизация и унификация призваны исключить коллизионность Основ уголовного законодательства и союзных законов о борьбе с тяжкими преступлениями, в первую очередь с теми, по которым имеются международно-правовые акты (отмывание денег, коррупция, терроризм, наркотизм и др.). Семидесятилетний опыт взаимодействия союзного и республиканского советского уголовного законодательства будет способствовать унификации союзного уголовного права России и Беларуси.

Конфликтность уголовно-правовых норм устраняется исключительно законодательным путем, внесением изменений в Уголовный кодекс, изданием норм о легальном толковании законов. Верховный Суд РФ, МВД, правительство, все депутаты Государственной Думы обладают правом законодательной инициативы (лишение этого права Генеральной прокуратуры ошибочно и требует внесения соответствующих изменений в Федеральный закон "О прокуратуре Российской Федерации"). Они и должны эффективно использовать это право.

Изменение Уголовного кодекса - дело долговременное. Суды выносят приговоры каждый день. Какие принимать им решения при коллизионности норм? В юридической литературе предлагается во всех случаях, исключая приоритеты Конституции РФ и международного права при ратифицированном договоре, предпочтение отдавать Уголовному кодексу. Однако это мнение не бесспорно. Более правильным представляется снятие коллизии исходя из предметов ведения соответствующей отрасли законодательства. Бланкетные нормы Уголовного кодекса, как отмечалось ранее, отсылают к соответствующему отраслевому законодательству в определении предметов преступления (например, оружия - к законодательству об оружии), видов действий (сделки, предпринимательство, договор, лицензирование, налоги, страховые сборы) к соответствующим гражданскому, бюджетному, таможенному, налоговому законодательству. Они имеют примат в законодательных дефинициях по предмету их отраслевого ведения.

Исключительна компетенция уголовного законодательства в формулировании криминообразующих признаков составов преступлений, в регламентации действия уголовного закона (не противореча международному праву), конструировании институтов Общей части Кодекса - понятия и категоризации преступлений, вины, неоконченного преступления, соучастия, множественности преступлений, целей и системы наказаний и т.д. Поэтому определение взяточничества - компетенция Уголовного кодекса, а не Гражданского, необходимой обороны - компетенция Кодекса, а не закона о милиции. Определение содержания и размеров общественно опасных последствий - главных критериев разграничения преступлений и проступков - относится к исключительной компетенции уголовного законодателя. Ни Верховный Суд РФ, как это было прежде при определении особо крупного хищения, ни какой другой орган, кроме Государственной Думы РФ, не вправе определять размеры преступного ущерба.

Грубым нарушением принципа законности следует признать существующую практику, когда небольшие, крупные и особо крупные количества наркотических средств, психотропных и сильнодействующих веществ определяет общественное подразделение Министерства здравоохранения РФ - Постоянный комитет по контролю наркотиков. На его заседании 2 декабря 1998 г. (протокол N 7/69-98) вновь в измененном виде утверждена Сводная таблица размеров наркотиков. В зависимости от этих размеров виновные могут быть осуждены по ст. 228 УК на срок от трех до пятнадцати лет лишения свободы.

Таким образом:

конкуренцию норм и составов не следует смешивать с коллизией. Коллизия - это дефектность законодательства; конкуренция - нормативный прием законодательной техники;

квалификация преступлений, предусмотренных конкурирующими общей и специальной нормами, осуществляется, согласно ч. 3 ст. 17 УК, по специальной норме. Это правило распространяется и на случаи конкуренции двух и более специальных норм, из которых одна оказывается более общей;

идеальная совокупность общей и специальной норм исключается, реальная - допустима;

дифференциация составов на простой, квалифицированный, особо квалифицированный и привилегированный не является конкуренцией норм. При разновременном выполнении этих составов они вменяются по правилам реальной совокупности;

при коллизии норм Уголовного кодекса, с одной стороны, и норм Кодекса РСФСР об административных правонарушениях, Таможенного, Налогового, Бюджетного и других кодексов - с другой, приоритет за специальными нормами согласно предмету отраслевого регулирования. Криминообразующие признаки всегда составляют сферу регламентации уголовным законом;

коллизии внутри Уголовного кодекса, между ним и другими кодексами и нормативными актами, между Уголовным кодексом и Конституцией РФ, Уголовным кодексом и международно-правовыми актами по борьбе с преступностью устраняются исключительно законодателем. Приоритет Конституции РФ и норм международного права абсолютен (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ).

Глава III. Преступления против жизни

_ 1. Преступления против жизни в системе преступлений против личности

Особенная часть Уголовного кодекса РФ открывается разделом VII "Преступления против личности", который включает пять глав: "Преступления против жизни и здоровья" (гл. 16); "Преступления против свободы, чести и достоинства личности" (гл. 17); "Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности" (гл. 18); "Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина" (гл. 19); "Преступления против семьи и несовершеннолетних" (гл. 20). Большинство составов преступлений, предусмотренных в данном разделе, имелись и в прежнем законодательстве, однако теперь они впервые объединены как преступления против личности и выдвинуты на первое место в Особенной части Кодекса.

Выдвижение этой группы преступлений на первое место соответствует важнейшей концептуальной идее, положенной в основу реформы уголовного законодательства, а именно - приоритетной охране жизни и здоровья человека, его прав, свобод и законных интересов. Сама по себе эта концепция основывается на положениях Конституции РФ, провозгласившей: "Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства" (ст. 2). О приоритетной защите указанных благ говорится также во многих международных актах.

Приоритетная защита личности, и прежде всего жизни и здоровья человека, выражается в Уголовном кодексе РФ не только в изменении расположения раздела о преступлениях против личности, но и в других его особенностях: 1) установление (сохранение) высоких санкций за наиболее опасные преступления против личности; 2) учет при разработке системы санкций насильственного способа совершения преступлений (наиболее наглядно это проявляется в санкциях за преступления против собственности); 3) при использовании в качестве криминообразующего или квалифицирующего признака тяжких последствий, они раскрываются в законе путем указания в первую очередь на причинение смерти или вреда здоровью человека (особенно это заметно в транспортных, экологических и других преступлениях против общественной безопасности); 4) осуществление защиты личной собственности наравне с государственной и иными формами собственности. Этой же идее служит расширение круга правоохраняемых интересов, охватываемых понятием "личность". Раньше данное понятие рассматривалось в уголовном праве как родовое по отношению к негосударственным объектам, перечисленным в заголовке гл. 3 Особенной части Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. "Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности". Поэтому и в науке уголовного права термин "преступления против личности" употреблялся только по отношению к названной группе преступлений, куда входили и половые преступления, и некоторые преступления против семьи и несовершеннолетних. Преступления против политических, трудовых, иных прав и свобод граждан составляли самостоятельную четвертую главу Особенной части Кодекса 1960 г. и не рассматривались как преступления против личности.

В теории уголовного права отмечалось, что интересы личности защищаются и в тех главах Кодекса, которые устанавливают уголовную ответственность за посягательства на личную собственность граждан, за нарушение их политических и трудовых прав, за возбуждение насильственной или расовой вражды, за транспортные преступления и др.*(66) Б.С.Никифоров называл преступления против личной собственности граждан "преступлениями против личности в широком смысле слова"*(67).

Уголовный кодекс РФ впервые включил в число преступлений против личности посягательства на конституционные права и свободы человека и гражданина, а также преступления против семьи и несовершеннолетних.

Родовым объектом всех преступлений, включенных в раздел VII Кодекса, по-прежнему является личность. Личность как объект преступления - это человек, рассматриваемый в системе социальных ролей и общественных отношений. Он является одновременно и биологическим существом, и носителем определенных прав, обязанностей, свобод и социальных благ. Поэтому некоторое расширение круга составов преступлений в разделе "Преступления против личности" не следует рассматривать как основание для построения некоего надродового объекта. Каждое преступление, предусмотренное разделом VII, посягает на общественные отношения, обеспечивающие нормальное существование личности. С учетом приведенных характеристик можно признать, что нет оснований для противопоставления категорий "личность" и "человек" в качестве объекта уголовно-правовой охраны.

Среди индивидуальных благ личности важнейшими являются жизнь и здоровье. Поэтому преступления против жизни и здоровья помещены на самое первое место. Число этих составов относительно невелико, но ввиду их значимости они подробно рассматриваются в отдельных главах Курса: гл. III "Преступления против жизни" и гл. IV "Преступления против здоровья".

_ 2. Понятие и общая характеристика преступлений против жизни

Уголовный кодекс РФ относит к преступлениям против жизни различные виды убийства (ст. 105-108), а также причинение смерти по неосторожности (ст. 109) и доведение до самоубийства (ст. 110). Эти составы преступлений помещены на первое место исходя из того, что в них идет речь о защите важнейшего естественного права человека. Статья 20 Конституции РФ провозглашает: "Каждый имеет право на жизнь". Охрана жизни человека как самого ценного блага приобретает первостепенное значение в современном обществе. Существенную роль при этом играют нормы уголовного права. Уголовный кодекс решает задачу охраны жизни человека своими специфическими методами, формируя признаки составов преступлений против жизни и устанавливая строгие санкции за их совершение. Однако практика применения данных норм еще недостаточно эффективна.

Статистика отмечает увеличение числа наиболее опасных преступлений данной категории - убийств. Некоторое замедление их роста в середине 90-х годов имело временный характер. В 1999 г. было зарегистрировано 31 140 убийств, что на 5,4% превышает показатель предыдущего года. Удельный вес убийств среди всех зарегистрированных преступлений составляет 1,04%, а среди тяжких и особо тяжких - 1,68%.

Все преступления данной группы объединяет то, что объектом каждого из них является жизнь человека. Жизнь в качестве объекта преступления понимается, с одной стороны, как естественный физиологический процесс, а с другой - как обеспеченная законом возможность существования личности в обществе. Благодаря второй стороне жизнь логически подчинена родовому объекту (личность) и общему объекту преступлений (общественные отношения или общественный интерес). Поэтому мы не можем согласиться, что в случае посягательства на жизнь теория объекта преступления как общественного отношения "не срабатывает"*(68).

Как физиологический процесс жизнь имеет начало и конец. Не может быть убийства ни до начала жизни, ни после ее прекращения. Момент начала жизни приобретает непосредственное уголовно-правовое значение при отграничении убийства от плодоизгнания (аборта). Строго говоря, плод в утробе тоже живет. Поэтому аборт можно рассматривать как умерщвление плода. Однако жизнь человека, согласно господствующим представлениям, начинается с момента рождения. А поскольку роды сами по себе имеют некоторую протяженность во времени и проходят несколько этапов, принято считать началом жизни человека момент начала физиологических родов. Жизнь ребенка охраняется уголовным законом уже в процессе рождения. Это подтверждается формулировкой детоубийства в ст. 106 УК РФ: "Убийство матерью новорожденного ребенка во время или сразу же после родов..." (подчеркнуто нами. - Г.Б.). В принципе возможно убийство ребенка, выходящего из утробы матери, в момент прорезывания его головки.

Процесс жизни человека заканчивается его физиологической смертью. Признаки ее: полная остановка сердца, прекращение в силу этого снабжения клеток и тканей кислородом, что приводит к распаду клеток центральной нервной системы. Прекращение функционирования головного мозга (смерть мозга) и означает окончание жизни человека*(69).

В отличие от физиологической смерти клинической смертью принято называть временную приостановку работы сердца, когда жизнь еще может быть восстановлена. Состояние клинической смерти продолжается обычно несколько минут после прекращения кровообращения и дыхания. В течение этого промежутка времени возможно проведение мероприятий по реанимации. Умышленное придание состоянию клинической смерти необратимого характера следует считать убийством (например, в целях использования органов или тканей потерпевшего).

Если же смерть человека уже наступила, то посягательство на его жизнь вследствие фактической ошибки может быть квалифицировано как покушение на негодный объект.

Жизнь как объект преступления не поддается никакой качественной или количественной оценке. В этом выражается важнейший принцип равной правовой защиты жизни каждого человека, независимо от его возраста, состояния здоровья или "социальной значимости".

Именно равноценностью объекта преступления объясняется, почему причинение смерти человеку, ошибочно принятому за другого, не рассматривается как "ошибка в объекте". Ошибка в личности потерпевшего не влияет на квалификацию содеянного как оконченного убийства. Не может служить опровержением принципа равной защиты каждой человеческой жизни ссылка на то, что в Уголовном кодексе имеются специальные нормы, устанавливающие несколько повышенную ответственность за посягательство на жизнь отдельных категорий лиц (ст. 277, 295, 317 УК). Усиление ответственности в этих случаях связано не с повышенной ценностью жизни потерпевшего, а с наличием одновременно другого объекта посягательства. Так, посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК) имеет два объекта: жизнь потерпевшего и его деятельность по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности.

Взгляд на жизнь человека как на универсальный, неделимый и неизмеримый объект лежит в основе негативного отношения закона и науки уголовного права к легализации эвтаназии. Термином "эвтаназия" (от греческих слов eu - "благой", "хороший" и thanatos - "смерть") обычно обозначают лишение жизни безнадежно больного человека по его просьбе с целью прекращения его страданий. Вопрос о легализации эвтаназии имеет много аспектов. Трудно рассчитывать, что он будет решен в ближайшее время. Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан*(70) категорически запрещают медицинскому персоналу применять эвтаназию. Всякое неправомерное лишение жизни человека противоречит моральным и религиозным нормам. Социальная доктрина Русской Православной Церкви, принятая Архиерейским собором в августе 2000 г., резко осуждает эвтаназию. Действующее уголовное законодательство не отличает эвтаназию от убийства. Что же касается смягчающего влияния названных выше обстоятельств (просьба потерпевшего, цель облегчения его страданий) на оценку тяжести совершенного убийства, то об этом речь будет идти далее.

_ 3. Преступления против жизни в истории российского уголовного законодательства

Уголовно-правовая защита личности всегда в первую очередь означала защиту жизни и здоровья человека. Уже в памятниках древнерусского права, важнейшим из которых является Русская Правда, предусматривалась ответственность за отдельные виды посягательств на жизнь. В первых судебниках, Соборном уложении 1649 г., законодательных актах Петра I складывалась система норм о преступлениях против жизни, закрепленная затем в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845-1885 гг. Уложение различало убийство с прямым и непрямым умыслом, разделяя первое на убийство с обдуманным заранее намерением (ст. 1454), без обдуманного заранее намерения (ст. 1455 ч. 1), и в запальчивости и раздражении (ст. 1455 ч. 2). Квалифицированным считалось, в частности, убийство родителей (ст. 1449), родственников (ст. 1451), начальника, господина и членов семейства господина, вместе с ним живущих, хозяина, мастера, лица, которому убийца обязан своим воспитанием или содержанием (ст. 1451), священнослужителя (ст. 212), часового или кого-нибудь из чинов караула, охраняющих императора или члена императорской фамилии. Многие нормы Уложения о наказаниях были казуистичны и архаичны, система составов преступлений против жизни выглядела внутренне противоречивой и запутанной, не соответствующей уровню науки. В нормах об ответственности за убийство отражался эклектический характер Уложения о наказаниях, источником которого явились не только традиционное российское законодательство в лице Свода законов 1832-1842 гг. (том XV), но и некритически заимствованные положения зарубежных кодексов и проектов. Не случайно Н.С.Таганцев с порицанием относился к механическому перенесению на российскую почву отдельных текстов, вырванных из зарубежного законодательства.

Огромная работа по подготовке реформы российского уголовного законодательства на рубеже XIX-XX веков, результатом которой явилось Уголовное уложение 1903 г., затронула и нормы о преступлениях против жизни. Этот выдающийся памятник российского права, столетие которого отмечается в начале третьего тысячелетия, хотя и не стал в большей своей части действующим законом, но послужил основой для дальнейшего развития уголовного законодательства, в том числе о преступлениях против жизни.

Преступления против жизни и здоровья как вид преступлений против частного лица (против личности) помещены в гл. XXII Уголовного уложения. Система составов преступлений против жизни (ст. 453-466) стала более четкой и компактной. Уложение отказалось от наказуемости самоубийства, отнеся к преступлениям против жизни только посягательства на жизнь другого лица.

Другой положительной особенностью Уголовного уложения явился отказ от чуждой традициям российского уголовного права дифференциации убийств по моменту формирования умысла. Судебная практика показала, что убийство с заранее обдуманным намерением (предумышленное убийство) не всегда свидетельствует в силу этого о его повышенной опасности, так же как прямой умысел не всегда "опаснее" косвенного. Дифференциация ответственности за различные виды убийств в Уголовном уложении 1903 г. была более последовательна и строилась в зависимости от наличия квалифицирующих признаков. Система составов стала более четкой. На первое место был поставлен основной состав убийства (ст. 453), а не наиболее тяжкий вид убийства, как было раньше. После этой статьи шли нормы о квалифицированном убийстве, затем о его привилегированных видах и, наконец, о причинении смерти по неосторожности. К сожалению, эта система не была воспринята уголовными кодексами советского периода. Лишь в Уголовном кодексе 1996 г. нормы об убийствах следуют такой же системе.

Среди квалифицированных видов убийства имелись такие, которые с теми или иными изменениями вошли в уголовные кодексы послеоктябрьского периода. Таково, например, убийство должностного лица при исполнении или по поводу исполнения им служебной обязанности. Другие же квалифицирующие признаки, перешедшие из Уложения о наказаниях 1885 г., не были восприняты кодексами советского периода (убийство отца или матери; убийство священнослужителя во время службы). В настоящее время существует мнение, что эти признаки следовало предусмотреть в Уголовном кодексе РФ*(71).

При подготовке проекта Кодекса предлагалось в качестве варианта ввести квалифицирующий признак "убийство отца или матери", поскольку оно "свидетельствует о глубокой аморальности виновного, проявлении пренебрежения к жизни родителя, давшего ему жизнь"*(72). Однако это предложение не получило широкой поддержки, главным образом, в силу того, что на практике не редки случаи убийства изверга-отца или алкоголички-матери настрадавшимися детьми. В таких случаях суды не склонны усиливать наказание.

Уголовное уложение 1903 г. выделяло несколько привилегированных видов убийства: приготовление к убийству; убийство, задуманное и выполненное под влиянием душевного волнения; убийство при превышении пределов необходимой обороны; детоубийство; убийство по настоянию убитого, из сострадания к нему.

К преступлениям против жизни были отнесены также доставление потерпевшему средств к самоубийству и подговор к нему или содействие самоубийству. Последнее деяние предполагало подговор или содействие самоубийству только несовершеннолетнего (не достигшего 21 года), а также "лица, заведомо не способного понимать свойства и значение им совершаемого или руководить своими поступками".

В первом советском уголовном кодексе - УК 1922 г. наряду со многими положениями, сходными с нормами об убийствах в Уголовном уложении, имелись и отличия. В гл. V - "Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности" все преступления были разделены на пять групп, каждая из которых имела соответствующий подзаголовок.

В первую группу, озаглавленную "Убийство", входили статьи, предусматривавшие ответственность за три вида умышленного убийства: квалифицированное (ст. 142), простое (ст. 143) и под влиянием сильного душевного волнения (ст. 144). Причинение смерти по неосторожности было названо, в отличие от Уголовного уложения, "убийством по неосторожности" (ст. 147). Особняком стоял вид убийства, где форма вины не конкретизировалась: "Превышение пределов необходимой обороны, повлекшее за собой смерть нападавшего, а также убийство застигнутого на месте преступления преступника с превышением необходимых для его задержания мер" (ст. 145). В этой же группе оказались ст. 146 ("Совершение с согласия матери изгнания плода или искусственного перерыва беременности лицами, не имеющими для этого надлежаще удостоверенной медицинской подготовки или хотя бы и имеющими специальную медицинскую подготовку, но в ненадлежащих условиях") и ст. 148 ("Содействие или подговор к самоубийству несовершеннолетнего или лица, заведомо не способного понимать свойства или значение совершаемого или руководить своими поступками, если самоубийство или покушение на него последовали"). Нельзя признать удачным объединение этих составов в один раздел с убийствами. Первое преступление (аборт) вообще не посягает на жизнь человека. Второе, хотя и имеет своим объектом жизнь, но убийством не может считаться, поскольку не является таковым самоубийство или покушение на него.

Уголовный кодекс 1922 г. не предусматривал ответственности за детоубийство и за доведение до самоубийства.

Перечень отягчающих обстоятельств в ст. 142 УК 1922 г. включал как объективные, так и субъективные признаки. К объективным относились обстоятельства, характеризующие способ преступления: убийство способом, опасным для жизни многих людей или особо мучительным для убитого (п. "в"); с использованием беспомощного положения убитого (п. "е"). К субъективным признакам относились обстоятельства, характеризующие мотив, цель, а также субъекта преступления: убийство "из корысти, ревности (если она не подходит под признаки ст. 144) и других низменных побуждений (п. "а"); лицом, уже отбывшим наказание за умышленное убийство или весьма тяжкое телесное повреждение (п. "б"); с целью облегчить или скрыть другое тяжкое преступление (п. "г"); лицом, на обязанности которого лежала особая забота об убитом (п. "д"). В последующих кодексах законодатель модифицировал, дополнял эти признаки, но не отказался ни от одного их них, за исключением мотива ревности. Понятие "иных низменных побуждений" было в дальнейшем конкретизировано, поскольку в такой широкой формулировке таилась опасность произвольного ее толкования.

Необычным было примечание к ст. 143 УК 1922 г.: "Убийство, совершенное по настоянию убитого из чувства сострадания, не карается". Таким образом, эвтаназия, которую Уголовное уложение 1903 г. сочло основанием для введения привилегированного состава убийства, теперь стала условием декриминализации деяния. Это положение противоречило понятию убийства и представляло большие трудности для практического применения. Поэтому жизнь его оказалась очень короткой. Кодекс был введен в действие с 1 июня 1922 г., а 11 ноября того же года примечание к ст. 143 было отменено постановлением ВЦИК*(73). Вопрос же о смягчающем значении эвтаназии сохранил актуальность до наших дней.

Уголовный кодекс 1922 г. был создан до образования СССР и сыграл роль "модельного кодекса" не только для последующего российского законодательства, но и для законодательства других союзных республик. Это относится и к преступлениям против жизни, их системе и формулировке отдельных составов.

Наиболее близким по времени и по содержанию явился Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. Он почти полностью сохранил систему и признаки составов против жизни. Особенностями были: 1) отказ от внутренней рубрикации главы о преступлениях против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности, в связи с чем убийства не были выделены в самостоятельную группу; 2) объединение в одной норме (ст. 139) убийства по неосторожности и убийства, явившегося результатом превышения пределов необходимой обороны; 3) введение нормы о доведении лица, находящегося в материальной или иной зависимости от другого лица, жестоким обращением или иным подобным путем до самоубийства или покушения на него (ч. 1 ст. 141). Этим был восполнен недостаток Уголовного кодекса 1922 г. и возрождено положение о доведении до самоубийства, имевшееся в Уголовном уложении 1903 г. По всем видам преступлений против жизни Кодекс 1926 г. смягчил санкции. Наказание за самое тяжкое из этой группы преступлений - квалифицированное убийство - предусматривалось в виде лишения свободы на срок от одного года до десяти лет. Лишь 1 сентября 1934 г. ст. 136 была дополнена частью второй, установившей высшую меру наказания за убийство, совершенное военнослужащим при особо отягчающих обстоятельствах. Наказание за иные виды квалифицированного убийства оставалось прежним, в то время как смертная казнь широко применялась за государственные, имущественные и другие преступления.

Президиум Верховного Совета СССР Указом от 30 апреля 1954 г. "Об усилении уголовной ответственности за умышленное убийство"*(74) допустил применение смертной казни к лицам, совершившим умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах.

Однако в Указе не было сказано, какие отягчающие обстоятельства дают основание для применения смертной казни. Об этом не говорилось и в Уголовном кодексе 1926 г. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 21 мая 1954 г. к таким обстоятельствам были отнесены: цель завладения имуществом потерпевшего, хулиганские побуждения, месть на почве служебной деятельности потерпевшего, особо жестокий способ убийства, а также убийство, сопряженное с изнасилованием, повторное убийство или умышленное убийство нескольких лиц*(75). Как видим, перечень отягчающих обстоятельств не совпадал с текстом ч. 1 ст. 136 УК 1926 г. Изменения в закон не вносились, и в случае применения смертной казни содеянное квалифицировалось по п. 1 ст. 136 УК со ссылкой на Указ от 30 апреля 1954 г. Аналогичная ссылка требовалась при назначении смертной казни за бандитизм или разбойное нападение, сопряженные с убийством.

Многие формулировки отягчающих обстоятельств, изложенные в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 21 мая 1954 г., были учтены при очередной реформе Уголовного кодекса. Сама же система составов преступлений против жизни в Уголовном кодексе 1960 г. мало изменилась. По-прежнему на первом месте осталась норма об умышленном убийстве при отягчающих обстоятельствах (квалифицированное убийство - ст. 102), затем - об убийстве без отягчающих обстоятельств (простое убийство - ст. 103), две нормы о привилегированном убийстве: в состоянии сильного душевного волнения (ст. 104) и при превышении пределов необходимой обороны (ст. 105). Норма о неосторожном убийстве была выделена в самостоятельную ст. 106. Завершала группу преступлений против жизни ст. 107 - "Доведение до самоубийства". В Уголовном кодексе 1960 г. не была сохранена норма об уголовной ответственности за содействие или подговор к самоубийству несовершеннолетнего или лица, заведомо не способного отдавать отчет в своих действиях или руководить ими. Однако это не привело к полной декриминализации данного деяния. Напротив, при названных обстоятельствах содеянное стало рассматриваться как умышленное убийство путем посредственного причинения*(76).

Уголовный кодекс РФ 1996 г., внеся уточнения и дополнения в большинство норм о преступлениях против жизни (их подробный анализ дается ниже), затронул и систему составов этих преступлений. Нормы о простом и квалифицированном убийстве объединены в одной статье. Преимущества такой конструкции не только в ее типичности для структуры статей Особенной части, но и в более правильной последовательности норм. В Уголовном кодексе вначале ст. 102 устанавливала ответственность за квалифицированное убийство ("умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах"), а за ней следовала ст. 103, в которой предусматривалось "умышленное убийство без отягчающих обстоятельств, указанных в ст. 102 настоящего Кодекса"*(77).

Такое расположение норм наводило на мысль, что основной нормой об убийстве является ст. 102, а ст. 103 имеет субсидиарный, вспомогательный характер. Это неправильно ориентировало карательную практику. В теоретических работах и учебной литературе принято было анализировать сначала признаки "общего состава убийства" ("убийства вообще"), а затем последовательно признаки квалифицированного и простого убийства. При этом неизбежны были повторения. Забывалось, что никакого "убийства вообще" не может существовать, что в каждом квалифицированном убийстве есть все признаки состава простого убийства плюс один или несколько квалифицирующих признаков.

Причинение смерти по неосторожности теперь не входит в группу убийств. Добавлены два вида привилегированного убийства: убийство матерью новорожденного ребенка и убийство, совершенное при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление.

С принятием Уголовного кодекса РФ система составов преступлений против жизни приобрела законченный вид и выглядит следующим образом:

Преступления против жизни

I. Убийство

1. Простое (ч. 1 ст. 105)

2. Квалифицированное (ч. 2 ст. 105)

3. Привилегированное:

а) Детоубийство (ст. 106)

б) Убийство в состоянии аффекта (ст. 107)

в) Убийство при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108)

г) Убийство при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ч. 2 ст. 108)

II. Иные преступления против жизни

1. Причинение смерти по неосторожности (ст. 109)

2. Доведение до самоубийства (ст. 110)

Уголовный кодекс РФ объединяет преступления против жизни и здоровья в одной главе. Однако в структуре учебного курса преступления против жизни выделены в самостоятельную главу с учетом специфики непосредственного объекта убийства и объема изучаемого материала. Последнее обстоятельство обусловлено первостепенным значением охраны жизни человека как самого ценного блага в современном обществе, многообразием видов преступных посягательств, сложностью применения на практике признаков составов данной группы преступлений.

_ 4. Понятие убийства

Уголовный кодекс РФ впервые установил законодательное определение понятия убийства: "умышленное причинение смерти другому человеку" (ч. 1 ст. 105). В прежних уголовных кодексах советского периода, равно как и в Уголовном уложении 1903 г., убийство не определялось. По-видимому, законодатели исходили из того, что понятие "убийство" в уголовном праве не отличается от общепринятого. Это, в общем, так и есть. Однако в правоприменительной практике нередко возникала потребность в точном установлении границ данного понятия. Поэтому в доктрине уголовного права предлагались различные определения убийства, в основных чертах сходные между собой*(78). Законодательное определение убийства основано на обобщении выработанных юристами формулировок.

Однако в нем есть одно существенное отличие. Ранее убийством считалось как умышленное, так и неосторожное причинение смерти человеку. Соответственно, в уголовных кодексах существовал состав неосторожного убийства. Такая позиция закона не всегда воспринималась положительно. Наиболее последовательным ее критиком был М.Д.Шаргородский, который еще в 1948 г. обратил внимание на то, что под словом "убийца" в быту не имеется в виду человек, неосторожно лишивший кого-нибудь жизни. С точки зрения уголовно-политической, нецелесообразно применять понятие самого тяжелого преступления против личности к случаям неосторожного деяния*(79). Позднее, отстаивая свою точку зрения, он отмечал, что "выражение "неосторожный убийца" так же противоречит духу языка, как выражение "неосторожный поджог", убить и поджечь можно только умышленно. Неосторожно можно только причинить смерть или вызвать пожар"*(80).

Большинство исследователей и авторов учебников того времени не разделяли этого взгляда, ссылаясь на действовавшее законодательство и недопустимость ослабления борьбы с неосторожными преступлениями против жизни*(81). Первое возражение не требовало подтверждения, а второе было явно надуманным. Именно необходимость назвать виновного убийцей нередко служила внутренним психологическим и языковым тормозом при решении вопроса о привлечении к ответственности по ст. 106 УК 1960 г. врачей, воспитателей и других лиц, неосторожно, нередко в форме бездействия, причинивших смерть в процессе выполнения профессиональных обязанностей*(82).

Поэтому следует признать удачным отказ законодателя от понятия "неосторожное убийство", при одновременном усилении ответственности за причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего выполнения лицом своих профессиональных обязанностей (ч. 2 ст. 109 УК).

Почти все доктринальные определения убийства включали (а многие и теперь включают) указание на "противоправность" ("неправомерность", "уголовную противоправность") причинения смерти. В формулировке ч. 1 ст. 105 УК такого указания нет. Однако признак противоправности в характеристике убийства является необходимым. Он позволяет отграничить убийство от правомерного лишения жизни человека. Так, причинение смерти при необходимой обороне не только не влечет уголовной ответственности, но и не может быть названо убийством. Равным образом не являются убийством и другие случаи правомерного лишения жизни: при исполнении приговора к смертной казни, в ходе боевых действий и др. Поэтому следует признать более удачным определение убийства в ст. 139 УК Республики Беларусь и ст. 115 УК Украины, которые содержат прямое указание на противоправный характер лишения жизни другого человека.

Указание в ч. 1 ст. 105 УК на причинение смерти другому человеку подчеркивает, что причинение смерти самому себе не является преступлением. С точки зрения современных представлений об уголовной ответственности такое указание может показаться излишним. Хотя еще в законодательных актах Петра I предусматривалось символическое наказание для самоубийц. В Уставе воинском сказано: "Ежели кто сам себя убивает, то надлежит палачу тело его в бесчестное место отволочь и закопать, волоча прежде по улицам или обозу". А за неудачную попытку самоубийства без уважительных причин полагалась смертная казнь. Да и в новейшее время покушение на самоубийство некоторые кодексы считают преступлением против жизни (например, ст. 309 УК Индии). В Великобритании уголовная ответственность за самоубийство и покушение на самоубийство отменена лишь Законом о самоубийстве (Suicide Act) 1961 г.*(83)

Отказ от признания преступлением причинения смерти самому себе делает юридически ничтожными выражения "покушение на самоубийство", "подстрекательство к самоубийству", "пособничество в самоубийстве". Правильнее говорить в таких случаях о попытке самоубийства, склонении к самоубийству, об оказании содействия (помощи) в самоубийстве. В принципе возможно установление уголовной ответственности за такие действия, но как за преступления sui generis, вне связи с понятием убийства. Соответствующие нормы были, как отмечалось выше, в Уголовном уложении 1903 г. В большинстве современных зарубежных уголовных кодексов также содержатся аналогичные нормы. К примеру, в Уголовном кодексе Кыргызской Республики 1997 г. имеется ст. 103 "Склонение к самоубийству", которая гласит: "Склонение к самоубийству, то есть возбуждение у другого лица решимости совершить самоубийство путем уговора, обмана или иным путем, если лицо покончило жизнь самоубийством или покушалось на него", за что предусмотрено наказание вплоть до пяти лет лишения свободы. Сходный состав преступления предусматривает ст. 146 Республики Беларусь 1999 г., где, в отличие от киргизского кодекса, указывается на умышленный характер деяния, но отсутствует указание на способ склонения. В то же время не предусматривается ответственность за оказание помощи в самоубийстве (путем передачи оружия, яда и т.д.). Можно предположить, что применение этих норм на практике вызовет трудности, связанные с доказыванием вины и отграничением от доведения до самоубийства. Российское уголовное право по-прежнему относится к этому отрицательно. Норма о склонении к самоубийству имелась в Модельном уголовном кодексе для стран СНГ (1996 г.) и в проекте Уголовного кодекса РФ, принятом Государственной Думой в первом чтении, но в дальнейшем была отвергнута.

Однако склонение к самоубийству (или оказание помощи в самоубийстве) малолетнего или психически больного, который не осознает характера происходящего, российское уголовное право признает убийством по признаку опосредованного причинения смерти другому человеку (подробнее см. _ 6 "Доведение до самоубийства").

Для характеристики объективной стороны убийства вместо слов "причинение смерти" иногда пользуются выражением "лишение жизни". Оба выражения равноценны. В первом случае указывается на последствие, во втором - на объект убийства. Все виды умышленного причинения смерти другому человеку охватываются одним термином "убийство". Это соответствует российской правовой традиции. В памятниках русского права мы встречаем и другие словесные обозначения этого преступления: "убивство", "убойство", "душегубство", "смертоубийство", "человекоубийство". Однако они воспринимаются и прежде воспринимались как синонимы, в отличие от зарубежного уголовного права, где было принято терминологически выделять различные виды убийства по степени их тяжести ("Mord" и "Totschlag" в германском праве, "murder" и "manslaughter" - в англосаксонском).

_ 5. Состав простого убийства (ч. 1 ст. 105 УК)

Простым принято называть убийство без квалифицирующих или привилегирующих признаков. Ответственность за него предусмотрена теперь ч. 1 ст. 105 УК РФ. Это основной состав убийства. Анализ состава простого убийства имеет значение и для других видов убийства, поэтому его можно считать анализом "убийства вообще".

Непосредственным объектом этого преступления является жизнь человека. Характеристика объекта дана выше (_ 2).

Объективная сторона убийства как типичного преступления с материальным составом представляет собой единство трех элементов: 1) действие (бездействие), направленное на лишение жизни другого лица; 2) смерть потерпевшего как обязательный преступный результат; 3) причинная связь между действием (бездействием) виновного и наступившей смертью потерпевшего.

Чаще убийство совершается путем активных действий как посредством использования каких-либо орудий преступления, так и непосредственного физического воздействия на организм потерпевшего. Способ причинения смерти в принципе не имеет значения, за исключением случаев, когда со способом убийства связан какой-либо из квалифицирующих признаков в ч. 2 ст. 105 УК. Например, совершение убийства общеопасным способом или с особой жестокостью. Возможно причинение смерти человеку и путем психического воздействия, но для умышленного убийства это не характерно, так как предполагает осведомленность виновного об индивидуальных особенностях организма потерпевшего, когда психическая травма заведомо приведет к смерти.

Убийство путем бездействия встречается относительно редко. Оно предполагает, что на виновном лежала обязанность предотвратить наступление смертельного исхода. Эта обязанность может вытекать из договора, трудовых отношений, предшествующего поведения виновного и других фактических обстоятельств. Например, судебной практике известны случаи, когда мать умышленно причиняет смерть своему ребенку, оставив его без пищи и посторонней помощи одного в запертой квартире на длительное время.

Обязательное условие ответственности за убийство - наличие причинной связи между действием (бездействием) виновного и смертью потерпевшего.

Для убийства типична прямая (непосредственная, короткая) причинная связь*(84).

Например, выстрел в потерпевшего влечет за собой его смерть. Значительно сложнее установить причинную связь, когда она носит непрямой, опосредованный характер. Причинная связь при убийстве может быть опосредована: 1) действием автоматических устройств (часовой механизм, различные замедлители при взрыве); 2) ожидаемыми действиями потерпевшего, которые могут быть как правомерными (например, вскрытие адресатом посылки, содержащей взрывное устройство, либо приведение в действие двигателя заминированной автомашины потерпевшего), так и неправомерными (например, сознательное оставление в салоне автомобиля бутылки с отравленной водкой в расчете на то, что угонщик ее выпьет); 3) действием малолетнего или психически больного, не осознающих характера содеянного; 4) действием природных сил (например, оставление на морозе избитого до потери сознания потерпевшего); 5) действием третьих лиц (например, запоздалое или неквалифицированное оказание медицинской помощи потерпевшему). Определяющим для установления причинной связи является вывод о том, что смертельный результат - необходимое последствие действия (бездействия) виновного в конкретных условиях места и времени.

Деление причинных связей на прямые и опосредованные имеет практический смысл, поскольку свидетельствует о разном уровне воздействия виновного на преступный результат. Отсюда следует и деление способов убийства на сильно управляемые и слабо управляемые. Например, перерезание горла или прицельный выстрел в сердце - сильно управляемый способ убийства. Совершение подобного действия, как правило, свидетельствует о прямом умысле на лишение жизни. Напротив, убийство путем взрыва, поджога, отравления пищи, устройства аварии автомобиля и т.п. характеризуется слабо управляемым способом.

Убийство признается оконченным с момента наступления смерти потерпевшего. Не имеет значения, когда наступила смерть: немедленно или спустя какое-то время. Уголовный кодекс РФ в традициях российского законодательства не устанавливает никаких "критических сроков" наступления смерти, если у виновного был умысел на убийство. Действия лица, непосредственно направленные на причинение смерти другому человеку, если они по обстоятельствам, не зависящим от воли виновного, не привели к этому результату, квалифицируются как покушение на убийство.

Нельзя считать добровольным отказом в смысле ст. 31 УК РФ отказ от повторения оконченного покушения на убийство (например, выстрелил с целью убийства, промахнулся, но второй раз не стрелял). Если преступник при умысле на убийство выполнил все, что считал необходимым, но результат не наступил помимо его воли, покушение налицо. Причем покушение оконченное. Отказ от повторения посягательства не аннулирует умысла, который имелся в момент совершения первого действия. Если умысел может внезапно возникнуть, то он может также внезапно иссякнуть. Нельзя не учитывать и возможности альтернативного умысла, когда преступник удовлетворяется меньшим результатом. К тому же установление добровольности отказа от повторения нанесения ранений может оказаться весьма проблематичным, когда виновный ошибочно полагает, что смертельный результат уже наступил, или надеется, что смерть неизбежно наступит через некоторое время. И если он понял свою ошибку спустя какое-то время, едва ли будет справедливым освобождать его от ответственности за совершенное покушение ввиду отказа от его повторения.

С субъективной стороны убийство предполагает наличие прямого или косвенного умысла на причинение смерти. Убийство совершается с прямым умыслом не только в том случае, когда причинение смерти является конечной целью действий виновного, но и когда цель лежит за пределами состава убийства. Например, убийство случайного очевидца преступления (цель - избежать разоблачения) или убийство кассира, отказавшегося передать преступнику деньги (цель - завладение деньгами). Желание как волевой момент умысла имеется и в этих случаях.

При косвенном умысле виновный не направляет свою волю на причинение смерти, но своими действиями сознательно допускает ее наступление. Косвенный умысел на убийство встречается, например, при поджоге помещения, в котором находятся люди; при использовании кляпа или пластыря, чтобы не дать потерпевшему возможности позвать на помощь, если в результате этого наступила смерть*(85); при убийстве посторонних людей в случае применения взрывного устройства или иного общеопасного и слабо управляемого способа преступления.

Если мотив или цель убийства реализуются только в случае смерти потерпевшего (получение наследства, избавление от нежелательного свидетеля, осуществление акта кровной мести), умысел всегда будет прямым. Следует заметить, что убийство с косвенным умыслом российский законодатель и судебная практика не рассматривают как менее опасный вид. Смерть человека - настолько тяжкое последствие, что и безразличное отношение виновного к ее наступлению свидетельствует о высокой степени общественной опасности содеянного. Закон (ст. 25 УК РФ) вообще не противопоставляет косвенный умысел прямому, а объединяет их. Разграничение этих видов умысла приобретает решающее значение только при ненаступлении смертельного результата. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)"*(86) (п. 2) указал: "Если убийство может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом, то покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, то есть когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий (бездействия), предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал ее наступления, но смертельный исход не наступил по не зависящим от него обстоятельствам (ввиду активного сопротивления жертвы, вмешательства других лиц, своевременного оказания потерпевшему медицинской помощи и др.)".

Для квалификации убийства не имеет значения и момент сформирования умысла. Убийство с заранее обдуманным намерением (предумышленное) российское уголовное право не рассматривает как более тяжкий вид. Степень общественной опасности в большей степени зависит от мотива, цели, способа убийства и других обстоятельств, которые закон признает квалифицирующими. Уже Уголовное уложение 1903 г. отказалось от придания самостоятельного квалифицирующего значения признаку предумышленности убийства. На этой же позиции стояли и все уголовные кодексы советского периода.

В зарубежном законодательстве предумышленность иногда рассматривается как одно из отягчающих обстоятельств убийства. Так решается вопрос в уголовных кодексах Франции, Швейцарии, Италии. Уголовное законодательство США при формулировке признаков тяжкого убийства (murder) важное значение придает совершению деяния "со злым предумышлением" (параграф 1111 Раздела 18 Свода законов США).

Мотив и цель преступления, которые принято относить к факультативным признакам субъективной стороны, в составе убийства приобретают обязательную роль, поскольку от их содержания зависит квалификация убийства. Пленум Верховного Суда РФ требует от судов выяснения мотивов и целей убийства по каждому делу (п. 1 постановления от 27 января 1999 г. N 1). В ч. 1 ст. 105 УК не указаны мотивы простого убийства. Это преступление может быть совершено по любым мотивам, за исключением тех, которым закон придает квалифицирующее значение (п. "з", "и", "к", "л", "м" ч. 2 ст. 105 УК). Для простого убийства характерны такие мотивы, как месть за какое-либо действие потерпевшего, независимо от его правомерности, в том числе за совершенное преступление; ревность; зависть, неприязнь или ненависть, возникшие на почве личных отношений. Возможно также убийство из сострадания к безнадежно больному или раненому; из ложного представления о своем общественном или служебном долге; из страха перед ожидаемым или предполагаемым нападением при отсутствии состояния необходимой обороны и т.д. К простому убийству относится также умышленное причинение смерти в обоюдной драке или ссоре под влиянием эмоциональных мотивов гнева, ярости, страха за свою жизнь при отсутствии признаков сильного душевного волнения. В судебной практике к мотивам простого убийства относят также стремление выделиться в глазах окружающих, укрепить свой авторитет в преступной среде (при так называемых криминальных разборках).

Субъект убийства, квалифицируемого по ч. 1 или ч. 2 ст. 105 УК, - физическое лицо, достигшее к моменту совершения преступления 14 лет (ст. 20 УК). Убийство, совершенное должностным лицом при превышении должностных полномочий, квалифицируется по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 105 и 286 УК. Ответственность за привилегированные виды убийства (ст. 106, 107, 108 УК) наступает с 16 лет.

В последнее время из-за обострения криминальной ситуации поднимается вопрос о снижении возраста уголовной ответственности за убийство и другие особо тяжкие преступления*(87). Уголовный кодекс Республики Узбекистан 1994 г. специально установил, что за умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах несут ответственность лица, которым до совершения преступления исполнилось 13 лет (ст. 17).

_ 6. Виды квалифицированного убийства (ч. 2 ст. 105 УК)

Квалифицированным убийством принято называть убийство, совершенное при наличии хотя бы одного из отягчающих обстоятельств (квалифицирующих признаков), перечисленных в ч. 2 ст. 105 УК. Разумеется, все остальные признаки основного состава убийства тоже должны быть налицо. Если в действиях виновного имеются два или несколько квалифицирующих признаков, то все они должны быть указаны в предъявленном обвинении и приговоре. Однако они не образуют совокупности преступлений и наказание назначается единое, хотя наличие двух или нескольких квалифицирующих признаков учитывается при определении тяжести содеянного. Всего в ч. 2 ст. 105 УК имеются 13 пунктов, но в некоторых из них названо более одного признака (п. "в", "к", "л") либо перечисляются конкретные разновидности данного признака (п. "ж", "з"). В целом система квалифицирующих признаков убийства в Уголовном кодексе 1996 г. носит исчерпывающий характер. Для разграничения отдельных видов убийств важнейшее значение имеет постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)".

Многие из признаков ч. 2 ст. 105 УК имелись и в прежнем законодательстве. Редакция некоторых квалифицирующих признаков уточнена, и введено несколько новых обстоятельств. Впервые квалифицирующие признаки убийства располагаются по строгой системе, в зависимости от их связи с определенными элементами состава преступления: признаки, относящиеся к объекту (п. "а", "б", "в", "г"); к объективной стороне (п. "д", "е", "ж"); к субъективной стороне (п. "з", "и", "к", "л", "м") и к субъекту (п. "н"). Эта классификация в известной мере условна. Ведь любой объективный признак находит отражение и в субъективной стороне преступления. А повышенная опасность убийства, сопряженного с разбоем, бандитизмом или вымогательством, определяется не только корыстным мотивом. Однако указанное расположение квалифицирующих признаков имеет практический смысл, поскольку облегчает процесс квалификации конкретного убийства.

К объекту относятся следующие квалифицирующие обстоятельства, характеризующие жертву преступления: а) убийство двух или более лиц; б) убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга; в) убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека либо заложника; г) убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности.

Убийство двух или более лиц (п. "а" ч. 2 ст. 105 УК) характеризуется повышенной тяжестью последствий. Аналогичный признак имелся и в прежнем Уголовном кодексе, поэтому судебная практика выработала определенные критерии его оценки. убийство двух и более лиц (в отличие от неоднократного убийства) представляет собой единое преступление. Причинение смерти всем потерпевшим происходит либо одновременно, либо с незначительным разрывом во времени, но при непременном условии - действия виновного охватывались единством намерения. При большом разрыве во времени или при других обстоятельствах, свидетельствующих об отсутствии единого намерения, убийство не может квалифицироваться по п. "а" ч. 2 ст. 105. В этих случаях применяется п. "н" ч. 2 ст. 105 УК.

Судебная практика сталкивается с определенными трудностями при разграничении этих квалифицирующих признаков. Например, Т. в ходе ссоры с З. и его сожительницей ножом убил З. и покушался на убийство сожительницы, после чего с места преступления ушел. Однако через некоторое время Т. вернулся и, убедившись, что потерпевшая жива, добил ее топором. Областной суд квалифицировал действия Т. в этой части по п. "н" ч. 2 ст. 105 УК РФ. Президиум Верховного Суда РФ постановлением от 28 октября 1999 г. признал такую квалификацию ошибочной и применил п. "а" той же статьи, поскольку в данном случае умыслом Т. охватывалось убийство двух лиц.

Умысел может быть прямым или косвенным в отношении всех потерпевших, но возможно сочетание прямого умысла на убийство одного лица и косвенного - по отношению к другим потерпевшим (в случае убийства путем применения общеопасного или иного слабоуправляемого способа). Убийством с косвенным умыслом в судебной практике признается лишение жизни нескольких человек при срабатывании автоматического взрывного устройства, установленного в целях защиты садового участка от вторжения посторонних лиц*(88).

Если при наличии прямого умысла на убийство двух лиц погиб только один потерпевший, а смерть другого не наступила по причинам, не зависящим от виновного, то содеянное представляет собой совокупность покушения на убийство двух лиц (ч. 3 ст. 30 УК и п. "а" ч. 2 ст. 105 УК) и оконченного убийства одного лица, которое квалифицируется самостоятельно по ч. 1 или 2 ст. 105 УК (п. 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)").

Позиция Верховного Суда в этом вопросе небезупречна. Ведь убийство двух лиц представляет собой единичное преступление. Именно этим оно отличается от убийства, совершенного неоднократно. И едва ли допустимо назначать наказание по правилам о совокупности за единичное преступление. В науке уголовного права предлагались и другие решения. Так, Л.В.Иногамова-Хегай полагает, что норма об убийстве одного человека "как часть входит в содержание нормы о покушении на жизнь двух или более лиц как целого", а "при конкуренции целого и части применяется только целое"*(89).

Не подвергая сомнению общее правило о квалификации преступлений при конкуренции части и целого*(90), следует признать, что в рассматриваемой ситуации оно практически неприменимо. Признание покушением всего деяния в целом как единого преступления снижало бы опасность содеянного и привело бы к смягчению ответственности виновного в силу ч. 3 и ч. 4 ст. 66 УК. Поэтому судебная практика идет по пути квалификации подобных случаев по совокупности преступлений, как того и требует Верховный Суд РФ.

Однако на этом пути таится другая опасность. В силу ч. 3 ст. 69 УК при совокупности преступлений допускается назначение наказания путем сложения вплоть до 25 лет лишения свободы. Это может спровоцировать виновного на доведение до конца задуманного преступления, т.е. на убийство оставшегося в живых потерпевшего, поскольку в таком случае совокупности не будет. Разрешение данного противоречия возможно законодательным путем, в частности, дальнейшей конкретизацией правил о назначении наказания по совокупности в ст. 66 УК. А пока судам следует помнить, что назначение наказания сверх предела санкции за каждое из преступлений, входящих в совокупность, - это право суда, но не его обязанность.

При одновременном убийстве двух или более лиц не исключается сочетание различных мотивов, например, одновременное убийство бывшей жены на почве ревности и случайного очевидца с целью скрыть совершенное преступление. Если один из мотивов предусмотрен ч. 2 ст. 105 УК, это должно быть отражено в квалификации. В тех случаях, когда умысел на убийство другого лица с целью сокрытия ранее совершенного убийства возник после совершения первого преступления, содеянное в целом не может квалифицироваться как убийство двух лиц. Каждое из совершенных преступлений требует самостоятельной квалификации. Убийство одного лица в ссоре, а затем убийство второго в целях сокрытия первого преступления надзорная инстанция переквалифицировала с убийства двух лиц на повторное убийство*(91).

Убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга (п. "б" ч. 2 ст. 105 УК). Этот вид убийства представляет повышенную опасность, поскольку посягает не только на жизнь потерпевшего, но и на другой объект: общественные отношения, обеспечивающие лицу возможность осуществлять свою служебную деятельность или выполнять общественный долг. Редакция п. "б" несколько изменена по сравнению с прежним Уголовным кодексом. Вместо выполнения потерпевшим служебного долга, упоминавшегося в п. "в" ст. 102 УК 1960 г., теперь говорится о его служебной деятельности, под которой следует понимать не только службу в государственных или муниципальных учреждениях, но и любое выполнение трудовых обязанностей в государственных, частных и иных негосударственных организациях и на предприятиях, деятельность которых не противоречит действующему законодательству. Потерпевшим может быть как должностное, так и не должностное лицо, осуществляющее служебную деятельность.

Под выполнением общественного долга, как сказано в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)", понимается осуществление гражданином как специально возложенных на него обязанностей в интересах общества или законных интересов отдельных лиц, так и совершение других общественно полезных действий. Так, практика признает выполнением общественного долга участие в пресечении преступления, сообщение органам власти о совершенном или готовящемся преступлении либо о местонахождении лица, разыскиваемого в связи с совершением им правонарушений, дачу свидетельских показаний и пр. Не имеет значения для квалификации, совершается ли убийство из мести в связи с осуществлением служебной деятельности или выполнением общественного долга или же в целях воспрепятствования такой деятельности потерпевшего в данный момент или в дальнейшем. Практика не признает наличие данного квалифицирующего признака, если убийство совершено из мести за невыполнение (или ненадлежащее выполнение) лицом своих служебных обязанностей, поскольку в этих случаях нет посягательства на дополнительный объект - нет воспрепятствования нормальной служебной деятельности потерпевшего.

В отличие от прежнего Уголовного кодекса новая норма предусматривает ответственность за убийство не только самого лица, осуществляющего служебную деятельность или выполняющего общественный долг, но и его близких. Закон не конкретизирует понятие "близкие лица". И это правильно. Нельзя признать удачным отнесение к их числу только близких родственников применительно к ст. 14 СК РФ или п. 9 ст. 34 УПК РСФСР. Степень близости не имеет значения, если этим убийством виновный преследует цель отомстить лицу за выполнение им служебной или общественной деятельности. Пленум Верховного Суда РФ указал: "К близким потерпевшему лицам, наряду с близкими родственниками, могут относиться иные лица, состоящие с ним в родстве, свойстве (родственники супруга), а также лица, жизнь, здоровье и благополучие которых заведомо для виновного дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений".

Убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, а равно сопряженное с похищением человека либо захватом заложника (п. "в" ч. 2 ст. 105 УК), - квалифицированный вид убийства, не известный Уголовному кодексу 1960 г. В одном пункте здесь объединены два отягчающих обстоятельства: первое характеризует потерпевшего, а второе - в первую очередь особенность способа действия. В Уголовном кодексе Республики Беларусь 1999 г. аналогичные признаки более удачно указаны в отдельных пунктах.

Беспомощное состояние потерпевшего может определяться его возрастом (малолетний, престарелый), состоянием здоровья, увечностью и другими обстоятельствами, не дающими жертве возможности оказать сопротивление преступнику или иным образом уклониться от посягательства. Сюда же можно отнести убийство лица, находящегося в состоянии сна или сильной степени опьянения, а также лишившегося сознания по другим причинам. Именно так трактовалось понятие беспомощного состояния потерпевшего в период действия Уголовного кодекса 1926 г., предусматривавшего соответствующий квалифицированный признак в п. "е" ч. 1 ст. 136 ("убийство с использованием беспомощного положения убитого")*(92).

Уголовный кодекс 1960 г. не выделял такого квалифицирующего признака, но ввел признак особой жестокости. Многие случаи убийства лица, находящегося в беспомощном состоянии, стали квалифицироваться по п. "г" ст. 102 УК (убийство с особой жестокостью).

Действительно, убийство младенца, дряхлого старика, калеки часто служит проявлением особой безжалостности, бессердечности виновного. Поэтому судебная практика рассматривала такое убийство как разновидность убийства с особой жестокостью. Что касается убийства спящего или находящегося в сильной степени опьянения лица, то оно не всегда свидетельствует об особой жестокости виновного.

Теперь же убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, законодатель вновь считает самостоятельным квалифицирующим признаком, не связывая его с особой жестокостью. Тем не менее многие отрицают возможность применения п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ в случае убийства спящего, пьяного или лица, находящегося в бессознательном состоянии. По мнению сторонников этого взгляда, беспомощное состояние обязательно предполагает, что потерпевшему причиняются дополнительные, особые страдания. "Он сознает, что его сейчас или вскоре убьют, но в силу своего физического состояния не может ни оказать сопротивления, ни позвать на помощь"*(93). "Потерпевшее лицо, думается, должно понимать, что в силу своей беспомощности, обусловленной теми или иными обстоятельствами, оказывается в беспомощном положении перед убийцей"*(94). Отсюда с неизбежностью следует вывод, что спящий или находящийся в бессознательном состоянии не может считаться беспомощным. С таким выводом трудно согласиться. Беспомощное состояние жертвы - объективная категория. Это состояние существует независимо от осознания его самим потерпевшим. В противном случае мы должны будем исключить применение п. "в" ч. 2 ст. 105 УК и при убийстве младенца или психически больного.

Приведенные выше рассуждения идут от прежней практики, сложившейся в период действия Уголовного кодекса 1960 г., когда беспомощное состояние жертвы учитывалось лишь как проявление особой жестокости убийцы. Теперь положение изменилось. Может возникнуть вопрос: если использование беспомощного состояния потерпевшего не всегда может быть выражением особой жестокости, то в чем заключается его повышенная опасность? Законодатель не мотивирует (да и не обязан мотивировать) свое решение. Но можно предположить, что повышенная опасность этого вида убийства связана с особой заботой о защите каждого человека, не способного в силу своего состояния защитить себя или уклониться от посягательств на свою жизнь. Такое преступление объективно более опасно, поскольку достижение преступного результата значительно облегчается, когда потерпевший спит, находится в обмороке, в тяжелой степени опьянения или лишен сознания по иной причине и т.д. Такое преступление более опасно и с субъективной стороны, поскольку знание о том, что жертва находится в беспомощном состоянии (закон не случайно говорит о заведомости) облегчает формирование преступного намерения и даже может играть провоцирующую роль. Преступнику легче решиться на убийство, когда он уверен, что жертва не воспринимает посягательства на его жизнь и поэтому не в состоянии дать ему отпор.

Установление (точнее, восстановление) в законе рассматриваемого квалифицирующего признака вызвало трудности в судебной практике. Особенно много противоречий возникло при оценке убийства спящего, где не удалось достичь единства мнений. В ряде случаев суды квалифицировали такое убийство по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК. "Убийство спящего потерпевшего путем нанесения ему трех ударов топором по голове обоснованно квалифицировано по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК как убийство лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии"*(95).

9 сентября 1999 г. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ признала правильным квалификацию действий Слободнюка, который совершил убийство, нанеся не менее 14 ударов молотком по голове потерпевшему, в то время как тот спал, будучи в состоянии опьянения. 24 ноября 1999 г. та же инстанция согласилась с осуждением Шафоростова по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК за убийство двух лиц, которые находились в тяжелой степени опьянения и спали.

Однако в других случаях встречались противоположные решения со ссылкой на то, что "состояние сна не относится к числу беспомощных"; "состояние алкогольного опьянения нельзя расценить как беспомощное состояние"; "сон потерпевшего к числу обстоятельств, предусмотренных п. "в" ч. 2 ст. 105 УК РФ, не относится"*(96); "сон является жизненно необходимым и физиологически обусловленным состоянием человека"*(97). Характерным в этом отношении является определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ по делу Быченкова, в котором говорится: "факт сильного алкогольного опьянения и сна потерпевших не может рассматриваться как заведомое для Быченкова их беспомощное состояние"*(98). В последнее время эта позиция стала преобладающей, хотя и без достаточных оснований.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 января 1999 г. N 1 дал указание о том, что убийством лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, считает "умышленное причинение смерти потерпевшему, неспособному в силу физического или психического состояния защитить себя, оказать сопротивление виновному, когда последний, совершая убийство, сознает это обстоятельство"*(99). Нет сомнений, что под это общее определение подпадают и состояние сна, и другие случаи потери сознания. В постановлении дается примерный перечень лиц, находящихся в беспомощном состоянии. К ним "могут быть отнесены, в частности, тяжелобольные и престарелые, малолетние дети, лица, страдающие психическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее". Подчеркнутые нами слова свидетельствуют о том, что этот перечень нельзя считать исчерпывающим. Поэтому нет оснований для вывода, будто убийство спящего или находящегося в тяжелой степени опьянения или лишенного сознания под воздействием наркотиков или по другой причине не может квалифицироваться по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК.

Беспомощное состояние потерпевшего относится к числу оценочных признаков. Чем бы ни обусловливалось беспомощное состояние, оно должно быть предметом оценки суда. Это касается, в частности, возраста. Ни малолетие, ни преклонный возраст сами по себе не исключают, что потерпевший может оказаться отнюдь не беспомощным, если он, к примеру, хорошо вооружен и умело обращается с оружием. К тому же преклонный возраст, в отличие от малолетнего, не имеет четкой нормативной границы*(100). Судебная практика испытывает затруднения в вопросе о том, кого считать "престарелым". Очевидно, это вопрос факта. При равном количестве прожитых лет один человек становится беспомощным в силу возраста, а другой - нет.

То же самое можно сказать и о болезни, которая не тождественна беспомощному состоянию. "К категории больных также относится весьма широкий круг лиц, среди которых имеются и те, кто, несомненно, в состоянии оказать сопротивление убийце, поскольку наличие болезни отнюдь не лишает человека способности активно противодействовать преступнику или скрыться от него"*(101).

От убийства лица, находящегося в беспомощном состоянии, следует отличать ситуации, когда потерпевший не способен защитить себя в силу иных причин: внезапность нападения, скрытый или коварный способ лишения жизни. Примером могут служить выстрел снайпера, нападение из засады, неожиданный удар ножом в спину, применение взрывного устройства, отравление пищи и т.п.

Сложным для практики оказался и вопрос о квалификации причинения смерти лицу, оказавшемуся в беспомощном состоянии в результате действий виновного. По смыслу закона лицо должно находиться в беспомощном состоянии до нападения на него. Если же потерпевший был приведен в беспомощное состояние виновным в процессе реализации умысла на убийство (путем причинения ранений, связывания, завлечения в уединенное место и т.п.), то п. "в" ч. 2 ст. 105 УК не должен применяться.

По делу Кабирова суд ошибочно признал в качестве квалифицирующего признака убийства использование виновным беспомощного состояния потерпевшей. Установлено, что Кабиров, желая смерти потерпевшей, стал душить ее руками, а после потери ею сознания нанес несколько ударов ножом в сердце. Президиум Верховного Суда РФ переквалифицировал действия осужденного с п. "в" ч. 2 ст. 105 на ч. 1 ст. 105 УК на том основании, что потерпевшая была приведена виновным в беспомощное состояние в процессе лишения ее жизни*(102).

Второе отягчающее обстоятельство, впервые названное в п. "в" ч. 2 ст. 105 УК, включено в закон в связи с распространившимися в последнее время случаями захвата заложников и похищения людей. Захваченное вооруженным преступником лицо, как правило, оказывается в беспомощном состоянии. Однако под убийством, сопряженным с похищением человека либо захватом заложника, следует понимать убийство не только самого похищенного или заложника, но и других лиц (например, препятствующих похищению либо пытающихся освободить заложника).

Действия виновных, совершивших убийство, сопряженное с похищением человека либо захватом заложника, должны квалифицироваться по совокупности с преступлениями, предусмотренными соответственно ст. 126 и ст. 206 УК.

Убийство женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности (п. "г" ч. 2 ст. 105 УК). Повышенная опасность этого преступления обусловлена тем, что, убивая беременную женщину, виновный уничтожает и плод как зародыш будущей жизни. Указание на заведомость означает наступление ответственности по этому пункту, если виновный на момент совершения убийства достоверно знал о беременности потерпевшей от нее самой или из другого источника*(103).

Срок беременности сам по себе не имеет значения для квалификации содеянного по п. "г" ч. 2 ст. 105 УК, однако учитывается при установлении признака "заведомости".

Если виновный не был осведомлен (не знал достоверно) о беременности потерпевшей, данный квалифицирующий признак не вменяется.

Наряду с объективным существует и субъективное основание для усиления ответственности за убийство заведомо беременной женщины. Оно заключается в особой злостности или низменности намерений виновного, который игнорирует требования закона и общественной морали об охране материнства и детства.

Убийство женщины, которую виновный ошибочно считал беременной, следовало бы считать покушением на преступление, предусмотренное п. "г" ч. 2 ст. 105 УК, исходя из направленности умысла. Однако, учитывая, что смерть фактически наступила, содеянное нельзя считать покушением, иначе виновный получил бы необоснованную льготу при назначении наказания (ч. 3 ст. 66 УК).

Нельзя признать удачным также предложение квалифицировать содеянное по совокупности двух преступлений - покушения на убийство заведомо беременной женщины и оконченного убийства небеременной, т.е. по ч. 3 ст. 30, по п. "г" ч. 2 ст. 105 УК и по ч. 1 ст. 105 (либо по ч. 2 ст. 105 УК при наличии других квалифицирующих признаков)*(104). Применение к одному единичному убийству правила о совокупности не только ошибочно теоретически, но и несправедливо, так как приводит к необходимости назначения наказания путем сложения (ч. 3 ст. 69 УК). Иными словами, убийство мнимо беременной женщины оценивалось бы строже, чем убийство фактически беременной.

Ситуация должна решаться по правилам об ошибке в личности потерпевшего, которая не влияет на квалификацию. В таких случаях содеянное квалифицируется по п. "г" ч. 2 ст. 105 УК как оконченное преступление.

К объективной стороне квалифицированного убийства относятся следующие обстоятельства, характеризующие в первую очередь способ действия. Это убийство, совершенное: д) с особой жестокостью; е) общеопасным способом; ж) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой.

Убийство, совершенное с особой жестокостью (п. "д" ч. 2 ст. 105 УК), - один из наиболее распространенных видов квалифицированного убийства. Трудности в применении на практике п. "д" ч. 2 ст. 105 УК связаны с сугубо оценочным характером данного квалифицирующего признака. Оценочным является, во-первых, само понятие жестокости. Толковые словари определяют это понятие через цепочку синонимов: жестокий - безжалостный, бездушный, бессердечный, немилосердный и т.д. Во-вторых, в законе говорится об особой жестокости, а не просто о жестокости. В принципе жестоко почти каждое убийство. Особая жестокость - это крайнее, высшее проявление данного качества.

Анализируя оценочное понятие, человек обычно руководствуется не только собственными представлениями, но и некоторым эталоном, стандартом. В правоприменительной деятельности роль такого эталона играет сама судебная практика, квинтэссенцией которой являются руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда РФ.

Верховный Суд РФ неоднократно давал характеристику признаку особой жестокости, в том числе и в последнем постановлении от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)". В п. 8 этого постановления сказано: "При квалификации убийства по п. "д" ч. 2 ст. 105 УК РФ надлежит исходить из того, что понятие особой жестокости связывается как со способом убийства, так и с другими обстоятельствами, свидетельствующими о проявлении виновным особой жестокости".

Особая жестокость как квалифицирующий признак не тождественна имевшемуся в прежнем законодательстве признаку убийства "способом, особо мучительным для убитого" (п. "в" ч. 1 ст. 136 УК 1926 г.). Однако особая жестокость как более широкое понятие включает в себя этот признак. Например, Евсеев из неприязни к Стародубцевой облил ее легко воспламеняющейся жидкостью (нитролаком) и поджег спичкой. От полученных ожогов 60% тела Стародубцева в мучениях и страданиях скончалась. Верховный Суд признал Евсеева виновным в убийстве с особой жестокостью*(105).

С учетом сложившейся судебной практики убийство может быть признано особо жестоким, когда:

а) перед лишением жизни или в процессе совершения убийства к потерпевшему применялись пытки, истязания или совершалось глумление. Если пытки применялись с целью получения от потерпевшего каких-либо сведений, то причинение смерти возможно и с косвенным умыслом;

б) убийство совершено способом, который заведомо для виновного связан с причинением потерпевшему особых страданий: нанесение большого количества ранений, использование мучительно действующего яда, кислоты или других агрессивных веществ; причинение смерти путем применения огня, электротока бытового напряжения; закапывание заживо; замедленное утопление или удушение; причинение смерти путем лишения пищи или воды и т.п.;

в) убийство совершено в присутствии близких потерпевшему лиц, если виновный сознавал, что своими действиями причиняет присутствующим особые душевные страдания;

г) в целях продления мучений жертвы виновный препятствует оказанию помощи умирающему.

Ранее признаком особой жестокости признавалось глумление над трупом, но судебная практика в последние годы от этого отказалась, поскольку данные действия совершаются после убийства. Однако в случаях, когда виновный в силу своего возбужденного состояния или других обстоятельств не осознал момент наступления смерти, глумление над трупом признается глумлением над жертвой и может быть квалифицировано по п. "д" ч. 2 ст. 105 УК. Кроме того, глумление над трупом в присутствии близких потерпевшему лиц - очевидцев убийства также может быть выражением особой жестокости. Пленум Верховного Суда РФ указал, что глумление над трупом после совершения убийства, если нет других данных о проявлении убийцей особой жестокости перед лишением потерпевшего жизни или в процессе совершения убийства, надлежит квалифицировать по совокупности по ст. 244 УК РФ, предусматривающей ответственность за надругательство над телами умерших*(106). Уничтожение или расчленение трупа с целью сокрытия преступления не может рассматриваться как проявление особой жестокости. Судебная коллегия Верховного Суда РФ в определении по делу Крупина указала: "Уничтожение трупа путем сожжения с целью сокрытия преступления не является основанием для квалификации убийства как совершенного с особой жестокостью"*(107).

Многие ошибки в квалификации убийств связаны с тем, что обстоятельствам, которые могут свидетельствовать об особой жестокости, придается самодовлеющее значение. Это выражается, в частности, в отождествлении с особой жестокостью причинения в процессе убийства большого числа телесных повреждений.

Верховный Суд РФ (как и Верховный Суд СССР в прошлом) неоднократно отмечал, что множественность ранений сама по себе не тождественна особой жестокости*(108). Большое число ранений может быть обусловлено не только особой жестокостью виновного, но и его возбужденным состоянием, неспособностью оценить ситуацию, стремлением быстрее довести до конца начатое преступление при недостаточной эффективности выбранного орудия или способа действия, в случае активного сопротивления жертвы, ее физического превосходства и т.д. Необходимо оценивать число ранений в сопоставлении со временем, в течение которого они наносились, моментом сформирования умысла, мотивом убийства, обстоятельствами дела.

Примером правильной оценки множества ранений может служить определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР по делу Л. Он находился в ресторане с девушкой В. При выходе из ресторана им встретился Ш., который прежде был знаком с В. Между Л. и Ш. возникла ссора из-за девушки. В ходе ссоры Ш. ударил Л. по лицу. Драка была предотвращена. Однако Л. решил подкараулить и убить Ш. Когда Ш. вышел из ресторана, Л. предложил ему отойти для разговора в глубь аллеи, где убил его, нанеся 12 ударов скальпелем в шею. Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР не усмотрела здесь особой жестокости. Из всех ранений только одно было смертельным, а остальные были поверхностными. Сам процесс нанесения указанных ранений был стремительным и способ убийства не свидетельствовал о совершении его с особой жестокостью*(109).

Для признания убийства совершенным с особой жестокостью необходимо установить, что умыслом виновного охватывалось совершение преступления с особой жестокостью.

Убийство может быть квалифицировано по п. "д" ч. 2 ст. 105 УК не только в том случае, когда виновный специально стремился проявить особую жестокость, но и когда он сознавал особую мучительность для жертвы данного способа лишения жизни и заведомо шел на это*(110).

Убийство, совершенное общеопасным способом (п. "е" ч. 2 ст. 105 УК). Аналогичный вид убийства в прежнем законодательстве определялся как "убийство способом, опасным для жизни многих людей" (п. "д" ст. 102 УК РСФСР). Новая формулировка представляется более широкой. Тем не менее многие выработанные практикой критерии сохраняют силу для оценки спорных ситуаций. Так, необходимо учитывать не только высокие поражающие свойства орудия убийства (взрывчатое вещество, огонь, автоматическое огнестрельное оружие, автомобиль и т.д.), но и конкретный способ его применения.

Пленум Верховного Суда РФ в п. 9 постановления от 27 января 1999 г. N 1 указал, что "под общеопасным способом убийства (п. "е" ч. 2 ст. 105 УК РФ) следует понимать такой способ умышленного причинения смерти, который заведомо для виновного представляет опасность для жизни не только потерпевшего, но хотя бы еще одного лица (например, путем взрыва, поджога, производства выстрелов в местах скопления людей, отравления воды и пищи, которыми, помимо потерпевшего, пользуются другие люди)".

Использование в качестве орудия убийства предметов, заключающих в себе большую разрушительную силу, повышает опасность преступления тем, что значительно возрастает объем (масса) причиняемого вреда и усиливается вероятность достижения преступного результата - смерти жертвы*(111). Кроме того, используя взрыв, поджог, катастрофу транспорта и другие подобные средства, преступник обычно теряет над ними контроль, в силу чего данный способ убийства относится к слабо управляемым (см. выше, с. 105).

Если же в процессе убийства высокие поражающие свойства орудия преступления не используются либо используются в ситуации, исключающей причинение вреда другим лицам, то нет оснований считать способ преступления общеопасным. Например, применение пистолета-пулемета для нанесения смертельных ударов по голове жертвы или производство выстрелов в закрытом помещении, где, кроме потерпевшего, нет других людей, которым угрожала бы опасность. Если применение заведомо общеопасного способа было сопряжено с убийством хотя бы еще одного человека, кроме намечаемой жертвы, содеянное квалифицируется, помимо п. "е" ч. 2, также по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК. Такая же квалификация должна применяться, когда виновный не преследует цели лишить жизни определенное лицо, но, действуя с косвенным умыслом, причиняет общеопасным способом смерть двум или более лицам.

В случае реального причинения вреда здоровью другим лицам действия виновного надлежит квалифицировать, помимо п. "е" ч. 2 ст. 105 УК, также по статьям Кодекса, предусматривающим ответственность за умышленное причинение вреда здоровью.

Убийство, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой (п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК). Для квалификации убийства по этому признаку следует обратиться к понятию группы лиц, группы лиц по предварительному сговору и организованной группы (ст. 35 УК). В п. "н" ст. 102 УК РСФСР говорилось только об убийстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору. Распространение повышенной ответственности за убийство, совершенное группой лиц, на все виды групп, в том числе и на группу без предварительного сговора, представляется обоснованным. При совершении убийства, как и другого насильственного преступления, объединение нескольких лиц, даже при отсутствии предварительного сговора, облегчает достижение преступного результата, затрудняет для жертвы возможность оказать сопротивление или уклониться от нападения. Это и делает любое групповое преступление объективно более опасным. Ранее судебная практика сталкивалась с определенными трудностями при установлении предварительного сговора на убийство, что позволяло виновным иногда избегать повышенной ответственности за групповое убийство.

Групповое преступление предполагает не менее двух соисполнителей (см. ч. 1 ст. 35 УК). Поэтому в тех случаях, когда исполнитель убийства был один, действия подстрекателей и пособников не должны квалифицироваться по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК. Исполнителем убийства может быть признано лицо, которое не только имело умысел на совершение убийства, но и принимало непосредственное участие в лишении жизни потерпевшего. Действия лица, которое лишь оказывало содействие исполнителю (или исполнителям) убийства в осуществлении преступного намерения, давало советы о способе, времени или месте убийства либо иным образом создавало условия, способствующие преступлению, представляют собой пособничество*(112).

А. была осуждена за убийство, совершенное группой лиц. Установлено, что А. предложила Р. и Г. избить потерпевшего. В процессе избиения у них возник умысел на убийство. С этой целью Р. и Г. вытащили потерпевшего на лестничную клетку, где продолжили избиение. Все это время А. освещала спичками место преступления, а затем принесла уксусную эссенцию, которую Р. и Г. влили в рот потерпевшему. От полученной травмы шеи и химического ожога гортани и дыхательных путей потерпевший скончался. Президиум Верховного Суда РФ изменил квалификацию преступления и указал, что поскольку А. не совершала действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего, то она была лишь пособником убийства*(113).

Соисполнительство не исключает распределения ролей между участниками. Важно установить, что при единстве умысла, места и времени действия каждый из них выполняет либо полностью объективную сторону убийства, либо какой-нибудь ее элемент. "Убийство признается совершенным группой лиц, когда два или более лица, действуя совместно с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни потерпевшего, применяя к нему насилие, причем необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них (например, один подавлял сопротивление потерпевшего, лишал его возможности защищаться, а другой причинил ему смертельные повреждения" (п. 10 постановления Пленума Верховного суда РФ от 27 января 1999 г. N 1). Из приведенного следует, что всякое другое участие в убийстве, не выражающееся в применении насилия, не образует соисполнительства (например, передача убийце в момент преступления ножа или веревки).

Аношкин по предварительному сговору с Ерофеевым с целью убийства несовершеннолетнего Домнина завлек последнего в уединенное место, где Ерофеев задушил потерпевшего заранее приготовленной веревкой. Эти действия Ерофеева судом были квалифицированы по п. "ж", "к" ч. 2 ст. 105 УК, а Аношкина - по ч. 5 ст. 33 и п. "ж", "к" ч. 2 ст. 105 УК. Военная коллегия Верховного Суда РФ признала ошибочной квалификацию действий осужденных. "поскольку соучастие в виде пособничества в убийстве потерпевшего не образует группы, то квалифицирующий признак убийства, предусмотренный п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ, - "совершенное группой лиц по предварительному сговору" вменен обоим осужденным необоснованно"*(114). Поэтому Военная коллегия исключила из приговора указание об осуждении Ерофеева и Аношкина по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК. Ерофеев был признан осужденным по п. "к" ч. 2 ст. 105 УК РФ, а Аношкин - по ч. 5 ст. 33 и п. "к" ч. 2 ст. 105 УК. Пункт "к" вменен им в связи с тем, что целью убийства было завладение ключами от квартиры для последующей кражи. При отсутствии в действиях исполнителя убийства квалифицирующих признаков его действия должны квалифицироваться по ч. 1 ст. 105 УК, а действия пособника - по ч. 5 ст. 33 и ч. 1 ст. 105 УК.

К субъективной стороне преступления относятся следующие отягчающие обстоятельства, характеризующие мотивы и цели убийства: из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом (п. "з" ч. 2 ст. 105 УК); из хулиганских побуждений (п. "и" ч. 2 ст. 105 УК); с целью сокрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера (п. "к" ч. 2 ст. 105 УК); по мотиву национальной, расовой и религиозной ненависти или вражды либо кровной мести (п. "л" ч. 2 ст. 105 УК); в целях использования органов или тканей потерпевшего (п. "м" ч. 2 ст. 105 УК).

Имевшийся ранее квалифицирующий признак убийства "из корыстных побуждений" конкретизирован путем указания на убийство "по найму" и добавления слов "а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом". Внесенные изменения не повлияют существенно на судебную практику, поскольку и ранее данные виды убийства рассматривались как разновидности корыстного убийства. В п. 11 постановления Пленума Верховного суда РФ от 27 января 1999 г. N 1 сказано: "Как убийство по найму надлежит квалифицировать убийство, обусловленное получением исполнителем преступления материального или иного вознаграждения. Лица, организовавшие убийство за вознаграждение, подстрекавшие к его совершению или оказавшие пособничество в совершении такого убийства, несут ответственность по соответствующей части ст. 33 и п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ".

В повседневном юридическом обиходе и средствах массовой информации убийство по найму часто называют "заказным", хотя закон этого термина не употребляет, как и терминов "заказчик", "посредник". Как вид соучастника "заказчик" играет роль организатора убийства. Но организатором является и "посредник", т.е. лицо, которое во исполнение полученного заказа подбирает исполнителей, разрабатывает план убийства и осуществляет другие действия. Здесь мы наблюдаем два уровня (или два этапа) организаторской деятельности.

Выделение убийства по найму обусловлено увеличением числа таких убийств и их профессионализацией. К тому же в психологии наемных убийц, по данным последних исследований, корыстные побуждения не всегда носят определяющий характер. Наемный убийца просто получает вознаграждение за свою профессиональную деятельность, хотя в данном случае она имеет резко антисоциальную, криминальную направленность.

Что касается убийства, сопряженного с бандитизмом, то его выделение имеет принципиальное значение, поскольку целью создания банды не всегда является завладение имуществом (см. комментарий к ст. 209 УК).

Учитывая, что разбой, вымогательство и бандитизм не охватываются понятием "убийство", необходима квалификация этих преступлений по совокупности с убийством. Действие лица, совершившего бандитизм и покушение на убийство, должны квалифицироваться по ст. 209, ч. 3 ст. 30 и п. "з" ч. 2 ст. 105 УК*(115). Если убийство, совершенное в процессе разбойного нападения, сопряжено также с уничтожением имущества путем поджога, то содеянное квалифицируется по совокупности преступлений, предусмотренных п. "з" ч. 2 ст. 105, ст. 162 и ч. 2 ст. 167 УК*(116).

Новая редакция в Уголовном кодексе РФ данного квалифицирующего признака не меняет существа корыстных побуждений. Их наличие определяется преследуемой убийцей целью: либо извлечение положительной материальной выгоды (денег, иного имущества или права на его получение, права пользования жилой площадью и т.п.), либо избавление от материальных затрат (возвращения долга, уплаты алиментов, выполнения иных имущественных обязательств и т.д.) Так, убийство пассажиром водителя машины с целью избежать платы за проезд признано совершенным из корыстных побуждений*(117).

Корыстный мотив преступления учитывается, если он возник до убийства, а не после него. Поскольку квалифицирующим является именно корыстный мотив, фактического извлечения материальной выгоды не требуется. Если виновный преследовал иные личные выгоды неимущественного характера, данный квалифицирующий признак не может быть вменен. Нельзя согласиться с квалификацией по п. "з" ч. 2 ст. 105 УК убийства, совершенного бескорыстно, по просьбе, из дружеских чувств или в благодарность за что-либо. Едва ли такое убийство можно считать совершенным по найму*(118). Убийство по найму всегда совершается за вознаграждение, хотя и не обязательно в денежной форме. Вознаграждение может носить и иной характер. Мотивом такого убийства может служить, в частности, обещание "заказчика" устроить исполнителя убийства на высокооплачиваемую работу, обеспечить принятие в учебное заведение, продвинуть по службе*(119).

Не следует отождествлять корыстные побуждения как мотив убийства с корыстолюбием, жадностью как свойством личности. Поэтому убийство кредитором неисправного должника не может квалифицироваться по п. "з", поскольку этим виновный не приобретает имущество и не избавляется от материальных затрат. Точно так же не всякое убийство на почве бытовой ссоры из-за денег или другого имущества является убийством из корыстных побуждений (например, убийство жены за отказ дать денег на выпивку или убийство знакомого в ссоре, возникшей из-за отказа поделиться спиртным или угостить сигаретой).

Убийство с целью завладения имуществом, т.е. совершенное из корыстных побуждений, в том числе убийство при разбойном нападении, не следует квалифицировать одновременно по п. "к" как совершенное с целью облегчить другое преступление. Однако подобные ошибки встречаются в судебной практике*(120).

От убийства из корыстных побуждений следует отличать убийство из мести за посягательство на имущество виновного или за иное причинение ему какого-либо реального или мнимого имущественного ущерба (например, убийство соседа за самовольное использование мотоцикла виновного). Понятие корыстных побуждений как мотива убийства более узкое и конкретное, нежели жадность и корыстолюбие как свойства личности.

Действия пособника в корыстном убийстве, включая убийство по найму, квалифицируются по ст. 33 и п. "з" ч. 2 ст. 105 УК, даже если он сам не стремился извлечь материальную выгоду, но сознавал, что исполнитель действует из корыстных побуждений. Это относится также к подстрекателям и организаторам убийства по найму*(121).

В последнее время Верховный Суд РФ ориентирует суды на то, чтобы при квалификации убийства по найму или убийства, сопряженного с разбойным нападением, не приводить квалифицирующий признак "из корыстных побуждений" как излишний*(122). Однако эта рекомендация несколько противоречит требованию обязательно указывать в приговоре на мотивы совершенного убийства.

Убийство, совершенное из хулиганских побуждений (п. "и" ч. 2 ст. 105 УК) по-прежнему относится к числу распространенных. В судебной практике признано, что таковым считается убийство, совершенное на почве явного неуважения к обществу и общепринятым моральным нормам, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение (см. п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 г. N 1). Это самая общая характеристика хулиганских побуждений. По своему содержанию они представляют сложный мотив, в котором переплетаются и безграничный, разнузданный эгоизм, и искаженные представления о границах личной свободы, и культ грубой силы, и стремление "испытать себя", и вспышка безотчетной злобы. Такая мотивация присуща всякому хулиганству. Но при совершении убийства из хулиганских побуждений к этому присоединяется и пренебрежительное отношение к человеческой жизни вообще, безотносительно к личности потерпевшего.

Типичным для убийства из хулиганских побуждений является совершение его обычно без повода или с использованием незначительного повода в качестве предлога для лишения жизни (например, убийство прохожего за то, что он не дал прикурить, сделал справедливое замечание и т.п.). Так, Верховный Суд РФ признал правильной квалификацию как совершенного из хулиганских побуждений убийства отцом своего 11-летнего сына в ответ на замечание по поводу неумеренного потребления спиртного*(123). Убийство без повода иногда ошибочно называют "безмотивным". Любое убийство имеет свой мотив. Если же по обстоятельствам дела мотив не удается установить, убийство (при отсутствии других квалифицирующих признаков) следует квалифицировать по ч. 1 ст. 105 УК.

Для отграничения убийства из хулиганских побуждений от простого убийства в ссоре или драке необходимо установить зачинщика и не был ли конфликт спровоцирован виновным для использования его в качестве повода к убийству. Если инициатором ссоры или драки является потерпевший, а равно в случае, когда поводом к конфликту послужило его неправомерное поведение, убийство не может считаться совершенным из хулиганских побуждений.

Савинов был осужден за убийство Батанова по п. "и" ч. 2 ст. 105 УК. Судебная коллегия Верховного Суда РФ переквалифицировала его действия на ч. 1 ст. 105 УК. Как установлено судом, вначале Батанов избил Савинова, а тот в ходе продолжения ссоры через некоторое время убил Батанова. Судебная коллегия указала: "В том случае, когда поводом к конфликту послужило противоправное поведение потерпевшего, виновный не может нести ответственность за его убийство из хулиганских побуждений"*(124).

Убийство с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера (п. "к" ч. 2 ст. 105 УК). В п. "к" ч. 2 ст. 105 УК объединены два квалифицирующих признака, поскольку они в значительной мере взаимно пересекаются.

Повышенная опасность убийства с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение обусловлена прежде всего поставленной целью. Поэтому для вменения данного квалифицирующего признака не имеет значения, достигнута ли поставленная цель фактически, характер другого преступления, к какой категории оно относилось. Если виновный идет на причинение смерти человеку, чтобы скрыть преступление небольшой тяжести, опасность такого убийства не снижается. Сказанное относится и к редким случаям убийства в целях сокрытия мнимого преступления, когда виновный ошибочно полагает, что ему грозит уголовная ответственность за действия, в действительности преступлением не являющиеся.

По п. "к" ч. 2 ст. 105 УК квалифицируется также убийство в целях сокрытия или облегчения совершения преступления, исполнителем которого было другое лицо.

Если убийство совершено в целях облегчения или сокрытия разбойного нападения, оно квалифицируется по п. "з" ч. 2 ст. 105 УК как сопряженное с разбоем. В этом случае дополнительная квалификация по п. "к" не требуется, поскольку данное обстоятельство (сопряженность с разбоем) прямо названо в тексте п. "з" ч. 2 ст. 105 УК.

Под убийством, сопряженным с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера, следует понимать убийство:

а) в процессе изнасилования (либо третьего лица с целью облегчить совершение изнасилования, либо с косвенным умыслом самой потерпевшей в процессе преодоления ее сопротивления);

б) с целью скрыть совершенное изнасилование;

в) из мести за оказанное при изнасиловании сопротивление (в случае как оконченного изнасилования, так и когда изнасилование не удалось довести до конца);

г) совершенное при таких же обстоятельствах, но сопряженное с мужеложством, лесбиянством или иными действиями сексуального характера с применением насилия или с угрозой его применения (ст. 132 УК). Также должны оцениваться убийства, сопряженные с последующим удовлетворением сексуальных потребностей в отношении трупа (некрофилия), если субъект будет признан вменяемым.

Статьями 131, 132 УК не предусмотрено умышленное причинение смерти, поэтому они применяются по совокупности с п. "к" ч. 2 ст. 105 УК.

В Уголовном кодексе 1926 г. аналогичный признак был сформулирован несколько иначе: "с целью облегчить или скрыть другое тяжкое преступление". В сущности, в нем дословно воспроизводился текст п. 13 ст. 455 Уголовного уложения 1903 г. Такое заимствование было неудачным, поскольку в отличие от Уложения в Уголовном кодексе отсутствовало понятие "тяжкое преступление". Но главный недостаток этой формулы был в другом. Возникало недоумение: почему убийство с целью облегчить или скрыть малозначительное преступление должно считаться менее опасным? Поэтому в Уголовном кодексе 1960 г. указание на тяжесть преступления было исключено. Одновременно признак был несколько расширен путем указания на убийство, сопряженное с изнасилованием. В действующем Уголовном кодексе РФ добавлены слова "или насильственными действиями сексуального характера" (в связи с криминализацией этого деяния).

Возникает вопрос: сколько квалифицирующих признаков предусмотрено в п. "к" ч. 2 ст. 105 УК? Если убийство совершено с целью скрыть изнасилование, достаточно ли квалифицировать его как "сопряженное с изнасилованием"? По этому вопросу нет единого мнения в судебной практике. Думается, что квалифицирующий признак здесь один. Формулировка его зависит от конкретных обстоятельств дела. В случае совершения убийства для облегчения или сокрытия изнасилования или насильственных действий сексуального характера следует говорить об убийстве, "сопряженном с изнасилованием и т.д." Первая часть формулировки п. "к" должна использоваться, когда речь идет об облегчении или сокрытии любого другого преступления. И, напротив, убийство может быть квалифицировано как сопряженное с изнасилованием, оно не связано с облегчением или сокрытием этого преступления (например, из мести за оказанное при изнасиловании сопротивление).

Убийство по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды либо кровной мести (п. "л" ч. 2 ст. 105 УК) объединяет в обновленной редакции два отягчающих обстоятельства, ранее предусмотренных в п. "к", "м" ст. 102 УК РСФСР.

Новая редакция данного квалифицирующего признака, в отличие от п. "м" ст. 102 УК 1960 г., говорит об убийстве не "на почве", а по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды. Поэтому для применения п. "л" ч. 2 ст. 105 УК необходимо установить соответствующий мотив. Последний может быть обусловлен ненавистью к потерпевшему как к представителю определенной национальности, расы или религии либо может служить проявлением шовинистического мировоззрения, ксенофобии или религиозной нетерпимости, когда ненависть или вражда распространяется на лиц всех иных национальностей или всех иноверцев. Названный мотив может быть единственным, но может сочетаться с другими мотивами, например с местью за какие-либо действия потерпевшего.

Повышенная опасность этого вида убийства обусловлена посягательством не только на жизнь человека, но и на гарантированное ст. 19 Конституции РФ равенство прав и свобод человека и гражданина, независимо от его национальной, расовой или религиозной принадлежности.

Обычай кровной мести, сохранившийся в отдельных местностях Российской Федерации (например, в Дагестане, Чечне, Ингушетии), состоит в том, что в случае убийства, или причинения вреда здоровью, или оскорбления какого-либо лица потерпевший либо его родственники обязаны отомстить обидчику, лишив его жизни. Родственники новой жертвы тоже считают себя обязанными выполнить обычай кровной мести ("кровь за кровь"). Этот процесс может длиться долго, приводя к гибели многих людей.

В отличие от простого убийства из мести при убийстве по мотиву кровной мести виновный руководствуется не столько чувством личной неприязни к потерпевшему, сколько стремлением соблюсти обычай, дабы не подвергнуть позору себя и свой род.

Убийство с целью использования органов или тканей потерпевшего (п. "м" ч. 2 ст. 105 УК) - новый квалифицирующий признак, не известный ранее законодательству. Введение этого признака обосновывается тем, что благодаря успехам медицины в области трансплантации органов и тканей человека появился соблазн к изъятию их ценой жизни потерпевшего.

Изъятие органов или тканей убитого возможно и для любого последующего использования, не исключая каннибализма или ритуальных действий на почве суеверия.

Убийство, совершенное неоднократно (п. "н" ч. 2 ст. 105 УК). Неоднократность - отягчающее обстоятельство, относящееся к субъекту преступления. Оно вменяется тому лицу, которое отвечает данному признаку, и не вменяется другим соучастникам убийства.

Формулировка этого пункта отличается от п. "и" ст. 102 УК 1960 г., где говорилось о совершении преступления "лицом, ранее совершившим умышленное убийство", т.е. имелась в виду как повторность, так и рецидив.

В новой редакции употребляется понятие "неоднократность", которое раскрывается в ст. 16 УК. В соответствии с этой статьей по п. "н" ч. 2 ст. 105 УК квалифицируются действия виновного, совершившего два или более убийства. В отличие от убийства, квалифицируемого по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК, эти преступления совершаются при отсутствии единого умысла и, как правило, в разное время. Пункт "н" ч. 2 ст. 105 УК РФ применяется в том случае, если ранее совершенное преступление квалифицировано по ч. 1 или ч. 2 ст. 105 УК, а также по ст. 102 или ст. 103 УК РСФСР. Кроме того, как указал Пленум Верховного Суда РФ, "по смыслу закона основанием для квалификации действий виновного по п. "н" ч. 2 ст. 105 УК РФ является также совершение им ранее преступлений, предусмотренных ст. 277, 295, 317, 357 УК РФ и (или) ст. 66, 67, 191.2, п. "в" ст. 240 УК РСФСР" (п. 14 постановления от 27 января 1999 г. N 1).

Пункт "н" ч. 2 ст. 105 УК не применяется, если ранее совершенное убийство, за которое лицо не было осуждено, квалифицируется по ст. 106-108 УК РФ (или по ст. 104-105 УК РСФСР). В таком случае лицо несет ответственность за каждое совершенное убийство по соответствующей статье (или части статьи) Кодекса.

Для признания убийства неоднократным не имеет значения, было лицо осуждено за прежнее убийство, совершил ли виновный ранее оконченное убийство или покушение на него, являлся он исполнителем или иным соучастником преступления. Совершение убийства лицом, ранее судимым за убийство, должно также квалифицироваться по п. "н" ч. 2 ст. 105 УК.

Убийство не может квалифицироваться по п. "н" ч. 2 ст. 105 УК, если: а) за ранее совершенное убийство лицо было в установленном порядке освобождено от уголовной ответственности; б) истекли сроки давности; в) судимость за ранее совершенное убийство погашена или снята.

Спорным считался вопрос, нуждается ли в самостоятельной квалификации ранее совершенное убийство. Пленум Верховного Суда РФ разъяснил: "Если виновный в разное время совершил два убийства, за первое из которых он не был судим, содеянное в целом должно квалифицироваться по п. "н" ч. 2 ст. 105 УК РФ, а при наличии других квалифицирующих признаков - также по соответствующим пунктам ч. 2 ст. 105 УК РФ". Аналогичное решение предлагается для случаев совершения двух покушений на убийство. Остался открытым вопрос о квалификации двух разновременно совершенных убийств, из которых одно было оконченным, а другое - покушением. Прежде такие действия рассматривались как совокупность преступлений. Теперь же положение осложняется установлением особых правил назначения наказания при покушении и совокупности. По-видимому, этот вопрос может быть решен только законодательным путем.

Указание Пленума Верховного Суда РФ о том, что при совершении двух (очевидно, и нескольких) убийств содеянное в целом должно квалифицироваться по п. "н" ч. 2 ст. 105 УК, подчеркивает сходство данного квалифицирующего признака с признаком, названным в п. "а" той же нормы. Поэтому суд вправе в судебном заседании изменить квалификацию действий подсудимого с п. "а" на п. "н" ч. 2 ст. 105 УК, и наоборот, без возвращения дела на дополнительное расследование, если это не связано с существенным изменением фактических обстоятельств дела и с увеличением объема ранее предъявленного обвинения.

Если последнее убийство совершено в целях сокрытия первого, то в этих действиях есть признаки, предусмотренные п. "к", "н" ч. 2 ст. 105 УК*(125).

Убийство, совершенное при квалифицирующих признаках, предусмотренных двумя и более пунктами ч. 2 ст. 105 УК, должно квалифицироваться по всем этим пунктам (п. 17 постановления Пленума Верховного Суда РФ). При этом приходится сталкиваться с проблемой конкуренции квалифицирующих признаков. Обычно речь идет о конкуренции мотивов: корысть или стремление облегчить совершение другого преступления, хулиганские побуждения или месть за выполнение общественного долга? В таких случаях квалификацию определяет доминирующий мотив. Так, по ряду дел Президиум Верховного Суда РФ исключил из приговоров п. "к" ч. 2 ст. 105 УК, "поскольку по рассмотренным делам преступления совершены только из корыстных побуждений, а не с целью сокрытия разбойного нападения либо облегчения его совершения"*(126).

Иногда в преступлении имеются разнородные квалифицирующие обстоятельства, из которых одно, допустим, относится к мотиву, а другое - к способу совершения преступления. Например, убийство из корыстных побуждений общеопасным способом, убийство, совершенное с особой жестокостью из хулиганских побуждений. В таких случаях при квалификации убийства учитываются все квалифицирующие признаки.

Возможна ситуация, когда одно квалифицирующее обстоятельство является разновидностью другого или его элементом. К примеру, при убийстве двух или более близких лиц, совершенном последовательно, убийство каждого происходит на глазах у других. Естественно, что эти лица испытывают сильные душевные страдания. Сознательное причинение им подобных страданий обычно рассматривается как проявление особой жестокости. На практике нередко такие действия квалифицируются по п. "а" и "д" ч. 2 ст. 105 УК. С этим трудно согласиться. Устанавливая повышенную ответственность за убийство двух или более лиц, законодатель, очевидно, исходил из всего комплекса обстоятельств, повышающих опасность такого рода убийства, не исключая и упомянутых страданий. Тем более, что они перекрываются последующим убийством самого страдающего лица. Содеянное должно квалифицироваться только по п. "а" ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Аналогично решается вопрос о квалификации убийства лица, находящегося в беспомощном состоянии, если оно сознавало свою беспомощность и невозможность оказать сопротивление либо уклониться от посягательства на его жизнь. Убийство такого лица ранее рассматривалось как проявление особой жестокости. Собственно, так оно и есть. Но коль скоро законодатель выделил убийство заведомо беспомощного лица в самостоятельный вид квалифицированного убийства, оно и должно квалифицироваться только по п. "в" ч. 2 ст. 105 УК.

В современном зарубежном законодательстве, за исключением уголовных кодексов бывших союзных республик, нет такого подробного исчерпывающего перечня квалифицирующих признаков убийства, как в Уголовном кодексе РФ. Для повышения ответственности в случаях, признаваемых тяжкими убийствами, наиболее часто используется ссылка либо на предумышленный характер преступления (заведомость), либо на такие оценочные признаки, как "коварство", "вероломство", "жестокий способ", "низменные побуждения". Последнее обстоятельство имелось ранее и в российском законодательстве, но уже Уголовный кодекс 1960 г. отказался от него ввиду опасности произвольного толкования.

_ 7. Привилегированные виды убийства

Убийство матерью новорожденного ребенка (детоубийство) (ст. 106 УК) впервые в российском законодательстве выделено в самостоятельный привилегированный состав убийства. По дореволюционному законодательству наказание смягчалось лишь при убийстве внебрачного ("незаконнорожденного") ребенка. В иных случаях убийство сына или дочери ("чадоубийство") рассматривалось как квалифицированный вид преступления, равно как убийство отца, матери или иного родственника по восходящей или нисходящей линии.

В УК РСФСР 1960 г. детоубийство не выделялось и рассматривалась практикой как разновидность простого убийства. Обстоятельства, нередко сопутствующие детоубийству (особое физическое и психическое состояние женщины во время родов; тяжелая семейная обстановка; материальные трудности), обычно учитывались судами в качестве смягчающих обстоятельств в рамках санкции ст. 103. Однако детоубийство могло быть квалифицировано и по ст. 102 УК 1960 г. при наличии отягчающих обстоятельств (повторность, особая жестокость).

Исполнителем преступления, предусмотренного ст. 106 УК, может быть только мать новорожденного ребенка. В качестве подстрекателя или пособника может выступать другое лицо (отец ребенка, акушерка). Действия такого лица квалифицируются по общему правилу о квалификации соучастия в преступлении со специальным субъектом, т.е. по ст. 33 и ст. 106 УК. Напротив, убийство новорожденного, совершенное другим лицом даже с согласия и по просьбе матери, квалифицируется по ч. 1 или ч. 2 ст. 105 УК.

В ст. 106 УК предусмотрено две ситуации.

Первая ситуация - убийство матерью новорожденного ребенка во время или сразу же после родов - не обязательно связывается с каким-либо психическим расстройством матери. Практика знает немало случаев, когда такое убийство совершается расчетливо и хладнокровно, планируется и готовится заранее, нередко из-за нежелания подвергать себя операции аборта. Важно установить, что убийство укладывается в определенный законом промежуток времени ("во время или сразу после родов"). Смягчение законодателем ответственности может быть объяснено тем, что в этот период женщина не всегда в состоянии воспринимать рождающегося человека как самостоятельное живое существо, продолжает видеть в нем свой плод, ощущать его как источник боли и страданий.

Вторая ситуация - убийство матерью новорожденного ребенка в условиях психотравмирующей обстановки или психического расстройства, не исключающего вменяемости, - напротив, не связывает ответственность со столь узким промежутком времени. Психотравмирующая обстановка может возникнуть до родов, во время родов или некоторое время спустя. Роды сами по себе, необходимость заботиться о новорожденном, семейные и бытовые неурядицы - все это в совокупности может оказаться непосильной нагрузкой для психики матери, особенно в первое время. Возможно и психическое расстройство, не исключающее вменяемости (ст. 22 УК). В данном случае состояние влияет и на квалификацию преступления.

Во втором варианте речь идет также об убийстве новорожденного ребенка. В медицинской практике новорожденным считается ребенок до достижения им одного месяца. Убийство ребенка большего возраста не может квалифицироваться по ст. 106 УК.

В первом официальном проекте Уголовного кодекса РФ (1992 г.) формулировка соответствующей нормы была более краткой: "умышленное убийство матерью своего новорожденного ребенка во время родов или непосредственно после родов". Это совпадало с текстом статей о детоубийстве, имевшихся в то время в большинстве уголовных кодексов других союзных республик. В проекте Уголовного кодекса РФ, принятом Государственной Думой в первом чтении (декабрь 1994 г.), детоубийство не было предусмотрено. Модельный уголовный кодекс для стран СНГ (1996 г.) уточнил условия применения этой нормы, добавив слова: "совершенное в условиях психотравмирующей ситуации, вызванной родами"*(127). Это дополнение соответствовало существовавшему в науке уголовного права представлению о смягчающей роли данного обстоятельства*(128).

Небольшое изменение, внесенное в окончательную редакцию нормы при последнем голосовании проекта (слова "а равно" перед второй частью фразы), существенно расширило ее содержание, разорвав связь между моментом родов и психическим состоянием матери.

Убийство, совершенное в состоянии аффекта (ст. 107 УК). Данная норма по содержанию идентична ст. 104 УК 1960 г., однако новая ее редакция требует особо внимательно рассмотреть все признаки данного состава преступления. Смягчение ответственности за данный вид убийства обусловлено двумя обстоятельствами: во-первых, виновный действует в особом психическом состоянии - в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения или аффекта (закон употребляет эти понятия как равнозначные); во-вторых, провоцирующим характером поведения потерпевшего, который своими действиями приводит виновного в состояние аффекта и вызывает у него намерение совершить убийство. Только сочетание названных двух обстоятельств в каждом конкретном случае дает основание для применения ст. 107 УК.

Аффект - особое психическое состояние человека, которое характеризуется кратковременностью и бурным развитием, сильным и глубоким эмоциональным переживанием, ярким внешним проявлением, сужением сознания и снижением контроля за своими действиями.

Сильное душевное волнение не считается болезненным расстройством психики и не рассматривается как медицинский критерий невменяемости. Поэтому его иногда называют физиологическим аффектом в отличие от патологического аффекта, когда в результате сильного переживания происходит полное отключение сознания, что исключает вменяемость. Физиологический аффект не лишает человека способности сознавать свои действия, но значительно затрудняет самоконтроль и критическую оценку принимаемых решений. Поэтому для применения ст. 107 УК недостаточно сослаться на провоцирующий характер поведения жертвы, необходимо установить состояние аффекта виновного. Следственные органы не всегда уделяют внимание оценке состояния виновного и не мотивируют свой вывод о наличии аффекта. Обычно суд самостоятельно оценивает душевное состояние виновного по обстоятельствам дела, но в сложных ситуациях возможно назначение психологической либо (при наличии сомнений относительно вменяемости) комплексной психолого-психиатрической экспертизы*(129).

Смягчающее значение придается в ст. 107 УК только внезапно возникшему сильному душевному волнению, что определяет и внезапность возникновения умысла на убийство, и немедленную его реализацию. Если же между провоцирующим поступком потерпевшего и причинением ему смерти проходит значительный промежуток времени, в течение которого виновный обдумывает и готовит убийство, то ст. 107 УК не применяется. Незначительный разрыв во времени между противозаконными действиями потерпевшего и убийством не исключает квалификацию содеянного по ст. 107 УК. Возможна ситуация, когда сильное душевное волнение возникает не в период совершения потерпевшим противозаконных действий, а в тот момент, когда виновному стало известно об этих действиях. Так, суд установил наличие признаков ст. 107 УК в действиях матери, узнавшей от дочери о том, что она несколько лет назад была изнасилована отчимом, и в состоянии сильного душевного волнения совершившей убийство мужа.

Для квалификации убийства по ст. 107 УК необходимо установить, что причиной сильного душевного волнения (аффекта) явились определенные действия потерпевшего. К ним закон относит альтернативно: а) насилие; б) издевательство; в) тяжкое оскорбление; г) иные противоправные или аморальные действия (бездействие) потерпевшего. Существенным нововведением по сравнению со ст. 104 УК 1960 г. является указание на то, что аффект может быть вызван также "длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего". Этим дополнением расширяется представление о механизме образования аффекта.

Насилие может заключаться в нанесении ударов, побоев, ранений и тому подобных действий, вызвавших состояние сильного душевного волнения. Если лицо, совершая убийство в состоянии аффекта, осуществляет свое право на необходимую оборону, то оно либо освобождается от уголовной ответственности на основании ст. 37 УК, либо отвечает за убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108 УК). Поскольку закон не конкретизирует вид насилия, то надо полагать, что аффект может быть вызван и психическим насилием. Практика и доктрина уголовного права исходят из того, что насилие должно носить противоправный характер. Если насильственные действия были применены потерпевшим правомерно, ст. 107 УК не может быть применена.

Под тяжким оскорблением принято понимать особо грубое унижение чести и достоинства человека, которое можно считать достаточной причиной для возникновения аффекта. При оценке тяжести оскорбления необходимо руководствоваться общепринятыми нормами морали, но учитывать и индивидуальные особенности личности самого виновного, реальное наличие аффекта. Издевательство может выражаться также в насильственных или оскорбительных действиях, отличающихся особым цинизмом или продолжительностью.

Новая редакция нормы допускает постепенное нагнетание психотравмирующей ситуации, вызванной противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Судебная и экспертная практика и ранее сталкивалась с таким явлением, когда аффект возникал в результате переполнения "чаши терпения" у лица, длительное время подвергавшегося оскорблениям и издевательствам. Отсутствие прямого указания в законе затрудняло правильное решение вопроса о достаточном поводе для сильного душевного волнения в этих случаях. Некоторые суды ошибочно полагали, что при наличии постоянных и систематических ссор, затяжного конфликта внезапность сильного душевного волнения не может иметь места.

Психотравмирующая ситуация учитывается как смягчающее обстоятельство, если она вызвана противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Обычно аффект возникает, когда насилие или другие противоправные действия потерпевшего были направлены против виновного или его близких. Однако не исключается возможность такой реакции на аналогичные действия в отношении других лиц.

В прежнем законодательстве перечень извинительных поводов для аффекта был значительно уже. В Уголовном кодексе 1922 г., как и в дореволюционном законодательстве, наказание за убийство смягчалось лишь при условии, если сильное душевное волнение было вызвано "противозаконным насилием или тяжелым оскорблением со стороны потерпевшего" (ст. 144). УК РСФСР 1926 г. остался на тех же позициях. Расширение поводов для аффекта произошло в ст. 104 УК 1960 г., где наряду с насилием и тяжким оскорблением со стороны потерпевшего говорилось также об иных противозаконных действиях потерпевшего, "если эти действия повлекли или могли повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких". В действующем Кодексе перечень "законных" поводов для аффекта безмерно расширен, включая любые противоправные и просто аморальные действия. Это обстоятельство, а также отсутствие в ст. 107 УК указания на то, что противоправные или аморальные действия потерпевшего "могли повлечь тяжкие последствия для виновного или его близких", свидетельствуют о придании законодателем более важного значения состоянию аффекта у виновного, независимо от того, какие и для кого могли наступить последствия от действий потерпевшего.

Часть 2 ст. 107 УК впервые устанавливает повышенную ответственность за убийство двух или более лиц, совершенное в состоянии аффекта. Эта норма применяется, если причиной аффекта явилось противоправное поведение двух или более лиц, ставших жертвами убийства. В иных случаях, когда виновный в состоянии аффекта причиняет смерть не только обидчику, но и другим лицам (растекание повода), содеянное не может квалифицироваться по ч. 2 ст. 107 УК, поскольку отсутствует такое основание для применения привилегированной нормы, как провоцирующее и противоправное поведение потерпевших.

В отношении других отягчающих обстоятельств, названных в ч. 2 ст. 105 УК, действует разъяснение Пленума Верховного Суда РФ, данное в постановлении от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)", о том, что убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения, не должно квалифицироваться как совершенное при отягчающих обстоятельствах.

Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108 УК). Привилегированный состав убийства, предусмотренный ч. 1 ст. 108 УК РФ, является традиционным для российского уголовного законодательства. В составе данного преступления сочетаются признаки убийства (ч. 1 ст. 105 УК) и признаки превышения пределов необходимой обороны (ч. 3 ст. 37), рассматриваемые в курсе Общей части уголовного права.

Для квалификации убийства по ч. 1 ст. 108 УК прежде всего следует установить, что виновный находился в состоянии необходимой обороны, т.е. причинена смерть посягающему лицу при защите личности и прав (своих собственных или другого лица) или законных интересов общества или государства. При этом должны быть соблюдены условия правомерности необходимой обороны, относящиеся к нападению (оно должно быть общественно опасным и наличным), но нарушено условие, относящееся к защите (допущено превышение пределов необходимой обороны).

В силу указаний закона и с учетом судебной практики последних лет по ч. 1 ст. 108 УК может квалифицироваться убийство, если обороняющийся сознательно прибегнул к защите такими средствами и способами, которые явно не вызывались ни характером нападения, ни реальной обстановкой, и без необходимости умышленно причинил нападающему смерть. Неосторожное причинение смерти посягающему при отражении общественно опасного (преступного) посягательства не влечет уголовной ответственности. Это вытекает из текста статьи, где говорится об убийстве, т.е. умышленном причинении смерти. Прежнее законодательство не было столь определенным. Статья 145 УК 1922 г. устанавливала ответственность за "превышение пределов необходимой обороны, повлекшее за собой смерть нападавшего". В ст. 139 УК 1926 г. были объединены "убийство по неосторожности, а равно убийство, явившееся результатом превышения пределов необходимой обороны". И даже ст. 105 УК 1960 г. не содержала указание на форму вины: "убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны". Поэтому продолжало бытовать мнение, что состав допускает и неосторожную форму вины*(130).

Практика показала, что при необходимой обороне в принципе возможно причинение смерти по неосторожности. Но оно не выходит за рамки правомерной защиты путем причинения вреда нападающему и не свидетельствует о явном несоответствии защиты посягательству.

Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, необходимо отграничивать, с одной стороны, от правомерного лишения жизни посягающего (ч. 1 ст. 37 УК), с другой - от умышленного убийства вне состояния необходимой обороны. Для правильного решения вопросов квалификации данного вида убийства следует руководствоваться указаниями Верховного Суда РФ, а также сохранившими силу разъяснениями, данными в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. "О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от преступных посягательств"*(131).

При решении вопроса о наличии или отсутствии признаков превышения пределов необходимой обороны нельзя механически исходить из требования о соответствии средств и способов защиты от нападения. Такое соответствие едва ли возможно, ибо для успешного отражения нападения его надо преодолеть, применив более интенсивные методы. Необходимо учитывать характер угрожавшей опасности, силы и возможности обороняющегося по отражению посягательства (количество нападающих и обороняющихся, их возраст, физическое состояние, вооруженность, место и время посягательства и т.д.*(132)

Все должно оцениваться в совокупности. В частности, нет оснований отграничивать возможность лишения жизни нападающего только теми ситуациями, когда нападение было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица. Не будет превышения пределов необходимой обороны, если женщина, защищаясь от группы насильников, применит оружие и причинит смерть кому-либо из нападавших. Действия обороняющегося нельзя рассматривать как совершенные с превышением пределов необходимой обороны и в том случае, когда причиненный вред оказался большим, чем предотвращенный и тот, который был достаточен для предотвращения нападения, если при этом не было допущено явного несоответствия защиты характеру и опасности посягательства*(133).

Нельзя признать правильной практику, когда причинение посягавшему смерти квалифицируется как убийство при превышении пределов необходимой обороны без указания на то, в чем заключалось превышение*(134).

Если для виновного было очевидно, что нападение прекращено, то ч. 1 ст. 108 УК не применяется. Причинение смерти в таком случае, в зависимости от обстоятельств дела, квалифицируется либо как убийство из мести, либо как убийство в состоянии аффекта, либо по ч. 2 ст. 108 УК. Для разграничения этих преступлений важно установить не только сам факт прекращения посягательства, но и осознание этого обстоятельства обороняющимся, который в силу обстановки нападения и своего психического состояния может и неправильно определить данный момент.

"По смыслу закона состояние необходимой обороны может иметь место и тогда, когда защита последовала непосредственно за актом посягательства и когда для оборонявшегося не был ясен момент его окончания. Переход оружия от посягавшего к обороняющемуся сам по себе не может свидетельствовать об окончании посягательства"*(135).

Причинение смерти при "мнимой обороне", когда лицо добросовестно заблуждалось, полагая, что оно подвергается нападению, хотя нападения в действительности не было либо оно прекращено, по общим правилам об ошибке не должно влечь ответственности. Однако, если при этом лицо превысило пределы защиты, допустимой в условиях соответствующего реального посягательства, оно подлежит ответственности по ч. 1 ст. 108 УК.

Убийство, совершенное при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ч. 2 ст. 108 УК). Впервые в российском законодательстве этот вид привилегированного убийства появился в Уголовном кодексе 1922 г. В ст. 145 УК, устанавливавшей ответственность за причинение смерти при превышении пределов необходимой обороны, имелись слова "а также убийство застигнутого на месте преступления преступника с превышением необходимых для его задержания мер". В последующих кодексах этого дополнения не было. В судебной практике подобные ситуации рассматривались применительно к превышению пределов необходимой обороны.

В ч. 2 ст. 108 УК вновь установлена специальная норма об ответственности при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление. Условия правомерности причинения вреда задержанному и понятие "превышение мер", необходимых для задержания, установлены в ст. 38 УК.

Если задержание происходит, когда лицо продолжает начатое посягательство или оказывает сопротивление, то причинение ему смерти является либо необходимой обороной, либо превышением ее пределов. Задержание лица после окончания преступного посягательства с его стороны либо в иной ситуации (например, при побеге) необходимой обороной не является.

Убийство лица при его задержании следует отграничивать от убийства из мести, представляющего собой акт самочинной расправы. Самоуправное лишение жизни человека, даже совершившего тяжкое преступление, противоречит ст. 20 Конституции РФ.

Одной из целей задержания, как видно из текста ст. 38 УК, является доставление лица, совершившего преступление, органам власти. Убийство задерживаемого исключает достижение данной цели. Поэтому такое убийство может квалифицироваться по ч. 2 ст. 108 УК лишь в случае совершения его с косвенным умыслом, когда виновный не желал, но сознательно допускал причинение смерти задерживаемому.

Другой легальной целью причинения вреда задерживаемому, согласно ст. 38 УК, является "пресечение возможности совершения им новых преступлений". Вывод о возможности совершения новых преступлений должен основываться на реальных фактах, а не на предположениях.

Какова бы ни была цель задержания, причинение вреда задерживаемому не служит обстоятельством, исключающим преступность деяния, если имелась возможность задержать лицо иными средствами. Об этом прямо говорится в ч. 1 ст. 38 УК. При наличии такой возможности причинение смерти задерживаемому является неправомерным и не должно рассматриваться как "превышение мер, необходимых для задержания". Если лицо не оказывает сопротивления и не пытается скрыться, умышленное причинение ему смерти недопустимо и квалифицируется либо как убийство по ч. 1 или ч. 2 ст. 105 УК, либо как убийство, совершенное в состоянии аффекта, - по ст. 107 УК.

В последнее время в общественном мнении распространяется снисходительное отношение к самосудам как вынужденной мере, обусловленной якобы недостаточной жесткостью и недостаточной оперативностью мер, применяемых государством по отношению к правонарушителям. Средства массовой информации иногда в позитивном свете преподносят факты самочинных расправ над пойманными на месте преступления огородными или квартирными ворами.

Не следует трактовать положение ч. 2 ст. 108 УК как поощрение подобных взглядов. Статья 2 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод гласит: "Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть намеренно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание".

Других привилегированных видов убийства, кроме перечисленных выше, Уголовный кодекс РФ не знает. Дальнейшее увеличение их числа нецелесообразно, поскольку неизбежно привело бы к противоречию с одной из основополагающих концепций нашего уголовного законодательства, признающего жизнь человека высшей социальной ценностью. В зарубежном уголовном законодательстве также ограничено число привилегированных составов убийства. Четыре их вида, аналогично Уголовному кодексу РФ и в соответствии с Модельным Уголовным кодексом для стран СНГ (1996 г.), устанавливают лишь уголовные кодексы некоторых бывших союзных республик (Белоруссии, Казахстана, Латвии, Узбекистана и др.). Уголовное законодательство стран дальнего зарубежья обычно ограничивается одним-двумя привилегированными составами. Среди них встречаются детоубийство, убийство в состоянии аффекта и убийство по просьбе потерпевшего.

Вопрос о целесообразности выделения убийства по просьбе потерпевшего в качестве привилегированного состава тесно связан с проблемой эвтаназии. В отечественном уголовном праве соответствующая норма впервые появилась в Уголовном уложении 1903 г. Статья 460 Уложения предусматривала смягчение уголовной ответственности за убийство, учиненное по настоянию убитого и из сострадания к нему. Это положение не было воспринято позднейшим законодательством, если не считать упоминавшейся выше попытки в Уголовном кодексе 1922 г. вообще исключить уголовную ответственность за такое убийство.

В ходе реформы российского уголовного права пришлось вновь вернуться к этой проблеме. Среди ученых-юристов появились сторонники введения в Уголовный кодекс соответствующего привилегированного состава убийства*(136). Речь идет о ситуациях, когда просьба или согласие на лишение жизни исходят от безнадежно больного или иным образом обреченного на смерть человека, к тому же находящегося в беспомощном состоянии и испытывающего непереносимые страдания. Именно целям прекращения этих страданий и служит "легкая смерть" (эвтаназия). Предполагается, что виновный в причинении смерти действовал по мотиву сострадания.

В зарубежном законодательстве обычно выделяется какой-либо из названных признаков, чаще всего просьба потерпевшего. Так, в ст. 77 УК Австрии говорится об убийстве "по настоятельной просьбе потерпевшего", в ст. 579 УК Италии - об убийстве "по соглашению"; в ст. 216 УК ФРГ - "в результате категорической и настойчивой просьбы потерпевшего" и т.п. Иногда к этому добавляется указание на мотив сострадания или жалости к потерпевшему (уголовные кодексы Швейцарии, Греции, Польши). В ст. 106 проекта УК РФ, принятого Государственной Думой в первом чтении, признаки соответствующего состава преступления были сформулированы следующим образом: "Лишение жизни из сострадания к потерпевшему (эвтаназия) в связи с его тяжелой неизлечимой болезнью и (или) непереносимыми физическими страданиями при условии его добровольного на то волеизъявления".

В окончательной редакции Уголовного кодекса 1996 г. эта норма не сохранилась. Как отмечалось выше, расширение перечня привилегированных составов убийства нежелательно само по себе. Вызывает сомнение и возможность точного применения данной нормы ввиду преобладания оценочных и субъективных признаков. Еще в 1922 г., выступая на сессии ВЦИК по вопросу об отмене примечания к ст. 143 УК, народный комиссар юстиции Н.В.Крыленко отмечал: "Можно доказать факт настояния (практика дала пример составления в этих видах даже засвидетельствованного протокола), но нельзя проверить факта сострадания".

Действительно, опровергнуть ссылку виновного на мотив сострадания, который согласно п. "д" ст. 61 УК РФ относится к числу смягчающих обстоятельств, иногда бывает не просто. Так, в деле Х., убившего свою престарелую, тяжело больную мать, подсудимый утверждал, что совершил это по мотиву сострадания ("чтобы больше не мучилась"). Суд, тщательно исследовав способ лишения жизни, установил, что виновный избивал потерпевшую руками, а когда она падала с кровати, пинал ногами. При таких обстоятельствах ссылка подсудимого на мотив сострадания была отвергнута, и он был осужден к 15 годам лишения свободы. Проблема заключается не только в трудностях установления мотива сострадания, но и в самом содержании понятия сострадания и его применимости к убийству*(137).

Сострадание предполагает готовность разделить с другим человеком его страдания. При убийстве же безнадежно больного, страдающего от невыносимой боли, виновный не только не принимает на себя долю его страданий, но и нередко, наоборот, избавляет себя от переживаний, связанных с созерцанием мучений потерпевшего.

Если потерпевший находится в беспомощном состоянии, эвтаназия противоречила бы требованию закона об учете этого состояния в качестве квалифицирующего признака.

Не меньше сложностей связано и с установлением таких оценочных признаков, как "тяжелая неизлечимая болезнь", "непереносимые физические страдания". Выдвижение на первый план волеизъявления потерпевшего также не спасает положения. Подлинность волеизъявления (будь то согласие, просьба, настояние или категорическое требование) тоже может быть подвергнута сомнению. К тому же такое волеизъявление иногда является реакцией на сиюминутную ситуацию (острый приступ боли) и не носит устойчивого характера. Известно, как много лиц, желавших покончить с собой, после неудачной попытки суицида отказывались от своего намерения.

Эвтаназию нельзя оправдывать ссылкой на естественное право человека распорядиться своей жизнью. Это право юридически неоспоримо, если отвлечься от этических, моральных и религиозных норм. Однако оно не может быть делегировано ни врачу, ни близким родственникам, ни иным лицам. Никто не вправе приводить в исполнение смертный приговор, вынесенный человеком самому себе. Как сказано выше, эвтаназия - тоже убийство. Смягчающие же обстоятельства такого убийства, включая мотивы, если они действительно имели место, могут быть учтены при выборе наказания.

_ 8. Иные преступления против жизни

Причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК). Как отмечалось выше, причинение смерти по неосторожности Уголовный кодекс РФ не считает убийством. Употребление более широкого понятия в ст. 109 УК РФ позволяет свободно оперировать этой нормой в случаях неосторожного лишения жизни потерпевшего в процессе осуществления виновным профессиональной деятельности при нарушении каких-либо правил безопасности (если отсутствует специальная норма в Кодексе).

По ст. 109 УК квалифицируется неосторожное причинение смерти как по легкомыслию, так и по небрежности. Причинение смерти по неосторожности следует отличать от невиновного причинения смерти, когда лицо: а) не предвидело возможности наступления смерти потерпевшего от своих действий (бездействия) и по обстоятельствам не должно было и не могло их предвидеть; б) хотя и предвидело возможность причинения смерти, но не могло это предотвратить в силу несоответствия своих психофизических качеств требованиям экстремальных условий или нервно-психическим перегрузкам.

Вывод о том, было ли причинение смерти неосторожным или случайным, должен строиться на тщательном анализе действий лица и всей ситуации*(138).

Причинение смерти по неосторожности необходимо отграничивать и от умышленного убийства. Особенные трудности возникают при отграничении убийства с косвенным умыслом от причинения смерти по легкомыслию. И в том, и в другом случаях виновный не желает наступления такого результата, не стремится к нему. Но при косвенном умысле он сознательно допускает наступление смерти, часто относится к этому безразлично, не предпринимает никаких действий, направленных на предотвращение такого результата. При неосторожности в форме легкомыслия (по терминологии Уголовного кодекса РСФСР - преступной самонадеянности) виновный не относится к смерти потерпевшего безразлично, он рассчитывает на свои силы, умение, ловкость, профессионализм, на то, что в результате принятых им мер либо действий других лиц или иных конкретных факторов удастся избежать смертельного исхода. Однако в силу отсутствия должной предусмотрительности, недостаточного учета возможностей своих или других лиц смертельный результат все же наступает.

В ч. 2 ст. 109 УК впервые предусмотрены квалифицирующие признаки рассматриваемого преступления. Это причинение смерти по неосторожности: а) вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей; б) двум или более лицам.

В первом случае ответственность повышается, поскольку объектом преступления являются не только жизнь человека, но и общественные отношения в сфере выполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Имеют значение также наличие у виновного профессиональной подготовки, знание им специальных правил безопасности. Данная норма не применяется, если причинение смерти по неосторожности в результате нарушения специальных правил предусмотрено другими статьями Уголовного кодекса (например, ст. 215, 215.1, 216, 217, 218, 219, 235, 247, 248, 250, 251, 252, 263, 264, 266 и др.). По ч. 2 ст. 109 УК могут быть привлечены к ответственности медицинские работники, воспитатели детских учреждений и другие лица, причинившие смерть по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей.

Причинение смерти по неосторожности двум или более лицам также отягчает ответственность ввиду наступления более тяжких последствий.

Доведение до самоубийства (ст. 110 УК). Статья 110 УК РФ, устанавливающая ответственность за доведение до самоубийства, содержит ряд новелл по сравнению со ст. 107 УК 1960 г. Прежде всего, в ст. 110 УК отсутствует указание на материальную или иную зависимость потерпевшего от лица, виновного в доведении до самоубийства. Это означает существенное расширение круга возможных субъектов данного преступления.

Расширена также объективная сторона преступления, которая состоит в совершении виновным вполне определенных действий, толкающих потерпевшего на самоубийство. По Уголовному кодексу 1960 г. к таким действиям относились только жестокое обращение или систематическое унижение личного достоинства. Теперь к способам доведения до самоубийства добавлены угрозы. По содержанию они могут быть различными. Для квалификации содеянного как доведения до самоубийства не имеет значения, чем угрожает виновный: причинением смерти или вреда здоровью; разглашением сведений, которые потерпевший желал сохранить в тайне; увольнением с работы; разводом; отобранием ребенка; выселением; лишением средств к существованию; поджогом дома или уничтожением другого имущества и т.д. Для признания угрозы способом доведения до самоубийства имеют значение не только ее содержание, но и повторяемость, продолжительность. Даже незначительная угроза может довести потерпевшего до самоубийства, если принимает характер травли. В то же время не всякая угроза, однократно высказанная, даже серьезная по содержанию, может рассматриваться как способ доведения до самоубийства. Не случайно в ст. 107 УК говорится об угрозах во множественном числе. Для наличия состава преступления не имеет значения форма выражения угрозы: устно или письменно, открыто или анонимно.

Жестокое обращение может выражаться как в совершении действий, образующих самостоятельный состав преступления (например, умышленное причинение вреда здоровью, истязание), так и в иных действиях. Жестоким обращением могут быть признаны, в частности, незаконное лишение свободы, незаконное помещение в психиатрический стационар, понуждение к действиям сексуального характера, лишение пищи, жилья, работы, ущемление иных прав потерпевшего. Закон не требует систематического совершения этих действий, но они должны быть направлены на доведение потерпевшего до самоубийства.

Систематическое унижение человеческого достоинства может заключаться в постоянных оскорблениях, клевете, издевательствах, циничном высмеивании физических недостатков жертвы и т.п.

Обязательным признаком объективной стороны данного преступления является самоубийство (причинение смерти самому себе) или покушение на самоубийство потерпевшего. Только с этого момента преступление признается оконченным. Высказывание намерения покончить с собой, приготовление к самоубийству, составление предсмертной записки не образует состава преступления, предусмотренного ст. 110 УК. Необходимо также наличие причинной связи между действиями виновного и наступившими последствиями в виде самоубийства и покушения на самоубийство. Состав рассматриваемого преступления будет иметь место только в том случае, если самоубийство или покушение на самоубийство явились результатом угроз, жестокого обращения с потерпевшим или систематического унижения его человеческого достоинства.

Если потерпевший совершает самоубийство в ответ на правомерные действия лица (например, при угрозе привлечения к ответственности, разоблачения преступной деятельности), то состав преступления отсутствует.

С субъективной стороны доведение до самоубийства может быть совершено с любой формой умысла. При прямом умысле виновный предвидит возможность самоубийства потерпевшего, желает этого, а при косвенном - сознательно допускает тот же результат. Существует мнение, что при наличии прямого умысла на доведение до самоубийства потерпевшего содеянное является убийством, которое должно квалифицироваться по ст. 105 УК. Так, Н.К.Семернева утверждает: "При наличии прямого умысла на доведение до самоубийства виновный должен нести ответственность за убийство. То обстоятельство, что лишение жизни выполняется самим потерпевшим, не имеет значения для квалификации деяния"*(139). С ней солидаризируется Т.А.Плаксина*(140).

Такое мнение ошибочно. Сторонники его упускают из виду различия в объективной стороне убийства и доведения до самоубийства. При совершении преступления, предусмотренного ст. 110 УК, в отличие от убийства, виновный не совершает действий, непосредственно приводящих к смерти потерпевшего. Последний сам принимает решение расстаться с жизнью и сам же приводит его в исполнение, руководимый своими сознанием и волей.

Неосторожное доведение лица до самоубийства в принципе возможно. Однако в силу ч. 2 ст. 24 УК ответственность в этом случае исключается, поскольку в ст. 110 УК нет указания на неосторожную форму вины.

Доведение до самоубийства или склонение к самоубийству малолетнего ребенка или невменяемого следует рассматривать как убийство путем опосредованного причинения смерти и квалифицировать по ч. 1 или ч. 2 ст. 105 УК. Возможно также физическое принуждение лица к самоубийству, когда жертва лишается возможности проявить свою волю. Такие действия виновного также представляют собой убийство.

Субъектом преступления может быть лицо, от которого потерпевший находился в служебной, материальной или иной зависимости, а также любое другое лицо. Если доведение до самоубийства совершено должностным лицом, его действия квалифицируются как совокупность преступлений, предусмотренных ст. 110 и п. "в" ч. 3 ст. 286 УК (превышение должностных полномочий с причинением тяжких последствий). Ответственность за доведение до самоубийства наступает по достижении 16-летнего возраста.

Доведение до самоубийства или покушение на него путем совершения действий, образующих самостоятельный состав преступления (побои, истязание, причинение тяжкого или иного вреда здоровью, незаконное лишение свободы, изнасилование, вымогательство и т.д.), требует квалификации по совокупности указанных преступлений и по ст. 110 УК.

Глава IV. Преступления против здоровья

_ 1. Понятие, общая характеристика и виды преступлений против здоровья

Здоровье является естественным благом и ценностью человека, передается ему генетически и относится к важнейшему объекту уголовно-правовой охраны. Право на охрану здоровья - одно из основных прав человека, закрепленное и гарантированное Конституцией РФ. Согласно ст. 41 Конституции РФ это право обеспечивается гражданам бесплатной медицинской помощью, оказываемой государственными и муниципальными учреждениями здравоохранения, финансированием федеральных программ охраны и укрепления здоровья населения, развитием государственной, муниципальной, частной систем здравоохранения и т.п.

Государство гарантирует охрану здоровья каждого человека и иными законодательными актами, в частности, уголовным законом, предусматривающим ответственность за преступления против здоровья*(141). Причинение вреда здоровью человека является одним из наиболее распространенных видов преступлений против личности. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью отнесено законом к категории тяжких преступлений, а при наличии отягчающих обстоятельств - к разряду особо тяжких преступлений (ст. 15 УК).

Преступления против здоровья в Уголовном кодексе 1996 г. (ст. 111-125), так же как и в предыдущем Кодексе 1960 г., находятся в одной главе (16) с преступлениями против жизни. Конкретное содержание преступлений против здоровья рассматривается в последующих разделах, применительно к каждому преступлению. Общим же для них является то, что Уголовный кодекс 1996 г. отказался от использования традиционного для российского законодательства понятия "телесные повреждения", заменив его на "вред здоровью", при этом понятие "вред здоровью человека" в уголовном законе не раскрывается. Его помогает определить наука уголовного права на основе положений п. 2 Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью, утвержденных приказом Минздрава России от 10 декабря 1996 г. N 407 и согласованных с Генеральной прокуратурой РФ, Верховным Судом РФ, Министерством внутренних дел РФ.

В специальной литературе давно дискутировался вопрос о понятии "телесные повреждения" и "вред здоровью". Одни ученые исключали из понятия существовавшего тогда в законе термина "телесные повреждения" нанесение ударов, побои, истязания*(142); другие полагали, что к телесным повреждениям нельзя относить не только удары, побои и иные насильственные действия, но и действия, нарушающие целостность тканей, связанные с кровоизлиянием (например, царапины, прокусы), если они не вызывают общего расстройства здоровья человека*(143); третьи признавали нанесение ударов, побоев и иных насильственных действий причиняющими вред здоровью, однако не относили эти действия к телесным повреждениям, так как причиненный ими вред не может быть определен судебным экспертом*(144).

Изменение терминологии с "телесных повреждений" по Уголовному кодексу 1960 г. на "вред здоровью" в Кодексе 1996 г. не поставило точку в споре о понятии и содержании " вреда здоровью". в специальной литературе по-прежнему высказываются различные взгляды на понятие "вред здоровью". В целом, соглашаясь с позицией законодателя об изменении термина "телесные повреждения" на " вред здоровью", авторы Комментария к Уголовному кодексу РФ под ред. Ю.И.Скуратова и В.М.Лебедева считают, что далеко не всякий вред здоровью, даже если он возник от воздействия факторов внешней среды, можно рассматривать как телесное повреждение*(145).

Отдельные авторы ко вреду здоровью относят все деяния данной группы преступлений, кроме истязаний и побоев*(146). Поэтому правильное установление понятия и содержания вреда здоровью актуально и в настоящее время.

Как указывалось выше, вред здоровью раскрывается наукой уголовного права на основе положений медицины. Так, согласно п. 2 Правил от 10 декабря 1996 г. N 407 под вредом здоровью человека следует понимать либо телесные повреждения, т.е. нарушение анатомической целости органов и тканей или их физиологических функций, либо заболевания или патологические состояния, возникшие в результате воздействия различных факторов внешней среды: механических, физических, химических, биологических, психических. Следовательно, вред здоровью человека может заключаться: а) в причинении телесного повреждения, объективно вызвавшего нарушение анатомической целости органов или тканей организма человека или расстройство их физиологических функций; б) в том или ином заболевании, включая реактивные психические и невротические расстройства, наркоманию, токсикоманию, венерические или профессиональные заболевания, вследствие заражения одного человека от другого; в) в особом патологическом состоянии, например, шок, кома различной этиологии, гнойно-септические состояния и т.п. Побои, мучения и истязания не составляют какого-либо вида повреждений и являются особым способом посягательства на здоровье человека. Следует учитывать, что побои, удары и иные насильственные действия, причиняющие физическую боль, всегда связаны с определенными изменениями в клетках и тканях организма и всегда наносят определенный вред здоровью. В большинстве случаев побои и удары характеризуются многократностью причинения, т.е. нанесением определенного их числа одновременно (в одно время, одному и тому же лицу).

К преступлениям против здоровья законодатель относит и такие деяния, которые непосредственно не причиняют вреда здоровью, непосредственно на него не воздействуют, но ставят в опасное состояние именно здоровье и жизнь человека. К таким преступлениям относятся угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119 УК); принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации (ст. 120 УК); незаконное производство аборта (ст. 123 УК); неоказание помощи больному (ст. 124 УК); оставление в опасности (ст. 125 УК). В юридической литературе стало традицией рассматривать данную группу преступлений за пределами преступлений против здоровья, порой не давая этому какого-либо обоснования, оставляя без анализа и упоминания объект преступлений*(147), а если и называя, то лишь как право на здоровье человека*(148).

С такой позицией вряд ли можно согласиться. Преступления этой группы носят смешанный характер, поскольку при их совершении опасности подвергаются как жизнь, так и здоровье человека в равной мере. Окончательный результат преступлений может быть различным: при изъятии органов, например, могут наступить и смерть человека, и вред здоровью различной степени тяжести; угроза убийством может окончиться и причинением вреда здоровью вплоть до психических расстройств, и телесным повреждением. Поэтому вполне обоснованно названную группу преступлений следует относить к преступлениям против здоровья, что находит подтверждение в законодательстве. Такая позиция получила поддержку и в юридической литературе*(149).

Кроме того, некоторые преступления из этой группы, например, угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119 УК), принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации (ст. 120 УК), с объективной стороны совершаются путем психического воздействия на потерпевшего, что не противоречит понятию вреда здоровью, вытекающему из Правил от 10 декабря 1996 г. N 407, на которое возможно воздействие различными факторами внешней среды, в том числе и психическими. Законодатель к преступлениям против здоровья относит и такие деяния, объективная сторона которых не только не сопряжена с психическим воздействием на потерпевшего, но и характеризуется отсутствием насилия как такового, хотя и причиняется вред здоровью человека, например, заражение венерической болезнью (ст. 121 УК), заражение ВИЧ-инфекцией (ст. 122 УК).

Поэтому в уголовно-правовом смысле причинение вреда здоровью другого человека можно определить как противоправное умышленное или неосторожное деяние, заключающееся в нарушении анатомической целостности или физиологических функций тканей и органов человека или организма в целом, либо причиняющее ему физическую боль, а также ставящее в опасность здоровье человека.

Таким образом, преступления против здоровья, предусмотренные Уголовным кодексом РФ, можно подразделить на четыре группы:

а) причинение вреда здоровью различной степени тяжести (ст. 111-115, 118 УК);

б) побои и истязание (ст. 116, 117 УК) как преступления, сопряженные с совершением неоднократных насильственных действий;

в) преступления, не сопряженные с насилием, но ставящие в опасность здоровье человека (ст. 121, 122 УК);

г) преступления, ставящие в опасность жизнь и здоровье человека (ст. 119-120, 123-125 УК).

Родовым объектом анализируемых преступлений, а также и непосредственным, является здоровье другого человека как определенное физиологическое состояние организма конкретного лица, каким бы оно ни было. Поэтому посягательство на любое здоровье человека, влекущее ухудшение его состояния, следует рассматривать как преступление против здоровья. При этом не имеют значения возраст потерпевшего, наличие у него каких-либо биологических качеств (заболеваний, расстройств), учитывается фактическое состояние здоровья потерпевшего в данное время.

Посягательство на собственное здоровье, например членовредительство с целью уклонения от исполнения обязанностей военной службы, рассматривается как другое преступление, а не преступление против здоровья, поскольку виновный посягает на другой объект - порядок прохождения военной службы. Такое деяние образует самостоятельный состав преступления (ст. 339 УК).

Согласие потерпевшего на причинение вреда его здоровью, как правило, не освобождает виновного от ответственности, за исключением случаев, когда такое согласие и действия направлены на достижение социально полезных целей. Например, по Закону РФ "О трансплантации органов и (или) тканей человека" от 22 декабря 1992 г. трансплантация органов (тканей) допускается исключительно с согласия живого донора*(150). Такое согласие имеет значение лишь при соблюдении всех условий, предусмотренных законом. В частности, изъятие органов и (или) тканей у живого донора допустимо, если его здоровью, по заключению врачебной комиссии, не будет причинен значительный вред.

Здоровье ребенка может быть объектом преступных посягательств уже во время родов.

Таким образом, объектом уголовно-правовой охраны от этих преступлений является чужое здоровье любого человека, независимо от фактического его состояния и возраста.

В современной специальной литературе мнения на объект уголовно-правовой охраны преступлений против здоровья не вызывают каких-либо расхождений, исследователи в основном придерживаются одной точки зрения, что объект этих посягательств - здоровье человека. В литературе 50-70-х гг. по вопросу об объекте данной группы преступлений ученые придерживались различных точек зрения*(151).

Объективная сторона причинения вреда здоровью может выражаться как в действии, так и в бездействии (что значительно реже), при этом большинство составов соответствующих преступлений сконструированы в статьях Кодекса по типу материальных. Это означает, что обязательными признаками объективной стороны преступлений против здоровья являются указанные в законе преступные последствия в виде вреда здоровью и причинная связь между действиями (бездействием) и последствием.

Причинение вреда здоровью всегда есть результат противоправного деяния, прямо указанного в законе как преступление. Причинение вреда здоровью в состоянии необходимой обороны, крайней необходимости, при задержании лица, совершившего преступление, а также в условиях обоснованного риска, при отсутствии признаков превышения допустимых пределов всех этих мер правомерно и не влечет уголовной ответственности. Не является преступлением также причинение вреда здоровью другого человека в процессе спортивных состязаний, если при этом были соблюдены все установленные для данного вида спорта правила и меры безопасности. Если причинение вреда здоровью связано с умышленным нарушением правил с целью совершить преступление, то ответственность наступает на общих основаниях.

Согласие или просьба потерпевшего (о чем говорилось выше), по общему правилу, не исключает преступность причинения вреда здоровью, однако это обстоятельство может быть учтено при назначении наказания виновному.

Небольшая группа преступлений (те, которые указаны в четвертой группе) сконструирована по типу формальных составов. Стало быть, объективная их сторона выражается в выполнении указанных в законе действий и не требует наступления каких-либо последствий.

Способы причинения вреда здоровью различаются физическим, механическим и психическим воздействием на потерпевшего. Место, время, орудия и средства, а также способ причинения вреда здоровью, по общему правилу, для квалификации значения не имеют. Однако в некоторых составах такой объективный признак, как способ, является квалифицирующим обстоятельством (п. "б", "в" ч. 2 ст. 111, п. "д" ч. 2 ст. 117 УК).

Тяжесть причиненного вреда здоровью определяется судебно-медицинским экспертом и оценивается следователем и судом исходя из Правил от 10 декабря 1996 г. N 407. В соответствии со ст. 79 УПК проведение экспертизы для установления тяжести и характера вреда здоровью является обязательным. В случае неполноты, неточности или необоснованности заключения возможно назначение повторной или дополнительной более квалифицированной экспертизы (ст. 81 УПК).

С субъективной стороны причинение вреда здоровью по большинству составов характеризуется умышленной формой вины, однако возможно и по неосторожности. При этом умысел может быть как прямым, так и косвенным, когда виновный сознает, что в результате его действий причиняется вред здоровью другого человека, и желает этого либо сознательно допускает. Умысел при причинении вреда здоровью по разновидности может быть конкретизированным и неконкретизированным. При конкретизированном умысле ответственность определяется направленностью умысла, например, если виновный желал причинить тяжкий вред здоровью, а причинил средней тяжести вред, ответственность должна наступать как за покушение на причинение тяжкого вреда здоровью. При неконкретизированном умысле ответственность наступает за фактически причиненный вред.

Преступление, предусмотренное ст. 118 УК, совершается только в результате неосторожной формы вины, а деяния, указанные в ч. 4 ст. 111, ч. 3 ст. 123, ч. 2 ст. 124 УК, совершаются с двумя формами вины: в отношении действий наличествует умысел, а последствия наступают в результате неосторожности.

Субъективная сторона отдельных преступлений характеризуется различными мотивами и целями, с помощью которых те или иные составы превращаются в квалифицированные, например, п. "д", "е", "ж" ч. 2 ст. 111 УК, п. "д", "е" ч. 2 ст. 112 УК, п. "з" ч. 2 ст. 117 УК.

Субъектом преступлений против здоровья является физическое вменяемое лицо, достигшее возраста, установленного законом за конкретные преступления. Так, субъектом причинения тяжкого вреда (ст. 111 УК) и средней тяжести вреда здоровью (ст. 112 УК) может быть лицо, достигшее 14-летнего возраста (ч. 2 ст. 20 УК), а за остальные преступления против здоровья ответственность наступает с 16 лет. Три состава преступления предусматривают наличие специального субъекта (ч. 2 и 4 ст. 118; ч. 4 ст. 122 УК), так как деяния совершаются вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Это могут быть водитель автомобиля, лица, отвечающие за соблюдение правил по технике безопасности, санитарно-эпидемиологических правил (ч. 2 и 4 ст. 118 УК), медицинские работники (ч. 4 ст. 122).

_ 2. История развития законодательства об ответственности за преступления против здоровья

Вопрос об ответственности за преступления, посягающие на здоровье человека, в российском уголовном законодательстве ХХ в. решался в разные периоды неодинаково. Так, по Уголовному уложению 1903 г. преступлениям, непосредственно причиняющим вред здоровью, была посвящена гл. 23 - "О телесном повреждении и насилии над личностью", состоящая из 14 статей (467-480). Это Уложение, в отличие от ранее действовавшего уголовного законодательства, придерживалось определенных критериев при конструировании системы преступлений, в том числе и преступлений против здоровья. Устанавливая ответственность за причинение телесного повреждения, Уложение понятие его не раскрывало, но подразделяло на виды по степени тяжести: опасное для жизни (ст. 467), не опасное для жизни (ст. 468), легкое телесное повреждение (ст. 469). Ответственность за причинение телесных повреждений дифференцировалась в зависимости от вины и иных обстоятельств, влияющих как на смягчение, так и на усиление ответственности за них. Так, Уложение устанавливало ответственность как за умышленное причинение телесных повреждений, так и за неосторожное. Оно предусматривало пониженную ответственность, если телесные повреждения (любой степени тяжести) причинялись под влиянием сильного душевного волнения (ст. 470), при превышении пределов необходимой обороны (ст. 473). Если телесное повреждение было причинено "матери, законному отцу или иному восходящему родственнику; священнослужителю при совершении им службы; должностному лицу при исполнении или по поводу исполнения им служебных обязанностей; кому-либо из членов караула, охраняющего Священную Особу Царствующего Императора или Члена Императорского Дома, или часовому военного караула", наказание усиливалось вплоть до каторги на срок до десяти лет. В свою очередь, телесные повреждения закон оценивал с точки зрения характера наступивших последствий. Последствия от телесных повреждений подразделялись на тяжкие и весьма тяжкие (ст. 469, 473). Помимо непосредственного причинения вреда здоровью, Уложение устанавливало ответственность за нанесение ударов и иных насильственных действий в отношении личности (ст. 475, 476, 477), совершенных умышленно. Выделяло Уложение и так называемые специальные нормы и устанавливало специальную ответственность, если: учинено насилие над личностью иностранного посла, посланника или поверенного в делах (ст. 478); служащий парохода или морского судна или их пассажир причинил легкое телесное повреждение капитану парохода или морского судна или учинил насилие над его личностью (ст. 479); причинено легкое телесное повреждение волостному старшине или лицу, занимающему соответствующую должность при исполнении или по поводу исполнения ими служебных обязанностей, либо учинено насилие над личностями этих людей (ст. 480). Все указанные статьи предусматривали ответственность и наказание за оконченные действия, в то же время каждая из статей устанавливала ответственность и за покушение, ограничиваясь лишь словами, что "покушение наказуемо" без указания вида наказания и его размера. В этих случаях следовало обращаться к ст. 49 и 53 Уложения, где определялись конкретные преступления, наказуемые в стадии покушения, а также вид и размер наказания.

В отдельных главах (25 и 26) Уложения предусматривалась уголовная ответственность за оставление в опасности и за лишение личной свободы. Ответственность за оставление в опасности возлагалась на лицо, которое "обязано было по закону или по принятой на себя обязанности или по семейным отношениям иметь попечение о лице, лишенном возможности самосохранения по малолетству, дряхлости или вследствие телесного недостатка, болезни, бессознательного или иного беспомощного состояния, виновный в оставлении сего лица без помощи в таких условиях, при коих жизнь оставленного заведомо подвергалась опасности" (ст. 489, 490). Уложение достаточно четко определяло условия и основания ответственности за оставление лица в опасности, под которым понималось бездействие виновного в случаях, когда требуется оказание неотложной помощи, при этом оно различало основания, в силу которых виновное лицо обязано было действовать. Например: а) в силу "принятой на себя обязанности или семейным отношениям оказывать помощь лицу, лишенному возможности самосохранения по малолетству, дряхлости или вследствие телесного недостатка, болезни, бессознательного или иного беспомощного состояния" (ст. 489, 490); б) в силу профессиональных и служебных обязанностей капитана, лоцмана, служащего морского или железнодорожного транспорта, обязанного принимать определенные меры для спасения судна, парохода, паровоза, находящихся на них пассажиров, экипажа, имущества (ст. 492, 493, 494, 495, 496); в) в силу правил, установленных законом или обязательным постановлениям об оказании помощи больному или находящемуся в бессознательном состоянии практикующим врачом, фельдшером, повивальною бабкою, прислугою, коим было известно опасное положение больного или родильницы (ст. 497). В гл. 25 Уложения предусматривалась ответственность за неоказание помощи судну, терпящему крушение (ст. 494); за непринятие капитаном или управляющим надлежащих мер во время опасности для спасения парохода, судна, поезда или паровоза (ст. 495); за неоказание помощи больному или находящемуся в бессознательном состоянии (ст. 497). Статья 491 Уложения устанавливала ответственность за недонесение властям о факте оставления в опасности для жизни лицом, который был свидетелем оставления в опасности другого лица, либо если сам не оказал помощь последнему, которую мог оказать без разумного опасения для себя или других.

Уголовное уложение насчитывало 687 статей, что придавало ему характер некоторой расплывчатости и неопределенности в понимании отдельных норм. Эта характеристика в полной мере соответствует и нормам о телесных повреждениях и насилии над личностью.

В Уголовном кодексе 1922 г. преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности были помещены в главе пятой вслед за хозяйственными преступлениями. При этом данная глава (как и другие главы Кодекса) подразделялась на разделы. Раздел 2 гл. 5 кодекса был посвящен телесным повреждениям и насилию над личностью, раздел 3 - оставлению в опасности. Правовая регламентация преступлений против здоровья по этому Кодексу (в отличие от Уголовного уложения, на смену которому пришел Кодекс) отличалась наиболее глубокой и всесторонней ее разработкой, конкретностью и доступностью понимания.

Уголовный кодекс 1922 г. принял трехчленное деление телесных повреждений: тяжкие, менее тяжкие и легкие. Это, как отмечалось в литературе того времени, давало возможность более точно определить степень вреда, причиненного здоровью пострадавшего, и, как следствие, более правильно дифференцировать ответственность виновных лиц. К тяжким телесным повреждениям кодекс относил такие, которые повлекли опасное для жизни расстройство здоровья, душевную болезнь, потерю зрения, слуха или какого-либо органа либо неизгладимое обезображивание лица (ч. 1 ст. 149). Менее тяжким признавалось телесное повреждение, не опасное для жизни, но причинившее расстройство здоровья или длительное нарушение функций какого-либо органа (ст. 150). Кодекс не давал определения легкого телесного повреждения и не указывал на какие-либо его признаки (ст. 153 УК), однако исходя из понятий тяжкого и менее тяжкого телесного повреждения можно сделать вывод, что к легкому телесному повреждению относились повреждения, не опасные для жизни, не причинившие длительного расстройства здоровья. Они могли повлечь кратковременное расстройство здоровья или не были связаны с расстройством здоровья, но могли вызвать нарушение анатомической целости тканей. Нанесение ударов, побоев или иных насильственных действий, причинивших физическую боль, Кодекс выделял в самостоятельный состав преступления (ч. 1 ст. 157). Часть 2 этой статьи предусматривала повышенную ответственность, если указанные действия носили характер истязания.

Уголовный кодекс 1922 г. предусматривал квалифицированный вид тяжкого телесного повреждения, в результате которого последовала смерть потерпевшего, или оно было причинено путем истязаний или мучений, либо являлось последствием нанесения систематических, хотя бы и легких, телесных повреждений (ч. 2 ст. 149). Квалифицированного вида менее тяжкого телесного повреждения Кодекс не выделял.

С точки зрения характера и степени общественной опасности Кодекс 1922 г. наряду с указанными составами выделял и менее опасные виды причинения телесных повреждений: умышленное тяжкое или менее тяжкое телесное повреждение, нанесенное под влиянием сильного душевного волнения (ст. 151); тяжкое телесное повреждение, причиненное при превышении пределов необходимой обороны (ст. 152 УК). С субъективной стороны кодекс устанавливал ответственность не только за умышленное причинение телесных повреждений, но и за неосторожное. Такую ответственность предусматривала ст. 154 УК, причем независимо от тяжести телесного повреждения. Кроме простого неосторожного телесного повреждения ч. 2 ст. 154 УК устанавливала ответственность за квалифицированный вид неосторожного телесного повреждения, если оно было причинено в результате сознательного несоблюдения правил предосторожности, установленных законом или законным распоряжением власти. В разделе 1 "убийство" главы пятой предусматривалась ответственность за совершение с согласия матери изгнания плода или искусственного прерывания беременности лицами, не имеющими на это надлежаще удостоверенной медицинской подготовки или хотя бы и имеющими специальную медицинскую подготовку, но в ненадлежащих условиях (ч. 1 ст. 146), либо в виде промысла или без согласия матери или если наступила смерть потерпевшей (ч. 2 ст. 146). Следует отметить, что законодатель это преступление по степени общественной опасности приравнивал к преступлениям, посягающим на жизнь человека. В разделах кодекса "иное насилие над личностью" и "оставление в опасности" устанавливалась ответственность за заражение другого лица венерической болезнью (ст. 155), за незаконное лишение свободы (ст. 159), за помещение в больницу для душевнобольных заведомо здорового лица из корыстных или иных личных видов (ст. 161), за похищение, сокрытие или подмен чужого ребенка с корыстной целью, из мести или иных личных видов (ст. 162), за неоказание помощи больному и за отказ медицинского персонала в оказании медицинской помощи (ст. 165).

К совокупности названных преступлений в этом разделе УК примыкали и нормы, в которых речь шла о лишении свободы способом, опасным для жизни или здоровья, или сопровождалось мучениями для потерпевшего (ст. 160 УК), об оставлении без помощи лица, находящегося в опасном для жизни положении и лишенного возможности самосохранения по малолетству, дряхлости, болезни или вследствие иного беспомощного состояния (ст. 163 УК).

Уголовный кодекс 1926 г. прежде всего существенно изменил место и систему телесных повреждений в уголовном законодательстве. Если гл. 5 УК 1922 г. " Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности" делилась в зависимости от свойств объекта на пять разделов (убийство; телесные повреждения и насилие над личностью; оставление в опасности; преступления в области половых отношений и иные посягательства на личность и ее достоинства), то Кодекс 1926 г. от такой системы отказался, и все преступления, посягающие на жизнь, здоровье, честь и достоинство, личную свободу, и иные были помещены в одну шестую главу, без какого-либо подразделения на разделы. Кроме того, к этой же главе были отнесены все половые преступления, клевета и оскорбление, преступления против несовершеннолетних, т.е. все преступления, прямо или косвенно посягающие на личность.

Телесные повреждения как преступления, посягающие на здоровье, по уголовному кодексу 1926 г. делились по степени тяжести на два вида: тяжкие (ст. 142) и легкие (ст. 143). Менее тяжкие телесные повреждения не выделялись.

Двучленное деление телесных повреждений было признано нецелесообразным, и Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. вновь возвратился к формуле трехчленного деления, установленной Кодексом 1922 г.

Двучленная классификация телесных повреждений создала условия для необоснованного смягчения ответственности за те серьезные повреждения, которые не могли быть отнесены к разряду тяжких. Эти вопросы вызывали дискуссии в литературе и среди практических работников*(152). Безусловно, критика двучленного деления телесных повреждений в литературе сыграла конструктивную роль, помогла впоследствии создать более совершенную систему телесных повреждений в уголовном законодательстве России 1960 г.

Тяжким телесным повреждением, согласно ст. 142 УК 1926 г., признавалось телесное повреждение, повлекшее за собой потерю зрения, слуха или какого-либо иного органа, неизгладимое обезображивание лица, душевную болезнь или иное расстройство здоровья, соединенное со значительной потерей трудоспособности. Таким образом, впервые был введен в определение тяжести телесного повреждения признак утраты трудоспособности.

Легкое телесное повреждение различалось двух видов: а) причинившее расстройство здоровья (ч. 1 ст. 143 УК) и б) не причинившее расстройство здоровья (ч. 2 ст. 143 УК).

За неосторожное телесное повреждение Кодекс 1926 г. устанавливал, без достаточного на то основания, уголовную ответственность лишь в случае, когда причинение телесного повреждения было результатом сознательного несоблюдения правил предосторожности (ст. 145). Ответственность за заражение другого лица венерической болезнью была расширена и конкретизирована. В частности, в ч. 1 ст. 150 УК указывалось, что ответственность за заражение другого лица венерической болезнью наступает, если лицо (заразившее) знало о наличии у него этой болезни. Этого указания Кодекс 1922 г. не знал. Часть 2 ст. 150 УК предусматривала ответственность за заведомое поставление другого лица через половое сношение или иными действиями в опасность заражения венерической болезнью.

Остальные преступления, посягающие на здоровье человека или ставящие его в опасность, по сравнению с Кодексом 1922 г. принципиальных расхождений не имели. кодекс 1926 г., по существу, повторил те или иные нормы, несколько детализировав их.

Уголовное законодательство РСФСР 1960 г. представляло собой более совершенную систему преступлений против здоровья и ставящих в опасность жизнь и здоровье. Эти преступления по Кодексу 1960 г. были представлены, по крайней мере, тремя группами:

а) преступления против здоровья (ст. 108-115);

б) преступления, ставящие в опасность жизнь и здоровье (ст. 116, 122, 124, 127-129);

в) преступления против личной свободы (ст. 125-126).

Все эти преступления были объединены в одной главе с преступлениями против жизни, против интересов несовершеннолетних, против чести, достоинства и личной тайны, с половыми преступлениями и помещены в гл. 3, вслед за преступлениями против социалистической собственности. В преступлениях против телесных повреждений (а они продолжали так называться) были уточнены признаки составов преступлений, введены некоторые новые составы, проведено трехчленное деление телесных повреждений на тяжкие (ст. 108), менее тяжкие (ст. 109) и легкие (ст. 112). Причем последние, в свою очередь, делились на легкие, повлекшие за собой кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату трудоспособности (ч. 1 ст. 112) и легкие телесные повреждения, не повлекшие за собой последствий, указанных в ч. 1 (ч. 2 ст. 112).

С субъективной стороны тяжкие и менее тяжкие телесные повреждения могли быть причинены как умышленно (ст. 108, 109), так и по неосторожности (ст. 114 УК). Ответственность же за причинение легких телесных повреждений наступала лишь в случае их умышленного причинения.

Удары, побои и иные насильственные действия по Уголовному кодексу 1960 г., в отличие от Кодексов 1922 и 1926 гг., не были выделены в отдельный состав и охватывались признаками ст. 112 УК, которая в своем названии и в диспозиции части первой включала и побои. Статья 112 УК так и называлась: "Умышленное легкое телесное повреждение или побои".

Ответственность за причинение тяжких и менее тяжких телесных повреждений повышалась, если они совершались с квалифицирующими признаками. К квалифицирующим признакам умышленного тяжкого телесного повреждения Кодекс РСФСР 1960 г. относил, если оно:

а) повлекло за собой смерть потерпевшего;

б) носило характер мучений или истязаний;

в) было совершено особо опасным рецидивистом (ч. 2 ст. 108 УК).

Квалифицирующим признаком умышленного менее тяжкого телесного повреждения признавалось, если оно:

а) носило характер мучений или истязаний;

б) было совершено особо опасным рецидивистом (ч. 2 ст. 109 УК).

Умышленные тяжкие и менее тяжкие телесные повреждения относились к менее опасным видам, если они причинялись в состоянии сильного душевного волнения (ст. 110 УК) или при превышении пределов необходимой обороны (ст. 111 УК).

Уголовный кодекс 1960 г. выделил новый специальный состав преступления - истязание (ст. 113), систематическое нанесение побоев или иные действия, носящие характер истязаний, если они не повлекли за собой последствий (ст. 108, 109 УК). Следует напомнить, что в Кодексе 1926 г. истязание рассматривалось как квалифицированный вид нанесения ударов, побоев и иных насильственных действий, причиняющих физическую боль (ч. 2 ст. 146).

Наряду с ответственностью за заражение венерической болезнью (ст. 115 УК), в 1971 г. в уголовный кодекс был введен новый состав - "Уклонение от лечения венерической болезни" (ст. 115.1)*(153). Кроме того, в ст. 115 УК были введены такие квалифицирующие признаки, как: заражение лица венерической болезнью лицом, ранее судимым за такое же преступление, заражение двух или более лиц либо заражение несовершеннолетнего (ч. 3 ст. 115 УК). За эти действия было установлено наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет.

Остальные преступления анализируемой группы по Уголовному кодексу 1960 г. принципиально новых положений по сравнению с прежним уголовным законодательством не имели. Следует только отметить, что в момент принятия Кодекс не предусматривал ответственности за незаконное помещение в психиатрическую больницу заведомо психически здорового лица. Ответственность за это деяние установлена лишь в 1988 г., когда в Кодекс была введена соответствующая норма - ст. 126.2*(154). Впоследствии была установлена ответственность за заражение заболеванием ВИЧ-инфекцией и за похищение человека, в связи с чем в Кодекс в раздел преступлений против личности были введены соответствующие составы. В частности, за заражение заболеванием ВИЧ-инфекцией ст. 115.2*(155), а за похищение человека - ст. 125.1*(156).

Уголовный кодекс 1960 г. действовал с 1 января 1961 г. до 1 января 1997 г., а с этого времени в России действует Уголовный кодекс 1996 г.

_ 3. Преступления, причиняющие вред здоровью различной степени тяжести

1. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК) - наиболее опасное преступление из числа преступлений против здоровья. Законом оно отнесено к категории тяжких преступлений, а при наличии особо отягчающих обстоятельств - особо тяжких преступлений (ст. 15 УК). Повышенная общественная опасность этого преступления заключается в тяжести самого деяния, наступивших последствиях и, наконец, в распространенности таких деяний. Совершая данное преступление, субъект посягает на одно из самых ценных достоинств личности - ее здоровье, причиняя порой непоправимый урон: лишая трудоспособности, делая инвалидом, прекращая тем самым профессиональную карьеру, нередко все это приводит к смерти. В динамике преступности умышленное причинение тяжкого вреда здоровью человека занимает доминирующее место.

Непосредственным объектом данного преступления является здоровье другого человека. Эта точка зрения на объект умышленного причинения тяжкого вреда здоровью является превалирующей в литературе. Однако имеется и иное мнение, что "непосредственный объект может быть определен как анатомическая целостность тела человека и правильное функционирование его тканей и органов"*(157).

Авторы этой позиции отошли от общепризнанного понимания объекта в литературе, в законе, наконец, в Правилах судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью от 10 декабря 1996 г. N 407, взамен они предложили то же самое - здоровье, только по- иному его определили. Столь "оригинальное" определение объекта преступления имеет и определенную некорректность. Ведь вред здоровью может быть причинен и без нарушения анатомической целостности тела, а правильное функционирование тканей и органов может быть нарушено и до причинения вреда здоровью преступными действиями. Анатомическая целостность тела может быть не нарушена, ткани и органы функционируют, человек даже не испытывает физической боли, а вред здоровью причинен путем введения, например, наркотических средств или иных веществ или воздействия гипнозом. Получается, что те признаки, на которые указывают авторы этой позиции, не пострадали, а вред здоровью причинен. Отсюда правильнее определять непосредственный объект тяжкого вреда здоровью как здоровье другого человека.

Объективная сторона рассматриваемого преступления может выражаться как в действии, так и в бездействии. При этом состав преступления в ст. 111 УК сконструирован по типу материальных. Это означает, что обязательными признаками объективной стороны являются указанное в законе преступное последствие в виде тяжкого вреда здоровью и причинная связь между действиями (бездействием) и последствием. Действия виновного - это всегда умышленные и противоправные деяния, которые могут выражаться в механическом, физическом, химическом либо в психическом воздействии на потерпевшего. Причинение вреда здоровью путем бездействия имеет место, если виновный не совершает определенных действий, которые обязан был и мог совершить в отношении другого человека.

Статья 111 УК предусматривает ответственность за причинение тяжкого вреда здоровью без отягчающих обстоятельств (ч. 1); при отягчающих обстоятельствах (ч. 2); при особо отягчающих обстоятельствах (ч. 3 и ч. 4). Степень общественной опасности этих однородных преступлений зависит от тяжести причиненного вреда здоровью потерпевшего, от способа и мотива совершенного преступления, от наступления особо тяжких последствий и рецидива. Понятие "тяжкий вред здоровью" характеризуется множеством признаков, указанных в диспозиции данной статьи. Эти признаки имеют исчерпывающий характер и не подлежат какому-либо дополнению или расширению. Наличие хотя бы одного из них дает основание для признания вреда здоровью тяжким. Тяжким считается вред здоровью, если:

а) он опасен для жизни человека;

б) произошла потеря зрения, речи, слуха или какого-либо органа;

в) утрачена функция какого-либо органа;

г) наступило неизгладимое обезображивание лица;

д) причинено расстройство здоровью, соединенное со значительной стойкой утратой общей трудоспособности не менее чем на одну треть или с заведомо для виновного полной утратой профессиональной трудоспособности;

е) он повлек за собой прерывание беременности;

е) он повлек психическое расстройство либо заболевание наркоманией или токсикоманией.

Из этого перечня следует, что вред признается тяжким, как правило, исходя из последствий нанесенного здоровью ущерба, степени его тяжести. Применение на практике указанных признаков зависит от судебно-медицинского заключения, поскольку в своей основе они имеют медицинские показатели, а анализ этих признаков основывается главным образом на положениях Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью 1996 г. Так, согласно п. 29 Правил признаком тяжкого вреда здоровью является опасный для жизни вред здоровью, а при отсутствии этого признака - последствия причинения вреда здоровью, указанные выше и установленные в законе - диспозиции ч. 1 ст. 111 УК. Таким образом, исходя из диспозиции ч. 1 ст. 111 УК и п. 29 Правил тяжкий вред здоровью может быть двух видов: 1) вред, опасный для жизни; 2) вред, не опасный для жизни, но выраженный в конкретных последствиях, указанных в законе.

Опасными для жизни признаются такие виды вреда здоровью, которые сами по себе угрожают жизни в момент нанесения и при обычном их течении заканчиваются смертью или создают реальную угрозу для жизни потерпевшего, независимо от конечного результата. Особенностью этого вреда здоровью является его опасность для жизни непосредственно в момент нанесения (причинения), а не в последующее время.

Предотвращение смертельного исхода, обусловленное оказанием медицинской помощи, не может приниматься во внимание при оценке опасности для жизни такого вреда. Правила судебно-медицинской экспертизы дают обширный и исчерпывающий перечень видов причиненного вреда здоровью, опасного для жизни. К такому вреду Правила относят: проникающие ранения черепа, открытые и закрытые переломы костей свода и основания черепа, ушибы головного мозга тяжелой и средней степени тяжести, проникающие ранения позвоночника, грудной клетки, гортани, пищевода, повреждения внутренних органов, ожоги различной степени и др. (п. 32.1-32.18). К опасным для жизни также относятся повреждения, которые по своему характеру создавали угрожающее состояние для жизни потерпевшего. К угрожающим для жизни состояниям Правила относят: шок тяжелой (III-IV) степени, кома различной этиологии, массивная кровопотеря, острая сердечная или сосудистая недостаточность, коллапс, тяжелая степень нарушения мозгового кровообращения, острая почечная или острая печеночная недостаточность, острая дыхательная недостаточность и др. (п. 34-35).

Признаки тяжкого вреда, не опасного для жизни, но выразившиеся в конкретных последствиях, как указано выше, исчерпывающе перечислены в диспозиции ч. 1 ст. 111 УК и п. 29 Правил.

Под потерей зрения, согласно Правилам, понимается полная стойкая слепота на оба глаза или такое состояние, когда имеется понижение зрения до остроты зрения 0,04 и ниже (счет пальцев на расстоянии 2 м и до светоощущения). Потеря зрения на один глаз представляет собой утрату органом его функций и по этому признаку относится к тяжкому вреду здоровью, а потеря одного глазного яблока - потерю органа. Повреждение слепого глаза, потребовавшее его удаление, квалифицируется в зависимости от длительности расстройства здоровья.

Потеря речи означает потерю способности выражать свои мысли членораздельными звуками, понятными окружающим, либо потерю голоса.

Потеря слуха означает полную глухоту или такое необратимое состояние, когда потерпевший не слышит разговорной речи на расстоянии 3-5 см от ушной раковины. Потеря слуха на одно ухо относится к тяжкому вреду здоровью по признаку утраты органом его функций.

При определении тяжести вреда здоровью по признаку потери зрения или слуха не учитывают возможности улучшения зрения или слуха с помощью медико-технических средств (корректирующие очки, слуховые аппараты и т.п.).

Под потерей какого-либо органа либо утратой органом его функций понимается потеря руки, ноги, т.е. отделение их от туловища (отделение от туловища всей руки или ноги либо ампутация на уровне не ниже локтевого или коленного сустава) или утрату ими функций (паралич или иное состояние, исключающее их деятельность). Потеря наиболее важной в функциональном отношении части конечности (кисти, стопы) приравнивается к потере руки или ноги. Кроме того, потеря кисти или стопы влечет за собой стойкую утрату трудоспособности более одной трети и по этому признаку также относится к тяжкому вреду здоровью.

К рассматриваемому признаку относится повреждение половых органов, сопровождающееся потерей производительной способности, под которой понимается способность к совокуплению либо потеря способности к оплодотворению, зачатию, вынашиванию и деторождению.

К признакам тяжкого вреда здоровью относится его расстройство, соединенное со значительной стойкой утратой общей трудоспособности не менее чем на одну треть (более чем на 33%). Размеры стойкой утраты общей трудоспособности устанавливаются медицинским экспертом после определившегося исхода с учетом специальной таблицы процентов утраты трудоспособности. Стойкой утрату общей трудоспособности следует считать либо при определившемся исходе, когда трудоспособность утрачена навсегда, либо при длительности расстройства здоровья свыше 120 дней. Степень утраты трудоспособности у детей определяется на основании общих положений и исходя из того, насколько будет утрачена ребенком трудоспособность в будущем. У инвалидов и стариков утрата трудоспособности в связи с полученным повреждением устанавливается так же, как у практически здоровых людей, независимо от наличия старости либо инвалидности и ее группы.

Полная утрата профессиональной трудоспособности означает, что потерпевший из-за полученного повреждения не может выполнять профессиональные функции либо работу по избранной специальности (например, скрипач не может играть, балерина - танцевать, машинистка - печатать). При этом потерпевший может выполнять любую другую работу. Если потерпевший имеет несколько профессий, например, закончил несколько учебных заведений, судебно-медицинский эксперт должен исходить из факта утраты трудоспособности по той профессии, которую он выполнял в момент причинения вреда здоровью. В литературе высказано и другое мнение: следует считать утраченной ту профессию, на которую указывает сам потерпевший*(158). В последнем случае необоснованно расширяется применение этого признака на практике, поскольку основывается на субъективном усмотрении потерпевшего, а не на реальном и объективном причинении вреда. Правила судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью 1996 г. этот вопрос не регулируют.

Утрата профессиональной трудоспособности устанавливается судебно-медицинской экспертизой на основании Правил установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастного случая на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденных постановлением Правительства РФ от 16 октября 2000 г. N 789*(159).

Вменение ответственности виновному по признаку полной утраты профессиональной трудоспособности потерпевшим возможно в случае, когда виновный желал своими действиями полностью лишить потерпевшего профессиональной трудоспособности, поскольку закон специально указывает на заведомость для виновного наступления именно таких последствий (полной утраты профессиональной трудоспособности). Общая трудоспособность при этом может быть и сохранена.

Прерывание беременности как признак тяжкого вреда здоровью не ставится в зависимость от сроков беременности. Для квалификации действий виновного по ч. 1 ст. 111 УК виновный должен осознавать факт беременности потерпевшей. Условием ответственности также является причинная связь между деянием виновного и прерванной беременностью, необусловленная индивидуальными особенностями организма потерпевшей. Судебно-медицинская экспертиза в этих случаях проводится комиссионно с участием акушера-гинеколога.

Тяжким вредом для здоровья признается и психическое расстройство, независимо от его тяжести, продолжительности, излечимости. Психическое расстройство может быть следствием как физической травмы, так и психического потрясения при условии, что оно находится в непосредственной причинной связи с полученной травмой или сообщением, приведшим к психическому потрясению, т.е. с любым по характеру деянием, причинившим этот вред. Установление психического заболевания относится к компетенции судебно-психиатрической экспертизы. Оценка же степени тяжести такого повреждения здоровья проводится с участием судебно-медицинского эксперта.

Заболевание наркоманией или токсикоманией как признак тяжкого вреда здоровью впервые введен в российское уголовное законодательство. Наркомания - это болезненное пристрастие к употреблению наркотических средств, а токсикомания - злоупотребление с целью одурманивания веществами, не признанными нормативными актами в качестве наркотических. Заболевание наркоманией или токсикоманией как признак тяжкого вреда здоровью может вменяться субъекту лишь в случае наличия причинной связи между его действиями и наступившими последствиями. Заболевание возникает под влиянием противоправных действий виновного. Оно вызывает у потерпевшего непреодолимую тягу к употреблению наркотических средств, психотропных или токсических веществ. Способом доведения потерпевшего до такого болезненного состояния может служить неоднократное насильственное введение в его организм наркотиков или токсических веществ. Диагностика наркомании или токсикомании должна устанавливаться наркологической (токсикологической) экспертизой, а оценка степени тяжести их последствий и причинная связь - судебно-медицинской экспертизой.

Неизгладимое обезображение лица - это причинение такого вреда в области лица, которое придает ему крайне уродливый, отталкивающий, безобразный вид. Он не может быть устранен при обычных методах лечебного воздействия и не проходит сам по себе. Для его устранения или частичного улучшения вида требуется, как правило, проведение специальной косметической операции. Неизгладимое обезображение лица - оценочный признак. При отнесении данного признака к категории тяжкого вреда законодатель учитывает не столько степень серьезности вреда здоровью потерпевшего (он может быть отнесен к средней тяжести вреда или даже легкому), сколько те последствия, которые вызывает такое обезображение. Неизгладимое обезображение лица является юридическим, а не медицинским понятием. Поэтому установление такого факта относится к компетенции органов дознания, предварительного следствия, суда и производится с учетом эстетических критериев. Однако вопрос о неизгладимости или изгладимости данного повреждения решается судебно-медицинской экспертизой. Под изгладимостью понимается возможность исчезновения видимых последствий повреждения или значительное уменьшение их выраженности (т. е. выраженности рубцов, деформации, нарушения мимики и проч.) с течением времени или под влиянием нехирургических средств. Если для устранения требуется оперативное вмешательство (косметическая операция), то повреждение лица считается неизгладимым. Следовательно, окончательное суждение о наличии или отсутствии признака неизгладимого обезображения лица выносят органы следствия и суда с учетом мнения судебно-медицинской экспертизы.

Неизгладимо обезображено, с точки зрения закона, должно быть именно лицо, а не иные части тела (например, шея, голова).

Причинение тяжкого вреда здоровью в любом его проявлении считается оконченным преступлением при наступлении одного из перечисленных последствий. Между деянием и наступившим вредом в каждом конкретном случае должна быть установлена причинная связь.

Субъективная сторона данного преступления характеризуется виной в форме умысла. Виновный сознает, что своими действиями посягает на здоровье другого человека, предвидит возможность или неизбежность причинения тяжкого вреда его здоровью и желает этих последствий (прямой умысел), либо предвидит возможность причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего и относится к его наступлению безразлично либо сознательно допускает этот вред (косвенный умысел). Умысел может быть конкретизированным и неконкретизированным. Однако, как свидетельствует судебная практика, ответственность по ч. 1 ст. 111 УК возможна лишь при установлении умысла на причинение тяжкого вреда здоровью*(160).

Субъект преступления - вменяемое лицо, достигшее 14-летнего возраста.

Квалифицированный вид преступления по ч. 2 ст. 111 УК имеет место в случае совершения деяния:

а) в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга;

б) с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего, а равно в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии;

в) общеопасным способом;

г) по найму;

д) из хулиганских побуждений;

е) по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды;

ж) в целях использования органов или тканей потерпевшего.

Квалифицирующие признаки тяжкого вреда здоровью, установленные в ч. 2 ст. 111 УК, дублируют соответствующие признаки ч. 2 ст. 105 УК. Кратко изложим содержание этих квалифицирующих признаков и отметим некоторые их положения.

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (п. "а" ч. 2 ст. 111 УК) в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга в большинстве случаев совершается из мести, которая адресуется только тому, кто выполняет служебную деятельность или общественный долг, а также его близким. Виновный действует по мотиву мести с целью воспрепятствовать нежелательной для него правомерной (служебной или общественной) деятельности потерпевшего. Следует отметить, что если посягательство на здоровье было связано с незаконной деятельностью потерпевшего, выразившейся, например, в злоупотреблении служебным положением, то такое деяние не образует анализируемого состава преступления.

Под служебной деятельностью следует понимать деятельность лица, работающего в государственном, общественном или частном учреждении, организации и выполняющего служебные обязанности по трудовому договору (контракту).

Выполнение общественного долга означает осуществление гражданами как специально возложенных на них общественных обязанностей, так и других действий в интересах общества или отдельных лиц (например, пресечение правонарушений, задержание преступника, сообщение органам власти о совершенном или готовящемся преступлении, деятельность депутатов и т.д.).

Для признания посягательства на здоровье совершенным в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга не имеет значения, совершено ли оно при непосредственном исполнении потерпевшим служебных или общественных обязанностей или в другое время, например, в момент непосредственного выполнения действий или спустя какое-то время. Важно то, что служебная деятельность и общественный долг потерпевшего выступают поводом к посягательству на его здоровье. С субъективной стороны данное посягательство совершается с прямым умыслом.

Причинение тяжкого вреда здоровью с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего, а равно в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии (п. "б") практически объединяет два квалифицирующих признака, один из которых свидетельствует о способе совершения посягательства, другой - о физическом состоянии потерпевшего в момент посягательства на его здоровье. Особо следует отметить, что особая жестокость может проявляться как в способе действий виновного, так и в иных обстоятельствах, свидетельствующих об особой жестокости. Понятием особой жестокости охватываются такие случаи, когда в процессе посягательства к потерпевшему применяются пытки, истязания, мучения или иные способы, которые заведомо связаны с причинением потерпевшему особых страданий (нанесение большого количества телесных повреждений, прижигание током или огнем, длительное лишение пищи или воды и т.д.).

Под мучением или издевательством как способом причинения вреда здоровью понимаются действия, причиняющие страдания путем длительного лишения пищи, питья или тепла либо помещения (или оставления) потерпевшего во вредные для здоровья условия, либо другие сходные действия. При этом судебно-медицинский эксперт не устанавливает факта издевательства или мучений (поскольку это понятие правовое), констатирует факт применения именно таких способов причинения вреда здоровью. В судебной практике под квалифицирующим признаком ч. 2 ст. 111 УК, в частности под мучением и издевательством, понимаются такие действия, специальной целью которых было умышленное нанесение тяжкого вреда здоровью с причинением потерпевшему особенно сильной боли либо тяжких физических или моральных страданий*(161).

Беспомощное состояние потерпевшего может определяться его возрастом (престарелый, малолетний), состоянием здоровья (тяжело больной), физическими недостатками, психическими расстройствами и т.п. Беспомощность потерпевшего характеризуется неспособностью в силу физического или психического состояния оказать сопротивление и защитить себя либо уклониться от его посягательства или иным образом противостоять преступнику. К беспомощным следует также относить лиц, находящихся в бессознательном состоянии, в обмороке, в состоянии сильного опьянения, а также сна. Закон в отношении данного квалифицирующего признака делает указание на "заведомость". Из этого следует, что с субъективной стороны виновный сознает беспомощность потерпевшего и использует это состояние для посягательства на него.

Для квалификации посягательства на здоровье человека по п. "в" ч. 2 ст. 111 УК необходимо установить прежде всего общеопасность способа совершения деяния. Здесь имеют значение орудия и средства, с помощью которых оно совершено. Общеопасны применение взрывчатых, ядовитых веществ, отравляющих газов, совершение поджогов, обвалов, затопления, использование огнестрельного оружия в толпе и т.д. Общеопасность способа характеризуют не только поражающие свойства орудия преступления, но и конкретная обстановка происшествия. Об общеопасности способа может свидетельствовать, например, использование транспортных средств при наезде на толпу людей с целью причинить вред здоровью конкретного человека, создавая при этом опасность здоровью или жизни других лиц, находящихся рядом.

По смыслу закона квалификация посягательства как совершенного общеопасным способом возможна лишь в случаях, когда имелась реальная опасность для здоровья или жизни других людей. Для квалификации по п. "в" ч. 2 ст. 111 УК не требуется, чтобы помимо намеченной жертвы вред был причинен посторонним, поскольку квалифицирующим признаком этого вида посягательства является способ его совершения. Виновный должен сознавать, что избранный им способ посягательства является общеопасным. При этом он может действовать с прямым умыслом на причинение вреда здоровью конкретного лица, понимая и безразлично относясь к возможности причинения вреда здоровью и других лиц.

Посягательство на здоровье человека, совершенное по найму (п. "г" ч. 2 ст. 111 УК), - частный случай корыстного посягательства, поскольку виновный (исполнитель) стремится получить материальную выгоду либо иное вознаграждение. Лица, организовавшие посягательство за вознаграждение, подстрекавшие к его совершению или оказавшие пособничество, несут ответственность по соответствующей части ст. 33 и п. "г" ч. 2 ст. 111 УК.

Причинение вреда здоровью из хулиганских побуждений (п. "д" ч. 2 ст. 111 УК) совершается на почве явного неуважения к обществу и общепринятым моральным нормам, обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение. Виновный стремится противопоставить себя любому другому человеку, встретившемуся ему на пути. Отсюда и случайный выбор жертвы. Поэтому причинение вреда здоровью из хулиганских побуждений нередко совершается при отсутствии у виновного какого-либо повода либо конкретной цели. Вместе с тем посягательство из хулиганских побуждений имеет свою мотивацию, получившую в силу многообразия форм признак - "хулиганские побуждения". Для установления этих побуждений необходим анализ всех совокупных действий виновного, имевших место в момент совершения преступления, до него и после его совершения. К хулиганским относятся и те посягательства, которые совершаются по незначительному поводу как предлог.

Умышленное причинение вреда здоровью из хулиганских побуждений может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом.

Если виновным, помимо причинения вреда здоровью из хулиганских побуждений, совершены иные умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок и выражающие явное неуважение к обществу, то содеянное надлежит квалифицировать по условиям реальной совокупности по п. "д" ч. 2 ст. 111 и ст. 213 УК.

Для квалификации причинения тяжкого вреда здоровью по п. "е" ч. 2 ст. 111 УК необходимо установить конкретный мотив - национальную, расовую, религиозную ненависть или вражду. Повышенная опасность этого вида преступления определяется посягательством не только на здоровье человека, но и на гарантированное ст. 19 Конституции РФ равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от его национальной, расовой или религиозной принадлежности. Как правило, посягательство на здоровье по данному мотиву происходит при стремлении отомстить за оскорбление национального или расового достоинства, либо унизить честь и достоинство другой нации или расы, либо проявить превосходство собственной нации или расы.

Преступление совершается с прямым умыслом, поскольку мотив определяет и цель посягательства.

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью в целях использования органов или тканей потерпевшего (п. "ж" ч. 2 ст. 111 УК) заключается, во-первых, в причинении тяжкого вреда здоровью человека с тем, чтобы изъять тот или иной внутренний орган (ткань), во-вторых, в самом по себе принудительном изъятии у лица путем проведения медицинской операции какого-либо внутреннего органа, в связи с чем причиняется тяжкий вред здоровью.

Обоснованность данного отягчающего обстоятельства в законе вполне оправдана, это новый квалифицирующий признак, ранее не известный действовавшему законодательству. В последние годы медицина расширила возможности по пересадке органов и тканей от одного человека к другому в целях спасения людей. Криминальные же элементы используют это в своих преступных целях, посягая на жизнь и здоровье людей ради изъятия внутренних органов и последующей их продажи.

Оконченным преступление является независимо от того, удалось или нет виновному получить в свое распоряжение орган или ткань человеческого организма.

Субъектом преступления является вменяемое лицо, достигшее возраста, установленного законом, в том числе и медик, без которого совершение этого преступления практически невозможно. Цель данного посягательства на здоровье человека свидетельствует о наличии только прямого умысла. Мотивом чаще всего выступает корысть, но могут быть и другие мотивы - желание спасти жизнь близкого человека за счет жизни другого, постороннего для субъекта лица.

Наказание за совершение действий, указанных в ч. 2 ст. 111 УК, установлено в виде лишения свободы на срок от трех до десяти лет.

Деяния, предусмотренные ч. 1 или ч. 2 ст. 111 УК, считаются совершенными при особо отягчающих обстоятельствах, если они совершены:

а) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;

б) в отношении двух или более лиц;

в) неоднократно или лицом, ранее совершившим убийство, предусмотренное ст. 105 УК (ч. 3 ст. 111 УК).

Содержание этих особо квалифицирующих признаков преступления аналогично соответственным признакам умышленного убийства, предусмотренного ч. 2 ст. 105 УК. Укажем на некоторые квалифицирующие признаки применительно к причинению вреда здоровью.

Формулировка первого признака (п. "а" ч. 3 ст. 111 УК) охватывает практически все формы группового причинения тяжкого вреда здоровью. Понятия "группа лиц", "группа лиц по предварительному сговору", "организованная группа" раскрываются в ст. 35 Общей части Кодекса.

Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью совершается группой, когда двое или более виновных полностью или частично выполняют объективную сторону причинения вреда здоровью и таким образом выступают в роли соисполнителей этого преступления.

Причинение тяжкого вреда здоровью по предварительному сговору группой лиц должно носить согласованный характер, поскольку речь идет о группе лиц, находящейся в сговоре с целью совершить это преступление. Для квалификации действий виновных по этому признаку важно установить, что сговор был предварительным, т.е. до начала совершения преступления. В группе могут быть не только соисполнители, но и другие виды соучастников (подстрекатели, пособники, организаторы). С субъективной стороны данный вид посягательства на здоровье человека совершается только с прямым умыслом.

Более повышенную опасность представляют действия, совершенные организованной группой лиц. Посягательство признается совершенным организованной группой, когда оно произведено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. Субъективно такое причинение тяжкого вреда здоровью возможно лишь с прямым конкретизированным умыслом.

Причинение вреда здоровью двум или более лицам характеризуется единством преступного намерения виновного и, как правило, совершается это преступление одновременно. К одновременному причинению вреда здоровью двум или более лицам следует относить такие посягательства, при которых потерпевшие получили вред здоровью без разрыва во времени, например, причинение вреда одному за другим.

В то же время состав данного вида причинения вреда здоровью будет налицо и в некоторых случаях разновременного его причинения. В этом случае действия виновного должны охватываться единством умысла, а совершение задуманных действий возможно и не всегда одновременно. Следовательно, решающим критерием для квалификации действий по п. "б" ч. 3 ст. 111 УК является наличие у виновного умысла на причинение вреда здоровью двум или более лицам. Причинение тяжкого вреда здоровью двум или более лицам при отсутствии единого умысла на это следует квалифицировать по п. "в" ч. 3 ст. 111 УК по признаку неоднократности*(162).

Причинение вреда здоровью двум или более лицам с субъективной стороны может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом. Причинение вреда здоровью одного человека и покушение на здоровье другого не может рассматриваться как оконченное преступление и квалифицируется как покушение в целом ко всему составу данного преступления (ст. 30; п. "в" ч. 3 ст. 111 УК).

Под неоднократностью, согласно ст. 16 УК, понимается совершение двух или более преступлений, предусмотренных одной статьей или частью статьи Уголовного кодекса. При этом совершение двух или более преступлений, предусмотренных различными статьями кодекса, может признаваться неоднократным только в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части Кодекса. Из этого следует, что поскольку закон (п. "в" ч. 3 ст. 111 УК) прямо делает оговорку на включение в неоднократность и ранее совершенного убийства, то, стало быть, п. "в" ч. 3 ст. 111 УК может применяться как при неоднократном причинении тяжкого вреда здоровью, так и при совершении ранее виновным умышленного убийства, предусмотренного ст. 105 УК. Коль скоро закон включает в неоднократность лишь совершенное убийство, предусмотренного ст. 105 УК, следовательно, убийства со смягчающими обстоятельствами (ст. 106, 107, 108 УК), ранее совершенные субъектом, ни в каком сочетании не создают неоднократности в смысле п. "в" ч. 3 ст. 111 УК.

Неоднократным причинением тяжкого вреда здоровью является деяние, совершенное в разное время в отношении двух или более потерпевших, а также одного и того же лица, но по вновь возникшему умыслу. Ответственность же по п. "в" ч. 3 ст. 111 УК по признаку совершения ранее убийства, наступает независимо от того, имело место ранее оконченное убийство или неоконченное посягательство на жизнь, а также выступал ли виновный в роли исполнителя или иного соучастника. Для применения п. "в" ч. 3 ст. 111 УК не имеет значения, было ли лицо ранее осуждено за первое преступление или нет. Важно, чтобы за первое преступление лицо не было освобождено от уголовной ответственности либо не истекли сроки давности привлечения его к уголовной ответственности. Если виновный не был осужден за первое преступление, подпадающее под признаки ст. 111 или ст. 105 УК, то это его деяние подлежит самостоятельной юридической оценке, а новое преступление в зависимости от его признака квалифицируется по п. "в" ч. 3 ст. 111 УК, а наказание определяется по совокупности преступлений (ст. 69 УК).

Наиболее опасным видом рассматриваемого преступления являются деяния, предусмотренные ч. 1, 2 или 3 ст. 111 УК, повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего. Наличие особо отягчающего обстоятельства относит данное преступление к категории особо тяжких (ст. 15 УК). В этом сложном для уяснения составе преступления как бы слиты воедино два самостоятельных деяния - умышленное причинение тяжкого вреда здоровью и причинение смерти по неосторожности. Это в какой-то мере создает трудности в квалификации деяний и необходимости отграничения их, с одной стороны, от умышленного убийства, а с другой - от причинения смерти по неосторожности.

С объективной стороны анализируемое преступление заключается в причинении тяжкого вреда здоровью (фактически опасного для жизни), которое вызвало, явившись непосредственной причиной, еще более тяжкое последствие - смерть потерпевшего. Если главной причиной наступления смерти стало что-то иное, например, небрежно оказанная медицинская помощь либо индивидуальные особенности организма потерпевшего, то ч. 4 ст. 111 УК не применяется. Для квалификации деяния по ч. 4 ст. 111 УК необходимо установить наступление смерти непосредственно в результате причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшего, т.е. между причинением тяжкого вреда здоровью и наступлением смерти должна быть непосредственная причинная связь. При этом не имеет значения, когда наступила смерть: сразу либо вскоре после причинения тяжкого вреда здоровью, либо спустя какое-то время.

Особую сложность на практике представляет оценка субъективной стороны данного преступления, психического отношения виновного к деянию и его последствиям. Анализируя преступления против здоровья, Н.И.Загородников правильно указывал, что необходимо исследовать психическое отношение виновного к общественно опасному действию (бездействию) и к вредным последствиям*(163).

Рассматриваемое преступление совершается с двумя формами вины, представляя собой классический вариант именно такого виновного отношения субъекта к содеянному, о котором говорится в ст. 27 УК. Преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 111 УК, с субъективной стороны характеризуется: умыслом (прямым или косвенным) на причинение тяжкого вреда здоровью (первое последствие) и неосторожностью (легкомыслием или небрежностью) по отношению ко второму последствию - смертельному исходу. Это означает, что причинение смерти не охватывалось умыслом виновного, однако он предвидел возможность ее наступления, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывал на ее предотвращение либо не предвидел, но по обстоятельствам дела должен был и мог предвидеть возможность наступления смерти. Только такая трактовка вины позволяет отграничить содеянное от убийства, при котором лицо желает или сознательно допускает смертельный исход, и от причинения смерти по неосторожности, при котором всегда отсутствует умысел на причинение тяжкого вреда здоровью человека. Если у виновного отсутствовал умысел (прямой или косвенный) на причинение тяжкого вреда здоровью, а смерть наступила от нарушения им правил предосторожности в обращении и он по обстоятельствам дела должен был и мог предвидеть ее, то его действия квалифицируются как причинение смерти по неосторожности.

Например, Кривенко, стоя на лестнице крыльца, покрытого льдом, разговаривал со своим знакомым Ивлевым. В это время к ним подошел Авдеев и, поднявшись по лестнице, схватил Кривенко за грудь, стал трясти его и нецензурно оскорблять. В ответ Кривенко нанес удар Авдееву кулаком в плечо. Авдеев от удара поскользнулся и упал, падая, ударился головой о ступеньки крыльца и асфальт. От полученных при падении повреждений через три дня Авдеев скончался. Суд признал Кривенко виновным в неосторожном причинении смерти (ст. 109 УК) и в приговоре указал, что нанесенный удар сам по себе не причинил какого-либо вреда здоровью Авдеева и что у Кривенко отсутствовал умысел на причинение не только смерти, но и тяжкого вреда здоровью. Однако, нанося удар, Кривенко должен был и мог предвидеть, что Авдеев находился в неустойчивом положении, поскольку был пьян, ступеньки были покрыты льдом и находились от асфальта на высоте двух метров, что своим ударом он собьет Авдеева, и тот упадет, и получит такие повреждения своему здоровью, от которых наступит смерть*(164).

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ N 1 от 27 января 1999 г. "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" подчеркивается необходимость отграничения убийства от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, имея при этом в виду, что при убийстве умысел виновного направлен на лишение потерпевшего жизни, а при совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК, отношение виновного к наступлению смерти потерпевшего выражается в неосторожности*(165). При решении вопроса о направленности умысла виновного следует исходить из совокупности всех обстоятельств содеянного и учитывать, в частности, способ и орудие преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного и потерпевшего, их взаимоотношения (п. 3 постановления).

Продолжительный промежуток времени, прошедший с момента наступления смерти, не исключает умысла субъекта на лишение жизни другого человека. Точно так же мгновенно наступившая после нанесения тяжкого вреда здоровью смерть не всегда свидетельствует о наличии умысла на убийство*(166). В первом случае налицо может быть убийство (ст. 105 УК), а во втором - речь может идти о преступлении, предусмотренном ч. 4 ст. 111 УК. При решении этого вопроса на практике иногда возникают сложности в вопросах квалификации. Существует ошибочная точка зрения, согласно которой большой промежуток времени между нанесением ранения и наступлением смерти исключает ответственность за убийство. Верховный Суд РФ неоднократно указывал на ошибочность такого мнения, подчеркивая при этом, что разграничение данных составов преступлений должно быть проведено только по субъективной стороне преступления. Например, нанесение ножевого удара в руку, в результате которого от повреждения артерии, вызвавшего острую потерю крови, наступила смерть потерпевшего, свидетельствует об умысле на причинение тяжкого вреда здоровью, а не на убийство*(167). Решая вопрос о квалификации действий лица, результатом которых явилось причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью, повлекших смерть, суд должен исходить из направленности умысла виновного, а не только из последствий виновного*(168).

Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (ст. 112 УК) с объективной стороны представляет собой причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК, но вызвавшего длительное расстройство здоровья или значительную стойкую утрату общей трудоспособности менее чем на одну треть. Следовательно, признаками средней тяжести вреда здоровью являются:

а) отсутствие опасности для жизни человека в момент причинения;

б) если оно не влечет последствий, предусмотренных в ст. 111 УК в качестве признаков тяжкого вреда здоровью;

в) если оно вызывает длительное расстройство здоровья потерпевшего, или

г) значительную стойкую утрату общей трудоспособности менее чем на одну треть.

Таким образом, для признания причиненного вреда здоровью средней тяжести необходимо установить отсутствие двух первых отрицательных признаков и наличие двух последних признаков или хотя бы одного из них.

Правила судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью 1996 г. под длительным расстройством здоровья понимают временную утрату трудоспособности продолжительностью свыше трех недель (более 21 дня) (п. 45). Продолжительность заболевания обычно определяется сроком временной нетрудоспособности, зафиксированным в больничном листе.

Значительной стойкой утратой трудоспособности менее чем на одну треть является стойкая утрата трудоспособности от 10 до 30% включительно (п. 46 Правил). Процент утраты трудоспособности устанавливается судебно-медицинской экспертизой, когда определился исход заболевания, вызванного причинением вреда здоровью.

К такого рода причинениям вреда здоровью, в частности, относятся трещины и переломы мелких костей, вывихи в мелких суставах, перелом ребра, ранения мягких тканей, сотрясение головного мозга средней степени и другие повреждения, не опасные для жизни и не вызвавшие последствий, указанных в ст. 111 УК.

Это преступление признается оконченным, если наступили указанные выше последствия и между деянием и наступившими последствиями установлена причинная связь.

Субъективная сторона рассматриваемого преступления характеризуется умышленной виной. Умысел при этом может быть прямым и косвенным. Мотивы и цели данного преступления разнообразны, некоторые из них являются основанием для отнесения причинения средней тяжести вреда здоровью к квалифицированным видам рассматриваемого преступления. Например, п. "д", "е" ч. 2 ст. 112 УК - из хулиганских побуждений и по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды.

Субъектом данного преступления может быть любое вменяемое лицо, достигшее 14-летнего возраста.

Квалифицированный вид рассматриваемого преступления (ч. 2 ст. 112 УК) имеет место в случае совершения деяния:

а) в отношении двух или более лиц;

б) в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга;

в) с особой жестокостью, издевательством или мучениями для потерпевшего, а равно в отношении лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии;

г) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;

д) из хулиганских побуждений;

е) по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды;

ж) неоднократно либо лицом, ранее совершившим умышленное причинение тяжкого вреда здоровью или убийство, предусмотренное ст. 105 УК.

Содержание перечисленных квалифицирующих признаков средней тяжести вреда здоровью аналогично содержанию квалифицирующих признаков, предусмотренных ч. 2 ст. 111 УК, что дает основание для нецелесообразности их повторения. Следует только отметить, что действия виновного квалифицируются по п. "ж" ч. 2 ст. 112 УК и в том случае, если он ранее совершил умышленное причинение тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК) или убийство (ст. 105 УК).

Причинение средней тяжести вреда здоровью нужно отграничивать от покушения на убийство и покушения на причинение тяжкого вреда здоровью. Отграничение проводится по субъективной стороне составов этих преступлений. Здесь имеет значение установление содержания и направленности умысла виновного. Субъективная сторона убийства характеризуется только умышленной виной. Умысел при этом бывает как прямым, так и косвенным. Покушение же на убийство может быть лишь с прямым умыслом, когда лицо сознает, что совершает деяние, опасное для жизни другого человека, предвидит возможность или неизбежность наступления смерти потерпевшего и желает ее наступления, но смертельный исход не наступил по не зависящим от него обстоятельствам. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" говорится: "По каждому такому делу должны быть установлены форма вины, выяснены мотивы, цель и способ причинения смерти другому человеку, а также исследованы иные обстоятельства, имеющие значение для правильной правовой оценки содеянного и назначения виновному справедливого наказания" (п. 1).

Субъективная сторона лежит в основе отграничения причинения вреда здоровью средней тяжести от покушения на причинение тяжкого вреда здоровью. Оба преступления совершаются умышленно, но в обоих из них умысел может быть прямым или косвенным. Однако при покушении на причинение тяжкого вреда здоровью лицо сознает опасность деяния для здоровья другого человека, предвидит возможность или неизбежность причинения тяжкого вреда здоровью и желает (при прямом умысле) либо сознательно допускает причинение такого вреда или безразлично относится к факту его причинения (при косвенном умысле), но вред наступает иной степени тяжести по причинам, не зависящим от воли субъекта.

Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при наличии смягчающих обстоятельств (ст. 113 и 114 УК). Преступления, предусмотренные ст. 113 и 114 УК, устанавливают привилегированные составы умышленного причинения вреда здоровью другого человека. Статья 113 УК устанавливает ответственность за умышленное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного насилием, издевательством или тяжким оскорблением со стороны потерпевшего либо иными противоправными или аморальными действиями (бездействием) потерпевшего, а равно длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Как видно из смысла закона, основанием смягчения ответственности в этом случае является прежде всего виктимное (неправомерное или аморальное) поведение потерпевшего и вызванное им состояние сильного душевного волнения (физиологического аффекта) у виновного. Условия признания сильного душевного волнения аффективным состоянием полностью совпадают с теми, которые были рассмотрены при анализе преступления, предусмотренного ст. 107 УК. Объективная сторона причинения вреда здоровью в состоянии аффекта отличается от объективной стороны убийства, совершенного в состоянии аффекта, только характером последствий: в первом случае - это тяжкий или средней тяжести вред здоровью, а во втором - смерть человека.

Понятие тяжкого и средней тяжести вреда здоровью было рассмотрено выше, применительно к анализу ст. 111 и ст. 112 УК.

Субъективная сторона данного преступления характеризуется только умышленной виной в форме прямого или косвенного умысла, внезапно возникшего и аффектированного. Понятие физиологического аффекта изложено при анализе состава преступления, предусмотренного ст. 107 УК. Мотивы преступления по ст. 113 УК могут быть различными (месть, ревность), выяснение их необходимо для решения вопроса, было ли у виновного состояние сильного душевного волнения.

Субъект преступления - физическое вменяемое лицо, достигшее 16 лет.

При совершении данного преступления не исключено причинение по неосторожности смерти потерпевшему или тяжкого либо средней тяжести вреда здоровью двум или более лицам. В судебной практике иногда такие преступления ошибочно квалифицируются либо как убийство в состоянии аффекта (ст. 107 УК), либо как преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 111 УК, или по п. "а" ч. 2 ст. 111 УК*(169). При возникновении указанных ситуаций следует исходить из правил квалификации преступлений при конкуренции норм со смягчающими и отягчающими обстоятельствами. Конкуренция специальных норм разрешается в пользу нормы, предусматривающей состав преступления со смягчающими обстоятельствами. Стало быть, квалификация указанных выше действий должна охватываться признаками ст. 113 УК.

Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью по неосторожности влечет ответственность по ст. 118 УК, так как состав ст. 113 УК предусматривает причинение такого вреда лишь умышленно.

Умышленное причинение легкого вреда здоровью в состоянии аффекта не выделено в особый привилегированный состав преступления. Поэтому такие действия влекут ответственность на общих основаниях и должны квалифицироваться по ст. 115 УК, а противоправность или аморальность поведения потерпевшего служит смягчающим обстоятельством (п. "з" ч. 1 ст. 61 УК).

Статья 114 УК предусматривает ответственность за два самостоятельных преступления, совершенных при смягчающих обстоятельствах. Это умышленное причинение:

а) тяжкого вреда здоровью, совершенное при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1);

б) тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ч. 2).

Условия применения ст. 114 УК по содержанию те же, что и условия применения ст. 108 УК, они различаются лишь характером последствий. В случае причинения вреда здоровью ими являются при превышении пределов необходимой обороны - тяжкий вред здоровью; при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, - тяжкий или средней тяжести вред здоровью, а последствием преступления, предусмотренного ст. 108 УК, - смерть человека. Признаки тяжкого и средней тяжести вреда здоровью указаны в ст. 111 и 112 УК и рассмотрены выше в настоящем параграфе.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 114 УК, состоит в причинении тяжкого вреда здоровью посягающего при защите от общественно опасного посягательства, но с превышением пределов необходимой обороны, т.е. при явном несоответствии защиты характеру и степени общественной опасности посягательства*(170).

Объективная сторона преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 114 УК, состоит в причинении тяжкого или средней тяжести вреда здоровью задерживаемого лица, совершившего преступление, при превышении мер, необходимых для его задержания, т.е. когда такой вред явно не соответствовал характеру и степени общественной опасности совершенного задерживаемым лицом преступления и обстановке задержания*(171).

Субъективная сторона рассматриваемых преступлений характеризуется только умышленной виной в форме прямого или косвенного умысла, при этом умысел здесь всегда внезапно возникший. Причинение вреда здоровью при указанных обстоятельствах в результате неосторожности исключает уголовную ответственность по признакам как ст. 114 УК, так и ст. 118 УК.

Мотивом при превышении пределов необходимой обороны является защита от общественно опасного посягательства, а при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, доминирует цель задержания лица и доставления его соответствующим органам власти.

Субъектом преступления является лицо вменяемое и достигшее 16-летнего возраста.

Причинение вреда здоровью: тяжкого при превышение пределов необходимой обороны, двум или более лицам, а также тяжкого или средней тяжести при превышении мер, необходимых для задержания двух или более лиц, совершивших преступление, квалифицируется соответственно по ч. 1 и ч. 2 ст. 114 УК.

По этой же статье (114 УК) квалифицируется и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть посягающего (при превышении пределов необходимой обороны) либо задерживаемого (при превышении мер, необходимых для задержания), на что неоднократно указывал Верховный Суд РФ в своих определениях по конкретным делам*(172). Умышленное причинение легкого вреда здоровью, побоев или иных насильственных действий при необходимой обороне либо при задержании преступника, всегда с точки зрения закона укладывается в рамки правомерного поведения и не влечет за собой ответственности.

Умышленное причинение легкого вреда здоровью (ст. 115 УК) предусматривает ответственность за умышленное причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности. Уголовный кодекс 1996 г., в отличие от прежнего уголовного законодательства, не предусматривает уголовную ответственность за умышленное причинение легкого вреда здоровью, не повлекшего за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты трудоспособности. Исключение уголовной ответственности за эти действия обусловлено незначительной степенью их общественной опасности.

Таким образом, в отличие от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью и умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью, умышленное причинение легкого вреда здоровью не может влечь за собой последствий, предусмотренных ст. 111 и 112 УК РФ. Признаками легкого вреда здоровью выступают:

а) кратковременное расстройство здоровья;

б) незначительная стойкая утрата трудоспособности.

Для признания такого вреда существующим, а данного преступления оконченным необходимо установить хотя бы один из названных признаков. Согласно Правилам судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью 1996 г. под кратковременным расстройством здоровья следует понимать временную утрату трудоспособности продолжительностью не свыше трех недель (21 день) (п. 48), а под незначительной стойкой утратой трудоспособности - стойкую утрату общей трудоспособности, равную 5% (п. 49).

Судебная практика к легкому вреду здоровья относит: ослабление зрения и слуха, связанное с незначительной стойкой утратой трудоспособности; множественные ссадины; кровоподтеки; потерю одного пальца на руке (кроме указательного и большого) и т.д. Причинение вреда здоровью, имевшего незначительные, скоропроходящие последствия, которые длились не более шести дней и, в связи с этим, не выразились в кратковременном расстройстве здоровья или незначительной стойкой утрате общей трудоспособности, может в некоторых случаях квалифицироваться как побои или истязание (ст. 116, 117 УК).

При решении вопроса о продолжительности заболевания следует руководствоваться объективными данными, характеризующими тяжесть повреждения здоровья, а не только листком нетрудоспособности. При определении длительности расстройства здоровья в качестве критерия выступают лишь объективно необходимые сроки лечения, установленные заключением специалиста.

Субъективная сторона данного преступления характеризуется умышленной виной, умысел при этом может быть как прямым, так и косвенным. Цели и мотивы данного преступления разнообразны (месть, ревность и др.).

Причинение легкого вреда здоровью по неосторожности не влечет за собой уголовной ответственности.

Уголовная ответственность по ст. 115 УК наступает по достижении лицом 16 лет.

Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью по неосторожности (ст. 118 УК). В зависимости от степени тяжести вреда здоровью закон устанавливает ответственность отдельно за причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности (ч. 1 ст. 118 УК) и за причинение средней тяжести вреда здоровью по неосторожности (ч. 2 ст. 118 УК). Понятие каждой из этих разновидностей вреда здоровью рассмотрено в предыдущих разделах.

Объективная сторона данных преступлений выражается в определенном действии (бездействии), нарушающем те или иные правила предосторожности и причиняющем соответственно тяжкий или средней тяжести вред здоровью другого человека. Как правило, это связано с грубым нарушением правил бытовой предосторожности или с несоблюдением правил предосторожности в сфере профессиональной деятельности. В последнем случае деяние отличается повышенной общественной опасностью. Поэтому в законе установлен квалифицированный состав причинения тяжкого (ч. 2 ст. 118 УК) или средней тяжести (ч. 4 ст. 118 УК) вреда здоровью по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей. Ответственность за данное деяние наступает, если неосторожное причинение вреда здоровью соответствующей тяжести не охватывается составом иного преступления, сопряженного с причинением вреда здоровью в результате ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей и предусматривается специальными нормами (например, ст. 143, 216, 219, 263, 264, 266, 269).

Субъективная сторона данного преступления характеризуется неосторожной виной в виде преступного легкомыслия или преступной небрежности. Действующим Уголовным кодексом не предусмотрена уголовная ответственность за причинение легкого вреда здоровью по неосторожности.

Тяжкий или средней тяжести вред здоровью по неосторожности следует отличать от случайного (невиновного) причинения вреда. В таких случаях состав преступления отсутствует.

Субъект преступления может быть как общим, так и специальным. По ч. 1 и 3 ст. 118 УК - это любое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Части 2 и 4 ст. 118 УК указывают на субъект специальный - по признаку исполнения лицом определенных профессиональных обязанностей.

Зарубежное уголовное законодательство о преступлениях, причиняющих вред здоровью человека. Уголовное законодательство любой страны имеет свою специфику, обусловленную ее историческими, национальными особенностями, политическим устройством общества, его культурой, уровнем развития и многими другими факторами. Например, в структуре Особенной части Уголовного кодекса Франции 1992 г. (книга 2) преступлениям против здоровья посвящена вторая глава: "О посягательствах на физическую или психическую неприкосновенность личности", которая содержит два параграфа: первый - о пытках и актах жестокости (ст. 222-1-222-6), второй - о насильственных действиях (ст. 222-7-222-16). Выделение пыток и актов жестокости в самостоятельные составы наряду с составами "простых" насильственных действий свидетельствует об особом внимании к нормам международного права, запрещающего пытки*(173). Устанавливая ответственность за пытки и акты жестокости, французское законодательство не дает понятия "пытки". Однако судебная практика Франции в соответствии с международными актами под пыткой понимает такие действия, которыми причиняются сильная боль или страдание какому-либо лицу, чтобы получить сведения или признания, наказать за эти действия, запугать или принудить*(174). Эти действия могут совершаться как должностными, так и иными лицами. При этом Кодекс устанавливает повышенную уголовную ответственность за пытки и акты жестокости по сравнению с ответственностью за "простые" насильственные действия - вплоть до пожизненного заключения. Статья 222-3 Уголовного кодекса Франции выделяет в качестве отягчающих обстоятельств этого преступления, если оно совершено в отношении: несовершеннолетнего (п. 1); лица, особо беспомощного (п. 2); родственника по восходящей линии (п. 3); какого-либо лица, конкретно указанного в законе (п. 4, 5), либо если оно совершено: супругом или сожителем (п. 6), публичным должностным лицом (п. 7), группой лиц (п. 8), с применением или угрозой применения оружия (п. 10) и т.д.

Другие насильственные действия, которые не относятся Кодексом к пыткам или актам жестокости, представлены в виде определенной системы. Критерием этой системы являются: наступившие последствия, наличие или отсутствие какого-либо отягчающего обстоятельства, способ совершения преступления. Так, по тяжести наступивших последствий УК Франции выделяет насильственные действия: повлекшие смерть, без намерения убить (ст. 222-7); повлекшие увечье или хроническое заболевание (ст. 222-9); повлекшие полную утрату трудоспособности на срок свыше одной недели (ст. 222-11); не повлекшие полной утраты трудоспособности (ст. 222-13). Все эти же преступления дифференцируются, в свою очередь, по наличию каких-либо отягчающих обстоятельств, например, совершение деяния в отношении: несовершеннолетнего; лица особой беспомощности; родственника по восходящей линии; свидетеля или потерпевшего; несколькими лицами (ст. 222-8, 222-10, 222-12) и т.д. Совершение этих деяний по способу закон называет "применение угрозы или оружия", а также "систематическое их совершение" (ст. 222-8, 222-14).

Уголовный кодекс ФРГ (раздел 17) установил уголовную ответственность за телесные повреждения. При этом он различает: "простое" телесное повреждение (_ 223) - кто физически истязает другое лицо или причиняет вред его здоровью; телесное повреждение, опасное для жизни (_ 223а), - если оно нанесено с помощью оружия, в частности ножа или другого опасного орудия, или путем коварного нападения из засады, или несколькими лицами сообща; тяжкое телесное повреждение (_ 224) - если в результате телесного повреждения потерпевший утрачивает важный орган тела, зрение, слух, речь, способность к деторождению или происходит обезображение лица и т.п.; и особо тяжкие телесные повреждения (_ 225). Этот кодекс предусматривает ответственность, если в результате телесного повреждения потерпевшему была причинена смерть (_ 226). В данном случае субъект преступления действует с двумя формами вины - умысел в отношении причинения телесного повреждения и неосторожность - в отношении смерти.

Предусмотрена ответственность и за неосторожное причинение телесных повреждений, независимо от степени их тяжести (_ 230).

Уголовный кодекс Испании причинение телесных повреждений определяет как нарушение телесной целостности либо физического или психического состояния здоровья. С субъективной стороны ответственность установлена как за умышленное причинение телесных повреждений, так и за неосторожное. Тяжесть телесных повреждений зависит от наступивших последствий, опасности деяния и способа его совершения. Так, в качестве последствий телесных повреждений могут выступать такие из них, которые привели к потере или повреждению существенно важного органа, или конечности, или органа чувств, к импотенции, бесплодию, серьезному уродству, психическому или физическому заболеванию (ст. 149), либо к потере или повреждению несущественно важного органа или конечности или уродству (ст. 150). В качестве способа и опасности деяния закон выделяет прежде всего средства, с помощью которых причинялись телесные повреждения, например - оружие, инструменты, предметы, методы и формы, опасные для жизни либо физического или психического здоровья потерпевшего (ст. 148), либо систематическое причинение физического насилия своему супругу или собственным детям, детям супруга, родителям и т.д. (ст. 153).

В Уголовном кодексе Республики Польша, вступившем в силу с 1 января 1998 г., гл. 19 посвящена преступлениям против жизни и здоровья: она включает 15 статей (ст. 148-162). Однако непосредственно телесные повреждения регулируются лишь ст. 156 и 157. Кодекс различает тяжелый вред здоровью (ст. 156) - это лишение человека зрения, слуха, речи, способности к деторождению, иное тяжелое увечье, тяжелая неизлечимая или продолжительная болезнь, реально угрожающая жизни, хроническое психическое заболевание, постоянная полная или значительная профессиональная нетрудоспособность или постоянное, существенное обезображение или деформация тела. Статья 157 устанавливает иное, не предусмотренное в ст. 156, нарушение функций органов тела или расстройства здоровья. Ответственность за последние дифференцируется в зависимости от их продолжительности (не свыше семи дней и более семи дней) и от вины: умышленно и неумышленно.

Специфики в уголовной ответственности за причинение вреда здоровью по законодательству ряда стран ближнего зарубежья не отмечается. Так, Уголовные кодексы Киргизии, Узбекистана, Казахстана, Таджикистана, Литвы предусматривают ответственность за причинение вреда здоровью и конструируют составы аналогично составам по Уголовному кодексу РФ. В связи с этим анализировать их нецелесообразно.

_ 4. Преступления против здоровья, сопряженные с совершением неоднократных насильственных действий

Побои (ст. 116 УК) относятся к группе преступлений против здоровья, однако их последствия не предусмотрены законом в виде конкретных формализованных признаков.

Объективная сторона рассматриваемого преступления состоит, во-первых, в нанесении побоев, а во-вторых, в совершении иных противоправных насильственных действий, которые причиняют физическую боль, но не влекут последствий, указанных в ст. 115 УК, т.е. кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности. Побои не составляют особого вида повреждений, они характеризуются многократным нанесением ударов по телу потерпевшего. В результате побоев могут возникнуть телесные повреждения (ссадины, царапины, кровоподтеки, синяки и т.д.), однако они не всегда оставляют видимые повреждения, последствия же могут выражаться в физической боли как таковой. Физическая боль сама по себе так же причиняет вред здоровью, поскольку всегда связана с изменениями в клетках и тканях организма, что дает основание относить побои к преступлениям против здоровья. Если в результате многократного нанесения ударов возникает вред здоровью (тяжкий, средней тяжести или легкий), то такие действия оцениваются как причинение вреда здоровью соответствующей степени тяжести и квалифицируются соответственно по ст. 111, 112 или 115 УК. Иные насильственные действия, причиняющие физическую боль, состоят в щипании, сечении, выкручивании рук, сдавливании той или иной части тела потерпевшего. Если после побоев и иных насильственных действий у потерпевшего обнаруживаются повреждения (ссадины, кровоподтеки, небольшие раны), их описывают, но они не расцениваются как вред здоровью и тяжесть их не определяется. Когда побои и иные насильственные действия не оставили после себя никаких объективных следов, судебно-медицинский эксперт в заключении отмечает жалобы потерпевшего, указывает, что видимых признаков повреждений не обнаружено, и не определяет степень тяжести причинения вреда здоровью. В подобных случаях установление факта побоев относится к компетенции органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда (п. 50 Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью 1996 г.).

Для признания наличия состава побоев или совершения иных насильственных действий требуется причинение физической боли потерпевшему. Последний при этом может испытывать психические и моральные страдания, но они самостоятельного значения не имеют и влияния на правовую оценку содеянного не оказывают.

Субъективная сторона данного преступления характеризуется умышленной виной в виде прямого умысла, что логически вытекает из смысла объективной стороны. Мотивом преступления могут выступать месть, ревность, неприязненные отношения и т.д. Неосторожное причинение физической боли не влечет за собой уголовной ответственности.

Субъектом данного преступления может быть лицо, которому исполнилось 16 лет.

Истязание (ст. 117 УК) как преступление является традиционным для российского уголовного законодательства, так как оно было предусмотрено во всех Уголовных кодексах России. В установлении ответственности за истязание по действующему Кодексу усматривается стремление России соответствовать основным международным актам. В настоящее время по проблемам пыток и других жестоких обращений действует Международный пакт о гражданских и политических правах, принятый Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г., ратифицированный СССР в 1976 г. Статья 7 Пакта гласит: "никто не должен подвергаться пыткам или жестоким, бесчеловечным или унижающим его достоинство обращению или наказанию"*(175). Этому вопросу посвящена также ст. 5 Всеобщей декларации прав человека.

Имеется также Европейская конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания. Уголовный кодекс РФ впервые на законодательном уровне раскрывает понятие "истязание" и называет его основные признаки*(176).

Согласно ст. 117 УК под истязанием понимается причинение физических или психических страданий путем систематического нанесения побоев либо иными насильственными действиями, если это не повлекло последствий, указанных в ст. 111 и 112 Кодекса. При этом умышленное причинение в процессе истязания легкого вреда здоровью охватывается ст. 117 УК и дополнительной квалификации по ст. 115 УК не требуется.

Объективная сторона рассматриваемого преступления состоит в причинении потерпевшему физических или психических страданий путем систематического нанесения побоев или иных насильственных действий. Таким образом, сущность истязания заключается в особом способе причинения физических или психических страданий потерпевшему путем систематического нанесения побоев и иных насильственных действий. Под систематичностью деяний понимается многократное их совершение, не менее трех раз в течение фактического года. При этом каждый из эпизодов может складываться из многократных ударов. Систематичность нанесения побоев в истязании означает не только многократность периодически совершаемых насильственных действий, но их взаимосвязь, внутреннее единство, что образует определенную линию поведения виновного в отношении одной и той же жертвы. Нанесение побоев, не носящих характер истязания, во время, например, обоюдных ссор на почве личных неприязненных взаимоотношений не может быть квалифицировано по ст. 117 УК РФ*(177).

Другим способом истязания являются иные насильственные действия, причиняющие физические или психические страдания путем длительного лишения пищи, питья или тепла либо помещения или оставления жертвы во вредных для здоровья условиях, а равно действия, связанные с многократным или длительным причинением боли: щипанием, сечением, причинением множественных небольших повреждений тупыми или острыми предметами, воздействием термических факторов и другими аналогичными действиями (п. 51 Правил судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью 1996 г.).

Побои или иные насильственные действия должны быть причиной физических или психических страданий*(178). Под физическими страданиями понимаются относительно длительная физическая боль, а под психическими - нравственные переживания или психическая напряженность достаточно высокой степени. При этом страдания следует рассматривать как длительную и мучительную боль, которую потерпевший испытывает от истязаний.

Между деянием, носившим характер истязания, и наступившими последствиями должна быть причинная связь.

Субъективная сторона данного преступления характеризуется виной в форме прямого умысла, когда виновный сознает, что систематическим нанесением побоев или иными насильственными действиями причиняет потерпевшему физические или психические страдания, и желает их причинить. Мотивы преступления различны - месть, вражда, неприязненные отношения и др.

Субъектом преступления может быть любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

Квалифицированный вид рассматриваемого преступления (ч. 2 ст. 117 УК) имеет место в случае совершения истязания:

а) в отношении двух или более лиц;

б) в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга;

в) в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности;

г) в отношении заведомо несовершеннолетнего или лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии либо в материальной или иной зависимости от виновного, а равно лица, похищенного либо захваченного в качестве заложника;

д) с применением пытки;

е) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;

ж) по найму;

з) по мотиву национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды.

Квалифицирующие признаки, предусмотренные п. "а", "б", "в", "е", "ж", "з" ст. 117 УК, по содержанию аналогичны соответствующим признакам квалифицированных составов убийства (ч. 2 ст. 105 УК) и причинения тяжкого и средней тяжести вреда здоровью (ч. 2 и 3 ст. 111 и ч. 2 ст. 112 УК).

Истязание, совершенное в отношении заведомо несовершеннолетнего (п. "г" ч. 2 ст. 117 УК), предполагает совершение этого преступления в отношении лица, не достигшего 18-летнего возраста, при осознании виновным данного обстоятельства. Находящимися в материальной или иной зависимости от виновного считаются лица, находящиеся на его полном или частичном иждивении (содержании); подчиненные ему по службе, а также лица, находящиеся в любой иной от него зависимости (она может быть обусловлена брачными, семейными и родственными, служебными отношениями и т.д.). Другие признаки, указанные в п. "г" ч. 2 ст. 117 УК (лица, похищенного либо захваченного в качестве заложника), аналогичны по содержанию признакам, названным в п. "в" ч. 2 ст. 105 УК.

Истязание, совершенное с применением пытки (п. "д" ч. 2 ст. 117 УК), представляет собой специфическую разновидность данного преступления. При этом преступление совершается особо изощренным способом для усугубления воздействия на жертву, в результате чего причиняется сильная боль или страдание, физическое или моральное.

Все квалифицирующие признаки, установленные ч. 2 ст. 117 УК, при истязании должны охватываться умыслом виновного.

В соответствии с Правилами 1996 г. судебно-медицинский эксперт не устанавливает, имели ли место в данном случае мучения и истязания, так как в его компетенцию решение этого вопроса не входит. Решают его органы дознания, предварительного следствия и суда. Тем не менее эксперт должен определить: а) наличие и характер повреждений; б) давность их нанесения; в) орудия и способ причинения повреждений по медицинским данным; г) степень их тяжести.

Ответственность за истязание известна и уголовному законодательству других стран. Уголовный кодекс ФРГ в числе телесных повреждений (раздел 17) предусматривает ответственность за "истязание опекаемого" (_ 223-б). Из названия указанной нормы следует, что ответственность установлена не вообще за любое истязание, носящее общий характер, а лишь в отношении конкретного потерпевшего, признаки которого указаны в законе. Так, согласно _ 223-б Кодекса ответственность наступает для тех лиц, "Кто мучает или грубо истязает лиц, не достигших восемнадцатилетнего возраста, или лиц, находящихся в беспомощном состоянии вследствие физического недостатка или болезни и являющихся опекаемыми данного лица или его домашними работниками, или по отношению к которым данное лицо несет обязанность оказания материального вспомоществования, или которые находятся в служебной зависимости от данного лица, или кто злонамеренно пренебрегает своей обязанностью заботиться о человеке, в результате чего причиняется вред здоровью последнего". Параграф предусматривает и квалифицирующие признаки истязания (ч. 2) в особо тяжких случаях. Это, как правило, имеет место, если лицо, совершая деяние, подвергает опасности: 1) смерти или тяжкого телесного повреждения или 2) значительного вреда физическому или духовному развитию опекаемого.

Уголовный кодекс ФРГ не предусматривает ответственности за побои как таковые. К этому преступлению с определенной долей условности можно отнести _ 227 "Участие в драке". Если в результате драки или одним из нескольких нападавших причинена смерть человеку или нанесено тяжкое телесное повреждение, то каждый, кто участвовал в драке или в нападении, уже из-за этого участия подвергается наказанию. В то же время, как вытекает из смысла закона, - это специальная разновидность причинения смерти человеку или тяжкого телесного повреждения, нежели побои.

Уголовный кодекс Испании не дает названия статьям. Поэтому, прежде чем установить, какая статья за что предусматривает ответственность, нужно выявить ее смысловое содержание. К истязанию и побоям можно отнести ст. 153 и 154. Статья 153 устанавливает ответственность того, кто систематически причиняет физическое насилие своему супругу или лицу, находящемуся в отношениях типа постоянной совместной жизни, или собственным детям, или детям супруга либо сожителя, опекаемым, родителям или недееспособным, с которыми он совместно проживает. Термин "истязание" Кодекс не употребляет, однако, как видно из содержания статьи, в ней речь идет об этом деянии. Кодекс Испании ответственность за побои как таковые не предусматривает. Статья 154 же устанавливает ответственность лиц, дерущихся между собой, нападающих друг на друга, вызывая беспорядки и используя способы и орудия, которыми можно причинить вред жизни или здоровью человека. Естественно, эта статья устанавливает ответственность не за нанесение побоев (о них в самой норме речь не идет), но драки и нападения друг на друга не могут совершаться без рукоприкладства и нанесения побоев. Поэтому в понимании побоев, применительно к УК России, следует утвердительно сказать, что в ст. 154 УК Испании ответственность предусмотрена в том числе и за побои.

Уголовный кодекс Республики Польша не знает ответственности за истязание. Ответственность же за участие в драке и нанесение побоев установлена ст. 158 и 159 УК. При этом ответственность установлена как за "простое" участие в драке или нанесение побоев без последствий, так и за квалифицированные ее виды, если: последствием драки или нанесения побоев являются причинение тяжкого вреда здоровью, смерть человека или с использованием огнестрельного оружия, ножа или иного подобного опасного предмета.

Уголовное законодательство Франции не знает таких деяний, как истязание и побои, поэтому ответственности по УК за них нет.

Уголовные кодексы стран ближнего зарубежья, в частности Республик Казахстан, Таджикистан, Киргизия, предусматривают ответственность за побои и истязания, они по содержанию аналогичны нормам Уголовного кодекса РФ. Уголовный кодекс Республики Узбекистан (ст. 110) устанавливает ответственность только за истязание, а за побои ответственности нет. Уголовный кодекс Литвы устанавливает ответственность и за истязание, и за побои, предусмотрев их в одной статье - 117 (ч. 1 - побои, ч. 2 - истязание).

_ 5. Преступления, ставящие в опасность здоровье человека, не сопряженные с применением насилия

Заражение венерической болезнью (ст. 121 УК) - особое преступление против здоровья. Непосредственным его объектом является здоровье человека.

Объективная сторона преступления характеризуется как действием, так и бездействием виновного. Под заражением венерической болезнью в медицине понимается передача возбудителей этих инфекционных болезней через половое сношение, что чаще всего бывает, и иным путем. Как свидетельствует практика, заражение может иметь место и при других действиях - развратных действиях, поцелуях, бытовым путем (например, пользование при еде и питье одной посудой и другими предметами быта). Инфекции передают и врожденным путем. К венерическим болезням относятся сифилис (люэс), гонорея (перелой, триппер), мягкий шанкр, паховой (половой) лимфогранулематоз и др. Способ заражения и вид венерического заболевания для состава рассматриваемого преступления значения не имеют.

На квалификацию действий по ст. 121 УК не влияют вид, характер, методы и продолжительность лечения заболевания. Преступление является оконченным, когда потерпевший заболел венерической болезнью. Для квалификации данного преступления необходимо установить причинную связь между действиями (бездействием) виновного и заражением потерпевшего.

Ответственность по ст. 121 УК наступает, если виновный знал о наличии у него венерической болезни. Этот факт может быть подтвержден, например, предостережением лечебного учреждения или иными данными, свидетельствующими об осведомленности виновного о наличии у него венерического заболевания. Уголовная ответственность лица, больного венерической болезнью, по ст. 121 УК может иметь место в период не только болезни и лечения, но и контрольного наблюдения лечебным учреждением за больным до снятия его с учета. Согласие потерпевшего на поставление его в опасность заражения венерической болезнью не является основанием для освобождения от уголовной ответственности лица, знавшего о наличии у него венерического заболевания и заразившего.

С субъективной стороны это преступление характеризуется умышленной формой вины, оно может быть совершено и по неосторожности, но только в форме легкомыслия. Преступная небрежность при совершении анализируемого преступления невозможна, так как закон предусматривает ответственность лишь такого лица, которое знало о наличии у него венерической болезни. Чаще всего это преступление совершается с косвенным умыслом, когда лицо, знавшее о наличии у него венерической болезни, беспорядочно вступая в половые связи, безразлично относится к возможности заражения партнера. Неосторожная форма вины в виде преступного легкомыслия возникает в тех случаях, когда лицо занималось, например, самолечением и самонадеянно, без достаточных к тому оснований, считало себя здоровым и надеялось, что заражение другого лица не произойдет.

Часть 2 ст. 121 УК предусматривает ответственность за заражение венерической болезнью при следующих квалифицирующих обстоятельствах:

а) заражение одним и тем же лицом двух и более лиц. Заражение может быть совершено как одним способом (например, половым путем), так и разными (одно лицо заражено половым путем, другое - в результате поцелуя). При квалификации действий по этому признаку необходимо установить, что по фактам предшествующего заражения не истекли сроки давности привлечения лица к уголовной ответственности;

б) заражение заведомо несовершеннолетнего. Ответственность по ч. 2 ст. 121 УК возникает, если виновный был достоверно осведомлен, что потерпевший не достиг 18 лет. Если субъект добросовестно заблуждался относительно возраста потерпевшего, то при отсутствии иных признаков содеянное не может быть квалифицировано по ч. 2 ст. 121 УК.

Если лицо, знающее о своем заболевании, заражает потерпевшую в результате ее изнасилования, содеянное квалифицируется по п. "г" ч. 2 ст. 131 УК, поскольку факт заражения входит в число квалифицирующих признаков изнасилования.

Субъектом рассматриваемого преступления может быть вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста, страдающее венерической болезнью и знающее об этом.

Заражение ВИЧ-инфекцией (ст. 122 УК). Вирус иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекция) является возбудителем опаснейшего заболевания, при котором поражается и разрушается иммунная (защитная) система организма человека. Его обоснованно называют "чумой ХХ века" из-за скорости распространения, отсутствия эффективных лекарственных средств, а также тяжкого исхода заболевания.

Вирусоноситель порой не знает о своей болезни, так как инкубационный период длится годы, а иногда и десятилетия. Нарушая правила гигиены и санитарии при контактах с другими людьми, он может заразить большое число людей, обрекая их на смерть, поскольку до настоящего времени медицинских препаратов лечения ВИЧ-инфекции нет.

Передается это заболевание половым путем (отмечается преобладание при гомосексуальных контактах), через кровь, в случаях пользования нестерильными инструментами и шприцами, системами при проведении операций, переливании крови и т.д. Заболевание может передаваться от больной матери ребенку в процессе грудного вскармливания. Предупреждение этого заболевания является одной из серьезных социальных проблем, решению которой посвящен ряд нормативных актов: Закон "О профилактике заболевания СПИД" 1990 г., Федеральная целевая программа на 1993-1995 гг. по предупреждению распространения заболевания СПИДом в Российской Федерации (Анти-СПИД)" 1993 г.; Федеральный закон "О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекция)" 1995 г., в который были внесены изменения в 1996 г.*(179)

Статья 122 УК предусматривает ответственность за три самостоятельных преступления:

а) заведомое поставление другого лица в опасность заражения ВИЧ-инфекцией (ч. 1);

б) заражение другого лица ВИЧ-инфекцией лицом, знавшим о наличии у него этой болезни (ч. 2, 3);

в) заражение другого лица ВИЧ-инфекцией вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей (ч. 4).

В части 1 ст. 122 УК установлена уголовная ответственность за поставление другого лица в опасность заражения ВИЧ-инфекцией. Заражение причиняет вред здоровью, но, как правило, оно сопряжено со смертельным исходом. Следовательно, объектом преступления являются жизнь и здоровье человека.

Объективная сторона этого преступления характеризуется лишь действием, поскольку способы, посредством которых передается вирус, исключают бездействие. Как отмечалось выше, вирус передается половым путем при непосредственном контакте, через кровь (содержащую вирус) при ее переливании или введении в организм, при пользовании медицинскими нестерильными препаратами, инструментами, а также с молоком матери. Как подтверждают медики, это практически исчерпывающий перечень способов заражения ВИЧ-инфекцией. Это дает основание для вывода, что нельзя поставить другое лицо в опасность заражения ВИЧ-инфекцией через обычное общение (в том числе и бытовое) больного человека со здоровым. Отсюда нельзя привлечь к уголовной ответственности по ч. 1 ст. 122 УК человека, больного ВИЧ-инфекцией, если он соблюдал все меры предосторожности. Состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 122 УК, сконструирован по типу формального. Ответственность устанавливается за само заведомое поставление другого лица в опасность заражения ВИЧ-инфекцией. Оконченным данное преступление считается с момента поставления другого лица в опасность заражения независимо от самого факта заражения. Не имеет уголовно-правового значения, знал ли о заболевании потерпевший. Более того, согласие потерпевшего, например, на половое сношение с ВИЧ-инфицированным, сознававшего опасность быть зараженным, не освобождает виновного от уголовной ответственности.

С субъективной стороны преступление по ч. 1 ст. 122 УК характеризуется только прямым умыслом, поскольку лицо знает о наличии у него заболевания и заведомо ставит другое лицо в опасность заражения, т.е. желает совершить эти действия.

Часть 2 ст. 122 УК предусматривает самостоятельный состав преступления, который устанавливает ответственность за заражение другого лица ВИЧ-инфекцией лицом, знавшим о наличии у него этой болезни. Преступление считается оконченным с момента фактического наступления последствий в виде заражения вирусом ВИЧ-инфекции потерпевшего.

С субъективной стороны рассматриваемое деяние может быть совершено умышленно и в результате преступного легкомыслия. Умысел может быть как прямым, так и косвенным, когда виновный сознает опасность своих действий, предвидит последствия в виде заражения другого лица и желает их наступления или сознательно допускает. Заражение ВИЧ-инфекцией может иметь место и по легкомыслию, когда виновный предвидит возможность заражения другого лица в результате его действий, но легкомысленно рассчитывает на их предотвращение. Например, вступая в контакт с потерпевшим, субъект применяет особые меры предохранения, предосторожности, но надежда на эти обстоятельства оказывается неоправданной и наступает заражение потерпевшего. Совершить это преступление по небрежности невозможно, так как ч. 2 ст. 122 УК говорит о субъекте как о лице, знавшем о наличии у него заболевания.

В ч. 3 ст. 122 УК предусмотрены два квалифицирующих данное преступление обстоятельства: заражение ВИЧ-инфекцией двух или более лиц, а также заведомо несовершеннолетнего. Заведомость означает достоверную осведомленность виновного о том, что потерпевший не достиг 18-летнего возраста.

Субъективная сторона рассматриваемого преступления аналогична той, которая предусмотрена ч. 2 ст. 122 УК РФ. Что же касается заражения заведомо несовершеннолетнего, то оно может быть совершено только умышленно.

Субъектами преступления, предусмотренного ч. 1, 2, 3 ст. 122 УК, являются вменяемые лица, достигшие 16-летнего возраста, ВИЧ-инфицированные, а также лица, больные этим заболеванием и знавшие об этом.

Часть 4 ст. 122 УК предусматривает ответственность за заражение другого лица ВИЧ-инфекцией вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей.

Субъектами данного преступления являются медицинские работники (врачи, медсестры), которые в результате несоблюдения правил предосторожности (при совершении операций, переливании крови, инъекциях и т.д.) при взаимодействии с ВИЧ-инфицированными и больными заразили здоровых людей. Если медицинский работник заразил другое лицо ВИЧ-инфекцией в частной жизни, не при исполнении своих профессиональных обязанностей, он несет ответственность по ч. 2 или ч. 3 ст. 122 УК.

Вина при совершении данного преступления может выражаться в виде неосторожности как по легкомыслию, так и по небрежности.

Квалификация действий по ст. 122 УК отличается от умышленного убийства. Отличие состоит в том, что при заражении ВИЧ-инфекцией у виновного отсутствует цель на лишение жизни человека.

Заражение ВИЧ-инфекцией в процессе изнасилования квалифицируется только по п. "б" ч. 3 ст. 131 УК, поскольку это обстоятельство является квалифицирующим признаком указанного состава изнасилования и совокупности со ст. 122 УК не требуется.

По-разному регулируются вопросы об ответственности за анализируемые преступления законодательством других стран. Аналогично российскому уголовному законодательству вопросы ответственности за заражение венерической болезнью и ВИЧ-инфекцией представлены, например, в Уголовных кодексах Польши (ст. 161), Казахстана (ст. 115, 116), Таджикистана (ст. 125, 126), Киргизии (ст. 117, 118), Узбекистана (ст. 113) и др. В то же время законодательство Франции, Италии, ФРГ, Испании уголовной ответственности за такие действия не предусматривает. Во Франции ответственность за заражение ВИЧ-инфекцией предусмотрена другим (не уголовным) законом и деяние это отнесено к проступкам.

_ 6. Иные преступления, ставящие в опасность жизнь и здоровье человека

Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119 УК). Ответственность за данное преступление предусмотрена гл. 16 - "Преступления против жизни и здоровья". В Уголовном кодексе 1960 г. это была ст. 207, которая относилась к гл. 10 - "Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения". Статья 119 УК РФ несколько изменилась и по содержанию. В частности, в ней отсутствует (по сравнению со ст. 207 УК 1960 г.) упоминание об угрозе уничтожением имущества путем поджога, что, вероятно, и вызвало указанное перемещение нормы за угрозу в другую главу Особенной части Кодекса.

Диспозиция ст. 119 УК устанавливает ответственность за угрозу убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы. Родовым объектом рассматриваемого преступления выступает личность человека, а непосредственным - жизнь и здоровье, поскольку именно эти ценности подвергаются опасности, ставятся под угрозу причинения им вреда при данном преступном посягательстве.

Объективная сторона состоит в угрозе убийством или причинением тяжкого вреда здоровью. Угроза - это устрашение человека путем психического на него воздействия. Способы выражения угрозы могут быть различными: в устной или письменной форме, адресованной непосредственно потерпевшему или через третьих лиц, или через его близких; с использованием телефона, телеграфа, факса и т.п. Если угроза передается через других лиц, то о ней потерпевший должен быть осведомлен. Уголовно наказуемы по ст. 119 УК лишь два вида угрозы: убийством или причинением тяжкого вреда здоровью.

Эти же виды угроз (а также другие), но при особой их направленности, могут влечь уголовную ответственность по другим составам преступлений. Например, по ч. 1 ст. 296 УК, если угроза убийством, причинением вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества направлена в отношении судьи, присяжного заседателя или иного лица, участвующего в отправлении правосудия. Если же угроза применения насилия, не опасного для жизни и здоровья, направлена в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, то ответственность наступает по ч. 1 ст. 318 УК.

Иные виды угроз, например, угроза применения насилия, угроза уничтожения или изъятия имущества, угроза применения насилия, опасного для жизни или здоровья, составляют при определенных условиях признаки преступлений, предусмотренных ст. 131, 132, 133, 162, 302 УК. В этих случаях угроза является способом совершения других преступлений (изнасилования, разбоя, принуждения к даче показаний и т.д.) и ст. 119 УК не применяется. Здесь действует правило конкуренции части и целого, т.е. если содеянное в целом предусмотрено одной статьей Кодекса, а отдельные его части (в данном случае - способ) - другой, то применяется статья, с наибольшей полнотой охватывающая содеянное*(180).

Угроза может быть обращена в будущее или носить непосредственный характер. Обязательным признаком объективной стороны состава угрозы закон называет реальность устрашения, т.е. у потерпевшего по объективной обстановке имеются основания опасаться осуществления угрозы. Реальность угрозы устанавливается исходя из конкретной обстановки с учетом характера взаимоотношений между виновным и потерпевшим, серьезности повода для угрозы, свойств личности угрожавшего. Угроза реальна, когда виновный использует те или иные средства, способы, предметы, дающие основания потерпевшему серьезно опасаться за свою жизнь или здоровье. Как показывает практика, в большинстве случаев при угрозе используется холодное или огнестрельное оружие либо иные предметы.

Состав данного преступления сконструирован по типу формального и считается оно оконченным с момента высказывания угрозы.

От покушения на убийство и на причинение тяжкого вреда здоровью данное преступление отличается тем, что виновный не имеет цели лишить жизни потерпевшего или причинить ему тяжкий вред и не совершает никаких действий, направленных к исполнению угрозы в действительности.

С субъективной стороны угроза может быть совершена при наличии прямого умысла. Виновный сознает, что, угрожая потерпевшему убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, он стремиться устрашить последнего. Совершая преступление, предусмотренное ст. 119 УК, виновный преследует цель - запугать потерпевшего, устрашить его, создать впечатление реальности приведения угрозы в исполнение. Мотивы совершения этого преступления различны (месть, злоба, ревность и т.д.).

Субъектом преступления может быть любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

В уголовном законодательстве других стран эти деяния имеют несколько иное содержание, и закон не требует ее реальности. Так, Уголовный кодекс ФРГ в _ 241 "Угроза преступлением" устанавливает ответственность того лица, "кто угрожает другому лицу совершением преступления, направленного против него или его близкого" (ч. 1), либо "кто умышленно обманывает другое лицо в том, что предстоит совершение преступления против него или его близкого" (ч. 2).

Уголовное законодательство Франции устанавливает ответственность за два вида угроз: а) угроза совершить преступление или проступок против личности (ч. 1 ст. 222-17 УК), б) ответственность повышается, если речь идет об угрозе убийством (ч. 2 ст. 222-17 УК). При этом закон называет и способы совершения угрозы: если она повторяется либо материализована в виде текста, изображения или любого другого предмета.

Более емко и разнообразно представлены различные виды угроз в Уголовном кодексе Испании. Так, ст. 169 УК предусматривает ответственность за угрозу другому лицу причинением ему самому, его семье, близким ему людям вреда, который является преступлением против личности, сексуальной свободы, достоинства или имущества, если угрожавший при этом требовал выкуп или устанавливал какое-либо другое условие (ч. 1). Ответственность повышается (ближе к верхнему пределу), если угрозы были исполнены в письменной форме, по телефону или с использованием другого средства связи или воспроизведения либо от имени организации или властных структур (ч. 2). Статья 171 УК устанавливает ответственность за угрозу причинения вреда, если лицо требовало от другого денежную сумму под угрозой раскрытия или распространения сведений, относящихся к частной жизни или семейным отношениям, которые не известны общественности и могут нанести вред репутации или интересам потерпевшего. Кроме того, ст. 170 УК устанавливает ответственность за угрозы причинения вреда, направленные на запугивание жителей определенного населенного пункта, этнической группы или какой-либо группы людей и достаточно опасные в случае их осуществления.

Принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации (ст. 120 УК). Условия и порядок трансплантации органов и (или) тканей человека определены Законом РФ "О трансплантации органов и (или) тканей человека" от 22 декабря 1992 г.*(181) Принуждение любым лицом живого донора к согласию на изъятие у него органов и (или) тканей влечет уголовную ответственность в соответствии с законодательством (ст. 3 Закона). Донор свободно и сознательно в письменной форме должен выразить согласие на изъятие своих органов и (или) тканей (ст. 11 Закона).

Объектом этого преступления является здоровье человека. Предметом же преступления выступают органы и ткани человека, с целью добычи которых и совершается преступление. К органам и тканям человека как объектам трансплантации относятся: сердце, легкое, почка, печень, костный мозг и другие органы и (или) ткани, перечень которых определяется Министерством здравоохранения РФ совместно с Российской Академией медицинских наук (ст. 2 Закона). Органы и их части, имеющие отношение к процессу воспроизводства человека (например, яйцеклетка, яичники, эмбрионы), в названный перечень не включены.

Статья 120 УК состоит из двух частей.

Часть 1 ст. 120 УК предусматривает ответственность за принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации, совершенное с применением насилия либо с угрозой его применения. Объективная сторона этого преступления состоит в принуждении потерпевшего к изъятию у него органов или тканей для пересадки с применением физического насилия либо угрозы применения такового. Принуждение - это воздействие на личность с целью добиться от нее согласия на донорство под физическим насилием или угрозой применения такого насилия. Реальное применение насилия выражается в нанесении ударов, побоев, причинении вреда здоровью различной степени тяжести. Угроза применения насилия означает недвусмысленно выраженное намерение прибегнуть к насилию. В тех случаях, когда органы или ткани изъяты путем физического насилия или угрозы его применения, ответственность наступает по совокупности совершенных преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 120 УК и соответствующей статьей за причинение смерти или вреда здоровью, в зависимости от наступившего результата. Преступление считается оконченным, когда субъект осуществил домогательство путем физического насилия или высказал угрозы расправой над потерпевшим для достижения указанных целей, независимо от того, достиг он этих целей или нет.

Часть 2 ст. 120 УК устанавливает ответственность за данное преступление, совершенное с отягчающими обстоятельствами. В качестве этих обстоятельств закон называет беспомощное состояние потерпевшего либо материальную или иную зависимость от виновного.

Лицами, находящимися в беспомощном состоянии, признаются тяжелобольные, спящие, потерявшие сознание, находящиеся в сильной степени опьянения или по иной причине физически не способные противостоять преступнику.

Лицо считается находящимся в материальной зависимости, когда оно получает от другого лица материальную помощь, которая является основным или дополнительным источником существования.

Иную зависимость могут составлять служебные, родственные, супружеские и т.п. отношения. Под иной зависимостью в первую очередь следует понимать служебную, поскольку ст. 3 Закона "О трансплантации органов и (или) тканей человека" прямо запрещает изъятие органов и тканей для трансплантации у лиц, находящихся в служебной зависимости от реципиента.

Для ответственности по ч. 2 ст. 120 УК в каждом конкретном случае необходимо устанавливать зависимость потерпевшего от виновного, поскольку закон выдвигает это как необходимое условие.

Все рассматриваемые обстоятельства могут вменяться как отягчающие при условии осознания их виновным.

С субъективной стороны преступление, предусмотренное ст. 120 УК, характеризуется только прямым умыслом: субъект действует с целью принудить потерпевшего к изъятию у него органов или тканей. Цель является обязательным признаком субъективной стороны преступления.

Субъектом преступления может быть любое лицо, достигшее шестнадцати лет. Это лицо, нуждающееся в трансплантации, его родственники и близкие, медицинские работники.

Аналогичные нормы содержатся в уголовном законодательстве стран ближнего зарубежья, например, в ст. 113 УК Республики Казахстан, ст. 114 УК Киргизии, ст. 122 УК Республики Таджикистан. В последних двух республиках, наряду с ответственностью за принуждение к изъятию органов, установлена ответственность за нарушение правил проведения операции по трансплантации.

Незаконное производство аборта (ст. 123 УК). С 1955 г. в нашем государстве разрешено производство абортов при соблюдении определенных требований: проведение этой операции только врачом и в соответствующем лечебном учреждении, до определенного срока беременности, при наличии согласия беременной женщины на операцию и соответствующих медицинских показаний о возможности ее проведения*(182).

Российское уголовное законодательство всегда предусматривало ответственность за незаконное (криминальное) производство аборта. В действующем Уголовном кодексе эта ответственность более конкретизирована по сравнению с предыдущим Кодексом 1960 г., в частности, исключена норма о незаконном производстве аборта врачом.

Статья 123 УК 1996 г. предусматривает ответственность за:

производство аборта лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля (ч. 1);

то же деяние, совершенное лицом, ранее судимым за незаконное производство аборта (ч. 2);

те же деяния, если они повлекли по неосторожности смерть потерпевшей либо причинение тяжкого вреда ее здоровью (ч. 3).

Искусственное прерывание беременности (аборт) может проводиться лишь в соответствии со специальными правилами, допускающими производство этой операции по желанию женщины, только в медицинском учреждении, получившем лицензию на указанный вид деятельности, врачами, имеющими специальную подготовку, и при отсутствии противопоказаний. Согласно ст. 36 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан, принятых 22 июля 1993 г., операция по искусственному прерыванию беременности проводится при сроке беременности до 12 недель, по социальным показаниям - до 22 недель, а при наличии медицинских показаний и согласии женщины - независимо от срока беременности. Перечень медицинских показаний для прерывания беременности определяется Минздравом России, а перечень социальных показаний - перечнем, утвержденным Правительством РФ*(183). во всех этих случаях согласие женщины на производство аборта является обязательным признаком данного преступления, что вытекает из смысла ст. 123 УК. В противном случае виновные должны отвечать за причинение тяжкого вреда здоровью.

Объект преступления - здоровье беременной женщины, так как аборт создает угрозу ее здоровью.

Объективная сторона преступления заключается в незаконном производстве аборта, с нарушением установленных правил. Незаконность аборта, как это вытекает из смысла диспозиции ч. 1 ст. 123 УК, обусловлена тем, что он производится лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля, например, врачом другого профиля (окулистом, педиатром), либо лицом, имеющим среднее медицинское образование (фельдшером), или лицом, вообще не имеющим медицинского образования. Уголовную ответственность закон связывает не с самой по себе операцией при наличии противопоказаний для ее проведения (например, срок беременности превышает 12 недель), а с личностью виновного - врачом не соответствующего профиля. Следовательно, при отсутствии указанных в ч. 3 ст. 123 УК последствий производство аборта лицом, имеющим высшее медицинское образование соответствующего профиля, но, например, по истечении 12 положенных недель, состава преступления не образует. В литературе такая законодательная конструкция признана ошибочной, и предлагается изменить диспозицию ч. 1 ст. 123 УК в соответствии с интерпретацией ст. 36 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан*(184). Представляется, что незаконность относится не только к лицу, но и к производству аборта, его основаниям и способам.

Преступление считается оконченным с момента производства аборта, т.е. изгнания плода, независимо от наступивших последствий.

Субъективная сторона деяния характеризуется наличием прямого умысла у виновного. Мотив незаконного производства аборта может быть различным (желание помочь женщине избавиться от беременности, корысть и т.д.), но на квалификацию действий он не влияет.

Субъектом преступления по ч. 1 ст. 123 УК является вменяемое лицо, не имеющее высшего медицинского образования соответствующего профиля. Для него ответственность по ч. 1 наступает независимо от иных обстоятельств, при которых выполнена операция.

К квалифицированному незаконному аборту ч. 2 ст. 123 УК относит совершение его лицом, ранее судимым за незаконное производство аборта. Ответственность по ч. 2 ст. 123 УК наступает, если судимость за предыдущее преступление не погашена и не снята в установленном законом порядке.

Часть 3 ст. 123 УК устанавливает ответственность за деяния, предусмотренные ч. 1 или ч. 2, если они повлекли по неосторожности смерть потерпевшей либо причинение тяжкого вреда ее здоровью. Смерть может наступить как во время аборта, так и после него, но она должна находиться в причинной связи с абортом. Оконченным это преступление считается с момента наступления смерти потерпевшей либо причинения тяжкого вреда ее здоровью. Под причинением тяжкого вреда здоровью понимаются фактические последствия после лечения, явившиеся результатом незаконного аборта: бесплодие, хроническая болезнь, инвалидность и другие признаки, характеризующие тяжкий вред здоровью.

Состав преступления имеет сложную конструкцию субъективной стороны, предусматривая две формы вины. В этих случаях необходимо установить, что виновный, совершая умышленно незаконный аборт, по отношению к смерти и к причинению тяжкого вреда здоровью потерпевшей проявил неосторожность. Если указанные последствия наступили в результате законного производства аборта, но по небрежности врача, последний может быть привлечен к уголовной ответственности за неосторожное причинение смерти или тяжкого вреда здоровью. Если причинение смерти или тяжкого вреда здоровью потерпевшей охватывалось косвенным умыслом, ответственность наступает по совокупности преступлений - ст. 105 и ст. 123 УК либо ст. 111 и ст. 123 УК.

Более детально регламентирует уголовную ответственность за незаконное прерывание беременности Уголовный кодекс Франции. Он устанавливает ответственность женщины, которая прерывает беременность у себя самой (ст. 223-12). При этом суд, учитывая бедственные обстоятельства или личность виновной, может наказание не применять. Ответственность несут также лица, предоставившие женщине материальные средства для прерывания беременности у самой себя (ч. 2 ст. 223-12). Если данное деяние совершается систематически, ответственность повышается. Кроме того, установлена ответственность за прерывание беременности без согласия заинтересованного лица (ст. 223-10); ответственность с отягчающими обстоятельствами за прерывание беременности другим лицом (ст. 223-11): п. 1 - после истечения срока, в течение которого оно разрешено законом, за исключением случаев, когда оно осуществляется по медицинским показаниям; п. 2 - лицом, не являющимся врачом; п. 3 - в каком-либо ином месте, нежели государственная или частная больница, удовлетворяющая условиям, предусмотренным законом.

Уголовный кодекс Испании посвятил этим преступлениям Книгу 2, которая так и называется: "Аборт" и включает в себя три статьи (144-146). Этот кодекс не употребляет термин "незаконный" аборт, он лишь указывает признаки, при наличии которых это деяние рассматривается как преступление, влекущее соответствующее наказание. Среди уголовно наказуемых признаков названы производство аборта без согласия женщины (ч. 1 ст. 144 УК) либо с согласия женщины, но полученного путем насилия, угроз или обмана (ч. 2 ст. 144).

Статья 145 УК Испании устанавливает ответственность за производство аборта с согласия женщины, за исключением случаев, разрешенных законом (ч. 1), а также ответственность женщины, произведшей себе аборт или давшей согласие другому лицу на его производство в не разрешенных законом случаях (ч. 2).

Статья 146 УК предусматривает ответственность лица, которое произвело аборт вследствие грубой неосторожности (ст. 146 УК), беременная женщина в этом случае не наказывается.

Уголовный кодекс Республики Польша предусматривает в ответственности за прерывание беременности три самостоятельных состава (ст. 152). В основе первого состава лежит согласие женщины, это:

1 - кто с согласия женщины прерывает ее беременность с нарушением предписаний закона;

2 - кто оказывает беременной женщине помощь в прерывании беременности с нарушением предписаний закона или ее к этому склоняет;

3 - кто совершил эти деяния (п. 1 и 2), когда плод достиг способности к самостоятельной жизни вне организма беременной женщины.

Основой второго состава ответственности (ст. 153 УК) является прерывание беременности без согласия женщины, но путем насилия, угроз или обмана (п. 1); либо в результате указанных действий при достижении плодом способности к самостоятельной жизни вне организма беременной женщины (_ 2).

Статья 154 УК устанавливает ответственность лиц за прерывание беременности, если в результате этого наступила смерть беременной женщины.

В теории уголовного права ФРГ дискутируется вопрос о необходимости введения в раздел о преступлениях против жизни самостоятельной главы о преступных посягательствах на будущую жизнь. Это объясняется прежде всего тем, что прерывание беременности в ФРГ наказывается в уголовно-правовом порядке, поскольку данные преступные деяния посягают на специфическое правоохраняемое благо - нерожденную человеческую жизнь*(185).

Уголовный кодекс ФРГ содержит несколько норм, направленных на ответственность за прерывание беременности. В частности: прерывание беременности как основной состав (_ 218); ненаказуемость прерывания беременности (_ 218 а); прерывание беременности без медицинского заключения, неправильное медицинское заключение (_ 218 б); нарушение обязанностей врачом при прерывании беременности (_ 218 с); консультация беременных женщин в бедственной и конфликтной ситуациях (_ 219); агитация за прерывание беременности (_ 219 а); сбыт средств для прерывания беременности (_ 219 б). Как видно из названий параграфов, не все эти нормы устанавливают уголовную ответственность, часть из них носит пояснительный характер по описанию других нормативных актов.

Неоказание помощи больному (ст. 124 УК). Неоказание помощи больному без уважительных причин лицом, обязанным ее оказывать в соответствии с законом или со специальным правилом, если это повлекло по неосторожности причинение средней тяжести вреда здоровью больного, образует состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 124 УК.

Законодательство о здравоохранении, а также подзаконные акты предусматривают обязательное оказание срочной медицинской помощи медицинскими работниками всем лицам, пострадавшим от несчастных случаев или внезапно заболевшим. Эта помощь должна оказываться медицинским персоналом ближайшего лечебного учреждения. Медицинские работники обязаны оказывать первую неотложную медицинскую помощь гражданам в дороге, на улице, в иных общественных местах и на дому, независимо от времени суток и факта пребывания в отпуске, на отдыхе и пр. В соответствии со ст. 38 и 39 Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан первичная и скорая медицинская помощь оказываются гражданам безотлагательно при состояниях, требующих срочного медицинского вмешательства при травмах, отравлениях, несчастных случаях и других неотложных заболеваниях лечебно-профилактическими учреждениями, независимо от территориальной, ведомственной подчиненности и форм собственности, бесплатно медицинскими работниками, а также лицами, обязанными ее оказывать в виде первой помощи по закону или по специальному правилу. К этой категории лиц (кроме медицинских работников) относятся также фармацевтические работники*(186) и работники милиции, на которых согласно п. 13 ст. 10 Закона РФ "О милиции" возложена обязанность принимать неотложные меры по спасению людей и оказанию им первой медицинской помощи*(187).

Объектом анализируемого преступления являются здоровье больного человека, а при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 124 УК) - его жизнь.

С объективной стороны рассматриваемое преступление выражается в бездействии - в неоказании помощи больному без уважительных причин лицом, обязанным ее оказывать по закону или по специальным правилам. виновный не совершает необходимых в сложившейся обстановке действий, направленных на спасение жизни человека, на облегчение его страданий или на его лечение (например, субъект отказывается применить искусственное дыхание, провести массаж сердца, дать нужное лекарство, провести анализ крови, доставить в больницу или вызвать неотложную помощь).

Уважительными причинами неоказания помощи больному являются лишь те, которые связаны с непреодолимой силой или крайней необходимостью, например, болезнь самого медицинского работника, другие причины, лишающие его возможности оказать эту помощь: отсутствие необходимых лекарств, материалов, инструментов и т.д. Вопрос об уважительности причины решается индивидуально в каждом конкретном случае с учетом всех фактических обстоятельств дела.

Для ответственности как по ч. 1, так и по ч. 2 ст. 124 УК необходимо наступление названных в законе последствий. По ч. 1 ответственность за неоказание помощи больному без уважительных причин наступает в случае, если это повлекло по неосторожности причинение средней тяжести вреда здоровью больного, а по ч. 2 - эти действия должны по неосторожности повлечь смерть больного либо причинить тяжкий вред его здоровью.

Преступление по ч. 1 ст. 124 УК является оконченным, когда в результате неоказания помощи больному его здоровью был нанесен вред средней тяжести. По ч. 2 этой статьи преступление считается оконченным, когда в результате неоказания помощи больному по неосторожности наступила его смерть или причинен тяжкий вред здоровью. Преступления, предусмотренные ст. 124 УК, практически совершаются только как оконченные, поскольку стадия покушения в преступлениях, выполняемых в форме бездействия, невозможна.

Субъективная сторона преступления выполняется с двумя формами вины: с прямым умыслом, направленным на неоказание помощи больному, и с неосторожностью по отношению к наступившим последствиям. Виновному известно о наличии болезни у другого лица, он сознает, что не оказывает неотложную помощь больному, хотя обязан это сделать, имеет к этому возможность и сознательно бездействует. При этом должна быть причинная связь между неоказанием помощи больному и наступившими последствиями. Эта связь устанавливается судом с учетом заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы.

Субъект преступления - лицо, обязанное по закону или специальному правилу оказывать помощь больным. Прежде всего им могут быть медицинские работники - врачи, лица среднего медицинского персонала (фельдшер, акушерка, медицинская сестра) и другие лица, которые в силу закона обязаны оказывать помощь больным.

Аналогичные составы преступлений содержатся в ряде уголовных кодексов других стран, например, ст. 116 УК Республики Узбекистан, ст. 129 УК республики Литвы, ст. 128 УК Республики Таджикистан, ст. 118 УК республики Казахстан, ст. 162 УК Республики Польша, ст. 195, 196 УК Испании.

Оставление в опасности (ст. 125 УК). Объектом данного преступления являются жизнь и здоровье человека, находящегося в серьезной опасности, который не в состоянии проявить заботу о себе и принять меры к самосохранению.

С объективной стороны это преступление характеризуется бездействием, т.е. невыполнением необходимых действий по оказанию помощи лицу, которое находится в опасном для жизни и здоровья состоянии. Это деяние проявляется в заведомом оставлении без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишенного возможности принять меры к самосохранению по малолетству, старости, болезни или вследствие своей беспомощности в случаях, если виновный имел возможность и был обязан оказать помощь этому лицу, иметь о нем заботу либо сам поставил его в опасное для жизни или здоровья состояние.

Высокая опасность данного вида преступления прежде всего обусловлена физическими особенностями потерпевшего. Им является лицо, особенно нуждающееся в помощи (малолетний, престарелый, больной, беспомощный), поскольку потерпевший в силу указанных обстоятельств сам не в состоянии спасти себя от причинения вреда здоровью или жизни. Анализируемый состав преступления предполагает неоказание помощи, когда лицо: а) обязано было ее оказать или б) само поставило потерпевшего в опасное для его жизни или здоровья состояние.

Состав - оставление в опасности - сконструирован по типу формальных и является оконченным независимо от наступления реальных вредных последствий.

Обязанность оказать помощь может основываться на родственных отношениях (забота родителей о малолетних детях и взрослых детей о престарелых, больных родителях); опекунских и попечительских отношениях; служебных обязанностях (воспитатель в детском саду, учитель в школе, инструктор туристской группы); на договорах (сиделка у тяжело больного, частный охранник, телохранитель, няня у ребенка).

Поставление потерпевшего в опасное для жизни и здоровья состояние предполагает такое поведение виновного, когда он, не желая наступления смерти или причинения вреда здоровью, создает ситуацию реальности наступления этих последствий. Например, водитель автомашины, превысив скорость, сбил пешехода и, не оказав ему помощи, скрылся.

Вместе с тем состав рассматриваемого преступления имеет место лишь в том случае, если у лица была реальная возможность оказать помощь потерпевшему, поскольку закон прямо указывает на это.

С субъективной стороны преступление, предусмотренное ст. 125 УК, совершается только с прямым умыслом, поскольку содеянное, согласно закону, предполагает заведомость. Виновный сознает, что он обязан оказывать помощь лицу, находящемуся в опасном для жизни и здоровья состоянии, и, имея такую возможность, не оказывает ее, т.е. сознательно не совершает этого действия.

Субъектом преступления является лицо, достигшее 16-летнего возраста и обязанное заботиться о потерпевшем по указанным выше основаниям, либо лицо, поставившее потерпевшего в опасное для жизни и здоровья состояние.

Уголовный кодекс Франции, наряду с установлением ответственности за аналогичные деяния (ст. 223-3), предусматривает еще ответственность за оставление без помощи, повлекшее хроническое заболевание или увечье (ч. 1 ст. 223-4), а также смерть (ч. 2 ст. 223-4). При этом употребляется термин "оставление без помощи", что, с точки зрения логики, более правильно, нежели "оставление в опасности", поскольку опасность - это оценочное понятие, требующее в каждом конкретном случае доказательств, было ли оно таковым.

Предусматривает уголовную ответственность за аналогичные деяния и Уголовный кодекс ФРГ. В _ 221 Кодекса "Оставление в опасности", наряду с основным составом (ч. 1), выделена самостоятельная норма, касающаяся деяния, совершенного родителями в отношении своего ребенка (ч. 2), а также лица, оставленного в опасности или без помощи, которому причиняется тяжкое телесное повреждение либо смерть (ч. 3).

Оставление в опасности как преступление предусмотрено во всех республиках ближнего зарубежья. Содержание соответствующих норм аналогично ст. 125 УК РФ. Например, ст. 121 УК Киргизии, ст. 119 УК Казахстана, ст. 127 УК Таджикистана, ст. 127 УК Литвы, ст. 117 УК Узбекистана и др.

Глава V. Преступления против свободы, чести и достоинства личности

_ 1. Понятие, общая характеристика и виды преступлений против свободы, чести и достоинства личности

Согласно ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть подвергнут произвольному аресту или содержанию под стражей. Никто не должен быть лишен свободы иначе, как на таких основаниях и в соответствии с такой процедурой, которые установлены законом*(188). Эти положения Пакта получили развитие в Конституции РФ, которая среди основных прав человека и гражданина признает право на охрану достоинства личности, свободу и личную неприкосновенность (ст. 21, 22). Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению. В случае нарушения гражданских прав и свобод каждому гарантируется их судебная защита (ст. 46), каждый имеет право на защиту своей чести и доброго имени (ст. 23).

Личная свобода граждан, их честь и достоинство обеспечиваются и другими федеральными законами, в частности уголовным кодексом, который установил в гл. 17 ответственность за посягательства на свободу, честь и достоинство личности. Личность как социальная категория характеризуется совокупностью определенных качественных признаков*(189).

Одними из важнейших признаков в плане их уголовно-правовой защиты являются честь, достоинство и репутация человека, которые взаимосвязаны и характеризуют личность. Вместе с тем эти свойства отражают определенные социальные отношения между гражданином и обществом, имеют большое общественное значение и подлежат охране государством*(190).

Глава 17 УК посвящена охране от преступных посягательств свободы, чести и достоинства личности, которые являются видовыми объектами этих преступлений. По непосредственному объекту преступления, входящие в гл. 17 УК, можно разделить на преступления против:

1) личной свободы (ст. 126, 127, 128);

2) чести и достоинства (ст. 129, 130).

Основным непосредственным объектом преступлений первой группы является личная свобода, т.е. свобода распоряжаться самим собой по своему усмотрению, а второй группы - честь, достоинство, а также репутация личности.

Объективная сторона преступлений против свободы, чести и достоинства характеризуется активными действиями, направленными на лишение (ограничение) свободы человека, унижение его чести, достоинства и репутации.

Составы преступлений против свободы, чести и достоинства личности сконструированы по типу формальных (кроме похищения человека), поэтому считаются оконченными с момента совершения описанного в законе деяния, независимо от наступления каких-либо последствий. В тех случаях, когда виновный, совершая данные преступления, применяет насилие, опасное для жизни или здоровья потерпевшего, или когда это насилие создает реальную опасность для его жизни или здоровья, содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений.

Субъективная сторона преступлений против свободы, чести и достоинства личности характеризуется виной в форме прямого умысла. Виновный сознает общественно опасный характер своих действий и желает совершить их. Мотивы преступлений могут быть самыми различными (месть, злоба, ревность, зависть, хулиганские побуждения и т.д.).

Субъекты большинства рассматриваемых преступлений обладают общими признаками - это вменяемые лица, достигшие соответствующего возраста. Специальным признаком субъекта (кроме общих) должно обладать лицо, совершающее преступление, предусмотренное ст. 128 УК (незаконное помещение в психиатрический стационар), о чем прямо указано в ч. 2 этой статьи.

Таким образом, под преступлениями против свободы, чести и достоинства личности следует понимать деяния, непосредственно посягающие на закрепленные Конституцией РФ свободу человека, личную неприкосновенность, а также на честь и достоинство как блага, принадлежащие каждому человеку от рождения.

_ 2. История развития российского законодательства о преступлениях против свободы, чести и достоинства личности

Вопрос об уголовной ответственности в российском законодательстве за преступления, посягающие на свободу человека, честь и достоинство личности, в разные периоды ХХ в. решался неодинаково. Уголовное уложение 1903 г. содержало гл. 26 "О преступных деяниях против личной свободы", которая состояла из 15 статей (498-512). При этом в эту главу были включены посягательства не только против личной свободы (как называлась сама глава), но и связанные: с похищением людей; с похищением и задержанием людей в больнице умалишенных (п. 1 ст. 500); с похищением и задержанием в притоне разврата лиц женского пола (п. 2 ст. 500); с продажей и передачей в рабство или в неволю (ст. 501); с принуждением рабочих к отказу участвовать в стачках (ст. 509); с умышленным вторжением в чужое здание или иное помещение (ст. 512). если такое вторжение имело место ночью, то оно рассматривалось как квалифицирующий признак, что усиливало наказание. Система преступлений против личной свободы по Уложению 1903 г. включала не только те составы, которые непосредственно посягают на свободу, но и другие, имеющие весьма отдаленное отношение к этому объекту посягательства. Уложение (ст. 498) устанавливало основной состав по посягательству на личную свободу, без указания каких-либо признаков его, например, по способу совершения, личности потерпевшего, месту задержания, его продолжительности, возраста потерпевшего. Все указанные признаки, а также и другие законодатель устанавливал в других составах преступлений данной главы и в зависимости от этого дифференцированно определял вид и размер наказания. Как правило, наличие каких-либо признаков отягчало ответственность. К числу таких квалифицирующих признаков уложение 1903 г. относило:

лишение личной свободы, продолжавшееся свыше одной недели (ч. 2 ст. 498; ч. 2 ст. 499; ч. 2 ст. 500);

лишение свободы матери, законного отца, иного родственника по восходящей линии (п. 1 ст. 499), должностного лица при исполнении им служебных обязанностей или по поводу этого (п. 2 ст. 499).

Посягательства, связанные с похищением людей, Уложение дифференцировало в зависимости от возраста потерпевшего: например, ст. 502 предусматривала похищение, сокрытие или подмен ребенка, не достигшего 14 лет; ст. 505 (п. 1 и 2) - похищение несовершеннолетней женского пола от 14 до 16 лет с ее согласия или без такового. Часть 2 этой статьи устанавливала ответственность за похищение лица женского пола от 14 до 21 года.

Уголовный кодекс 1922 г. конкретизировал систему посягательств против личной свободы, посвятив этому четыре состава преступлений. Это - "Насильственное незаконное лишение кого-либо свободы, совершенное путем задержания или помещения его в каком-либо месте" (ст. 159); "Лишение свободы способом, опасным для жизни или здоровья лишенного свободы или сопровождавшееся для него мучениями" (ст. 160); "Помещение в больницу для душевнобольных заведомо здорового лица из корыстных или иных личных видов" (ст. 161); "Похищение, сокрытие или подмен чужого ребенка с корыстной целью, из мести или иных личных видов" (ст. 162).

Названные выше составы преступлений против личной свободы сохранились в Уголовном кодексе 1926 г. В нем аналогично решался вопрос в отношении анализируемых посягательств (ст. 147, 148, 149), с той лишь разницей, что лишение свободы способом, опасным для жизни или здоровья потерпевшего или сопровождавшимся причинением ему физических страданий, было не самостоятельным преступлением, как в Кодексе 1922 г., а квалифицированным признаком основного состава насильственного незаконного лишения свободы (ч. 2 ст. 147).

Уголовный кодекс 1960 г. в первоначальной редакции устанавливал еще более узкий перечень преступлений, посягающих на личную свободу. К ним было отнесено всего два состава: незаконное лишение свободы, в том числе совершенное способом, опасным для жизни и здоровья потерпевшего (ч. 1 и ч. 2 ст. 126), и подмен ребенка из корыстных или иных низменных побуждений (ст. 125 УК). В течение всего времени действия УК 1960 г. в него вносились определенные изменения, обусловленные разными причинами, в том числе и социальной обусловленностью каких-либо деяний. Такие изменения были внесены в группу преступлений против личной свободы в разное время.

В 1988 г. в Кодекс была введена ст. 126.2, устанавливающая ответственность за незаконное помещение в психиатрическую больницу заведомо психически здорового лица*(191). Появление этой статьи связано с протестами международных организаций против нарушений прав человека в России в отношении диссидентов и иных инакомыслящих лиц, к которым применялись методы психиатрии в репрессивных целях. Следует заметить, что ответственность за подобные действия предусматривалась в Уголовном уложении 1903 г. и в Уголовных кодексах 1922 и 1926 гг. Лишь с 1960 и до 1988 г. такой ответственности законодательство России не содержало.

В 1987 г. в Уголовный кодекс 1960 г. был введен состав захвата заложников (ст. 126.1)*(192), а в 1993 г. установлена ответственность за похищение человека (ст. 125.1)*(193). В процессе подготовки УК 1996 г. (в частности, в одном из последних проектов) состав захвата заложников включили в раздел "Преступления против общественной безопасности и общественного порядка"*(194), что, с точки зрения более высокой степени общественной опасности этого деяния, является правильным, поскольку при захвате заложника ущерб причиняется не отдельной личности (как в преступлениях против свободы), а неопределенно широкому кругу общественных отношений: безопасности личности, сохранности имущества, нормальной деятельности государственных и общественных организаций и др.

_ 3. Преступления против свободы личности

Похищение человека (ст. 126 УК). Ответственность за похищение человека в российское уголовное законодательство впервые была введена 29 апреля 1993 г. в связи с большим распространением этого преступления. Уголовный кодекс 1996 г. не только сохранил норму об ответственности за похищение человека, но расширил сферу этой ответственности, включив в норму и другие, наряду с уже имевшимися, отягчающие обстоятельства.

Существенной новеллой является примечание к ст. 126 УК, где говорится, что лицо, добровольно освободившее похищенного, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. Статья 126 УК состоит из трех частей.

Непосредственный объект преступления - личная свобода человека. При квалифицированных видах похищения - дополнительным объектом может быть жизнь и здоровье похищенного.

Потерпевшим может оказаться любое лицо, независимо от возраста, гражданства, социального и должностного положения и т.д. Согласие потерпевшего в тайне от родных и близких на его "похищение" исключает состав этого преступления, поскольку закон (ст. 126) не указывает на такие признаки похищения - "с согласия" или "без согласия".

С объективной стороны похищение человека заключается в его захвате (завладении) любым способом (тайно, открыто, путем обмана) и в ограничении личной свободы путем перемещения или водворения в какое-либо другое помещение (место) на некоторое время, где он насильственно удерживается. Таким образом, похищение предполагает совокупность трех последовательно совершаемых действий. Это: захват, перемещение в другое место и последующее насильственное удержание потерпевшего там против его воли. Похищение может сопровождаться совершением других преступных действий - угроз, издевательств, физического и психического принуждения потерпевшего к совершению действий, которые направлены на достижение цели преступления (например, получение выкупа за освобождение, оформление документов на машину, дачу, квартиру на имя субъекта и т.д.).

Рассматриваемое преступление сконструировано законодателем по типу материальных составов. Поэтому оконченным оно будет не с момента захвата человека, а лишь после выполнения и других действий этого состава: после перемещения похищенного в другое место и ограничения свободы его передвижения. В литературе по этому вопросу высказано и другое мнение, что состав похищения человека носит характер формального, однако доводы в обоснование данной позиции не приводятся*(195).

Попытка захвата потерпевшего, т.е. действия, непосредственно направленные на завладение им с целью последующего перемещения в другое место и ограничения его свободы передвижения, не увенчавшаяся успехом по обстоятельствам, не зависящим от виновного, должна рассматриваться как покушение на похищение человека и квалифицироваться по ч. 3 ст. 30 и ст. 126 УК*(196). Такой позиции придерживается и судебная практика*(197).

С субъективной стороны рассматриваемое преступление совершается с прямым умыслом. Виновный сознает, что похищает человека, предвидит, что в результате он будет лишен свободы передвижения, и желает этого. Мотивы таких действий могут быть различными: корысть, месть, выполнение каких-либо иных действий и др. мотив и цель не являются обязательными элементами состава. В то же время правильное их установление имеет принципиальное значение, поскольку они могут влиять как на квалификацию действий виновного (п. "з" ч. 2 ст. 126 УК), так и на назначение наказания. На это обращает внимание Верховный Суд РФ*(198), например, когда похищение осуществлено с целью вымогательства, продажи несовершеннолетних за границу, вовлечения в преступление, изъятия органов или тканей для трансплантации, по хулиганским мотивам и т.д. Во всех перечисленных случаях необходима квалификация содеянного по совокупности преступлений по ст. 126 УК и соответствующей статьи Особенной части уголовного кодекса.

Субъектом преступления может быть любое вменяемое лицо, достигшее 14 лет.

Степень опасности рассматриваемого преступления значительно повышается при наличии квалифицирующих обстоятельств. Часть 2 ст. 126 УК к ним относит похищение человека, совершенное:

а) группой лиц по предварительному сговору;

б) неоднократно;

в) с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, либо с угрозой применения такого насилия;

г) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия;

д) в отношении заведомо несовершеннолетнего;

е) в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности;

ж) в отношении двух или более лиц;

з) из корыстных побуждений.

Похищение человека группой лиц по предварительному сговору означает, что в совершении этого действия участвовали двое или более лиц, заранее сговорившихся о похищении (ст. 35 УК). Даже в тех случаях, когда члены группы выполняли различные роли (например, одни осуществляли захват, другие - удержание), все они являются соисполнителями одного преступления: похищения человека.

Под неоднократностью следует понимать, согласно ст. 16 УК, совершение двух или более преступлений, предусмотренных одной статьей или частью статьи Кодекса. Пункт "б" ч. 2 ст. 126 УК применяется лишь в случае, когда ранее субъектом было совершено похищение человека и действия его были квалифицированы любыми частями этой статьи.

Насилие, опасное для жизни и здоровья, - это насилие, которое способно повлечь причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего; вреда средней тяжести либо легкого вреда, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности.

Под применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, понимается использование огнестрельного или холодного оружия, а также предметов, специально изготовленных или приспособленных для нанесения телесных повреждений, предметов хозяйственно-бытового назначения и любых других предметов, используемых виновным для причинения насилия, опасного для жизни или здоровья.

Похищение несовершеннолетнего предполагает захват лица, не достигшего в этот момент 18-летнего возраста, при условии, что похититель достоверно знал, что похищает несовершеннолетнего.

Для применения п. "е" ч. 2 ст. 126 УК закон выдвигает обязательное условие - заведомую осведомленность виновного о том, что он похищает беременную женщину. При этом для квалификации не имеет значения срок беременности, важна достоверная осведомленность об этом субъекта.

Похищение двух или более лиц квалифицируется по п. "ж" ч. 2 ст. 126 УК в том случае, когда их похищение происходило одновременно и охватывалось единством умысла виновного.

Корыстные побуждения предполагают стремление получить материальную выгоду в результате похищения человека. О наличии корыстных побуждений свидетельствует требование от потерпевших или его близких денег, имущества или права на имущество, например, передачи документов на квартиру, дом, машину. Чаще всего похищение человека совершается по корыстным мотивам. Поэтому квалификация содеянного осуществляется по совокупности преступлений - похищение человека (ст. 126) и вымогательство (ст. 163), так как деяния посягают на различные объекты.

Законодатель предусмотрел в ч. 3 ст. 126 УК и особо квалифицирующие обстоятельства, к числу которых относятся деяния, предусмотренные ч. 1 и ч. 2 данной статьи, если они совершены организованной группой либо повлекли по неосторожности смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия.

Понятие организованной группы дается в ст. 35 УК, согласно которой такой группой признается устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений.

К иным тяжким последствиям при похищении человека относятся причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью, самоубийство потерпевшего, наступление психического заболевания, материального ущерба в крупном размере и др.

Неосторожное же причинение смерти потерпевшему при похищении его не требует квалификации по совокупности, так как оно полностью охватывается диспозицией ч. 3 ст. 126 УК. Если же смерть потерпевшего наступила в результате причинения тяжкого вреда здоровью, действия виновного должны квалифицироваться по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 126 и ч. 4 ст. 111 УК. Убийство похищаемого человека квалифицируется по совокупности п. "в" ч. 2 ст. 105 и ч. 3 ст. 126 УК. Совокупность в указанных случаях необходима, поскольку субъект посягает на два объекта и совершает два совершенно разных юридически значимых действия.

В примечании к ст. 126 УК законодатель указал, что лицо, добровольно освободившее похищенного, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления. Примечание имеет превентивное значение, оно дает похитителю возможность одуматься и освободить похищенного. Кроме того, законодатель этой нормой способствует сдерживанию преступника от дальнейших насильственных действий в отношении похищенного. Из смысла этой нормы становится очевидно, что закон установил условия такого освобождения, это: добровольное освобождение похищенного и отсутствие в действиях лица иного состава преступления.

Под добровольным освобождением следует понимать действия лица (лиц), совершившего преступление. Последнее уже окончено, но виновный по собственной инициативе добровольно освободил потерпевшего, имея при этом реальную возможность продолжать незаконно удерживать его. Мотивы добровольного освобождения потерпевшего могут быть различными: раскаяние, жалость к потерпевшему, боязнь уголовной ответственности, мести родственников потерпевшего и другие. Безусловно, добровольность отсутствует, если о месте нахождения похищенного стало известно его родственникам, правоохранительным органам и в связи с этим становится возможным принять меры по задержанию виновного и освобождению похищенного, о чем знает виновный и поэтому освобождает его. Добровольность также отсутствует, когда виновный добился своей цели (например, получил выкуп), в связи с чем освободил потерпевшего. Другим основанием для признания освобождения добровольным является отсутствие в действиях лица иного состава преступления. Если в действиях виновного есть иной состав преступления, связанный с похищением, например, причинение вреда здоровью похищенного различной степени тяжести, его истязание, незаконное ношение оружие, изнасилование женщины, он привлекается к уголовной ответственности как по ст. 126 УК, так и по соответствующей статье Особенной части Кодекса, т.е. по совокупности преступлений. Такое решение вопроса вытекает из смысла примечания к ст. 126 УК, где прямо указывается на совокупность двух условий при освобождении похищенного. В примечании не содержится какого-либо временного ограничения для освобождения потерпевшего с момента похищения. Представляется, что речь может идти об очень коротком периоде времени, которое может исчисляться только часами, в противном случае трудно говорить о добровольности, поскольку уже причиняется вред личности похищенного, вытекающий из факта и условий удержания, кормления, предоставления питья, прогулок и др.

Похищение человека следует отличать от незаконного лишения свободы (ст. 127 УК), вымогательства (ст. 163 УК), захвата заложника (ст. 206 УК). Основное отличие похищения человека от незаконного лишения свободы состоит в способе посягательства на свободу потерпевшего, похищение всегда сопряжено с захватом (насильственным или без такового) и последующим его изъятием из места постоянного нахождения, противоправным перемещением в другое место и удержанием помимо его воли в изоляции. Одно лишь удержание потерпевшего в неволе, если этому не предшествовало завладение (захват), перемещение, состава похищения человека не образует и рассматривается как незаконное лишение свободы.

Как отмечалось выше, похищение человека может быть сопряжено с вымогательством. Содеянное в таких случаях квалифицируется по совокупности этих преступлений.

Похищение отличается от захвата заложника тем, что факт захвата и удержания потерпевшего, а также предъявляемые требования виновными здесь не афишируются; требование выкупа, адресованное его близким, осуществляется тайно, скрытно от других лиц, а также органов государственной власти; в тайне, как правило, содержится место удержания похищенного; предъявляемые требования выставляются всегда к самому похищенному, его родственникам, друзьям, коллегам по работе, но не государству, какой-либо организации, как это требуется при захвате заложника*(199).

Уголовные кодексы многих зарубежных стран предусматривают ответственность за похищение человека, хотя понятия "похищение" (как и Кодекс РФ) не дают, оно выработано теорией права.

Например, Уголовный кодекс ФРГ содержит группу норм, направленных на защиту свободы личности, при этом ответственность устанавливается дифференцированно в зависимости от свойств потерпевшего, мотивов и цели похищения человека.

К таким нормам прежде всего следует отнести _ 234 "Похищение человека", _ 235 "Похищение несовершеннолетних", _ 239-а "Похищение человека с целью вымогательства". Основной состав похищения человека (_ 234) указывает способы совершения похищения и цель этого деяния: "кто, используя обман, угрозы или силу, похищает человека для того, чтобы поставить его в беспомощное положение или рабство, крепостничество или доставить иностранным военным или морским службам".

Уголовный кодекс Франции выделяет гл. 4 "О посягательствах на свободу лица" и устанавливает строгую ответственность за "арест, похищение, задержание или незаконное удержание лица, совершенные без предписания законных органов власти и вне случаев, предусмотренных законом (ст. 224-1). Таким образом, наказывается любая форма незаконного лишения свободы какого-либо лица. Отягчающими обстоятельствами этих преступлений являются причинение тяжких последствий (увечья, хронического заболевания, смерти), совершение преступлений организованной бандой либо в отношении нескольких лиц, также в отношении несовершеннолетнего до 15 лет (ст. 224-2-224-5). За совершение этих преступлений установлены длительные сроки лишения свободы (от 20 лет уголовного заключения до пожизненного). В случае деятельного раскаяния виновного предусмотрено смягчение наказания.

Ответственность "за незаконное преследование, похищение и удержание" устанавливает Уголовный кодекс Испании (ст. 163-168). Ответственность дифференцируется в зависимости от сроков удержания (например, три дня заточения, более 15 дней); кодекс содержит и отягчающие обстоятельства этих преступлений: похищение с требованием выполнить определенные условия для освобождения похищенного; если незаконное преследование или похищение совершены под видом должностных лиц или потерпевший был несовершеннолетним, недееспособным или должностным лицом при исполнении своих обязанностей.

Предусмотрена ответственность за похищение человека и в странах СНГ, например, ст. 130 УК Таджикистана, ст. 125 УК Казахстана, ст. 123 УК Киргизии. По содержанию нормы, изложенные в этих статьях, аналогичны ст. 126 УК РФ.

Статья 127 УК Литвы ввела специальную ответственность за "похищение или подмен ребенка".

Незаконное лишение свободы (ст. 127 УК). Данное преступление является смежным с похищением человека, поскольку в ч. 1 ст. 127 УК говорится о незаконном лишении свободы, не связанном с похищением человека. Непосредственным объектом преступления является личная свобода человека, а при квалифицированных видах незаконного лишения свободы могут быть и дополнительные объекты: жизнь и здоровье человека. потерпевшим от этого преступления может быть любое лицо.

Объективная сторона преступления выражается в незаконном лишении человека свободы передвижения в пространстве и времени, в противоправном воспрепятствовании выбирать по своей воле место пребывания. Оно может выражаться в лишении потерпевшего свободы передвижения путем насильственного или обманного водворения в закрытое помещение, другой дом, подвал, гараж, на остров и т.д. и удержании в этом месте против его воли, что лишает потерпевшего возможности вести себя по своему усмотрению.

Продолжительность незаконного лишения свободы не имеет значения для состава преступления, но может учитываться при назначении наказания. В отличие от похищения человека данное преступление осуществляется без перемещения человека, вопреки его воле, из одного места в другое. Способом совершения преступления являются физическое или психическое насилие либо то и другое одновременно, а также обман. Психическое насилие представляет собой угрозу применения физического насилия к лишаемому свободы или его близким, что приводит к подавлению воли потерпевшего и его пассивности к сопротивлению.

Преступление считается оконченным в момент, когда потерпевший незаконно был лишен свободы. Незаконность лишения свободы проявляется в том, что виновный действует вопреки согласию и воле потерпевшего. Согласие потерпевшего на перемещение в другое место исключает состав рассматриваемого преступления.

Если лишение свободы осуществлено в качестве меры пресечения или при задержании по подозрению в совершении преступления, оно не может рассматриваться как незаконное. Не считается незаконным задержание, произведенное в условиях крайней необходимости или при задержании преступника.

Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом. Виновный сознает, что незаконно, вопреки воле потерпевшего, лишает его свободы, и желает сделать это. Мотивы данного преступления различны: месть, ревность, хулиганские побуждения, лишение потерпевшего возможности участвовать в каких-либо делах и т.д.

Субъектом незаконного лишения свободы может быть любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Если незаконное лишение свободы осуществляет должностное лицо, то содеянное расценивается как должностное преступление (например, по ст. 285 или 286 УК, а при наличии соответствующих признаков - по ст. 301 УК).

Степень опасности рассматриваемого преступления значительно повышается при наличии квалифицирующих обстоятельств. В ст. 127 УК выделены две группы квалифицирующих признаков, перечисленных в ч. 2 и 3 этой статьи.

Часть 2 ст. 127 УК к ним относит незаконное лишение свободы, совершенное:

а) группой лиц по предварительному сговору;

б) неоднократно;

в) с применением насилия, опасного для жизни или здоровья;

г) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия;

д) в отношении заведомо несовершеннолетнего;

е) в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности;

ж) в отношении двух или более лиц.

Для квалификации незаконного лишения свободы по ч. 2 ст. 127 УК должно быть установлено, помимо самого факта незаконного лишения свободы, соответствующее отягчающее обстоятельство.

Указанные отягчающие обстоятельства аналогичны отягчающим обстоятельствам, перечисленным в ч. 2 ст. 126 УК (кроме корысти), и имеют то же содержание.

К еще более опасным обстоятельствам незаконного лишения свободы ч. 3 ст. 127 УК относит деяния, если они:

а) совершены организованной группой;

б) повлекли по неосторожности смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия.

Понятие организованной группы дано в ст. 35 УК и раскрыто в предыдущем параграфе о похищении человека (ст. 126 УК).

Если в результате неосторожности при незаконном лишении свободы наступили смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия, то не требуется квалификация действий по совокупности преступлений, поскольку они полностью охватываются диспозицией ч. 3 ст. 127 УК.

Уголовная ответственность за незаконное лишение свободы установлена 239 УК ФРГ, где сказано: "кто незаконно сажает человека в тюрьму или другим образом лишает его личной свободы...". Решающим для квалификации действий обвиняемого по данной норме является перемещение потерпевшего против его воли в то место, где он не желает находиться. Предусматривает закон ответственность и за покушение на это деяние (абз. 2 _ 239 УК). более усиленная ответственность предусматривается при наличии квалифицирующих обстоятельств, к которым относятся: незаконное лишение свободы более одной недели; причинение тяжкого вреда здоровью лицу, лишенному свободы; если потерпевшему причиняется смерть. Причем к последнему квалифицирующему обстоятельству относится смерть, если она причинена в результате побега из места лишения свободы или имело место самоубийство потерпевшего.

Статья 189 УК Республики Польша устанавливает повышенную ответственность за незаконное лишение свободы, если лишение свободы продолжалось более 7 дней или было соединено с особым мучением.

Ответственность за незаконное лишение свободы, аналогичная ответственности, предусмотренной Уголовным кодексом РФ, установлена уголовными кодексами стран СНГ, например, ст. 131 УК Таджикистана, ст. 126 УК Казахстана, ст. 125 УК Киргизии.

Незаконное помещение в психиатрический стационар (ст. 128 УК). В соответствии с Законом РФ "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании"*(200) от 2 июля 1992 г. госпитализация осуществляется в основном добровольно - по просьбе самого помещаемого или с его согласия (ст. 4 и 28).

Основаниями для госпитализации в психиатрический стационар являются: наличие у лица психического расстройства и решение врача-психиатра о проведении обследования и лечения в стационарных условиях либо постановление судьи; необходимость проведения психиатрической экспертизы (судебной, медико-социальной, военно-врачебной) в случаях и порядке, установленных законами РФ; исполнение назначенной судом принудительной меры медицинского характера (ст. 13 Закона).

Наряду с принципом добровольности при госпитализации в психиатрический стационар Закон о психиатрической помощи допускает и недобровольную госпитализацию, но в отношении строго ограниченной категории лиц. Так, согласно ст. 29 названного Закона лицо может быть госпитализировано в психиатрический стационар без его согласия и согласия его законного представителя при условии, если его обследование и лечение возможны только в стационарных условиях, а психическое расстройство является тяжелым и обусловливает:

а) его непосредственную опасность для себя или окружающих, или

б) его беспомощность, т.е. неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности, или

в) существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи.

Законом о психиатрической помощи установлена определенная процедура недобровольной госпитализации, включая комиссионные освидетельствования лица в течение 48 часов после его помещения в стационар, получение судебной санкции на недобровольное содержание в стационаре, а также соответствующее документальное оформление такой госпитализации. Методы физического стеснения и изоляции больного, применяемые при недобровольной его госпитализации, осуществляются по определенным правилам, которые категорически исключают причинение вреда здоровью больного. При необходимости по просьбе врача-психиатра недобровольную госпитализацию медицинским работникам помогает осуществлять милиция (ст. 19, 28, 30 Закона).

Госпитализация в психиатрический стационар при заведомом отсутствии оснований, осуществленная без согласия на это лица-госпитализированного, а также если его согласие получено с помощью обмана, шантажа и т.п., является незаконной, а лица, совершившие такие действия, подлежат уголовной ответственности по ст. 128 УК.

Ответственность за незаконное помещение в психиатрический стационар заведомо психически здорового человека, как было указано в предыдущем параграфе, в российское уголовное законодательство была введена в 1988 г., и ст. 126.2 УК РСФСР 1960 г. содержала одну часть, предусматривающую ответственность за сам факт незаконного помещения в психиатрическую больницу заведомо психически здорового человека.

Объектом преступления, предусмотренного ст. 128 УК, является свобода человека, так как происходит принудительное водворение его в закрытое помещение, где он лишается возможности свободно действовать и передвигаться.

Часть 1 ст. 128 УК содержит обычный (простой) состав преступления, а ч. 2 предполагает и дополнительный объект - жизнь и здоровье человека, если в результате совершения этих действий потерпевшему были по неосторожности причинены смерть или иные тяжкие последствия.

С объективной стороны преступление выражается в незаконном помещении психически здорового человека в психиатрический стационар, а также психически больных лиц, не требующих, однако, недобровольной госпитализации, а подлежащих, например, амбулаторному наблюдению и лечению. Это выражается в совершении принудительного действия над потерпевшим, которое может выражаться прежде всего в физическом насилии (например, в связывании, введении в организм психотропных успокаивающих или усыпляющих средств), а также в применении обмана, угрозы, шантажа и т.д.

Незаконность помещения в психиатрический стационар заведомо здорового человека состоит в том, что соответствующие действия осуществляются вопреки существующим правилам и нормативным актам по помещению лиц в психиатрические больницы и при отсутствии заболевания, дающего основание для этих действий.

Преступление считается оконченным с момента помещения человека в психиатрический стационар и длится до тех пор, пока психически здоровый человек не будет оттуда освобожден.

Деяние характеризуется с субъективной стороны наличием прямого умысла. Виновный сознает, что незаконно, вопреки установленным основаниям и медицинским показаниям, помещает заведомо здорового человека в психиатрический стационар, и желает этого.

Мотивы преступления разнообразны (например, месть, расправа; стремление избавиться от человека, завладеть его жилой площадью; желание приостановить деятельность потерпевшего как нежелательную для субъекта преступления). Мотивы преступления не влияют на квалификацию содеянного и могут учитываться при назначении наказания.

Субъект преступления - вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Это могут быть работники психиатрических стационаров, а также судьи и иные должностные лица, отдавшие распоряжение (постановление) о помещении заведомо психически здорового человека в психиатрический стационар.

Часть 2 ст. 128 УК предусматривает два квалифицирующих обстоятельства: совершение этих действий с использованием своего служебного положения, и наступление по неосторожности смерти потерпевшего или иные тяжкие последствия. Субъект преступления в данном случае специальный: врач-психиатр, поместивший лицо в психиатрический стационар единолично либо в составе комиссии, давшей заключение о необходимости недобровольной госпитализации человека. Другие члены комиссии являются временно должностными лицами, и если они принимают заключение о помещении человека в психиатрический стационар, находясь в сговоре с врачом-психиатром, то все они несут ответственность как соисполнители преступления, предусмотренного ст. 128 УК. Судья, вынесший постановление о госпитализации человека без установленных оснований (ст. 29, 33 Закона о психиатрической помощи) несет ответственность по ст. 305 УК за вынесение заведомо неправосудного судебного акта.

Субъективная сторона этого состава преступления характеризуется только прямым умыслом, когда лица, осуществляющие помещение человека в психиатрический стационар, осознают общественно опасный характер своих действий, предвидят их последствия и желают наступления этих последствий.

Наступление по неосторожности смерти потерпевшего или иных тяжких последствий (ч. 2 ст. 128 УК) в данном случае имеет такое же смысловое понимание, как и в составах других преступлений против свободы человека (ст. 126 и 127 УК), рассмотренных выше. С субъективной стороны это преступление характеризуется двумя формами вины (ст. 27), в действиях виновные проявляют прямой умысел, а последствия наступают в результате неосторожности.

_ 4. Преступления против чести и достоинства личности

В правовом государстве охрана чести и достоинства человека и гражданина приобретает особое значение. Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления.

Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени человека и гражданина (ст. 21, 23 Конституции РФ). Эти конституционные принципы соответствуют ст. 17 Международного пакта о гражданских и политических правах и ст. 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод - о праве на защиту от незаконных посягательств на честь и достоинство личности, его репутацию.

Правовая защита чести, достоинства личности человека и его репутации осуществляется в соответствии со ст. 129-130 УК и ст. 152 ГК РФ.

Прежде чем приступить к анализу уголовно-правовой борьбы с преступлениями против чести, достоинства и репутации личности, остановимся на некоторых фрагментах истории развития уголовного законодательства России, устанавливавшего ответственность за их совершение.

Ответственность за оскорбление (обиду) и клевету в Уставе о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1885 г. была установлена ст. 130-138, тщательно детализирующими составы этих преступлений. Так, в ст. 130 Устава предусматривалась уголовная ответственность за устное или письменное оскорбление; в ст. 131 - за оскорбление нанимателя или членов его семьи; в ст. 132 - за оскорбление родственника по восходящей линии; в ст. 133 - за оскорбление действием; в ст. 134 - за предумышленное оскорбление действием.

В Уставе не давалось определений оскорбления и клеветы. Не все предписания Устава выдержали испытание временем, но они послужили основанием для дальнейшей регламентации уголовно-правовой борьбы с этими преступлениями.

В гл. 28 Уголовного уложения 1903 г. "Об оскорблении" содержалось 11 статей (530-540), из которых 7 были посвящены ответственности за оскорбление (обиду) и 4 - за клевету (опорочивание).

Оскорбление определялось как личная обида, обхождением или отзывом, позорящими пострадавшего или члена его семьи, в том числе и умершего. Следовательно, оскорблением (обидой) являлось "противозаконное унижение человека неприличным обхождением, выражающимся вовне неуважением обиженному"*(201).

Квалифицированным в соответствии со ст. 352 Уложения являлось оскорбление: 1) матери, законного отца и восходящих родственников; 2) священнослужителя во время отправления им церковных обрядов; 3) должностного лица, или волостного старшины, или лица, занимавшего соответствующие должности; 4) военного караула или часового военной части или командира. В этой же сфере предусматривалась наказуемость оскорбления матросом, служащим судна или его пассажиром капитана судна, а также оскорбление арестантом чиновника тюремной стражи при исполнении им своих служебных обязанностей. Особенно строго устанавливалась наказуемость оскорбления, носившего публичный характер (ст. 533). причем редактор или издатель публично выставляемых или распространяемых оскорбительных произведений, писем или изображений подлежали штрафу до единого рубля за каждый их экземпляр.

В ст. 535 Уложения устанавливалась наказуемость за оскорбление главы иностранного государства, в ст. 536 - его дипломатических представителей, а также возможность освобождения лица от наказания за взаимное оскорбление или за оскорбление "в отместку".

В ст. 532 Уложения клевета (опозорение) определялась как распространение "хотя бы в отсутствие опорочиваемого обстоятельств, его порочащих. За сие оскорбление" предусматривалось наказание в виде заключения в тюрьме на срок не свыше шести месяцев. Из текста статьи видно, что клевета рассматривалась как разновидность оскорбления. За клевету, направленную на подрыв промышленной или торговой деятельности лица, или способности исполнять им свои обязанности или занятия предусматривалось наказание в виде ареста или штрафа не более 50 руб. (ст. 540).

Если клевета осуществлялась в распространяемых или публично выставляемых произведениях печати, письмах, изображениях или публичном выступлении, или с целью причинить имущественный ущерб или получить имущественную выгоду, то за подобное деяние предусматривалось тюремное заключение на срок не свыше шести месяцев.

Разглашение опорочивающих другое лицо связей не влекло за собой наказания, если эти связи были истинными или распространитель считал их истинными и делал это в интересах государства или общества.

В Уголовном кодексе 1922 г. ответственности за оскорбление были посвящены ст. 172 и 173. В ст. 172 понятие оскорбления не определялось, а указывалось на то, что это преступное деяние может быть осуществлено действием, словом или в письме. Вместе с тем данная статья Кодекса не карала оскорбление, вызванное равным или более тяжким насилием (речь идет об оскорблении действием) или оскорблением со стороны потерпевшего. Рассматриваемая норма устанавливала зачет взаимных оскорблений.

Статья 173 УК 1922 г. предусматривала ответственность за квалифицированное оскорбление - оскорбление, нанесенное в распространенных или публично выставленных произведениях печати или изображениях. Если за простое оскорбление было возможно назначение наказания в виде штрафа на сумму до 500 руб. золотом или принудительных работ на срок до шести месяцев, либо того и другого, то квалифицированное оскорбление влекло только лишение свободы на срок до одного года.

В этом Кодексе клевета определялась как оглашение заведомо ложного и позорящего другое лицо обстоятельства (ст. 175). Суть такого определения клеветы сохранилась и в ныне действующем законе (ст. 129 УК РФ).

Клевета являлась квалифицированной, если она осуществлялась в печатном или иным образом размноженном произведении (ст. 176 УК 1922 г.).

Простая клевета каралась лишением свободы или принудительными работами на срок до шести месяцев, а квалифицированная - лишением свободы на срок до одного года. Следовательно, квалифицированное оскорбление и квалифицированная клевета предусматривали равное наказание, т.е. оценка их общественной опасности также уравнивалась.

В Уголовном кодексе 1926 г. регламентация (ст. 159-161) ответственности за клевету и оскорбление не изменилась (за исключением санкций, которые были несколько смягчены).

В ст. 130 УК 1960 г. понятие клеветы было почти тождественно тому, что приводилось в ст. 175 УК 1926 г. Различие было лишь в том, что в ст. 130 УК 1960 г. речь шла не об оглашении заведомо ложных, позорящих другое лицо измышлений, а о распространении. В соответствии с ч. 2 ст. 130 УК 1960 г. клевета являлась квалифицированной, если она осуществлялась в письменном или иным способом распространяемом произведении либо средстве массовой информации, в анонимном письме, а равно лицом, ранее судимым за клевету. В рассматриваемую статью была включена ч. 3, устанавливавшая ответственность за клевету, соединенную с обвинением в совершении государственного или иного тяжкого преступления, за что предусматривалось наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет.

В Уголовном кодексе 1960 г. статьи, устанавливавшие ответственность за клевету и оскорбление, поменялись местами: на первое место вышла регламентация ответственности за клевету.

В ч. 1 ст. 131 УК РСФСР 1960 г. впервые было дано определение оскорбления как умышленного унижения чести и достоинства личности, выраженное в неприличной форме. Эта формулировка была воспринята Кодексом 1996 г. Простое оскорбление наказывалось исправительными работами на срок до шести месяцев, или штрафом до одного месячного размера оплаты труда, или возложением обязанности загладить причиненный вред, или общественным порицанием либо применением мер общественного воздействия.

В соответствии с ч. 2 ст. 131 УК 1960 г. квалифицированным являлось оскорбление в печатном произведении или средстве массовой информации, а равно оскорбление, нанесенное лицом, ранее судимым за оскорбление. За такое оскорбление было возможно назначение наказания в виде исправительных работ на срок до двух лет или в виде штрафа в размере до двадцати минимальных месячных размеров оплаты труда с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью либо без такового.

В соответствии с ч. 1 ст. 27 УПК РСФСР дела о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 130 и ст. 131 УК РСФСР (ныне - ч. 1 ст. 129 и ст. 130 УК РФ), возбуждаются не иначе, как по желанию потерпевшего, и подлежат прекращению в случае его примирения с обвиняемым. Примирение допускается только до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора.

В исключительных случаях, если дело о рассматриваемых преступлениях имеет особое общественное значение, прокурор вправе возбудить дело и при отсутствии жалобы потерпевшего. Такое дело не подлежит прекращению за примирением потерпевшего с обвиняемым (ч. 3 ст. 27 УПК).

При клевете и оскорблении защита чести и достоинства по желанию потерпевшего может осуществляться и в порядке гражданского судопроизводства (ст. 152 ГК).

В СССР с шестидесятых годов народные суды, как правило, не принимали к своему производству дела о клевете и оскорблении, предлагая потерпевшим обратиться к помощи товарищеских судов. Так, в 1988 г. в СССР народные суды рассмотрели в порядке уголовно-правового судопроизводства 686 дел о клевете и оскорблении, а в 1989 г. - 795. Для огромной страны эти цифры мизерны.

В прошлом граждане редко обращались и к гражданско-правовой защите чести и достоинства, так как действовавший в то время Гражданский кодекс РСФСР не предусматривал денежную компенсацию за клевету и оскорбление. В настоящее время 99% лиц, подвергшихся клевете или оскорблению, обращаются к гражданско-правовой защите своих чести, достоинства, репутации. Материальное возмещение причиненного клеветой и оскорблением вреда стало для подавляющего числа потерпевших предпочтительным.

Законом СССР от 14 мая 1990 г. "О защите чести и достоинства Президента СССР"*(202) была установлена уголовная ответственность за публичное оскорбление Президента СССР или клевету в его отношении, за что предусматривалось наказание в виде штрафа до трех тысяч рублей, или исправительных работ на срок до двух лет, или лишение свободы на срок до трех лет. Более строгое наказание предусматривалось за те же действия с использованием печати или иных средств массовой информации.

Этот Закон устанавливал и строгие штрафные санкции, налагаемые на средства массовой информации, опубликовавшие оскорбительные или клеветнические сведения против Президента страны. По решению суда было возможно наложение запрета на деятельность такого средства массовой информации.

В некоторых странах защита чести и достоинства Президента, олицетворяющего государство, предусмотрены уголовными кодексами. Так, в ст. 137 УК Республики Таджикистан за публичное оскорбление Президента предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до пяти лет.

Ответственность за клевету и оскорбление установлена ст. 129 и 130 УК РФ, включенных в гл. 17 "Преступления против свободы, чести и достоинства личности".

Ответственность за посягательства на честь и достоинство личности предусматривается и иными статьями Кодекса. В ст. 298 УК установлена ответственность за клевету в отношении судьи, присяжного заседателя, прокурора, следователя, лица, производящего дознание, судебного пристава, судебного исполнителя; в ст. 297 УК - за неуважение к суду в форме оскорбления участников судебного разбирательства; в ст. 319 УК - за оскорбление представителя власти, в ст. 336 УК - за оскорбление военнослужащего. Перечисленные виды клеветы и оскорбления особенно опасны, так как посягают не только на честь или достоинство личности, но и на авторитет государственной власти, нарушают порядок несения военной службы и т.д.

Нередко хулиганство также связано с оскорблением личности, но оно охватывается составом этого преступления (ст. 213 УК).

Значительная схожесть регламентации в Уголовных кодексах 1960 и 1996 гг. составов преступлений клеветы и оскорбления позволяет при их анализе использовать судебную практику и литературу прошлых лет.

В ч. 1 ст. 116 УИК РФ оскорбление осужденным представителей исправительных учреждений (мест лишения свободы) включено в перечень злостных нарушений порядка и условий отбывания наказания (режима), что сопряжено с применением мер дисциплинарного воздействия.

Клевета (ст. 129 УК). В соответствии с ч. 1 ст. 129 УК РФ клеветой является распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или порочащих его репутацию. Следовательно, объектами этого преступления являются честь, достоинство другого лица или его репутация. Репутация гражданина впервые определена объектом клеветы.

Большинство юристов считают, что клевета одновременно направлена на честь и достоинство личности*(203).

По мнению А.А.Пионтковского, объектом клеветы является достоинство личности. Он дает общее определение клеветы и оскорбления как посягательства одним лицом на достоинство личности другого лица*(204).

Ряд юристов к объектам клеветы относят честь и деловую репутацию личности*(205).

От определения объекта клеветы и оскорбления зависит, возможно ли оклеветание или оскорбление невменяемого или душевнобольного лица, покойника, юридического лица и т.д.

Для правильного решения проблемы об объектах клеветы и оскорбления необходимо проанализировать понятия "честь", "достоинство" и "репутация" личности.

Правовая суть чести - "это сопровождающееся положительной оценкой отражение качества лица (физического и юридического) в общественном сознании*(206). Честь отражает положительные качества личности: честный, справедливый, храбрый и т.д.

Существует корпоративная и профессиональная честь: офицера, врача, юриста, воина, писателя, художника и т.п.

М.Д.Шаргородский подчеркивал, что объектом клеветы является честь личности, а не человека. Он писал: "Мы рассматриваем в этом случае человека как биологическое понятие: ребенок является человеком с момента рождения, а человек, даже психически больной, все же человек. С другой стороны, личность есть понятие социальное, совокупность общественных отношений, и притом совершенно определенная, конкретизированная, идеальная совокупность этих отношений". После этих безусловно верных утверждений М.Д.Шаргородский делает неожиданный вывод: умерший, не будучи ни человеком, ни личностью, не может быть объектом клеветы*(207). Но память об умершем существует, о нем сложилось общественное мнение, на опорочивание его и может быть направлена клевета. Так, если об умершем кто-либо сообщает заведомо ложное сведение о якобы совершенном им плагиате - налицо клевета, опорочивающая память покойного. Кстати, объектом рассматриваемого преступления является честь, а не личность человека.

В отличие от клеветы оскорбление направляется против достоинства личности - на самооценку человеком своих качеств, свойств, своего места в обществе, определения себя конкретною личностью.

"Понятие достоинства включает в себя осознание человеком своей абстрактной и конкретно-социальной ценности, а также ценности (значимости) социальных групп, в которые он входит (другой вопрос, на какой основе формируются эти группы: чаще всего они являются профессиональными, конфессионными). Оно по определению может быть только со знаком "плюс" - есть ли у данного лица те или иные положительные качества и что по поводу этого лица считает общественное мнение, здесь не существенно"*(208).

Клевета может быть направлена на подрыв репутации человека, его деловых, политических или иных качеств, которыми он обладает. Как полагал М.Д.Шаргородский, клевета "в отношении несовершеннолетних, психически больных, лиц, находящихся в беспомощном состоянии, и умерших может оскорбить родственников и близких им лиц. Из этого следует сделать вывод, что клевета в этих случаях невозможна, но возможно оскорбление живых близких лиц в форме клеветы на умерших"*(209) и других перечисленных лиц. Этот вывод ошибочен. Умершие, спящие и т.д. могут быть оклеветаны, так как заведомо ложные сведения, позорящие их честь и репутацию, сложившиеся в общественном сознании, у родных, близких или знакомых, опорочиваются. Проснувшийся сам может возбудить дело о клевете, а честь и репутацию умерших, душевнобольных, малолетних могут защитить их родные, близкие или даже просто знакомые им лица.

К тому же оскорбление родственников умершего, душевнобольного, спящего, малолетнего, в отношении которых распространялись заведомо ложные сведения, порочащие их честь и репутацию, невозможно. Объект и объективная сторона оскорбления иные. Объект - достоинство личности, а объективная сторона - действия, совершенные в неприличной форме (ч. 1 ст. 130 УК).

Не исключена возможность оклеветания нескольких лиц. Допустим, клеветник распространяет заведомо ложные измышления о том, что кафедра уголовного права такого-то вуза коллективно подготовила М. докторскую диссертацию. В подобной ситуации кафедра не может обратиться в суд для защиты ее чести. Это могут сделать только ее члены - каждый в отдельности.

Деловой репутацией обладают не только физические лица, но и различного рода организации, общественные формирования, юридические лица. В Москве, например, общеизвестно, что продукция кондитерской фабрики им. Бабаева высочайшего качества. Поэтому возможные попытки недобросовестных конкурентов распространить заведомо ложные измышления, опорочивающие продукцию этой фабрики, будут наносить вред ее деловой репутации. Действующее законодательство допускает лишь гражданско-правовую защиту репутации юридического лица (потерпевшего) в порядке, предусмотренном ст. 152 ГК. Следовательно, гражданско-правовая защита чести и деловой репутации от клеветы физических и юридических лиц тождественна. Вместе с тем уголовное законодательство предусматривает ответственность за клевету, направленную лишь на физических лиц. Думается, что Уголовный кодекс РФ необоснованно сужает возможности юридических лиц защищать свою деловую репутацию от клеветы.

В некоторых зарубежных странах такая возможность предусмотрена уголовным законодательством. Так, в _ 1 ст. 212 УК Республики Польша определено, что клевета представляет собой посягательство, направленное на подрыв сложившегося в обществе мнения о достоинствах личности, группы лиц, учреждения, юридического лица или организационного объединения без образования юридического лица.

По мнению Н.Н.Афанасьева, предметом рассматриваемого преступления являются "заведомо ложные, т.е. не соответствующие действительности, сведения, придуманные самим виновным или основанные на слухах и сплетнях"*(210). Такой же точки зрения придерживаются и некоторые иные авторы. Так, в Комментарии к Уголовному кодексу Украинской ССР указано, что предметом клеветы является "измышление, т.е. вымысел, содержащий указание на определенное обстоятельство"*(211). Такой вывод противоречит сути предмета преступления. Как считает Н.Ф.Кузнецова, предмет преступления - "это овеществленный элемент материального мира, воздействуя на который виновный осуществляет преступление"*(212). Лицо, совершающее рассматриваемое преступление, воздействует на честь и репутацию пострадавшего, а не на клеветнические измышления. Последние - элемент объективной стороны преступления.

К тому же Н.Н.Афанасьев упустил из виду, что клеветнические измышления должны носить опорочивающий характер.

Клевета и оскорбление относятся к деяниям, не имеющим предмета преступления*(213).

Диффамация - разглашение, лишение доброго имени, опорочивание путем распространения (лат.).

С юридической точки зрения диффамацией является распространение действительных сведений, порочащих другое лицо. В эпоху господства коммунистической идеологии личность не имела права на личные тайны. Общество должно было знать все о каждом его индивиде. Не случайно А.А.Пионтковский писал: "Признание наказуемости диффамации противоречило бы основным принципам социалистического демократизма, необходимости развития критики недостатков, невзирая на лица"*(214). Ответственность за диффамацию в Уголовном кодексе РФ не предусмотрена. Но ее функции выполняют иные составы преступления: нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137) и нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений (ст. 138). Отсюда можно сделать вывод, что диффамация в принципе наказуема*(215).

Вместе с тем было бы желательно ввести специальную норму об ответственности за вторжение в частную жизнь в форме диффамации, как это сделано в большинстве стран мира.

Так, в _ 201 УК ФРГ предусмотрена, например, ответственность за передачу информации, носящей конфиденциальный характер, или распространение ее содержания. Наказуемо и покушение на данное преступление.

В соответствии со ст. 226-2 УК Франции одним из используемых действий является распространение сведений, относящихся к частной жизни гражданина.

С объективной стороны распространение заведомо ложных, порочащих другое лицо измышлений при клевете состоит в действии - в сообщении их хотя бы одному постороннему лицу, независимо от того, получило ли это сообщение дальнейшее распространение.

Клеветнические измышления могут сообщаться любому, в частности должностному, лицу, в том числе представителю власти. Так, Ш. сообщила начальнику отдела учреждения М. заведомо ложное измышление о том, что работника отдела К. застали в помещении учреждения в интимной обстановке с мужчиной*(216).

Клевета может выражаться в любой форме: устной, письменной, в анонимном заявлении, в печати, в том числе стенной, по телевидению, радио и т.д.

Клеветнические измышления встречаются и в официальных документах, приказах, представлениях должностных лиц, ответах на запросы и жалобы и т.д.*(217)

Способ распространения клеветнических измышлений может придать клевете квалифицированный характер. Так, клевета в публичном выступлении влечет ответственность по ч. 2 ст. 129 УК.

Для состава преступления безразлично, был ли распространяющий сведения сам автором ложного и порочащего другое лицо измышления или им было какое-либо иное лицо. В тех случаях, когда ложные и порочащие другое лицо измышления были сообщены только самому потерпевшему, состав клеветы отсутствует и совершенное может быть квалифицировано при наличии необходимых признаков как оскорбление.

Клеветнические измышления могут касаться фактов, якобы происходивших в прошлом или существующих в настоящее время. Ложное измышление о предполагаемых фактах в будущем клеветой не является. Распространяемые сведения при клевете должны быть ложными и порочащими для потерпевшего. В них могут содержаться ложные сведения не только о каких-либо конкретных фактах, например о совершении лицом преступления, но и обобщенного характера. Так, клеветническое измышление может выразиться в утверждении, что лицо получало взятки.

Как уже отмечалось, распространение действительных сведений, позорящих другое лицо, так называемая диффамация, не является клеветой. Для придания правдоподобности, соответствия действительности в заведомо ложные клеветнические измышления могут быть включены отдельные фрагменты реальности. Однако это не имеет значения для уголовной ответственности за клевету.

В ч. 1 ст. 129 УК клевета определяется как распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или порочащих его репутацию. Обычно из рассматриваемого предписания закона делается вывод о том, что клевета относится к так называемому формальному преступлению, которое является оконченным с момента "распространения заведомо ложных сведений, порочащих другое лицо, в любой форме и хотя бы одному человеку"*(218). Эта точка зрения ошибочна. Клевета и оскорбление являются оконченными преступлениями только тогда, когда потерпевший считает себя оклеветанным или оскорбленным и возбуждает в суде дело о защите своей чести, достоинства или репутации. В исключительных случаях это в соответствии со ст. 21 УПК делает прокурор. Редакция ст. 129 УК нечетко отражает объективную сторону данного материального, а не формального преступления. Клевета и оскорбление приобретают юридическое значение, если потерпевший приходит к выводу, что его честь, достоинство или репутация потерпели ущерб, и обращается к судебной защите. Однако отсчет срока давности привлечения к уголовной ответственности за клевету начинается с момента распространения клеветнических измышлений (ст. 78 УК).

Завершая анализ понятия клеветы, обратим внимание на то, что основные его элементы были определены более ста лет тому назад Н.С.Таганцевым, по мнению которого "клевета в общепринятом значении этого слова есть ложь, помрачающая честь и доброе имя человека и выражающаяся в несправедливом приписывании потерпевшему таких проступков, рода деятельности или образа жизни, которые возбуждают презрение к нему в окружающей среде, в силу господствующих в ней понятий о нравственности и чести, а также о поведении, соответствующем известному званию и положению. Существенными условиями клеветы являются: во-первых, обвинение кого-либо в действии, противном правилам чести, и, во-вторых, ложность этого обвинения"*(219).

По сравнению со ст. 129 УК объективная сторона клеветы в ряде зарубежных стран сужена. Так, в ст. 266 УК Испании простой клеветой признается только обвинение в совершении преступления, распространяемое лицом, которое знало о его ложности. В Республике Узбекистан уголовная ответственность за "простую" клевету возможна лишь в том случае, если ей предшествовала административная ответственность за аналогичное деяние (ч. 1 ст. 139 УК).

Изъятие "простой" клеветы, совершенной впервые, из сферы уголовной ответственности представляется необоснованным, свидетельствующим о недооценке общественной опасности этого деяния.

С субъективной стороны клевета является умышленным преступлением. Причем Верховный Суд СССР, Верховный Суд РСФСР, а затем и Верховный Суд РФ исходят из того, что это преступление может быть совершено только с прямым умыслом*(220).

Вместе с тем некоторые юристы считают возможным совершение клеветы и с косвенным умыслом. Такой точки зрения придерживался, например, А.А.Пионтковский. По его мнению, субъект "осознает, что он распространяет ложные и позорящие другое лицо сведения и желает, чтобы они были распространены, или сознательно допускает их распространение"*(221). Возможность совершения этого преступления с косвенным (эвентуальным) умыслом признавали А.Н.Трайнин и И.С.Ной*(222). В подтверждение своего вывода И.С.Ной привел приговор одного из народных судов г. Саратова по делу С., которая в целях "задеть" гражданина В. публично обвинила его в получении взяток.

Общепринято, что при совершении "формальных" преступлений, которые являются оконченными с момента совершения действия (или воздержания от него), субъективная сторона преступления определяется отношением виновного лица к этому действию (или бездействию). Отнесение клеветы к категории "формальных" преступлений предполагало возможность их совершения только с прямым умыслом. Как уже отмечалось, представляется верным отнесение клеветы к категории " материальных" преступлений, которые могут быть совершены как с прямым, так и с косвенным умыслом.

При клевете субъективная сторона преступления определяется отношением виновного лица к последствию - опорочиванию чести и репутации лица.

Было бы желательно объективную сторону клеветы определить следующим образом: "опорочивание чести и репутации лица, совершенное путем распространения заведомо ложных сведений".

В ч. 1 ст. 129 УК РФ клевета определяется как распространение "заведомо ложных сведений". Слово "заведомо" относится не к "распространению" этих сведений, а к их качеству. Отсюда возможно распространение "заведомо ложных" сведений с прямым и косвенным умыслом. Клевета может осуществляться многоэпизодно. Один клеветник передает "заведомо ложные сведения" другому лицу, а тот третьему лицу и т.д. Автор заведомо ложного измышления предвидит возможность или неизбежность наступления общественно опасных последствий (опорочивание другого лица) и желает этого - умысел прямой. Иные же лица в этой цепочке, осознавая ложность сведений, а следовательно, и их общественную опасность, предвидят возможность наступления опорочивания конкретного лица (может быть, и незнакомого им), не желают, но сознательно допускают такое последствие или безразлично к нему относятся - косвенный умысел.

При наличии у лица мотивов мести, неприязни, зависти и др. - клевета совершается с прямым умыслом. Причем необязательно, чтобы распространителем сведений был их автор. И "посредники" могут руководствоваться подобными мотивами. Но если "посредник", представитель очередного звена, распространяя заведомо для него клеветнические измышления, не преследует цели опорочивания какого-либо лица, но предвидит возможность наступления этого результата, не желая, но сознательно допуская их, - налицо косвенный умысел.

Отказ от признания возможности совершения клеветы с косвенным умыслом необоснованно сужает границы этого преступления.

В тех случаях, когда лицо, распространяющее ложные, порочащие кого-либо измышления, добросовестно заблуждалось о соответствии их действительности, оно не может нести ответственность за клевету. Совершение этого преступления по неосторожности невозможно.

В нашем обществе еще широко распространены нормы, предписания морали, относящие к позорным, порочащим честь отдельные явления, которые на самом деле едва ли можно считать таковыми. Например, в общественном мнении позорно отнесение лица к сексуальному меньшинству, объявление его импотентом или имеющим внебрачных детей, страдающим венерическим заболеванием и т.д. Судебная практика признает такие ложные измышления клеветническими. Так, один из судов Ставропольского края осудил за клевету Х., который распространял заведомо ложное измышление о том, что его сноха (жена сына) вступила в брак, не будучи девственницей. Интересно отметить, что пострадавшим счел себя сын Х. Дело было возбуждено по его жалобе.

Вопрос о том, являются ли распространяемые измышления клеветой, решает потерпевший. Следовательно, субъективная оценка оклеветанного кладется в основу возбуждения уголовного дела. Однако наличие или отсутствие клеветы, степень ее общественной опасности устанавливает суд, исходя из понимания им того вреда, который причиняется клеветником потерпевшему.

Необходимо подчеркнуть, что факт наличия клеветы правомочен определять только суд. Поэтому, например, нельзя было приводить в качестве одного из оснований увольнения с работы из службы Федеральной связи генерал-лейтенанта К. с обвинением его в клевете на Президента страны и его семью.

Субъектом клеветы выступает лицо, достигшее 16-летнего возраста. Клевета может совершаться и в соучастии.

По уголовным кодексам некоторых государств уголовная ответственность за неквалифицированную (простую) клевету наступает, если ей предшествовала ответственность за клевету в административном порядке (например, ст. 188 УК Республики Беларусь). По нашему мнению, административная преюдиция ослабляет борьбу с клеветой и свидетельствует о недооценке ее общественной опасности.

Исходя из того, что степень общественной опасности клеветы может иметь значительную градацию, в санкции ч. 1 ст. 129 УК установлены следующие наказания: штраф в размере от пятидесяти до ста минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного месяца, либо обязательными работами на срок от ста двадцати до ста восьмидесяти часов, или исправительными работами на срок до одного года. Напомним, что за простую клевету по ч. 1 ст. 130 УК РСФСР было возможно назначение максимального наказания в виде лишения свободы на срок до одного года.

Уголовное законодательство ряда зарубежных стран за простую клевету устанавливает более строгие наказания. Так, в _ 186 УК ФРГ за такую клевету предусмотрено наказание в виде лишения свободы до одного года или штраф. Простая клевета в соответствии с _ 1 ст. 212 УК Республики Польша наказывается ограничением свободы либо лишением свободы на срок до одного года.

Часть 2 ст. 129 УК РФ устанавливает ответственность за квалифицированную клевету. Таковой является клевета, содержащаяся в публичном выступлении, публично демонстрируемом произведении или средствах массовой информации.

По сравнению с ч. 2 ст. 130 УК в ч. 2 ст. 129 УК РФ в качестве квалифицирующего клевету обстоятельства не упоминается совершение этого преступления в анонимном письме и лицом, ранее судимым за клевету. Вместе с тем в ч. 2 ст. 129 УК РФ включено новое квалифицирующее клевету обстоятельство - совершение этого преступления в публичном выступлении. Такой вид клеветы нередко совершается по политическим соображениям на собраниях и митингах.

Понятие "публичное выступление" не определено. Оно будет иметь место на митинге, общем собрании жильцов дома или подъезда, в выступлении перед группой, состоящей из пяти-шести человек. Но едва ли можно считать публичным сообщение клеветнических измышлений двум-трем лицам. Поэтому факт публичности устанавливается судом в каждом конкретном случае.

Публично демонстрируемыми произведениями с клеветнической информацией являются стенные газеты, листовки или сообщения, напечатанные на пишущей машинке, написанные от руки, графические изображения, фотомонтажи и т.п., приклеенные на стендах, стенах, дверях в общественном здании. Целью таких сообщений является распространение клеветнических вымыслов как минимум нескольким лицам.

Особенно опасна клевета, распространяемая в средствах массовой информации, многотиражных газетах, листовках, журналах, книгах, брошюрах, по радио и телевидению. Подобные источники информации могут распространять клевету среди многих тысяч и даже миллионов граждан. Несомненно, что масштаб распространения клеветнических сведений должен учитываться при решении вопроса о назначении наказания виновному лицу.

Квалифицированная клевета получила за последние годы большое распространение среди нечистоплотных политиканов. Так, ЛДПР распространила в официальном заявлении фракции, подписанном депутатами Государственной Думы Л., К., М. и Б., что Ф., будучи министром финансов правительства Е.Гайдара, "лоббировал в Государственной Думе интересы криминальной рыночной экономики". Хорошевский межмуниципальный суд г. Москвы 19 сентября 1995 г. признал это заявление клеветническим. Он отметил, что Ф. работал в правительстве Черномырдина, а не Е.Гайдара, и к тому же он не лоббировал интересы преступного мира, а, наоборот - активно и успешно боролся с ним. Суд обязал в возмещение морального ущерба, причиненного Ф., взыскать с лиц, подписавших это заявление, по 2 млн. рублей (неденоминированных)*(223).

За квалифицированную клевету в ч. 2 ст. 129 УК РФ предусмотрено наказание в виде штрафа в размере от ста до двухсот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного до двух месяцев, либо обязательных работ на срок от ста восьмидесяти до двухсот сорока часов, либо исправительных работ на срок от одного года до двух лет, либо ареста на срок от трех до шести месяцев.

Как известно, в ч. 2 ст. 130 УК 1960 г. максимальным наказанием за квалифицированную клевету были исправительные работы на срок до двух лет. Поэтому возможность назначения в соответствии с ч. 2 ст. 129 УК РФ ареста на срок от трех до шести месяцев свидетельствует об ужесточении санкции за рассматриваемое преступление.

В соответствии с _ 186 УК ФРГ квалифицирующими клевету обстоятельствами являются совершение этого преступления публично или распространение письменных материалов, что влечет за собой наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет или денежного штрафа.

Согласно _ 2 ст. 212 УК Республики Польша клевета является квалифицированной, если она совершена с использованием средств массовой информации. Наказание за квалифицированную клевету установлено в виде штрафа, или ограничения свободы, или лишения свободы на срок до двух лет.

В ст. 207 УК Испании квалифицированной признается клевета, распространенная среди широкого круга лиц. Виновные в совершении такой клеветы наказываются лишением свободы на срок от шести месяцев до двух лет или штрафом в размере от шести до двадцати четырех месячных заработных плат.

Таким образом, квалифицированная клевета в зарубежных странах, как правило, карается более строго, нежели это предусмотрено ч. 2 ст. 129 УК РФ.

Самой тяжкой, особо квалифицированной считается клевета, соединенная с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления (ч. 3 ст. 129 УК). Такая клевета причиняет тягчайший ущерб чести и репутации лица. Рассматриваемое преступление необходимо отличать от заведомо ложного доноса (ст. 306 УК). Клевета направлена на опорочивание чести и репутации личности, а ложный донос - на возбуждение уголовного дела, преступление против правосудия.

Особо квалифицированная клевета влечет за собой наказание в виде ограничения свободы на срок до трех лет, либо ареста на срок от четырех до шести месяцев, либо лишения свободы на срок до трех лет.

В ч. 3 ст. 139 УК Республики Узбекистан особо квалифицированной считается клевета: а) соединенная с обвинением в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления; б) совершенная опасным рецидивистом; в) совершенная из корыстных или иных низменных побуждений.

Вызывает сомнение целесообразность отнесения клеветы, совершенной опасным рецидивистом, в число особо квалифицированных. По нашему мнению, для опасных рецидивистов это преступление не характерно.

Едва ли целесообразно отнесение клеветы "из иных низменных" побуждений к категории особо квалифицированной. В основном любая клевета осуществляется из-за каких-либо низменных побуждений: мести, ревности, зависти и др.

В _ 187а УК ФРГ регламентирована ответственность за особо квалифицированную клевету: публичное или в письменном виде распространение ложных, порочащих политического деятеля измышлений в связи с его общественной деятельностью, затрудняющих последнюю. Лицо, виновное в совершении такого проступка, наказывается лишением свободы на срок от трех месяцев до пяти лет. Терминология приведенной нормы недостаточно точна. Неясно, кто может считаться общественным деятелем и что следует понимать под "затруднением осуществления" этой деятельности.

Оскорбление (ст. 130 УК). Оскорбление - унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме (ч. 1 ст. 130 УК).

Закон определил объектами этого преступления, как и при клевете, честь и достоинство личности (при клевете, помимо этого, объектом преступления является и достоинство личности).

В Кодексе допущена неточность. Как ранее отмечалось, честь является объектом клеветы. Честь - это оценка личности человека, сложившаяся в обществе, у знающих оклеветанного людей. Ее можно опорочить, а оскорбить нельзя. Следовательно, при простом оскорблении имеет место один объект - достоинство личности.

Другое дело - оскорбление в публично демонстрируемых произведениях или средствах массовой информации. В подобных случаях возникает дополнительный объект - честь лица. Однако при этом отсутствует необходимый для клеветы признак - распространение заведомо ложных сведений, порочащих другое лицо. Опорочивание пострадавшего осуществляется путем его оскорбления.

Не исключена возможность публичного оскорбления с использованием в неприличной форме заведомо ложных, позорящих лицо измышлений. В подобном случае будет иметь место идеальная совокупность квалифицированного оскорбления и квалифицированной клеветы.

Однако в юридической литературе нередко объектом простого оскорбления определяются и честь, и достоинство личности*(224).

Авторы одного из учебников считают объектами оскорбления не только честь и достоинство личности, но и ее репутацию*(225). Общепринято, что достоинством является осознание человеком своей ценности как личности в сфере своей деловой, профессиональной, политической, религиозной и т.п. деятельности. В ст. 130 УК РФ достоинство личности как объект оскорбления не упоминается. Оскорбить можно человека, но не его репутацию.

По мнению М.И.Ковалева, любое преступление причиняет моральный ущерб, "ибо оно оскорбляет закон"*(226). Вероятно, в данном контексте речь идет о метафоре, но она неточна. Закон не обладает чувством внутреннего достоинства. Его нельзя оскорбить.

В одном из комментариев к Уголовному кодексу РФ указано, что оскорбление отрицательно воздействует на психофизическое состояние и здоровье лица*(227). Отсюда одним из объектов оскорбления является здоровье потерпевшего. Но в таком случае необходима квалификация любого оскорбления по совокупности с нормами, устанавливающими ответственность за преступления против здоровья человека. При этом возникла бы необходимость в определении тяжести причиненного оскорблением вреда здоровью, что сопряжено с непреодолимыми трудностями.

Представляется верным мнение юристов, считающих единственным объектом простого оскорбления достоинство личности.

А.А.Пионтковский по этому вопросу писал: "Объект оскорбления личности составляет чувство личного достоинства человека как части общества"*(228).

И.С.Ной необоснованно сужал понятие достоинства личности, сводя его только к совокупности моральных качеств*(229). Между тем существует достоинство личности не только личное, но и профессиональное, национальное, конфессиональное и др.

Обращает на себя внимание то, что в ст. 21 Конституции РФ говорится об умалении достоинства личности, а не унижении. Тем самым проводится "четкая грань между унижением как дискредитацией человека в общественном мнении и умалением как таким воздействием на общественное мнение, которое противоречит достоинству личности как ее неотъемлемому праву"*(230).

Достоинством, способностью самооценки личности не обладают малолетние, душевнобольные, спящие, умершие и т.д. Поэтому их нельзя оскорбить. Трудно согласиться, что потерпевшим от оскорбления "может быть любое физическое лицо, независимо от возраста или умственных способностей"*(231). Нельзя оскорбить и юридическое лицо, так как оно не обладает чувством собственного достоинства.

В _ 189 УК ФРГ установлена ответственность за оскорбление памяти умершего. В самом деле оскорбление памяти покойного является клеветой.

Оскорбительные действия, адресованные юридическому лицу, могут быть преступлением в том случае, если они посягают при этом на достоинство каких-либо конкретных лиц, работающих в данном учреждении.

Не исключено взаимное оскорбление по типу "сам дурак!". В такой ситуации возможна уголовная ответственность каждого из участников ссоры с учетом степени виновности каждого. При этом большое значение имеет выявление инициатора ссоры. Ответ на оскорбление не является необходимой обороной, так как не пресекает посягательства.

В ряде уголовных кодексов стран мира регламентировано взаимное оскорбление. Так, в _ 199 УК ФРГ установлено, что суд правомочен освободить от уголовной ответственности лиц, осуществивших взаимное оскорбление. Но при этом, в зависимости от обстоятельств дела, не исключено освобождение от ответственности только одного из виновных.

Оскорбление, как и клевета, не имеет предмета преступления.

С объективной стороны оскорбление может быть осуществлено только действием (например, пощечина, плевок, забрасывание нечистотами, словесное или письменное оскорбление).

Оскорбление осуществляется, как это определено в ч. 1 ст. 130 УК РФ, в "неприличной форме", суть которой закон не определяет.

Вероятно, включение в закон такой формулировки "связано с поиском законодателем оптимальных границ рассматриваемого состава с тем, чтобы не допустить избыточной криминализации видов оскорбительных действий, чрезвычайно широко распространенных, но малозначительных по содержанию и последствиям. Под уголовно-правовой запрет ставятся особо унизительные оценки потерпевшего, наиболее упрекающие действия оскорбителя, грубо нарушающие элементарные правила приличия"*(232). Однако указанные цели не достигнуты. Необходимо отметить, что понятие "неприличная форма" совершения оскорбления вызвало многочисленные варианты его определения. По нашему мнению, возможно оскорбление и в "приличной форме".

Наиболее распространенным является определение "неприличная форма" оскорбления, данное в самом общем виде, например, обращение с оскорбляемым в форме, противоречащей правилам общежития и морали*(233). Верное по существу определение ничего конкретно не определяет.

Пленум Верховного Суда РСФСР в постановлении от 25 сентября 1979 г. N 4 в ред. от 21 декабря 1993 г. N 11 указал, что оскорбление представляет собой выраженную в неприличной форме отрицательную оценку личности потерпевшего, имеющую обобщенный характер и унижающую его честь и достоинство*(234). Обращает на себя внимание то, что слова "неприличная форма" в рассматриваемом предписании Пленума Верховного Суда РСФСР отсутствуют.

В одном из учебников понятие "неприличная форма" совершения анализируемого преступления определяется как откровенно циничная, резко противоречащая принятой в обществе манера обращения между людьми (этикету)*(235).

Синонимами цинизму являются термины: непристойность или неприличность. Нельзя определять какой-либо термин через синоним, который также нуждается в трактовке. Понятие "откровенно циничное" нуждается в сложном объяснении. В приведенном определении оно непонятно.

Обратим внимание на то, что определение оскорбления как действия, совершенного в "неприличной форме", имело место и в ч. 1 ст. 131 УК РСФСР 1960 г. В настоящее время о совершении оскорбления действиями в "неприличной форме" указано в ч. 1 ст. 128 УК Киргизской Республики, ч. 1 ст. 140 УК Республики Узбекистан, ч. 1 ст. 136 УК Республики Узбекистан.

В законодательстве зарубежных стран (кроме государств бывшего СССР) формула "неприличная форма" действий при оскорблении не употребляется, и это не сказывается отрицательно на уголовно-правовой борьбе с такими преступлениями.

Ошибочным представляется мнение тех юристов, которые считают, что "неприличная форма оскорбления" словом реализуется только в употреблении нецензурных слов. Если такое оскорбление осуществлялось публично, то содеянное подпадает под признаки хулиганства (ст. 213 УК РФ).

Наличие факта оскорбления устанавливается на основе его субъективного восприятия потерпевшим. Окончательное решение этого вопроса относится к компетенции суда, определяющего наличие объективного факта оскорбления. Не исключена преувеличенная, болезненная обидчивость лица, возбуждающего уголовное дело за оскорбление. Оскорбленным может посчитать себя лицо, подвергнутое критике, допустим, по поводу написанного им стихотворения, статьи и т.п. В одном из санаториев г. Сочи двое отдыхающих играли в шахматы. Один из них над каждым ходом долго думал. Когда завершилась игра, его партнер сказал: "Василий Петрович, да ты тугодум. Я с тобой в шахматы больше играть не буду". Василия Петровича слово "тугодум" обидело, он счел себя оскорбленным, тем самым проявив болезненное, неадекватное восприятие сказанного. В данном случае не было умышленного умаления его достоинства, а следовательно, не было оскорбления.

Констатация отрицательных свойств личности, оценка ее деловых качеств, не оскорбительная по форме, оскорблением не является. Так, Верховный Суд РСФСР не усмотрел наличия оскорбления в действиях лица, назвавшего потерпевшего "подхалимом"*(236).

Факт оскорбления человека в "неприличной форме" должен устанавливаться судом, основываясь на всех обстоятельствах дела, исходя из доминирующих в обществе предписаний морали.

Вместе с тем оскорбление возможно и без использования "неприличной формы" действий. Ведь основа оскорбления - умаление достоинства личности. А это может быть осуществлено в изысканно "вежливой" форме. Так, если кто-либо публично заявляет: "Уважаемый Иван Петрович, а ведь вы взяточник закоренелый", то налицо оскорбление, несмотря на отсутствие "неприличной формы" содеянного. Форма оскорбления несомненно важна, но важнее основа оскорбления, ее содержание: явно неуважительное отношение к личности или ее деятельности, поведению. Прав был К.Маркс, утверждая, что "если я скажу: "вы - вор, у вас воровские наклонности", то я оскорбляю вас"*(237). Форма обращения прилична, а содержание оскорбительное, умаляющее достоинство личности.

Одни и те же действия, направленные на оскорбление, различными лицами могут рассматриваться как оскорбление или не считаться таковыми. Так, К. на общем собрании жильцов подъезда дома обозвал проживающих в соседних квартирах Ж. и О. "педерастами". Ж. обратился к уголовно-судебной защите своего достоинства, а О. не счел себя оскорбленным.

Возможно так называемое посредственное оскорбление, когда оскорбительные выражения сообщаются одному лицу, а адресуются другому. Так, если лицо подходит в присутствии родителей к ребенку, гладит его по головке и произносит: "Милый мой, ты прирожденный кретин", то это является оскорблением не ребенка, который в силу своего малолетнего возраста не может воспринимать унижения его достоинства, а родителей.

Не исключена возможность заочного оскорбления, когда оскорбительные выражения доводятся до сведения постороннего с уверенностью, что они будут доведены до сведения лица, которое предполагается оскорбить.

Оскорбление может быть совершено и действием: нанесением пощечины, забрасыванием яйцами, помидорами, грязью, обливанием краской, помоями, оплевыванием, непристойными жестами и т.п. Так, на вечеринке М. непристойной жестикуляцией, выражавшей импотентность своего мужа, оскорбила его. Последний расторгнул брак и возбудил против нее дело об оскорблении.

Вместе с тем возможность оскорбления жестикуляцией и телодвижениями ограничена. Нельзя, по нашему мнению, оскорбить лицо, покручивая пальцем у своего виска, похлопывая себя по лбу, разводя руки и т.д. Сомнителен вывод о том, что показывание кукиша является уголовно наказуемым оскорблением*(238). В подобных телодвижениях и жестах есть неуважительное отношение к личности, но оно не достигает той общественной опасности, которая свойственна преступлению.

Оскорбление - материальное преступление. Поэтому неверен вывод Л.Н.Сугачева о том, что это преступление является оконченным с момента совершения оскорбительных действий, независимо от того, обратился ли потерпевший или не обратился в суд*(239). Состав рассматриваемого преступления считается оконченным с того момента, когда потерпевший сочтет себя оскорбленным и суд установит наличие оскорбления.

С субъективной стороны оскорбление совершается только с прямым умыслом: виновное лицо осознает общественную опасность своих действий, предвидит возможность или неизбежность наступления общественно опасного последствия и желает его наступления (ч. 2 ст. 25 УК).

Ответственность за оскорбление наступает с 16-летнего возраста.

В ряде стран мира диспозиция оскорбления является простой, без раскрытия ее содержания. Простая диспозиция оскорбления установлена, например, в _ 185 УК ФРГ и ст. 206 _ 1 УК Республики Польша.

В соответствии со ст. 140 УК Республики Узбекистан уголовная ответственность за преступное оскорбление наступает лишь в тех случаях, когда ей предшествовало применение мер административного воздействия за такие же действия.

За простое оскорбление в соответствии с ч. 1 ст. 130 УК РФ предусмотрено наказание в виде штрафа в размере до ста минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного месяца, либо обязательных работ на срок до ста двадцати часов, либо исправительных работ на срок до шести месяцев.

Аналогичное максимальное наказание за простое оскорбление предусматривалось ч. 1 ст. 130 УК 1960 г.

В ч. 1 ст. 136 УК Республики Таджикистан максимальным наказанием за простое оскорбление установлено в виде исправительных работ на срок до одного года. За такое же преступление ч. 1 ст. 140 УК Республики Узбекистан предусматривает и арест до трех месяцев. Простое оскорбление в соответствии с ч. 1 ст. 128 УК Республики Кыргызстан влечет наказание лишь в виде штрафа в размере от 20 до 50 месячных заработных плат.

Еще более строгое наказание за оскорбление предусмотрено в _ 185 УК ФРГ - штраф или лишение свободы на срок до двух лет.

Приведенные данные свидетельствуют о значительном расхождении оценки опасности, тяжести оскорбления в уголовных кодексах упомянутых стран.

В соответствии с ч. 1 ст. 189 УК Республики Беларусь уголовная ответственность за неквалифицированное оскорбление возможна лишь в том случае, если виновное лицо ранее привлекалось к административной ответственности за оскорбление. Напомним, что Уголовный кодекс РФ отказался от административной преюдиции.

В ч. 2 ст. 130 УК РФ определены квалифицирующие оскорбление обстоятельства: совершение этого преступления в публичном выступлении, в публично демонстрируемом произведении или средствах массовой информации. Квалифицированное оскорбление ориентировано не только на умаление достоинства конкретной личности, но и на доведение этого обстоятельства до сведения иных лиц, что сопряжено с посягательством на достоинство, честь и репутацию личности. Подчеркнем, что объектом простого оскорбления является только достоинство личности, а объектами квалифицированного оскорбления также ее честь и репутация. Вследствие этого общественная опасность квалифицированного оскорбления намного возрастает по сравнению с простым оскорблением.

Понятия "публичное выступление", "публичная демонстрация произведения" и "выступление в средствах массовой информации" аналогичны соответствующим категориям, рассмотренным при анализе клеветы.

В ч. 2 ст. 131 УК 1960 г., устанавливавшей ответственность за квалифицированное оскорбление и публичное оскорбительное выступление, вместе с тем квалифицирующим обстоятельством являлось его совершение лицом, ранее судимым за оскорбление.

В ныне действующем законодательстве такое квалифицирующее оскорбление обстоятельство отсутствует.

В ч. 2 ст. 140 УК Республики Узбекистан перечень квалифицирующих оскорбление обстоятельств такой же, как и в ч. 2 ст. 130 УК РФ. Но вместе с тем в Кодексе РФ нет особо квалифицирующих оскорбление обстоятельств, а в ч. 3 ст. 140 УК Республики Узбекистан они включены. Такими особо квалифицирующими оскорбление обстоятельствами являются: оскорбление в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или гражданского долга и оскорбление, нанесенное опасным рецидивистом или лицом, ранее судимым за клевету. Первый вид особо квалифицированного оскорбления излишне широк и характеризуется неопределенностью. Понятие "гражданский долг" безбрежно. Неясно, почему особо квалифицирующим оскорбление обстоятельством является предшествующая судимость за клевету, а не за оскорбление.

В Уголовном кодексе Республики Таджикистан помимо квалифицирующих оскорбление обстоятельств, имеющих место в Кодексе РФ, предусмотрено оскорбление лица в связи с исполнением им общественного долга (ст. 136).

В ст. 210 УК Испании квалифицированное оскорбление, именуемое "серьезным", - это публичное оскорбление.

Оскорбление, совершенное с использованием средств массовой информации, считается квалифицированным в ст. 216 _ 2 УК Республики Польша. В ст. 216 _ 3 этого Кодекса предусмотрена возможность освобождения от наказания лиц, виновных в оскорблении, если оно было спровоцировано вызывающим поведением потерпевшего либо если последний нарушал его телесную неприкосновенность и при взаимном оскорблении. Надо полагать, что под нарушением телесной неприкосновенности имеется в виду оскорбление действием: нанесение пощечин, оплевывание, забрасывание грязью и т.д. В этой статье определено, что при осуждении за квалифицированное оскорбление суд может принять решение о выплате виновным адекватной компенсации потерпевшему или ее направлении в Польский Красный Крест или на иные общественные цели, указанные оскорбленным. Следовательно, потерпевший от оскорбления может получить материальную компенсацию причиненного ему морального ущерба и в порядке уголовного судопроизводства. Целесообразность рассматриваемого предписания не вызывает сомнения.

В ст. 196 УК Польши предусмотрено наказание за оскорбление религиозных чувств других лиц, публичное оскорбление предмета религиозного почитания или места, предназначенного для публичного исполнения религиозных обрядов. Под оскорблением предметов религиозного почитания или места, отводимого для публичного исполнения религиозных обрядов, следует, по нашему мнению, понимать их осквернение.

Особо строгая ответственность в соответствии со ст. 257 УК Польши установлена за публичное оскорбление лица или группы лиц в связи с их национальной, этнической, расовой, религиозной принадлежностью или в связи с их атеизмом или в связи с этим нарушение телесной неприкосновенности другого лица.

В ст. 433-5 УК Франции предусмотрена ответственность за оскорбление, выраженное в словах, жестах, угрозах, неопубликованных текстах или изображениях любого характера, либо за оскорбление путем посылки по почте каких бы то ни было предметов, адресованных лицу, находящемуся на государственной службе, при осуществлении или в связи с осуществлением его обязанностей, если оскорбление может привести к ущербу его достоинства или к посягательству на уважение, которое ему надлежит оказывать в связи с возложенными на него функциями. За такое деяние возможно назначение штрафа до 50 тыс. франков. Если же оскорбление адресовано лицу, являющемуся представителем государственной власти, то помимо штрафа в 50 тыс. франков назначается тюремное заключение на шестимесячный срок.

Обращает на себя внимание то, что в рассматриваемом законоположении понятие "оскорбление" расширено: в него включены и угрозы, и отправление по почте предметов, которые носят оскорбительный характер.

Наказание за квалифицированное оскорбление в зарубежном уголовном законодательстве во многих случаях строже, чем в Уголовном кодексе РФ. Так, за квалифицированное оскорбление в соответствии со ст. 216 _ 2 УК Республики Польша предусмотрено наказание в виде ограничения или лишения свободы на срок до одного года.

Максимальное наказание за квалифицированное оскорбление в ч. 2 ст. 136 УК Республики Таджикистан - исправительные работы на срок до двух лет.

Арестом на срок до трех месяцев наказывается квалифицированное оскорбление в соответствии с ч. 2 ст. 140 УК Республики Узбекистан, а в соответствии с ч. 3 этой же статьи за особо квалифицированное оскорбление - лишением свободы на срок до трех лет.

Хулиганские действия нередко осуществляются в оскорбительной форме: приставании к гражданам, употреблении нецензурных и иных умаляющих достоинство граждан выражений и действий. В подобных случаях отличие хулиганства от оскорбления определяется по направленности умысла. Хулиганство направлено на нарушение общественного порядка, а оскорбление - на умаление достоинства конкретных лиц*(240).

Нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причиняющих физическую боль (чаще всего это пощечины, дергание за нос или уши, забрасывание какими-либо предметами и т.д., что сопряжено с болезненными ощущениями), и оскорбление действием также отличаются от оскорбления направленностью умысла. В первом случае лицо стремится причинить физическую боль, а во втором - умалить чувство собственного достоинства личности.

Использование оскорблений при вымогательстве квалифицируется как вымогательство и как оскорбление*(241).

Возможна совокупность оскорбления с иными преступлениями. Например, с доведением до самоубийства, с вандализмом и др.

Не исключена совокупность клеветы и оскорбления при наличии необходимых признаков каждого из этих преступлений.

В ст. 107 УК РФ установлена ответственность за убийство, совершенное в состоянии аффекта, а в ст. 113 - за причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта, который может быть спровоцированным (вызванным) "тяжким оскорблением". Такой терминологии в ст. 130 УК РФ нет.

Как уже отмечалось, тяжесть оскорбления, его восприятие во многом зависят от психологическо-эмоциональных особенностей личности. Весьма различна и реакция людей на оскорбление. В тех случаях, когда суд не может с полной очевидностью установить наличие аффекта, вызванного тяжким оскорблением, он должен назначить для решения этого вопроса психолого-психиатрическую экспертизу. Тяжкое оскорбление может подпадать под признаки как квалифицированного, так и простого оскорбления.

Остановимся вкратце на сопоставительном анализе клеветы и оскорбления.

Объектом простого оскорбления, как уже неоднократно отмечалось, является достоинство личности, а клеветы - честь и репутация.

Объективная сторона клеветы заключается в сообщении хотя бы одному постороннему лицу заведомо ложных сведений, опорочивающих потерпевшего. К.Маркс полагал, что под категорию клеветы подпадают "поношения, которые вменяют поносимому в вину определенные факты: Если я скажу: "вы украли серебряную ложку", то я возношу на вас клевету: Если же я скажу: "вы - вор, у вас воровские наклонности", то я оскорбляю вас"*(242).

Нельзя оклеветать лицо, сообщив ему клеветнические измышления, а оскорбить с глазу на глаз - возможно.

Глава VI. Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности

_ 1. История развития законодательства об ответственности за половые преступления

История развития законодательства о половых преступлениях уходит в далекое прошлое, когда ответственность за эти преступления регулировалась в основном церковным законодательством. Однако уже Устав князя Ярослава (1015-1054 гг.) "О церковных судах" предусматривал не только церковно-правовую, но и уголовную и гражданскую ответственность. В зависимости от социального положения потерпевшей различное наказание предусматривалось за изнасилование (ст. 3). Этим же Уставом предусматривалась ответственность за групповое изнасилование (ст. 7); двоеженство (ст. 16), блуд с монахиней и скотоложство (ст. 18), половое сношение между родственниками и свойственниками (ст. 12, 14-15, 19-23), включая, например, половое сношение мужчины с двумя сестрами (ст. 20) и братьев с одной женщиной (ст. 23)*(243).

Соборным Уложением 1649 г. в качестве квалифицированного состава предусматривалось изнасилование, совершенное ратным человеком, наказуемое смертной казнью (ст. 30 гл. VII)*(244).

В Артикуле воинском Петра I имелась специальная глава (22), в которой говорилось о "содомском грехе, о насилии и блуде". Так, Артикул воинский предусматривал ответственность за скотоложство (арт. 165), добровольное мужеложство, квалифицирующим признаком которого являлось мужеложство, совершенное начальством (арт. 166), изнасилование (арт. 167-168), прелюбодеяние (арт. 169-170), двоеженство (арт. 171), половую связь между свойственниками (арт. 173-174).

Некоторый интерес представляют отдельные особенности уголовной ответственности, предусмотренные Артикулом воинским. Так, за изнасилование полагалось равное наказание, независимо от того, на своей или на неприятельской территории было совершено преступление; против честной женщины или блудницы. Установление наказания за изнасилование женщины на неприятельской территории является особенностью Артикула, отличающей его от западноевропейского законодательства.

Для решения вопроса о виновности лица имела значение своевременность подачи заявления потерпевшей. В толковании ст. 167 Артикула говорилось, что ежели потерпевшая "умолчит единый день или более потом, то весьма по-видимому будет, что и она к тому охоту имела". Покушение на изнасилование, согласно этому толкованию, наказывалось по судейскому усмотрению.

Известны Артикулу воинскому и смягчающие наказание обстоятельства. Так, при совершении прелюбодеяния "ежели прелюбодеющая сторона может доказать, что в супружестве способу не может получить телесную охоту утолить, то мочно наказание умалить" (арт. 170)*(245). Артикул впервые ввел понятие "проституция". Согласно артикулу 175 блудниц предписывалось изгонять из полков*(246).

Специальная глава "О преступлениях против общественной нравственности" (гл. 4 разд. 8) впервые была выделена в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. В этой главе предусматривалась ответственность за мужеложство без насилия (ст. 995) и с насилием либо с малолетним или слабоумным (ст. 996), скотоложство (ст. 997). Церковному покаянию подвергались граждане, христиане за противозаконное сожитие неженатого с незамужней по взаимному согласию (ст. 994)*(247).

Специальная глава о половых преступлениях содержалась и в Уголовном уложении 1903 г. Это гл. 27 "О непотребстве". Дифференцированно, в зависимости от возраста потерпевшего, подошел законодатель к ответственности за любострастные действия. Так, за подобные действия с ребенком в возрасте до 14 лет виновный нес ответственность, даже если эти действия совершены с согласия потерпевшего (ч. 1 ст. 513). Ответственность за аналогичные действия с потерпевшим в возрасте от 14 до 16 лет наступала при отсутствии согласия потерпевшего или "хотя бы с его согласия, но по употреблении во зло его невинности" (ч. 2 ст. 513). За любострастные действия без согласия потерпевшего с лицом, достигшим 16-летнего возраста, ответственность была предусмотрена ст. 514. Наконец, ст. 515 предусматривала ответственность за любострастные действия с лицом, находящимся под властью виновного (ч. 1), с лицом посредством насилия или угрозы угрожаемому или члену его семьи (ч. 2), "с растлением, но без плотского сношения" (ч. 3).

Уложение 1903 г. сохраняло ответственность за мужеложство (ст. 516), кровосмешение (ст. 518), сводничество "для непотребства лица женского пола, не достигшего 21 года" (ст. 524). Вместе с тем Уложение отказалось от ответственности за скотоложство.

Первый советский Уголовный кодекс 1922 г. в гл. V разд. 4 предусматривал ответственность за преступления в области половых отношений. Содержавшиеся в нем нормы условно можно разделить на составы, связанные и не связанные с удовлетворением половой потребности. К первым составам относились половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости (ч. 1 ст. 166), квалифицирующие признаки - сношение, сопряженное с растлением и удовлетворением половой страсти в извращенных формах (ст. 167); изнасилование (ч. 1 ст. 169, квалифицирующий признак - самоубийство потерпевшего лица - ч. 2 ст. 169) и понуждение женщины ко вступлению в половую связь с лицом, в отношении которого женщина является материально или по службе зависимой. Ко вторым составам относились развращение малолетних и несовершеннолетних (ст. 168), понуждение к занятию проституцией (ст. 170), сводничество, содержание притонов разврата, а также вербовка женщин для проституции (ч. 1 ст. 171, квалифицирующим признаком было вовлечение в проституцию лица, состоявшего на попечении обвиняемого или не достигшего совершеннолетия, - ч. 2 ст. 171).

Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. не предусмотрел специального раздела о половых преступлениях. Однако в гл. 6 "Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности" содержались статьи, аналогичные статьям Кодекса 1922 г. об ответственности за половые преступления (ст. 151-155). При этом Кодекс 1926 г. объединил в одну статью простое и квалифицированное половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости (ст. 151). Также в одну статью были объединены понуждение к занятию проституцией и сводничество (ст. 155).

Квалифицирующими признаками изнасилования, кроме самоубийства потерпевшего, являлись недостижение потерпевшим половой зрелости и изнасилование несколькими лицами (ч. 2 ст. 153). Наказуемым стало понуждение женщины не только в половую связь, но и к удовлетворению половой страсти в иной форме (ст. 154).

Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 1 апреля 1934 г. Уголовный кодекс 1926 г. был дополнен ст. 154-а, предусмотревшей ответственность за добровольное и насильственное (ч. 1) либо с использованием зависимого положения потерпевшего (ч. 2) мужеложство*(248).

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 января 1949 г. ответственность за изнасилование была существенно повышена - заключение в исправительно-трудовом лагере на срок от 10 до 15 лет, а за изнасилование несовершеннолетней, а равно изнасилование, совершенное группой лиц или повлекшее за собой особо тяжкие последствия, была установлена ответственность в виде заключения в исправительно-трудовом лагере на срок от 15 до 20 лет.

Уголовный кодекс 1960 г., как и 1926 г., не предусмотрев раздела о половых преступлениях, содержал составы этих преступлений в основном в гл. 3 "Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности". Кодекс 1960 г., как и прежний, устанавливал ответственность за изнасилование (ст. 117), понуждение женщины к вступлению в половую связь (ст. 118), половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости (ст. 119, без состава с квалифицирующими обстоятельствами), развратные действия (ст. 120), мужеложство (ст. 121).

Части 2 и 3 ст. 117 УК 1960 г. предусмотрели ряд новых квалифицирующих обстоятельств: изнасилование, сопряженное с угрозой убийством или причинением тяжкого телесного повреждения, либо совершенное группой лиц или лицом, ранее совершившим изнасилование (ч. 2). За предусмотренное ч. 3 ст. 117 УК изнасилование, совершенное особо опасным рецидивистом или повлекшее особо тяжкие последствия, а равно изнасилование несовершеннолетней, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 февраля 1962 г. было усилено наказание вплоть до применения смертной казни. В УК была дана соответственно новая редакция ст. 117 Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 25 июля 1962 г. В дальнейшем Законом РФ от 18 февраля 1993 г. редакция ст. 117 УК была изменена: в ч. 4 было выделено изнасилование, совершенное особо опасным рецидивистом или повлекшее особо тяжкие последствия, а равно изнасилование малолетней с наказанием в виде лишения свободы на срок от 8 до 15 лет либо смертной казни.

Законом РФ от 29 апреля 1993 г. было декриминализировано добровольное мужеложство и оставлена ответственность за мужеложство, совершенное с применением физического насилия, угроз, или в отношении несовершеннолетнего, или с использованием зависимого положения либо беспомощного состояния потерпевшего.

_ 2. Общая характеристика, понятие и виды половых преступлений

"Сексуальная революция" в развитых странах Запада бурно проявилась в 60-х гг. ХХ в. Хотя в 80-х гг. и утверждалось, что в нашей стране "секса нет", однако и Россию "сексуальная революция" не миновала. Так, если в 60-х гг., согласно опросам 25 студентов в возрасте до 18 лет, вступили в половую связь 29% юношей и 9% девушек, в 70-х гг. - соответственно 50 и 25%, то в 80-х гг. - 70% старшеклассников имели половые контакты. А анонимное обследование ряда школ Москвы показало, что первое половое сношение у 50% опрошенных девочек состоялось в 13-14 лет, а у 9% - еще раньше*(249).

Если обратиться к статистике таких наиболее распространенных половых преступлений, как изнасилования (около 80%), то может сложиться ошибочное впечатление, будто половая активность населения (точнее, криминогенной ее части) в последние годы несколько поубавилась. Так, в 1987 г. было совершено 10 902 изнасилования и покушения на изнасилование, в 1990 г. - 15 010, в 1998 г. - 9014*(250). Некоторые процессы последних лет, даже негативные, конечно, сдерживают рост этих преступлений (либерализация сексуальной сферы, делающая половые контакты более доступными, фактическая легализация проституции, распространение ВИЧ-инфекции и пр.). Однако действительное положение дел далеко от статистического благополучия.

Дестабилизация обстановки в стране, рост преступности (в 1987 г. в России было совершено 1 185 914 преступлений, в 1998 г. - 2 581 940, что составило 217,7%*(251)), эскалация различных форм насилия, высокий уровень тяжких насильственных преступлений, ослабление борьбы с "фоновыми" преступлениями (хулиганство, причинение вреда здоровью, незаконное хранение и ношение оружия), увеличение количества преступлений, связанных с наркотиками, безнаказанность многих преступлений, свидетельствующая о неэффективности обращений потерпевших с заявлениями в правоохранительные органы, боязнь мести со стороны преступников - все это свидетельствует о том, что реальное количество таких наиболее тяжких половых преступлений, каким является изнасилование, в два-три раза больше официально зарегистрированного. Об этом же свидетельствует значительное уменьшение дел о покушении на изнасилование - наиболее латентных насильственных половых преступлений. В 1985 г. такие дела составляли 35% от общего количества дел об изнасиловании, а в 1995 г. - 14,1%.

Высокая латентность изнасилований характерна не только для России. Для сравнения можно отметить, что в США, где уровень официально зарегистрированных изнасилований значительно выше, чем у нас (в 1989 г. там было зарегистрировано 94 504 изнасилования), согласно опубликованным данным, 25% американок хотя бы раз в жизни были изнасилованы, но менее чем 10% из них сообщили об этом в соответствующие органы.

В юридической литературе даны различные определения половых преступлений. Так, Я.М.Яковлев определял половые преступления как предусмотренные уголовным законом общественно опасные деяния, посягающие на половые отношения, присущие сложившемуся в обществе половому укладу, заключающиеся в умышленном совершении с целью удовлетворения половой потребности субъекта или другого определенного лица сексуальных действий, нарушающие половые интересы потерпевшего или нормальные для этого уклада половые отношения между лицами разного пола*(252).

Аналогично определяет половое преступление Б.В.Даниэльбек - как предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние, имеющее сексуальный характер, посягающее на нормальный уклад половых отношений в обществе, совершаемое для удовлетворения своей или чужой потребности*(253).

А.Н.Игнатов, критикуя эти определения половых преступлений, пишет, что в этих определениях, во-первых, характеристика деяния отрывается от половой нравственности как основного регулятора половых отношений и, во-вторых, исключается возможность признания половым преступлением общественно опасных действий, совершенных не по сексуальным мотивам*(254). К критике А.Н.Игнатова можно добавить, что с учетом криминализации насильственного мужеложства и лесбиянства излишним является указание, будто половые преступления посягают на половые отношения между лицами разного пола.

Справедливо считая, что применительно к области уголовного права любое преступление является безнравственным поведением, но только некоторые преступления нарушают нормы половой морали, А.Н.Игнатов определяет половые отношения как общественно опасные деяния, грубо нарушающие установленный в обществе уклад половых отношений и основные принципы половой нравственности, направленные на удовлетворение сексуальных потребностей самого виновного или других лиц.

Соглашаясь в основном с определением половых преступлений, данным А.Н.Игнатовым, вместе с тем следует отметить, что, поскольку в число половых преступлений включены развратные действия в отношении малолетних, это определение нуждается в дополнении: "а также умышленные действия, направленные против нравственного и физического развития лиц, не достигших 14-летнего возраста".

Видовым объектом половых преступлений являются половая неприкосновенность и половая свобода личности. Как пишет А.В.Корнеева, "видовым (групповым) объектом этих (половых) преступлений является совокупность общественных отношений, обеспечивающих половую неприкосновенность и половую свободу личности"*(255).

Н.К.Семернева, аналогичным образом определяя объект половых преступлений, добавляет, что в ст. 134, 135, а также в п. "д" ч. 2 ст. 131, п. "в" ч. 3 ст. 131, п. "д" ч. 2 ст. 132, п. "в" ч. 3 ст. 132 УК дополнительным объектом является физическое и нравственное развитие детей и подростков*(256). Вряд ли можно согласиться с тем, что в ст. 135 УК (развратные действия) физическое и нравственное развитие детей и подростков является дополнительным объектом. В развратных действиях это основной объект, а не дополнительный. Половая же неприкосновенность и половая свобода личности в развратных действиях не являются ни основным, ни дополнительным объектом. Видовой объект преступлений, включенных в гл. 18 УК, шире, чем указано в названии главы.

Видовым объектом этих преступлений являются личность и уклад половых отношений, основанный на нормах половой морали.

Общее для всех половых преступлений - их объективная сторона выражается в активных действиях, посредством которых причиняется вред или создается угроза его причинения половым интересам личности. По законодательной конструкции, по мнению А.В.Корнеевой, половые преступления имеют формальный характер, за исключением квалифицированных видов изнасилования. Аналогичную позицию занимает Н.К.Семернева, утверждая, что составы половых преступлений (основные) формальные. Как нам представляется, эти утверждения неточны, ибо формальными являются не только основные составы, но и некоторые квалифицированные составы, не предусматривающие в качестве обязательного признака наступление каких-либо последствий. Например, изнасилование, совершенное неоднократно или лицом, ранее совершившим насильственные действия сексуального характера (п. "а" ч. 2 ст. 131 УК).

Все половые преступления совершаются только с прямым умыслом. Сексуальный мотив не является их обязательным признаком, так как изнасилование возможно, например, из хулиганских побуждений, из мести, с целью добиться согласия потерпевшей на вступление в брак, а при понуждении лица к совершению действия сексуального характера с третьим лицом возможны корыстные или карьеристские мотивы и цели.

Утверждая, что сексуальные цели не являются специфическими только для половых преступлений и поэтому не могут быть положены в основу отграничения этих преступлений от других, М.Д.Шаргородский писал о возможности сексуальной цели при совершении иных (а не только половых) преступлений (например, убийства сексуальными психопатами с садистскими наклонностями; эксгибиционирование в общественном месте, грубо нарушающее общественный порядок и выражающее явное неуважение к обществу; кражи предметов женского туалета фетишистами)*(257).

Сексуальные побуждения возможны также при совершении не только садистских, но и мазохистских действий. Так, Антон Ноймайр пишет, что Гитлер просил своих любовниц топтать его ногами, что очень возбуждало его. "Для получения полного сексуального удовлетворения Гитлеру было необходимо, чтобы женщина, сидя на корточках над его головой, мочилась ему на лицо"*(258). Подобные действия, очевидно, не проходили бесследно для психики женщин. Не случайно многие женщины, близкие Гитлеру, покончили с собой (в том числе известная киноактриса Рената Мюллер) или покушались на самоубийство (Ева Браун дважды пыталась покончить с собой)*(259).

Субъектом половых преступлений могут быть вменяемые лица, достигшие в зависимости от состава 14, 16 и 18 лет.

Половые преступления классифицируются по различным основаниям. Так, Н.Г.Иванов и Ю.И.Ляпунов, положив в основание классификации характерные особенности способа совершения деяния, подразделили половые преступления на четыре группы: 1) соединенные с половым сношением (с изнасилованием) - ст. 131 УК; 2) не соединенные с половым сношением (не являющиеся изнасилованием) - ст. 132 УК; 3) развратные действия, обладающие собственной спецификой, - ст. 135 УК; 4) деяния, имеющие универсальный характер - половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 16-летнего возраста, - ст. 134 УК (в ред. до принятия Федерального закона от 25 июня 1998 г.*(260) Вряд ли эта классификация удачна. В группу преступлений, соединенных с половым сношением, можно отнести не только изнасилования, но и преступления, предусмотренные ст. 133, 134 УК, а в группу преступлений, не соединенных с половым сношением, - преступления, установленные ст. 132 и 135 УК. Если исходить из собственной специфики, то при классификации любых преступлений каждое их них следует выделять в отдельную группу. Наконец, указание на универсальный характер слишком общо и не определяет каких-либо особенностей входящего в эту группу преступления.

Большинство авторов классифицируют половые преступления исходя из непосредственного объекта. Так, А.В.Корнеева подразделила половые преступления на две группы: 1) посягательства на половую свободу и половую неприкосновенность личности: изнасилование (ст. 131 УК), насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК), понуждение к действиям сексуального характера (ст. 133 УК); 2) посягательства на половую свободу, половую неприкосновенность, нравственное и физическое здоровье несовершеннолетних: половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 16 лет (ст. 134 УК в прежней редакции), развратные действия (ст. 135 УК)*(261). Очевидно, нельзя говорить о половой свободе применительно к несовершеннолетним, а о половой неприкосновенности - к взрослой женщине. Нет, по нашему мнению, посягательства ни на половую свободу, ни на половую неприкосновенность при совершении преступных действий сексуального характера. Для потерпевшего подобные действия - надругательство над его личностью, а не половое сношение. Характерно, что в местах лишения свободы, когда хотят унизить человека, "опустить" его, над ним совершают насильственные действия сексуального характера. Половым же преступлением эти действия являются при рассмотрении их с позиций виновного. Исходя из этого все половые преступления по непосредственному объекту можно разделить на три группы.

Это преступления, непосредственным объектом которых является:

1) половая свобода, здоровье и честь взрослого человека: изнасилование (ст. 131 УК), понуждение к половому сношению (ст. 133 УК);

2) половая неприкосновенность и нормальное физическое, умственное и моральное развитие несовершеннолетних: изнасилование несовершеннолетних и малолетних (п. "д" ч. 2 и п. "в" ч. 3 ст. 131 УК), половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 14-летнего возраста (ст. 134 УК), развратные действия в отношении малолетних (ст. 135 УК);

3) отношения, сопряженные с причинением вреда здоровью, чести и достоинству личности: насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК), понуждение к мужеложству, лесбиянству или совершению иных действий сексуального характера (ст. 133 УК).

_ 3. Изнасилование

Изнасилование - самое опасное и наиболее распространенное из половых преступлений. До введения в действие Уголовного кодекса РФ изнасилования составляли 85-90%. С выделением в самостоятельный состав насильственных действий сексуального характера (ст. 132 УК) изнасилования составили в 1997 г. 59,6% (9307 из 15 620), а в 1998 г. - 50,6% (9014 из 17 809)*(262). В соответствии со ст. 15 УК изнасилования, квалифицируемые по ч. 1 и 2 ст. 131 УК, являются тяжкими, а квалифицируемые по ч. 3 ст. 131 УК - особо тяжкими. Повышенная общественная опасность определяется насильственным характером этих преступлений, причинением серьезного физического вреда потерпевшей, унижением чести и достоинства женщины. Психическое расстройство, наступившее в результате изнасилования, нередко преследует женщину в течение всей жизни. Иногда не в силах преодолеть полученную травму, потерпевшая кончает жизнь самоубийством.

Определение изнасилования дано в ч. 1 ст. 131 УК (основной состав), согласно которой изнасилование - это "половое сношение с применением насилия или с угрозой его применения к потерпевшей или к другим лицам либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей". Для анализа понятия изнасилования прежде всего необходимо определить, что является половым сношением. При всей очевидности этого понятия до принятия Уголовного кодекса 1996 г. этот вопрос был дискуссионным. Так, в курсе советского уголовного права, подготовленном институтом государства и права, утверждалось, что "под половым сношением следует понимать не только естественный, но и всякий противоестественный половой акт"*(263). Подобная точка зрения была господствующей в уголовном праве. Аналогичную позицию занимала в большинстве случаев и судебная практика, квалифицируя удовлетворение половой страсти в извращенной форме как изнасилование. Особенно решительно возражали против подобного понимания полового сношения представители медицины. Так, М.И.Авдеев писал: "Половое сношение как нормальный, т.е. физиологический, акт может иметь место только между лицами разного пола, между мужчиной и женщиной. Все остальные действия, направленные на удовлетворение половой потребности в иной форме, не являются половым сношением. Их можно и следует определять только как удовлетворение половой потребности в извращенной форме"*(264). Подобной проблемы не существовало в Украинской, Эстонской, Молдавской и Армянской союзных республиках, уголовные кодексы которых предусматривали, кроме изнасилования, ответственность за удовлетворение половой страсти в извращенной форме.

Против упомянутой судебной практики в Российской Федерации возражали и некоторые криминалисты. Так, Н.Д.Дурманов отмечал, что насильственное удовлетворение половой страсти в извращенных формах, поскольку отсутствует естественное половое сношение, не может считаться изнасилованием. Оно подлежит ответственности в зависимости от обстоятельств дела как тяжкое, менее тяжкое или легкое телесное повреждение, как побои, истязания, оскорбление личности, хулиганство*(265). С включением в новый Уголовный кодекс ст. 132, предусматривающей ответственность за насильственные действия сексуального характера, указанная проблема получила окончательное разрешение: половое сношение при анализе состава изнасилования следует понимать в буквальном значении этих слов - это сношение различных полов.

Непосредственным объектом изнасилования являются половая неприкосновенность и половая свобода. Представляется, что о половой неприкосновенности как объекте изнасилования можно говорить лишь при изнасиловании несовершеннолетней или взрослой женщины, психически неполноценной. В остальных случаях объектом изнасилования является половая свобода женщины, которая свободна в решении вопроса о вступлении в близкие отношения с мужчиной. М.Д.Шаргородский и П.И.Осипов, говоря об охране законом половой свободы женщин, а не половой неприкосновенности, не без юмора писали, что половая неприкосновенность женщин охранялась у весталок*(266). Дополнительным объектом может быть здоровье женщины, ее жизнь, так как изнасилование может повлечь расстройство здоровья, смерть потерпевшей (п. "а" ч. 3 ст. 131 УК) или психическую травму.

Н.Г.Иванов и Ю.И.Ляпунов утверждают, что изнасилование "относится к категории так называемых беспредметных преступлений, ибо рассматривать человека женского пола в качестве предмета посягательства и с этической, и с нравственной, и с правовой точек зрения было бы глубоко ошибочно"*(267). Рассматривать женщину (как и мужчину) в качестве предмета было бы действительно ошибочно. Однако в Уголовном праве общепринято в таких случаях термин "предмет преступления" заменять понятием "потерпевший"*(268).

Потерпевшей от изнасилования может быть только женщина, независимо от ее отношений с виновным (жена, сожительница и т.д.). Не имеет значения аморальное поведение потерпевшей. Так, в периодической печати был описан случай, когда двое мужчин пригласили в машину двух проституток для совершения половых актов. Строение полового члена одного из них было таково, что исключало половой акт без причинения серьезных телесных повреждений женщине, вследствие чего этим мужчиной с одной из женщин с ее согласия были совершены действия сексуального характера (coitus per os). В результате употребления спиртных напитков женщина "отключилась". Воспользовавшись этим, мужчина совершил с ней половой акт. Виновный был осужден за изнасилование, повлекшее тяжкие последствия.

Объективная сторона изнасилования, согласно ч. 1 ст. 131 УК, состоит в половом сношении с применением насилия или с угрозой его применения к потерпевшей или к другим лицам либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей*(269). Как следует из диспозиции этой статьи, изнасилование возможно только в отношении женщины и только мужчиной в естественной форме. Квалификация в качестве изнасилования по ст. 117 УК 1960 г. насильственного удовлетворения половой страсти в извращенной форме, при отсутствии специальной статьи, было не чем иным, как аналогией.

Физическое насилие при изнасиловании должно быть необходимым средством либо преодоления сопротивления потерпевшей, либо противодействия лицам, пытающимся помешать изнасилованию, и может выражаться в побоях, причинении вреда здоровью любой тяжести и прочих насильственных действиях, направленных на лишение потерпевшей возможности сопротивляться либо на устранение противодействия со стороны других лиц. Причинение побоев и вреда здоровью охватывается составом изнасилования и не требует дополнительной квалификации по совокупности с другими статьями Кодекса.

Угроза применения физического насилия к потерпевшей как признак изнасилования должна применяться в качестве средства преодоления сопротивления потерпевшей. Такая угроза должна быть действительной, а не существующей лишь в воображении потерпевшей: непосредственной, т.е. такой, которая может быть реализована немедленно, а не в будущем, и достаточно серьезной, способной сломить сопротивление, - например угроза здоровью. Угроза может выражаться как конкретно, так и в общей форме, может заключаться в словах, жестах, действиях, вытекать из создавшейся обстановки. Намеревался ли виновный осуществить угрозу или рассчитывал исключительно на психологическое воздействие, значения не имеет.

При изнасиловании, квалифицируемом по ч. 1 ст. 131 УК, угроза не должна заключаться в угрозе убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, так как последняя является квалифицирующим признаком изнасилования (п. "в" ч. 2 ст. 131 УК).

К другим лицам, к которым может быть применено физическое или психическое насилие, относятся граждане, препятствующие или могущие воспрепятствовать изнасилованию. С помощью угрозы без физического насилия, по данным исследований, совершается 15-16% изнасилований. Угроза совершить какие-либо иные действия, например, разгласить позорящие сведения о потерпевшей или ее близких, не образуют признака состава преступления, предусмотренного ст. 131 УК.

В 10-14% случаев изнасилование совершается с использованием беспомощного состояния потерпевшей. По этому признаку изнасилования Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 22 апреля 1992 г. N 4 "О судебной практике по делам об изнасиловании" разъяснил: "Изнасилование следует признать совершенным с использованием беспомощного состояния потерпевшей в тех случаях, когда она в силу своего физического или психического состояния (малолетний возраст, физические недостатки, расстройство душевной деятельности и иное болезненное или бессознательное состояние и т.п.) не могла понимать характера и значения совершаемых с нею действий или не могла оказать сопротивление виновному и последний, вступая в половое сношение, сознавал, что потерпевшая находится в таком состоянии"*(270).

В судебной практике встречались случаи необоснованного осуждения за изнасилование женщин, находившихся в состоянии опьянения, вследствие чего Пленум Верховного Суда РФ в названном постановлении указал, что беспомощным состоянием при изнасиловании может быть признана лишь такая степень опьянения, которая лишала потерпевшую возможности оказать сопротивление виновному. При этом не имеет значения, привел ли женщину в такое состояние сам виновный или она находилась в беспомощном состоянии независимо от его действий.

В случаях, когда потерпевшая была приведена в беспомощное состояние в результате применения лекарственных препаратов, наркотических средств, сильнодействующих или ядовитых веществ, для установления их действия на организм человека может быть назначена экспертиза. Совершение полового акта путем обмана или злоупотребления доверием потерпевшей, например ложного обещания вступить с нею в брак, не является изнасилованием.

По вопросу о том, по достижении какого возраста потерпевшей добровольное половое сношение с нею не является изнасилованием с использованием ее беспомощного состояния, в литературе высказаны различные мнения. Так, Я.М.Яковлев считает таким возрастом 14 лет*(271). Во-первых, такая позиция противоречит судебной практике. Например, Президиум Верховного Суда РСФСР действия А., признанного виновным в половом сношении с малолетней П. (13 лет 11 месяцев), с учетом того, что половые акты совершены с согласия потерпевшей и она сознавала характер этих действий, переквалифицировал с ч. 4 ст. 117 на ст. 119 УК РСФСР (половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости)*(272).

Во-вторых, ст. 134 УК РФ предусматривает ответственность за добровольное половое сношение с лицом, не достигшим 14-летнего возраста, из чего следует, что подобные действия не должны квалифицироваться как изнасилование.

Более реальной является точка зрения, согласно которой как изнасилование с использованием беспомощного состояния потерпевшей следует квалифицировать добровольное половое сношение с девочкой, не достигшей 12-летнего возраста*(273). Однако суды должны руководствоваться упомянутым выше разъяснением Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г. о том, что в каждом конкретном случае необходимо устанавливать, могла ли потерпевшая в силу своего возраста и развития понимать характер и значение совершаемых с нею действий.

Изнасилование сформулировано как формальный состав и считается оконченным с момента начала полового сношения, независимо от его последствий. Покушением на изнасилование являются действия, непосредственно направленные на совершение насильственного полового сношения, если по не зависящим от воли виновного обстоятельствам половой акт начат не был. Если лицо до того, как изнасилование признается оконченным, т.е. до начала полового сношения, сознавая возможность доведения преступления до конца, добровольно отказалось от его совершения, оно в соответствии со ст. 31 УК не подлежит уголовной ответственности. Вместе с тем уголовная ответственность возможна, если фактически совершенные действия содержат состав иного преступления (хулиганство, причинение вреда здоровью, оскорбление, развратные действия и пр.). Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 22 апреля 1992 г., не может быть признан добровольным отказ, вызванный невозможностью дальнейшего продолжения преступных действий вследствие причин, возникших помимо воли виновного.

С субъективной стороны изнасилование возможно лишь с прямым умыслом: виновный сознает, что совершение полового сношения происходит в результате физического или психического насилия либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей, и желает совершить половое сношение. Мотив, как правило, сексуальный, но такой мотив необязателен.

Субъектом преступления является вменяемое лицо, достигшее 14 лет. Вместе с тем, как справедливо отмечает А.П.Дьяченко, для субъекта изнасилования недостаточно вменяемости и достижения определенного законом возраста. Субъектом преступления "может быть признано лицо мужского пола, имеющее пенис и обладающее либидо, потенцией, эрекцией, сексуальной ориентацией. Отсутствие у индивида этих дополнительных характеристик исключает его уголовную ответственность даже в случаях, когда им совершаются действия, представляющие объективную сторону преступления"*(274).

Следует уточнить. Действия такого лица не могут образовать объективную сторону ни оконченного изнасилования, ни покушения на такое преступление. Внешне похожие на покушение на изнасилование действия такого лица не могут квалифицироваться по ч. 3 ст. 30 и ст. 131 УК, так как такие действия являются покушением на изнасилование с абсолютно негодными средствами. За подобные деяния лицо может быть привлечено к ответственности за хулиганство, причинение вреда здоровью либо за побои.

Вместе с тем ответственность такого лица возможна за соучастие в любой форме в изнасиловании и за соисполнительство, выразившееся в применении насилия или угрозы его применения к потерпевшей или к другим лицам. За соисполнительство в указанных формах может быть привлечена к ответственности и женщина.

Лица, осужденные в 1998 г. за изнасилование и покушение на изнасилование, характеризуются следующими данными. Из 7746 человек, осужденных за эти преступления, было: мужчин - 99,3% (7695 человек), женщин - 0,7% (51), в возрасте 14-17 лет - 15,2% (1174), 18-29 лет - 57,4% (4443), 30 лет и старше - 27,5% (2129). По социальной принадлежности: рабочих - 23,8% (1842), служащих - 1,9% (150), работников сельского хозяйства - 2,0% (158), учащихся - 7,5% (580), студентов - 1,3% (103), предпринимателей - 1,4% (107). 57,6% (4463) из числа лиц, совершивших преступления, не имели постоянного источника дохода; были безработными 6,4% (499), совершили преступления в состоянии опьянения: алкогольного - 73,0% (5657), наркотического и токсического - 0,6% (44)*(275).

Квалифицированным видом является изнасилование, совершенное неоднократно или лицом, ранее совершившим насильственные действия сексуального характера (п. "а" ч. 2 ст. 131 УК), т.е. такое изнасилование, которому предшествовали изнасилование или насильственные действия сексуального характера либо приготовление к такому преступлению или покушение на такое преступление, причем не имеет значения, был виновный исполнителем или соучастником совершенных ранее преступлений. Необходимо, чтобы по этим ранее совершенным преступлениям не истек срок давности привлечения к уголовной ответственности, а судимость не была погашена или снята.

Если все ранее совершенные виновным изнасилования по квалификации тождественны последнему изнасилованию, квалификации по совокупности не требуется. В случаях же, когда два или более изнасилования предусмотрены различными частями ст. 131 УК, а также если в одном из них было приготовление к изнасилованию, покушение на изнасилование, а в другом - оконченное преступление, либо в совершении одного изнасилования виновный действовал в качестве исполнителя, а в другом - соучастника, каждое деяние должно квалифицировать самостоятельно. Последовательное изнасилование двух потерпевших квалифицируется по п. "а" ч. 2 ст. 131 УК.

Дела об изнасиловании, квалифицируемые по ч. 1 ст. 131 УК, являются, согласно ч. 2 ст. 27 УПК РСФСР, делами частно-публичного обвинения, т. е. такие дела возбуждаются не иначе, как по жалобе потерпевшей, но прекращению за примирением потерпевшей с обвиняемым не подлежат. В связи с этим следует согласиться с Т.В.Кондрашовой в том, что при совершении двух изнасилований второе следует рассматривать как совершенное повторно, если первая потерпевшая подала заявление о привлечении виновного к уголовной ответственности*(276).

Однако вызывает возражение позиция автора, согласно которой если во время расследования первого изнасилования обвиняемый совершает второе, то для привлечения его за последнее преступление как за повторное требуется заявление потерпевшей. По мнению Т.В.Кондрашовой, потерпевшая по второму изнасилованию вправе самостоятельно решать вопрос о привлечении виновного к уголовной ответственности. Такая позиция представляется ошибочной. Во-первых, она противоречит правильному утверждению о том, что при двух изнасилованиях для возбуждения уголовного дела достаточно заявления потерпевшей по первому изнасилованию. Во-вторых, обвиняемый, совершивший второе изнасилование в период расследования дела о совершении им первого изнасилования, представляет повышенную общественную опасность в сравнении с лицом, привлекаемым к ответственности одновременно за два случая изнасилования, и поэтому не должен находиться в привилегированном положении.

Не могут рассматриваться как неоднократное изнасилование случаи, когда насилие над потерпевшей не прерывалось либо прерывалось на непродолжительное время и обстоятельства совершения насильственных половых актов свидетельствуют о едином умысле виновного, совершении им второго и последующего половых актов.

Так, надзорная инстанция изменила приговор народного суда, которым М. был признан виновным в изнасиловании З. в своей квартире. Когда она попыталась уйти, М. остановил ее и вновь, применяя насилие, совершил второй половой акт. Надзорная инстанция, указав, что второй половой акт с той же потерпевшей был совершен через непродолжительное время, переквалифицировал действия М. с ч. 2 на ч. 1 ст. 117 УК РСФСР*(277). Вместе с тем последовательное изнасилование двух удерживаемых потерпевших образует признак неоднократности*(278).

Если изнасилованию предшествовали совершенные ранее насильственные действия сексуального характера, они квалифицируются (в зависимости от наличия или отсутствия квалифицирующих обстоятельств) по соответствующей части ст. 132 УК, а изнасилование, при отсутствии других квалифицирующих признаков, по п. "а" ч. 2 ст. 131 УК. По совокупности ст. 131 и 132 УК следует квалифицировать действия виновного, если он, изнасиловав потерпевшую, затем совершает с ней насильственные действия сексуального характера. Так, действия лица, изнасиловавшего потерпевшую, заведомо не достигшую 14-летнего возраста, и совершившего с ней действия сексуального характера, судом были квалифицированы по п. "в" ч. 3 ст. 131 и п. "в" ч. 3 ст. 132 УК*(279).

По п. "б" ч. 2 ст. 131 УК квалифицируется изнасилование, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. Согласно ч. 1 ст. 35 УК преступление признается совершенным группой лиц, если в его совершении совместно участвовали два или более исполнителя без предварительного сговора. Соисполнителями являются не только лица, вступившие в половое сношение с потерпевшей, но и лица, сами в половое сношение не вступавшие, но непосредственно перед половым сношением или в процессе полового сношения с другим лицом применившие к потерпевшей физическое или психическое насилие с целью подавления ее сопротивления. Из этого следует, что по п. "б" ч. 2 ст. 131 УК без ссылки на ст. 33 УК могут квалифицироваться действия и импотента, и женщины.

В соответствии с ч. 2 ст. 35 УК преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном совершении преступления.

Изнасилование признается совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений (ч. 3 ст. 35 УК). Отличие этого квалифицирующего признака от "группы лиц по предварительному сговору" в устойчивости организованной группы. Лица, объединившиеся в организованную группу, как правило, тщательно готовят и планируют преступления, распределяют роли между соучастниками.

Изнасилование, совершенное группой лиц, имеет место и тогда, когда виновные, действуя согласованно и применяя физическое насилие или угрозу в отношении нескольких женщин, совершают половой акт каждый с одной из них.

Из 7746 человек, осужденных в 1998 г. за изнасилование и покушение на изнасилование, совершили преступление в группе 41,8% (3237 человек)*(280).

Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей (п. "в" ч. 2 ст. 131 УК) может быть выражена словесно, а может вытекать из действий виновного (угроза ножом, пистолетом и пр.). Собирался ли виновный осуществить свою угрозу или оказывал на потерпевшую психическое воздействие, значения для квалификации не имеет. Этот квалифицирующий признак наличествует и при угрозе макетом пистолета.

Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью является квалифицирующим для ч. 2 ст. 131 УК признаком только в том случае, если угроза немедленного применения насилия осуществлялась с целью преодоления сопротивления потерпевшей при изнасиловании. Такая угроза охватывается п. "в" ч. 2 ст. 131 УК и не требует дополнительной квалификации по ст. 119 УК.

Угрозу убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, выраженную после изнасилования с той, например, целью, чтобы потерпевшая не сообщила о случившемся, при отсутствии квалифицирующих признаков следует квалифицировать по ч. 1 ст. 131 УК, а также по ст. 119 УК, если имелись основания опасаться ее осуществления.

В литературе высказывалось заслуживающее внимания мнение о нецелесообразности сохранения в качестве квалифицирующего признака угрозы убийством или причинением тяжкого телесного повреждения. Так, Б.В.Даниэльбек отмечал, что "вряд ли можно признать обоснованным, когда лицо, фактически нанесшее менее тяжкое телесное повреждение, несет смягченную ответственность (ч. 1 ст. 117 УК РСФСР) по сравнению с лицом, лишь угрожавшим причинить тяжкое телесное повреждение (ч. 2 ст. 117 УК РСФСР)"*(281).

А.Н.Игнатов, соглашаясь с Б.В.Даниэльбеком и считая необходимым исключить указанный квалифицирующий признак из уголовного законодательства, пишет: "Изучение судебной практики показало, что во многих случаях изнасилований, квалифицированных по ч. 2 ст. 117 УК РСФСР по признаку угрозы смертью или причинением тяжкого телесного повреждения, общественная опасность не больше, чем в случаях, квалифицируемых ч. 1 ст. 117 УК РСФСР"*(282).

По п. "в" ч. 2 ст. 131 УК квалифицируется также изнасилование, совершенное с особой жестокостью по отношению к потерпевшей или другим лицам. Особая жестокость может выражаться в применении пыток, глумлении над потерпевшей, истязании ее или других лиц. Особая жестокость может проявляться также в изнасиловании потерпевшей на глазах жениха, мужа, родителей, детей и других близких людей.

Изнасилование, повлекшее заражение потерпевшей венерическим заболеванием или ВИЧ-инфекцией, квалифицируется соответственно по п. "г" ч. 2 или п. "б" ч. 3 ст. 131 УК. Виновный должен знать о наличии у него венерической болезни или ВИЧ-инфекции. Президиум Верховного Суда РФ в постановлении по конкретному делу, обосновывая особо тяжкие последствия, связанные с заражением сифилисом при изнасиловании, указал, что сифилис может привести к тяжелым заболеваниям внутренних органов: пороку сердца, гепатиту, поражению сосудов, костей, органов зрения, центральной и периферической нервной системы, которые в отдельных случаях ведут к инвалидности больного. Кроме того, сифилис вызывает при беременности потерпевшей поражение плода в виде врожденного сифилиса*(283).

Согласно ч. 2 п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г. действия лица, знавшего о наличии у него заболевания СПИД и заразившего потерпевшую либо заведомо поставившего ее в опасность заражения этой болезнью, следует квалифицировать по совокупности преступлений по ст. 117 и 115.2 УК РСФСР (ст. 131 и 122 УК РФ).

С принятием нового Уголовного кодекса РФ, включившего в качестве признака квалифицированного состава заражение потерпевшей ВИЧ-инфекцией, указанная рекомендация утратила силу. Правы Н.Г.Иванов и Ю.И.Ляпунов, считающие, что если менее опасное преступление является признаком другого более опасного преступления и непосредственно указано в диспозиции соответствующей уголовно-правовой нормы (в данном случае в диспозиции ч. 2 ст. 131 УК РФ), то оно поглощается более опасным преступлением и не нуждается в самостоятельной правовой оценке, поскольку уже учтено законодателем*(284).

Итак, изнасилование, повлекшее по неосторожности заражение потерпевшей ВИЧ-инфекцией, квалифицируется по п. "б" ч. 3 ст. 131 УК РФ и дополнительной квалификации по ч. 2 ст. 122 УК РФ не требуется. Вместе с тем п. "б" ч. 3 ст. 131 УК предусматривает в качестве квалифицирующего признака фактическое заражение потерпевшей ВИЧ-инфекцией. Заведомое же поставление потерепевшей в опасность заражения ВИЧ-инфекцией не является квалифицирующим признаком изнасилования, вследствие чего такое преступление должно квалифицироваться по совокупности ч. 1 ст. 131 УК (при отсутствии и других квалифицирующих признаков) и ч. 1 ст. 122 УК.

Пункт "д" ч. 2 ст. 131 УК предусматривает ответственность за изнасилование заведомо несовершеннолетней, не достигшей 18-летнего возраста, а п. "б" ч. 3 ст. 131 УК - потерпевшей, заведомо не достигшей 14-летнего возраста. Указание в новом Уголовном кодексе на заведомость несовершеннолетия или недостижения 14-летнего возраста потерпевшей не случайно. В Кодексе 1960 г. такое указание отсутствовало, вследствие чего Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 24 марта 1964 г. "О судебной практике по делам об изнасиловании" разъяснил: для обвинения в изнасиловании несовершеннолетней необходимо установить, что лицо знало или допускало, что совершает насильственный половой акт с несовершеннолетней, либо могло и должно было это предвидеть. Указанное постановление Пленума подвергалось справедливой критике. Как писал А.А.Пионтковский, постановление Пленума ввело, по существу, неизвестное нашему законодательству понятие "неосторожное изнасилование несовершеннолетней". Практика судов первой инстанции по делам об изнасиловании несовершеннолетних после издания указанного постановления Пленума Верховного Суда СССР нередко переходит на позиции объективного вменения*(285).

Очевидно, с учетом этих критических замечаний Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 22 апреля 1992 г. указал: при совершении таких преступлений виновный должен знать или допускать, что совершает изнасилование несовершеннолетней или малолетней. В противном случае эти квалифицирующие признаки отсутствуют.

Так, Верховный Суд РФ переквалифицировал с ч. 3 ст. 117 УК 1960 г. (изнасилование несовершеннолетней) на ч. 1 ст. 117 УК действия Ильина, изнасиловавшего Н., которой было 17 лет 9 месяцев 13 дней, по тем основаниям, что при знакомстве потерпевшая говорила ему, что она замужем, ее облик и физическое развитие не давали оснований сомневаться в этом, а ее заявление в процессе преодоления сопротивления, что она малолетняя, он мог расценивать как носящее защитный характер и не поверить ей*(286).

Изнасилование, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей. Этот особо квалифицированный вид изнасилования, предусмотренный п. "а" ч. 3 ст. 131 УК, предполагает двойную форму вины: прямой умысел по отношению к изнасилованию и неосторожность в виде легкомыслия или небрежности по отношению к смерти потерпевшей. Такое последствие должно находиться в необходимой причинной связи с действиями виновного. Дополнительной квалификации подобных действий по ст. 109 УК (причинение смерти по неосторожности) не требуется.

Так, М. и Н. были признаны виновными в изнасиловании К., в процессе которого они закрывали руками дыхательные пути потерпевшей, стремясь не дать ей возможности кричать. После изнасилования М. и Н. обнаружили, что К. не подает признаков жизни. Причиной смерти явилась механическая асфиксия. Судом первой инстанции М. и Н. были осуждены по ст. 106 (неосторожное убийство) и ч. 4 ст. 117 УК РСФСР. Пленум Верховного Суда СССР, исключая из приговора ст. 106 УК, указал, что смерть потерпевшей, явившаяся результатом действий, совершенных по неосторожности, охватывается объективной стороной состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 117 УК РСФСР*(287).

В случае если в процессе изнасилования или покушения на него совершено умышленное убийство, действия виновного также квалифицируются по п. "а" ч. 3 ст. 131 УК и по совокупности по п. "к" ч. 2 ст. 105 УК.

Если же умысел на совершение убийства возник после изнасилования (например, с целью сокрытия преступления или по мотивам мести за сопротивление, оказанное потерпевшей при изнасиловании), то налицо два самостоятельных преступления - изнасилование, которое должно квалифицироваться в зависимости от наличия или отсутствия квалифицирующих признаков по соответствующей части ст. 131 УК, и убийство, совершенное с целью скрыть другое преступление, по п. "к" ч. 2 ст. 105 УК.

Так, Верховный Суд РСФСР переквалифицировал действия Г. с ч. 4 ст. 117 (изнасилование, повлекшее особо тяжкие последствия) и п. "е" ст. 102 УК 1960 г. на ч. 1 ст. 117 и п. "е" ст. 102 УК 1960 г. (умышленное убийство, совершенное с целью скрыть другое преступление) по тем основаниям, что "смерть потерпевшей наступила после изнасилования и не была непосредственно связана с действиями, составляющими объективную сторону этого преступления". Г. убил потерпевшую ударами топора, испугавшись ее угрозы "посадить" его, высказанной после изнасилования*(288).

Пункт "б" ч. 3 ст. 131 УК, кроме изнасилования, повлекшего заражение потерпевшей ВИЧ-инфекцией, предусматривает изнасилование, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей или иные тяжкие последствия. Как и при изнасиловании, повлекшем смерть потерпевшей, при квалификации действий виновного по указанным квалифицирующим признакам необходимо установить двойную форму вины по отношению к изнасилованию и к наступившим последствиям, а также необходимую причинную связь между действиями виновного и причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшей или иным тяжким последствиям.

В Уголовном кодексе 1960 г. соответствующий квалифицирующий признак предусматривал изнасилование, повлекшее особо тяжкие последствия, не выделяя в качестве самостоятельного квалифицирующего признака причинение при изнасиловании тяжких телесных повреждений (ч. 4 ст. 117). Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 25 марта 1964 г. N 2 "О судебной практике по делам об изнасиловании" в качестве одного из проявлений особо тяжких последствий при изнасиловании указал на причинение потерпевшей телесных повреждений в процессе изнасилования или покушения на него, повлекших потерю зрения, слуха, прерывание беременности или иные последствия, предусмотренные ст. 108 УК РСФСР (тяжкие телесные повреждения). Более краткое, но по существу аналогичное разъяснение по этому вопросу содержится в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г., указавшем в качестве одного из проявлений особо тяжких последствий на причинение в процессе изнасилования телесных повреждений, повлекших последствия, предусмотренные ст. 108 УК РСФСР. Указание на последствия, наступившие в результате причинения тяжкого телесного повреждения, исключило тяжкие телесные повреждения, опасные для жизни, в качестве одного из проявлений особо тяжких последствий изнасилования.

По такому же пути пошла и судебная практика. Так, Пленум Верховного Суда СССР не нашел особо тяжких последствий изнасилования в действиях Щ., причинившего потерпевшей Б. в процессе изнасилования тяжкие телесные повреждения, опасные для жизни, и переквалифицировал действия виновного на ч. 2 ст. 117 и ч. 1 ст. 108 УК РСФСР*(289).

Подобная практика подверглась критике. Так, А.Н.Игнатов и А.П.Дьяченко писали: "Возникает парадоксальная ситуация, когда насильник, заявивший потерпевшей "я тебя задушу", будет отвечать по ч. 2 ст. 117 УК РСФСР (изнасилование, сопряженное с угрозой убийством или причинением тяжкого телесного повреждения. - А. Я.), а преступник, реально душивший за горло спящую женщину до потери сознания и потом ее изнасиловавший, может быть привлечен к ответственности по ч. 1 ст. 117 и ч. 1 ст. 108 УК РСФСР, санкции которых мягче санкции ч. 2 ст. 117 УК РСФСР"*(290).

О несостоятельности подобной судебной практики свидетельствует также то, что неосторожное убийство (ст. 106 УК РСФСР, наказание до 3 лет лишения свободы), являющееся менее тяжким преступлением в сравнении с тяжким телесным повреждением, опасным для жизни (ч. 1 ст. 108 УК РСФСР, наказание до 8 лет лишения свободы), отнесено к одним из проявлений особо квалифицированного признака изнасилования, а тяжкое телесное повреждение, опасное для жизни, таковым не является.

Законодатель в п. "б" ч. 3 ст. 131 УК РФ указал в качестве самостоятельного признака особо квалифицированного изнасилования причинение потерпевшей тяжкого вреда здоровью, в содержание которого входит и тяжкий вред здоровью, опасный для жизни.

Некоторые авторы, несмотря на новую формулировку закона, остаются по рассматриваемому вопросу на прежних позициях. Так, Н.К.Семернева пишет: "К иным тяжким последствиям необходимо относить все виды причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей, перечисленные в ч. 1 ст. 111 УК, не опасные для жизни, но отнесенные к тяжким по исходу (по фактически наступившим последствиям)"*(291). Такая позиция, хотя и соответствует требованиям постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г., но противоречит п. "б" ч. 3 ст. 131 УК, предусматривающему причинение любого тяжкого вреда здоровью потерпевшей в качестве самостоятельного особо квалифицирующего признака изнасилования.

Согласно п. "б" ч. 3 ст. 131 УК особо квалифицирующим признаком является неосторожное причинение при изнасиловании тяжкого вреда здоровью, и поэтому умышленное причинение такого вреда не охватывается данной статьей и, подобно квалификации умышленного убийства, совершенного при изнасиловании, квалифицируемого по совокупности п. "б" ч. 3 ст. 131 и п. "к" ч. 2 ст. 105 УК, должно квалифицироваться по совокупности п. "б" ч. 3 ст. 131 и ст. 111 УК.

Предусмотренные п. "б" ч. 2 ст. 131 УК в качестве особо квалифицирующего обстоятельства "иные тяжкие последствия" - признак оценочный. Согласно п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г. такими последствиями могут быть признаны, например, самоубийство потерпевшей, душевная болезнь, последовавшая в результате изнасилования. Эти последствия должны находиться в необходимой причинной связи с изнасилованием. Отношение к таким последствиям может быть и в форме неосторожной вины. Покушение на самоубийство не может рассматриваться в качестве иного тяжкого последствия изнасилования. Квалификация по п. "б" ч. 3 ст. 131 УК возможна лишь в случае, если в результате покушения на самоубийство здоровью потерпевшей был причинен тяжкий вред.

В литературе высказано мнение о признании квалифицирующим и особо квалифицирующим признаком последующую в результате изнасилования беременность потерпевшей. Поскольку беременность является дополнительной травмой для потерпевшей, Т.В.Кондрашова предлагала закрепить законодательным путем такое последствие, как беременность, в качестве квалифицирующего обстоятельства в ч. 2 ст. 117 УК РСФСР*(292). По мнению А.П.Дьяченко, "во всех случаях беременность малолетних, несовершеннолетних и лиц, не достигших половой зрелости, следует признавать тяжким последствием изнасилования"*(293).

Более убедительны доводы А.Н.Игнатова, считающего, что, поскольку беременность является естественным, хотя и не обязательным последствием полового акта, рассматривать ее как особое последствие нет оснований, и такого рода последствия, равно как и возможность тяжелых моральных страданий потерпевшей, учтены законодателем при установлении санкции за изнасилование*(294). Следует также добавить, что законодателем предусмотрены в качестве квалифицирующего и особо квалифицирующего обстоятельств изнасилование несовершеннолетней (п. "д" ч. 2 ст. 131 УК) и потерпевшей, не достигшей 14-летнего возраста (п. "в" ч. 3 ст. 131 УК).

В то же время изнасилование беременной женщины, последовавший в результате этого выкидыш и утрата способности к деторождению должны квалифицироваться по п. "б" ч. 3 ст. 131 УК по признаку причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей.

Нельзя согласиться со следующим утверждением Н.К.Семерневой. "Убийство женщины с целью совершения полового акта с трупом следует квалифицировать по ч. 1 ст. 105. Основания для вменения убийства, сопряженного с изнасилованием, нет, так как отсутствует объект - половая неприкосновенность или половая свобода потерпевшей. Нет и самого факта изнасилования, в связи с чем ст. 131 УК не вменяется"*(295).

Во-первых, в указанной ситуации половой неприкосновенности или половой свободы потерпевшую лишает своими действиями виновный, убивший потерпевшую, и это обстоятельство не может расцениваться как освобождающее виновного от ответственности по одной статье (131 УК) и смягчающее ответственность по другой статье (105 УК).

Во-вторых, ситуация получается парадоксальная: если, например, виновный с целью убийства затянул петлю на шее потерпевшей и успел совершить с нею половой акт, пока она еще была жива, он несет ответственность и за убийство, сопряженное с изнасилованием, и за изнасилование, повлекшее тяжкие последствия. Если же к моменту совершения полового акта потерпевшая была мертва, действия виновного квалифицируются только как простое умышленное убийство. В обоих случаях действия виновного следует квалифицировать по совокупности п. "к" ч. 2 ст. 105 и п. "б" ч. 3 ст. 131 УК.

Уголовные кодексы некоторых государств содержат и иные квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки изнасилования. Так, уголовные кодексы Франции (ст. 222-24), Испании (п. 4 ст. 180), Узбекистана (п. "б" ч. 3 ст. 118) предусматривают в качестве таких признаков изнасилование, совершенное с использованием родственных связей. Уголовные кодексы Казахстана (п. "г" ч. 3 ст. 120), Узбекистана (п. "в" ч. 3 ст. 118), Таджикистана (п. "г" ч. 3 ст. 138) в качестве особо квалифицирующего признака указывают изнасилование, совершенное с использованием условий общественного бедствия или в ходе массовых беспорядков.

Статья 131 УК РФ предусматривает наказания в виде лишения свободы на срок: от 3 до 6 лет - по ч. 1; от 4 до 10 лет - по ч. 2; от 8 до 15 лет - по ч. 3. С момента введения в действие Указа Президиума Верховного Совета СССР от 15 февраля 1962 г. "Об усилении уголовной ответственности за изнасилование" до введения в действие УК РФ 1996 г. за особо квалифицированный вид изнасилования была предусмотрена смертная казнь.

Уголовные кодексы Кыргызской Республики (ч. 3 ст. 129), Таджикистана (ч. 3 ст. 138) и Узбекистана (ч. 3 ст. 118) предусматривают смертную казнь за особо квалифицированный вид изнасилования.

Уголовный кодекс Франции (ст. 222-26) в качестве наказания за особо квалифицированный вид изнасилования предусматривает пожизненное заключение.

Согласно ст. 180 УК Испании, если присутствуют два или более квалифицирующих обстоятельства изнасилования или иных действий сексуального характера, наказание назначается ближе к верхнему пределу санкции.

_ 4. Насильственные действия сексуального характера (ст. 132 УК)

Как и изнасилование, насильственные действия сексуального характера относятся к одному из наиболее распространенных и опасных половых преступлений. В 1997 г. из 15 620 половых преступлений 4478 были преступления, квалифицированные по ст. 132 УК (28,7%), в 1998 г. эти цифры были соответственно 17 807, 6660 (37,4%). В соответствии со ст. 15 УК деяния, предусмотренные ч. 1 и 2 ст. 132 УК, следует отнести к тяжким, а предусмотренные ч. 3 ст. 132 УК - к особо тяжким преступлениям. Статья 132 УК предусматривает ответственность за насильственное мужеложство, лесбиянство и иные действия сексуального характера.

Объект этого преступления - личность, которой наносится вред таким посягательством.

Объективной стороной мужеложства является насильственное удовлетворение половой потребности мужчины с мужчиной в форме coitus per anum. Содержание и характер физического насилия, угроз его применения к потерпевшему или к другим лицам и использование беспомощного состояния потерпевшего тождественны таким же понятиям в составе изнасилования. Некоторые авторы ошибочно считают, что насилие и угроза его применения должны выступать способом подавления воли лишь потерпевшего (потерпевшей), а не посторонних лиц, способных оказать противодействие преступлению, предусмотренному ст. 132 УК*(296). Состав является формальным, и преступление считается оконченным с момента начала совершения указанных в законе действий.

Уголовный кодекс 1996 г. впервые в Российской Федерации ввел ответственность за лесбиянство (сексуальные отношения между женщинами) и иные действия сексуального характера с применением насилия и иных противозаконных действий*(297). Название женского гомосексуализма лесбиянством или сафизмом происходит от имени древнегреческой поэтессы Сафо, жившей на острове Лесбос и якобы одержимой этим влечением. Одной из форм лесбиянства является трибадия (от греческого tribo - тереть), при котором половое удовлетворение достигается путем трения половыми органами о различные части тела партнерши*(298).

В литературе обоснованно отмечается сложность привлечения к уголовной ответственности за лесбиянство, так как ни уголовный закон, ни толковые словари не дают криминального понятия этой формы гомосексуализма*(299). По мнению Ю.Трунцевского и И.Уварова, уголовная ответственность за насильственное лесбиянство вообще невозможна, так как гомосексуальные ласки лесбиянок предполагают взаимное половое влечение. Можно согласиться с тем, что насильственное лесбиянство в такой форме действительно трудно представить, однако насильственное лесбиянство в форме, например, трибадии вполне возможно.

К иным действиям сексуального характера относятся различные сексуальные действия между мужчиной и женщиной или между мужчинами, кроме естественного полового акта и мужеложства (например, coitus per os - в отношении мужчины или женщины или coitus per anum - в отношении женщины)*(300), а также половое сношение мужчины и женщины, совершенное под принуждением со стороны женщины.

Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом, т.е. виновный сознает, что совершает мужеложство, лесбиянство или иные действия сексуального характера, и желает совершить их.

Субъект преступления - вменяемое лицо, достигшее 14 лет. Соисполнителями в форме применения физического насилия или угроз при мужеложстве может быть и женщина, а при лесбиянстве - и мужчина.

Число лиц, осужденных за мужеложство, в последние годы уменьшилось. Если в 1986 г. за мужеложство было осуждено 1010 человек, то в 1995 г. - лишь 315. Объясняется такая динамика тем, что Законом РФ от 29 апреля 1993 г. было декриминализировано ненасильственное мужеложство. Кроме того, официальная статистика не отражает действительной динамики этих преступлений. Характерным для субъектов мужеложства, в отличие от изнасилования, является более высокий образовательный уровень: до 40% составляют лица со средним общим и специальным образованием и до 28% - лица с незаконченным высшим и высшим образованием.

Квалифицированные и особо квалифицированные составы насильственных действий сексуального характера аналогичны соответствующим составам изнасилования, рассмотренным ранее.

При решении вопроса о совершении виновным насильственных действий сексуального характера возможно проведение судебно-медицинской экспертизы с участием врача-сексопатолога.

_ 5. Понуждение к действиям сексуального характера (ст. 133 УК)

Статья 118 УК 1960 г. предусматривала ответственность за понуждение женщины к вступлению в половую связь или к удовлетворению половой страсти в иной форме лицом, в отношении которого женщина являлась материально или по службе зависимой. Количество лиц, осужденных за это преступление, оставалось незначительным. Так, если в 1986 г. по ст. 118 УК было осуждено 4 человека, то в 1995 г. - 8 человек. В связи с тем, что не все случаи понуждения к половому сношению подпадали под признаки указанной нормы, в юридической литературе высказывались предложения о целесообразности дополнить ст. 118 УК 1960 г. указанием на использование иной зависимости потерпевшей, а также включением таких форм понуждения женщины к вступлению в половую связь, как угроза применения насилия в будущем, угроза истреблением имущества или разглашением позорящих сведений*(301). Кроме того, встречались случаи понуждения к вступлению в половое сношение не только женщин, но и мужчин.

Некоторые из этих предложений были учтены в ст. 133 УК 1996 г., предусмотревшей ответственность за понуждение лица к половому сношению, мужеложству, лесбиянству или совершению иных действий сексуального характера путем шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо с использованием материальной или иной зависимости потерпевшего (потерпевшей). Изменения в законодательстве повлекли увеличение дел этой категории. В 1997 г. по ст. 133 УК РФ было осуждено 47 человек, а в 1998 г. - 56 человек.

Объектом преступления является половая свобода либо, если преступление совершается в отношении несовершеннолетней, половая неприкосновенность, а также в зависимости от того, в какой форме осуществляется понуждение, личность и уклад половых отношений. При угрозе уничтожением, повреждением или изъятием имущества дополнительным объектом являются также отношения собственности, а при использовании материальной или иной зависимости - материальные или иные интересы потерпевшего (потерпевшей).

Объективная сторона заключается в понуждении, т.е. психическом воздействии на лицо с целью добиться согласия на совершение полового сношения, мужеложства, лесбиянства или к совершению иных действий сексуального характера. Способом воздействия может быть шантаж, т.е. угроза разоблачения, разглашения позорящих, компрометирующих сведений (истинных или ложных) о потерпевшем (потерпевшей), а также угроза уничтожением, повреждением или изъятием имущества, либо использование материальной или иной зависимости потерпевшего (потерпевшей). Угроза уничтожением, повреждением или изъятием имущества должна восприниматься как реальная.

Под материальной зависимостью понимается ситуация, когда потерпевший находится на полном или частичном иждивении виновного, вынужден проживать на его жилой площади, не располагая собственной, либо виновный имеет возможность серьезно ухудшить материальное положение потерпевшего. Иная зависимость - это служебная подчиненность или подконтрольность потерпевшего виновному в государственных или негосударственных учреждениях и организациях, зависимость от представителя власти (дознаватель, следователь) или от иного лица (больного от врача, студента от преподавателя и др.).

Сам факт вступления в половое сношение или совершение иных действий сексуального характера с лицом, находящимся в материальной или иной зависимости, еще не свидетельствует о совершении преступления, предусмотренного ст. 133 УК. Необходимо, чтобы эта зависимость использовалась в качестве угрозы наступления для потерпевшего (потерпевшей) неблагоприятных последствий. Так, Пленум Верховного Суда СССР отменил приговор и прекратил производство по делу А., указав, что "хотя А. и является преподавателем училища, студенткой которого была потерпевшая, однако по делу не установлено, что это обстоятельство было использовано А. для склонения П. к интимной близости. Сам же факт вступления преподавателя А. в половую связь со студенткой хотя и является аморальным, однако состава преступления не содержит"*(302).

По вопросу о том, угрозу каким интересам представляет использование материальной или иной зависимости потерпевшего (потерпевшей), в литературе высказаны различные точки зрения. Так, А.А.Пионтковский считал, что "понуждение женщины может быть совершено и путем применения угроз, и путем обещания каких-либо выгод"*(303). Такой позиции обоснованно возражает А.Н.Игнатов, по мнению которого "в данном случае имеет место не понуждение женщины, а склонение к вступлению в половую связь"*(304).

В связи со сказанным следует согласиться с А.В.Корнеевой, полагающей, что понуждение имеется лишь в тех случаях, когда виновный угрожает ущемлением законных интересов потерпевшего, например увольнением с работы, а не обещает предоставить льготы и преимущества*(305).

При "понуждении" исключаются насилие или угроза его применения либо использование беспомощного состояния потерпевшей. Подобные действия являются признаком составов преступления, предусмотренных ст. 131, 132 УК. В качестве способа достижения указанных в ст. 133 УК целей состав преступления не предусматривает психологическое давление на близких потерпевшему (потерпевшей) лиц*(306).

Состав формальный, и преступление признается оконченным с момента оказания психического воздействия, независимо от достижения виновным конечной цели.

Субъективная сторона преступления - только прямой умысел: виновный должен сознавать, что он, вопреки желанию потерпевшего (потерпевшей), с помощью шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо используя материальную или иную зависимость, понуждает потерпевшего (потерпевшую) к половому сношению, мужеложству, лесбиянству или к совершению иных действий сексуального характера и желает этого.

Субъектом преступления может быть вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. В случае понуждения с использованием материальной или иной зависимости необходимо, чтобы потерпевший находился в такой зависимости от виновного.

Как правило, виновный преследует цель самому вступить в половое сношение или понудить потерпевшего (потерпевшую) к совершению действий сексуального характера, однако он может действовать и в интересах третьего лица. Поскольку преступление считается оконченным с момента оказания психического воздействия, действия третьего лица, вступившего, например, в половое сношение с потерпевшей, находятся за пределами состава, и это третье лицо, если оно не являлось организатором, подстрекателем или пособником, ответственности не несет.

Такое положение вряд ли справедливо. Представляется целесообразной иная формулировка ст. 133 УК. Например: "Половое сношение, мужеложство, лесбиянство или совершение иных действий сексуального характера, совершенные с использованием материальной или иной зависимости, шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества потерпевшего (потерпевшей)". При такой формулировке и лицо, воздействовавшее на потерпевшую, и лицо, вступившее с нею в половую связь, если его сознанием охватывалось, что действия потерпевшей не являются добровольными, отвечали бы как соисполнители. Если же психическое воздействие на потерпевшую не достигло цели, действия виновного квалифицировались бы как покушение на преступление.

Иногда возникает необходимость действия виновного, наряду со ст. 133 УК, квалифицировать по совокупности с другими статьями Кодекса. Так, в случае реализации угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества действия виновного при уничтожении или повреждении имущества, причинившем значительный ущерб потерпевшему (потерпевшей), должны квалифицироваться по совокупности ст. 133 и ст. 167 УК, а при изъятии имущества, в зависимости от конкретных обстоятельств, по совокупности ст. 133 УК со статьями, предусматривающими ответственность за противоправное завладение чужим имуществом.

Действия должностного лица, использовавшего "иную зависимость" потерпевшей (потерпевшего) для достижения указанных в ст. 133 УК целей, следует квалифицировать, помимо ст. 133, по ст. 285 УК*(307).

В тех случаях, когда понуждение и последующее половое сношение, мужеложство или совершение иных действий сексуального характера имеют место в отношении лица, не достигшего 14-летнего возраста, действия виновного должны квалифицироваться по совокупности ст. 133 и 134 УК.

_ 6. Половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 14-летнего возраста (ст. 134 УК)

Статья 119 УК 1960 г. предусматривала ответственность за половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости (ч. 1) и за "те же действия, сопряженные с удовлетворением половой страсти в извращенных формах" (ч. 2).

В большинстве союзных республик Союза ССР, в отличие от РСФСР, была предусмотрена уголовная ответственность за половое сношение с лицом, не достигшим 16-летнего либо брачного возраста, что более четко определяло предел уголовно-правовой охраны несовершеннолетних от ненасильственных сексуальных посягательств и резко сокращало вероятность объективного вменения*(308).

Уголовный кодекс 1996 г. также пошел по этому пути, предусмотрев в ст. 134 ответственность за половое сношение, мужеложство или лесбиянство, совершенное лицом, достигшим 18-летнего возраста, с лицом, заведомо не достигшим 16-летнего, а в редакции Федерального закона 1998 г. - не достигшим 14-летнего возраста. Статья 134 УК не предусматривает ответственности за иные действия сексуального характера, что некоторыми авторами обоснованно отмечается как недостаток*(309).

Следует также отметить неполное соответствие названия ст. 134 УК, в котором говорится об иных действиях сексуального характера, и диспозиции этой статьи, в которой из иных действий сексуального характера упоминается лишь о мужеложстве и лесбиянстве.

Число указанных преступлений характеризуется следующими данными: в 1997 г. таких преступлений было совершено 542 (3,5% от общего количества половых преступлений), в 1998 г. - 349 (1,6%). Уменьшение числа этих преступлений в 1998 г. объясняется изменением законодательства: Федеральным законом от 25 июня 1998 г. возраст потерпевшей, предусмотренный ст. 134 УК, был понижен с 16 до 14 лет.

Объектом преступления является половая неприкосновенность и нормальное физическое, умственное и моральное развитие лиц, не достигших 14-летнего возраста. Потерпевшим может быть лицо как женского, так и мужского пола.

Объективная сторона состоит в добровольном половом сношении, мужеложстве или лесбиянстве с лицом, не достигшим 14 лет. В случае, если потерпевшая (потерпевший) не понимала значения и характера совершаемых с нею действий вследствие малолетства или умственной отсталости, совершенное виновным преступление следует квалифицировать как изнасилование или насильственные действия сексуального характера с использованием беспомощного состояния потерпевшей. Преступление считается оконченным с момента начала совершения указанных в законе действий.

Субъективная сторона преступления состоит только в прямом умысле: виновный сознает, что совершает половое сношение или иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 14-летнего возраста, и желает совершить с этим лицом такие действия.

Субъектом преступления может быть, как указано в ст. 134 УК, лицо, достигшее 18-летнего возраста (как мужчина, так и женщина).

Если потерпевшая, не достигшая 14-летнего возраста, сначала была изнасилована или с потерпевшей (потерпевшим) были совершены иные насильственные действия сексуального характера, а затем такие действия совершались добровольно, преступление квалифицируется по совокупности ст. 131 (132) и 134 УК*(310).

В случае, если половое сношение, мужеложство или лесбиянство с лицом, не достигшим 14-летнего возраста, было совершено под воздействием шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо с использованием материальной или иной зависимости, действия виновного квалифицируются по совокупности ст. 133 и 134 УК. В зависимости от последствий полового сношения мужеложства или лесбиянства с лицом, не достигшим 14 лет, действия виновного могут быть квалифицированы по совокупности со статьями: 109 (причинение смерти по неосторожности), 118 (неосторожное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью), 121 (заражение венерической болезнью), 122 (заражение ВИЧ-инфекций) УК РФ.

Уголовный кодекс Таджикистана предусматривает в качестве квалифицирующих обстоятельств полового сношения и иных действий сексуального характера совершение указанных действий с использованием служебного положения либо родителем, педагогом или иным лицом, на которое возложены обязанности по воспитанию*(311).

_ 7. Развратные действия (ст. 135 УК)

В отличие от ст. 120 УК 1960 г., предусматривавшей ответственность за развратные действия в отношении несовершеннолетних, ст. 135 УК 1996 г. предусматривает ответственность за совершение развратных действий без применения насилия в отношении лица, заведомо не достигшего 14-летнего возраста.

Из всех половых преступлений развратные действия являются третьим по распространенности преступлением вслед за изнасилованием и насильственными действиями сексуального характера. Количество преступлений, квалифицированных по ст. 135 УК, характеризуется следующими данными: в 1997 г. было совершено 1169 таких преступлений, что составило 7,5% от общего числа половых преступлений, в 1998 г. - 1653 (9,3%)*(312).

Объектом преступления является нормальное физическое и моральное развитие малолетних. Потерпевшими, так же как по ст. 134 УК, могут быть лица мужского и женского пола.

Объективная сторона преступления выражается в развратных действиях в отношении малолетнего. По характеру выражения эти действия бывают физическими и интеллектуальными. Физическими действиями, направленными на развращение малолетних, является, например, совершение полового акта в присутствии малолетнего, а интеллектуальными действиями, развращающими малолетних, - показ порнографических изданий (квалифицируется по совокупности со ст. 242 УК), рассказы такого содержания, которое направлено на сексуальное возбуждение.

Преступление считается оконченным с момента совершения развратных действий; произошло ли развращение малолетнего в действительности, значения для состава преступления не имеет. Если развратные действия непосредственно предшествовали изнасилованию, совершению насильственных действий сексуального характера, добровольному половому сношению, мужеложству или лесбиянству с лицом, не достигшим 14-летнего возраста, действия виновного квалифицируются по направлению умысла на совершение преступления, являющего окончательным результатом его деятельности, т.е. по п. "в" ч. 3 ст. 131, п. "в" ч. 3 ст. 132 или ст. 134 УК.

Субъективная сторона преступления - прямой умысел: виновный сознает, что совершает развратные действия в отношении малолетнего, и желает их совершить. Если лицо добросовестно заблуждалось относительно возраста малолетнего, ответственность исключается.

Субъектом преступления могут быть лица обоего пола, достигшие 16-летнего возраста. Однако Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 22 апреля 1992 г. "О судебной практике по делам об изнасиловании", отмечая, что субъектом развратных действий может быть лицо, достигшее 16 лет, вместе с тем указал, что при решении вопроса об уголовной ответственности лиц, не достигших совершеннолетия, за указанное преступление необходимо в каждом конкретном случае строго дифференцированно подходить к решению вопроса об ответственности и мере наказания виновного, учитывая возраст обоих несовершеннолетних, данные, характеризующие их личность, степень тяжести наступивших последствий и иные обстоятельства дела.

Следует отметить непоследовательность законодателя, предусмотревшего в качестве субъекта преступления лицо, достигшее 18-летнего возраста, при совершении более общественно опасных действий, каковыми являются половое сношение, мужеложство с лицом, не достигшим 14-летнего возраста (ст. 134 УК), и оставившего, как это было и по УК 1960 г., 16-летний возраст субъекта преступления, предусмотренного ст. 135 УК РФ*(313). Одним из выражений развратных действий является совершение полового акта в присутствии лица, не достигшего 14-летнего возраста. Получается парадоксальная ситуация. Если лицо в возрасте 17 лет в присутствии лица, не достигшего 14-летнего возраста, совершило половой акт с третьим лицом, то виновный может быть привлечен к ответственности за развратные действия по ст. 135 УК. Если же это лицо совершило половой акт с самим лицом, не достигшим 14-летнего возраста, то в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ст. 134 УК.

Глава VII. Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина

_ 1. Понятие, общая характеристика и виды преступлений против конституционных прав и свобод человека и гражданина

Охраняя такие неотъемлемые блага человека, как жизнь, здоровье, достоинство, уголовный закон берет под свою защиту и иные права и свободы личности, закрепленные в Конституции РФ. Правам и свободам человека и гражданина*(314) посвящена гл. 2 Конституции, в ст. 17 которой провозглашается: "В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права*(315) и в соответствии с настоящей Конституцией".

Провозглашенные Конституцией РФ права и свободы человека и гражданина обеспечиваются в процессе осуществления деятельности законодательной и исполнительной власти, органов местного самоуправления, органов правосудия. Определенные правовые гарантии провозглашенных Конституцией РФ прав и свобод содержатся в нормах всех отраслей права в силу их разнообразия, обусловленного социальным назначением этих прав и свобод. В теории государства и права выделяют четыре большие группы прав и свобод: политические, социально-экономические, личные и культурные*(316). В литературе в эту группу обоснованно предлагается включить и экологические*(317) на том основании, что в ст. 42 Конституции РФ провозглашается: "Каждый имеет право на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о ее состоянии и на возмещение ущерба, причиненного его здоровью или имуществу экологическим правонарушением". Однако ответственность за посягательства на экологические права граждан не предусмотрена в рассматриваемой главе. Такого рода нормы отнесены законодателем к числу преступлений против общественной безопасности и общественного порядка (разд. IX) и выделены в самостоятельную гл. 26 "Экологические преступления".

Указанные права и свободы охраняются нормами различных отраслей законодательства (конституционного, гражданского, трудового, экологического и др.).

Уголовное же право охраняет права и свободы граждан от наиболее опасных на них посягательств. В каждой главе Особенной части УК РФ содержатся нормы, предусматривающие ответственность за посягательства на те или иные права либо свободы граждан. Вместе с тем законодатель выделяет отдельную главу, озаглавленную "Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина" (гл. 19).

Расположение названной главы в системе преступлений против личности свидетельствует о том, что личность как объект преступлений, ответственность за которые предусмотрена в разд. VII "Преступления против личности", трактуется законодателем в Уголовном кодексе 1996 г. более широко, нежели он понимался в Кодексе 1960 г. Личность как объект - это не только биологический индивид, но и участник функционирующих общественных отношений. С учетом данного обстоятельства законодатель и включил в названный раздел гл. 19 "Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина".

Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина представляют собой предусмотренные уголовным законом общественно опасные деяния, посягающие на права и свободы граждан, провозглашенные Конституцией РФ.

Преступления рассматриваемой главы объединены законодателем в одной главе по признаку видового*(318) объекта, каковым являются общественные отношения, обеспечивающие соблюдение провозглашенных Конституцией РФ основных прав и свобод человека и гражданина.

Непосредственным объектом данных преступлений выступают те конкретные конституционные права или свободы, на которые осуществляются посягательства. Потерпевшими в этих случаях являются те лица или их родственники, чьи права были нарушены.

С объективной стороны преступления, посягающие на конституционные права граждан, совершаются, как правило, путем активных действий. Однако в некоторых случаях возможно совершение таких преступлений и путем бездействия. Например, нарушение правил охраны труда (ст. 143 УК), выразившееся в непроведении должного инструктажа по технике безопасности.

По конструкции составы рассматриваемых деяний сформулированы законодателем в конкретных статьях по-разному, поэтому момент окончания у них будет различным. Так, отказ в предоставлении гражданину информации будет окончен лишь при наличии таких последствий, как причинение вреда правам и законным интересам граждан (ст. 140 УК), воспрепятствование же осуществлению права на свободу совести и вероисповедания признается оконченным с момента осуществления такого действия, как воспрепятствование (ст. 148 УК). Наступившие же в этих случаях последствия (например, вред здоровью) данным составом преступления не охватываются и влекут за собой квалификацию по совокупности преступлений.

С субъективной стороны все преступления против конституционных прав граждан, за исключением нарушения правил охраны труда (ст. 143 УК), совершаются умышленно. При этом в некоторых случаях умысел может быть только прямым. Это касается таких преступлений, которые осуществляются путем принуждения, воспрепятствования или совершаются с конкретной целью (ст. 137, 141, 144 и др.). В остальных случаях умысел может быть как прямым, так и косвенным. Нарушение же правил охраны труда предполагает только неосторожную вину в виде легкомыслия или небрежности.

Субъектом преступлений против конституционных прав или свобод гражданина может быть вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. В некоторых случаях в статьях данной главы Кодекса обозначены признаки специального субъекта, например должностного лица*(319). Так, в ст. 140 УК прямо сказано: "Неправомерный отказ должностного лица:".

В ряде статей законодатель в качестве квалифицирующего признака соответствующих преступлений выделил лицо, использующее свое служебное положение.

В зависимости от направленности, определяемой непосредственным объектом, преступления против конституционных прав и свобод могут быть классифицированы на:

1) преступления, посягающие на политические права и свободы (ст. 136, 141, 142, 149 УК);

2) преступления, посягающие на социально-экономические права и свободы (ст. 143, 144, 145, 146, 147 УК);

3) преступления, посягающие на личные права и свободы (ст. 137, 138, 139, 140, 148 УК).

Выделение этих групп преступлений носит в некоторой степени условный характер, поскольку речь идет о единой целостной системе общественных отношений.

В учебной литературе по уголовному праву в целом воспринята такая же классификация рассматриваемых преступлений, за исключением отдельных различий, которые сводятся к следующему: 1) несколько иное название выделяемых групп*(320) и, что представляется более важным, 2) различные определения непосредственного объекта некоторых деяний. Так, нарушение равноправия граждан (ст. 136 УК) предлагается относить к группе преступлений против социальных прав и свобод*(321), а отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140 УК) и воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов (ст. 144 УК) - к группе преступлений против политических прав и свобод*(322). Однако вопрос о непосредственном объекте этих преступлений и отнесении их к определенной группе целесообразно рассмотреть при анализе соответствующих составов преступлений.

В соответствии с категоризацией преступлений (ст. 15 УК) большинство преступлений против конституционных прав и свобод граждан отнесены законодателем к числу преступлений небольшой тяжести, и лишь часть преступлений (в основном это квалифицированные виды) являются преступлениями средней тяжести. В определенной мере это объясняется тем, что многие основные составы преступлений сконструированы законодателем как формальные составы, что предполагает отсутствие общественно опасных последствий. При наступлении конкретных последствий такие деяния в ряде случаев квалифицируются по совокупности (при реальной совокупности).

Изучение материалов судебной практики свидетельствует о том, что в общей структуре преступности удельный вес преступлений против конституционных прав и свобод человека и гражданина небольшой.

Так, удельный вес осужденных за рассматриваемые преступления составлял в 1991 г. - 0,1%, в 1992 г. - 0,04%, в 1993 г. - 0,04%, в 1994 г. - 0,04%, в 1995 г. - 0,04% (по УК 1960 г.)*(323). Основная масса дел приходилась на ст. 140 УК (нарушение правил охраны труда).

Количество осужденных за преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина в 1997 г. составило 756 человек, т.е. 0,1% от общего числа осужденных по вступившим в законную силу приговорам*(324).

Однако вопрос о декриминализации таких деяний не поднимается, так как наличие в уголовном законодательстве этих статей является гарантией соблюдения конституционных прав и свобод граждан.

Преступления, посягающие на конституционные права и свободы граждан, необходимо разграничивать с аналогичными административными правонарушениями, ответственность за которые предусмотрена в Кодексе РСФСР об административных правонарушениях (ст. 40, 41).

Это тем более необходимо, что некоторые составы преступлений и составы административных правонарушений дублируют друг друга. Например, в ст. 141 УК предусмотрена ответственность за воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий, а в ст. 40 КоАП (в ред. Федерального закона от 28 апреля 1995 г. N 66-ФЗ) за воспрепятствование осуществлению гражданином Российской Федерации своих избирательных прав либо работе избирательной комиссии. Этот пример не единичен. Одинаковые формулировки в Уголовном кодексе и Кодексе об административных правонарушениях затрудняют выработку четких критериев их разграничения. Поэтому вопрос о том, совершено ли преступление или административное правонарушение, должен решаться в каждом случае в зависимости от степени опасности и характера деяния, наступивших или возможных последствий и всех других конкретных обстоятельств дела.

_ 2. История развития законодательства об ответственности за преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина

В дореволюционном уголовном законодательстве, в частности в Уголовном уложении 1903 г., единая глава о преступлениях, посягающих на права и свободы граждан, отсутствовала и не было четкой классификации таких норм. Однако нельзя сказать, что в Уголовном уложении не было отдельных глав и норм, предусматривающих ответственность за посягательства на конкретные права граждан.

Так, в главе "О преступных деяниях против личной свободы" предусматривалась, в частности, ответственность за принуждение к отказу от своего права или за принуждение к участию в стачке.

В главе "Об оглашении тайны" уголовно наказуемым признавалось ознакомление с письмами или телефонными переговорами других лиц. Однако в случаях, когда такие действия совершались служащими почтового, телеграфного или радиотелеграфного учреждения, содеянное квалифицировалось как преступление по службе.

В главе "О нарушении постановлений о личном найме" были классифицированы по разным группам такие деяния, как нарушения нанимателем постановлений о работе малолетних, несвоевременная выдача оплаты труда, выдача ее не деньгами, а какими-либо предметами. В то же время в этой главе предусматривалась и ответственность нанимателя за незаконную стачку, связанную с досрочным прекращением работы, пьянство, разглашение коммерческой тайны.

Как имущественное преступление рассматривалась как Уложением 1845 г., так и Уголовным уложением публикация чужого произведения под своим именем либо издание чужого произведения или его части под своим именем без согласия автора или собственника*(325).

Предусматривало Уголовное уложение и ответственность за посягательство на неприкосновенность жилища. К числу таких норм относились: насильственное вторжение в чужое помещение, умышленное без согласия хозяина пребывание ночью в чужом помещении, отказ покинуть помещение при условии, что виновный проник в него тайно.

Весьма детально в Уложении о наказаниях регламентировалась ответственность за религиозные преступления. Этим преступлениям был посвящен целый раздел, с которого начиналась Особенная часть Уложения. В этом разделе содержалось несколько глав, например "О богохулении и порицании веры", "Об отступлении от веры и постановлений церкви", насчитывающих более 70 статей. Нормы этих статей были направлены не столько на защиту личных прав верующих, сколько на обеспечение контроля за религиозной жизнью граждан. Уголовное уложение 1903 г., сохранив общую направленность норм на охрану церкви и государства, вместе с тем более четко отразило цель спасения человеческой души. Защита религиозных чувств и взглядов осуществлялась, в частности, наличием норм о ересях и расколах.

В Уголовном уложении имелись и иные нормы, предусматривающие ответственность за посягательства на права граждан. Анализ таких норм свидетельствует, что законодатель дореволюционной России довольно много внимания уделял охране трудовых, имущественных прав граждан. Однако Уголовное уложение полностью не вступило в законную силу. Вступившие же в силу в первую очередь такие главы, как "О смуте", "О бунте против верховной власти", "О государственной измене", норм о посягательствах на права граждан не устанавливали. Многие из них содержались в Уложении о наказаниях 1846 г. в ред. 1885 г., которое действовало в полной мере до 1917 г.

Принятые в постреволюционный период Уголовные кодексы РСФСР 1922 и 1926 гг. не содержали глав о посягательствах на права граждан. Однако отдельные нормы об охране политических, трудовых и иных прав граждан в них имелись. Так, в ст. 83 УК 1922 г. ввел ответственность за агитацию и пропаганду, заключающиеся в возбуждении национальной вражды или розни. УК 1922 г. предусматривал, в частности, ответственность за нарушения предпринимателем правил об охране труда (например, нарушение нанимателем коллективных договоров, заключенных им с профсоюзами, воспрепятствование законной деятельности профсоюзов или иных представителей)*(326).

Уголовный кодекс 1922 г. устанавливал ответственность и за посягательства на избирательную систему социалистического государства. В ст. 104 Кодекса, например, предусматривалась ответственность за участие в выборах лиц, не имеющих на то права (в частности, к таким лицам относились осужденные судом к лишению избирательных прав).

Названный Уголовный кодекс содержал также и нормы, призванные сохранять личные права и свободы граждан. Так, ст. 135 УК 1922 г. признавала преступлением выселение из жилища рабочих и государственных служащих иначе, как по приговору суда. Статьи 119-125 Кодекса устанавливали наказуемость преступных посягательств на свободу совести и вероисповедания. Ответственность за такие преступления была предусмотрена в разделе "Нарушение правил об отделении церкви от государства". Помимо нарушений правил об отделении церкви от государства в этом разделе Кодекса предусматривалась ответственность за препятствия исполнению религиозных обрядов при условии, что они не нарушали общественный порядок и не были сопряжены с посягательствами на права граждан.

Вместе с тем включение в Уголовный кодекс 1922 г. понятия "социально опасный элемент" как самостоятельного основания уголовной ответственности, введение высылки по неуголовно-правовым основаниям ее применения и некоторые другие положения негативно влияли на охрану прав граждан, что не умаляет роли и значения этого первого кодифицированного уголовно-правового закона, охватывающего как Общую, так и Особенную части, в становлении и развитии уголовного права России.

Принятый через четыре года Уголовный кодекс 1926 г. также содержал статьи, предусматривающие ответственность за посягательства на права граждан. Это были такие, например, нормы, как участие в выборах в Советы и их съезды лица, не имеющего на то права (ст. 91), об охране трудовых прав граждан, например от незаконных действий нанимателя, личных прав, например от незаконных выселений, о защите свободы совести и вероисповедания.

В 1929 г. Уголовный кодекс 1926 г. был дополнен ст. 91.1, предусматривающей ответственность за воспрепятствование со стороны нанимателя в сельских местностях осуществлению лицами наемного труда принадлежащих им избирательных прав*(327). С принятием в 1936 г. Конституции СССР, провозгласившей всеобщее, равное и прямое избирательное право при тайном голосовании, была предусмотрена уголовная ответственность за воспрепятствование любым лицом осуществлению избирательного права, а также за подлог избирательных документов или заведомо неправильный подсчет голосов, совершенные должностными лицами Советов или членом избирательной комиссии.

В Уголовном кодексе 1926 г. в качестве самостоятельного состава преступления выделяется нарушение специальных норм об охране труда.

Уголовный кодекс 1926 г., так же как и 1922 г., предусматривал ответственность за полную или частичную публикацию чужого произведения без согласия автора*(328).

28 апреля 1929 г. было принято постановление ЦИК и СНК "О религиозных объединениях", определившее порядок деятельности религиозных объединений, их права и обязанности, порядок регистрации и пр. Это постановление не столько было направлено на обеспечение свободы совести, сколько на пресечение деятельности, несовместимой с законодательством о культах (например, использование молитвенных собраний верующих для пропаганды против Советской власти и пр.). Вместе с тем принцип свободы совести находит законодательное закрепление, и посягательства на свободу совести и вероисповедания рассматриваются как уголовно наказуемые деяния.

Уголовный кодекс 1926 г. действовал в течение 35 лет. Однако многочисленные изменения и дополнения, а также "... отступление от принципа личной ответственности только виновного...", "расширение оснований и пределов уголовной ответственности"*(329), в определенной мере сыграли отрицательную роль в деле защиты прав и свобод советских граждан. Эти, а равно другие причины поставили на повестку дня принятие нового Уголовного кодекса, разработка которого началась в конце 30-х годов, а затем после перерыва, вызванного ведением военных действий в 1941-1945 гг., продолжилась с конца 40-х годов.

Принятию УК РСФСР 1960 г. предшествовали бурные дискуссии, в частности по структуре Особенной части. Многие ученые поддерживали идею о выделении в Особенной части главы, в которой были бы сконцентрированы статьи об ответственности за посягательства на политические, трудовые и иные права граждан*(330).

Это мнение базировалось, в частности, на выделении в качестве одной из задач уголовного законодательства в ст. 1 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. охраны прав и свобод граждан. Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о судоустройстве в СССР также предусматривали охрану от всяких посягательств социально-экономических, политических и личных прав и свобод граждан, провозглашенных и гарантированных Конституцией СССР и советскими законами (ст. 3). Результаты этой дискуссии были учтены законодателем. В Кодексе 1960 г. появилась новая гл. IV "Преступления против политических и трудовых прав граждан"*(331).

По сравнению с ранее действовавшим уголовным законодательством об охране политических, трудовых и иных прав граждан гл. IV Кодекса 1960 г. вносила следующие существенные изменения и дополнения:

1. Сконцентрировав в отдельной главе статьи о посягательствах на политические, трудовые и иные права и свободы граждан, Кодекс включил в эту главу новые нормы об ответственности: за воспрепятствование осуществлению равноправия граждан (ст. 134), нарушение тайны переписки (ст. 135), нарушение неприкосновенности жилища граждан (ст. 136)*(332).

2. Из Кодекса были исключены нормы, утратившие свое значение в связи с ликвидацией эксплуататорских классов и изменением законодательства (например, ст. 91 и 91.1, касающиеся избирательных прав).

3. В Кодекс не была включена имевшаяся в УК 1926 г. глава "Об ответственности за нарушение правил отделения церкви от государства" (ст. 122-127) вследствие изменения социально-политической обстановки. Однако две статьи этой главы вошли в Кодекс 1960 г.: о нарушении законов об отделении церкви от государства и школы от церкви (ст. 142)*(333) и воспрепятствование совершению религиозных обрядов (ст. 143).

В отношении наименования гл. IV УК 1960 г. в доктрине уголовного права высказывались разные мнения. Так, многие ученые полагали, что заголовок рассматриваемой главы должен быть дополнен указанием на иные основные права и выглядеть следующим образом: "Преступления против политических, трудовых и иных основных прав"*(334). Однако и такое название было бы неполным, так как в статьях рассматриваемой главы Кодекса предусматривалась ответственность за посягательства не только на права, но и на свободы граждан*(335). В пользу такого мнения свидетельствовало и название гл. VII Конституции СССР 1977 г., в которой, в отличие от Конституции СССР 1936 г., говорилось не только об основных правах, но и об основных свободах граждан. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 августа 1981 г. в целях приведения в соответствие с Конституцией СССР и дальнейшего совершенствования уголовного законодательства была изменена редакция ст. 1 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. В новой редакции этой статьи в качестве задач уголовного законодательства предусматривалась охрана не только прав, но и свобод граждан.

В это же время в литературе высказывалось мнение о необходимости включения в заголовок гл. IV УК 1960 г. указания на иные права и свободы граждан*(336). Однако указание на иные права и свободы граждан было включено в Уголовный кодекс 1960 г. только в 1991 г.

Таким образом, к моменту принятия Кодекса 1996 г. в уголовном законодательстве России сложилась следующая система норм об охране политических, трудовых и иных прав и свобод граждан:

1. Преступления против политических прав граждан: воспрепятствование осуществлению гражданином Российской Федерации своих избирательных прав либо работе избирательных комиссий (ст. 132); подлог, подделка избирательных документов (документов референдума), заведомо неправильные подсчет голосов или установление результатов выборов (референдума) (ст. 133); нарушение избирательного законодательства (законодательства о референдуме) лицом, ранее подвергавшимся административному взысканию (ст. 133.1); воспрепятствование осуществлению равноправия женщин (ст. 134); нарушение законных прав профсоюзов (ст. 137)*(337).

2. Преступления против трудовых (или, как их зачастую называли в литературе, социально-экономических) прав граждан. К числу этих преступлений законодатель относил: нарушение законодательства о труде (ст. 138); отказ в приеме на работу или увольнение беременной женщины или кормящей матери (ст. 139); преследование граждан за критику (ст. 139.1 включена в Кодекс в 1985 г.*(338)); нарушение правил охраны труда (ст. 140); воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов (ст. 140.1 включена в Кодекс в 1991 г.*(339)); нарушение авторских и изобретательских прав (ст. 141). Редакция ст. 138, 140, 141 УК менялась в 1982 г.

3. Преступления против личных прав и свобод граждан*(340). Это нарушение тайны переписки, телефонных переговоров и телеграфных сообщений (ст. 135); нарушение неприкосновенности жилища (ст. 126); нарушение законов об отделении церкви от государства и школы от церкви (ст. 142, исключенная из Кодекса в 1991 г.*(341)); нарушение свободы совести и вероисповедания (ст. 143); организация объединений, посягающих на личность и права граждан (ст. 143.1 включена в УК в 1993 г.).

Подводя итог изложенному, можно сказать, что Уголовный кодекс 1960 г. содержал довольно развернутую систему норм об ответственности за посягательства на права и свободы граждан.

Уголовный кодекс 1996 г. сохранил данную главу, озаглавив ее: "Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина". В этом Кодексе под уголовно-правовую защиту поставлены права и свободы, провозглашенные Конституцией РФ 1993 г., закрепившей поворот всей правовой системы страны к признанию и гарантированности прав и свобод человека и гражданина*(342).

Изменение названия главы отразило изменение и расширение ее содержания. Это выразилось в том, что одни составы преступлений, известные Кодексу 1960 г., были декриминализированы, другие - подверглись определенным изменениям. Кроме того, законодатель криминализировал ряд деяний, посягающих на конституционные права и свободы граждан.

Существенным фактором, определяющим объем и характер криминализации и декриминализации посягательств на права граждан, был характер и степень общественной опасности этих деяний, что, в свою очередь, определялось тяжестью причиняемого вреда, их распространенностью, динамикой и пр.

К числу декриминализированных деяний относятся: ст. 137 (нарушение законных прав профсоюзов), ст. 138 (нарушение законодательства о труде), ст. 139.1 (преследование граждан за критику). В уголовно-правовой литературе отмечалось, что "декриминализация этих деяний вряд ли достаточно обоснована"*(343).

Особые возражения вызывает декриминализация нарушений законодательства о труде, которые в последнее время приняли массовый характер*(344). Представляется, что декриминализация этого состава преступления преждевременна.

Статья, предусматривающая ответственность за организацию объединений, посягающих на личность и права граждан (ст. 143.1 УК 1960 г.), перенесена законодателем в главу "Преступления против здоровья населения и общественной нравственности" (ст. 239) УК 1996 г. и рассматривается теперь с точки зрения родового объекта как посягательство на общественную безопасность и общественный порядок. Такое решение обусловлено тем, что в ст. 239 УК предусмотрена ответственность за создание не только религиозного, но и общественного объединения, деятельность которого сопряжена с насилием над гражданами или иным причинением вреда их здоровью либо с побуждением граждан к отказу от исполнения гражданских обязанностей или к совершению иных противоправных действий. Однако в уголовно-правовой литературе при характеристике общественной опасности этого деяния делается акцент на права и свободы граждан.

"Общественная опасность этого преступления заключается в том, что оно попирает конституционное признание прав и свобод человека высшей ценностью, препятствует свободному осуществлению гражданами своих прав и выполнению обязанностей, причиняет вред их здоровью"*(345).

Общественно опасные деяния, криминализированные УК РФ 1996 г., а равно те составы преступлений против конституционных прав и свобод человека и гражданина, которые подверглись изменениям и дополнениям, будут проанализированы в последующих параграфах.

_ 3. Преступления, посягающие на политические права и свободы

Преступлениями против политических прав и свобод граждан признаются посягательства на равноправие граждан (ст. 136 УК), избирательные права (ст. 141 и 142 УК), а также на право проведения собраний, митингов, демонстраций и т.п. (ст. 149 УК).

Политические права и свободы - это предоставленные Конституцией РФ возможности гражданина в государственной, общественной, политической жизни, обеспечивающие его политическое самоопределение и свободу, участие в управлении государством и обществом.

Во вступившем в силу в России 23 марта 1976 г. Международном пакте о гражданских и политических правах отмечается, что каждое участвующее в данном пакте государство обязано обеспечить любому лицу осуществление его политических прав и свобод*(346).

Политические права и свободы провозглашены Конституцией РФ и гарантированы законодательством. Наиболее опасные посягательства на политические права и свободы влекут уголовную ответственность.

Общественная опасность этой группы преступлений определяется значимостью политических прав и свобод для формирования подлинно демократического государства, граждане которого, свободно реализуя предоставленные им политические права и свободы, принимают, таким образом, участие в дальнейшем развитии своего государства.

Непосредственным объектом рассматриваемой группы преступлений являются, как уже отмечалось, провозглашенные Конституцией РФ политические права и свободы граждан. Применительно к определенным составам данной группы преступлений этот объект может быть конкретизирован.

Нарушение равноправия граждан (ст. 136 УК)*(347). Конституция РФ провозглашает: "Все равны перед законом и судом" (ст. 19). Таким образом, Конституция РФ провозглашает равноправие граждан во всех областях государственной, социальной, общественно-политической, экономической, культурной жизни, независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.

Непосредственным объектом рассматриваемого преступления является такая разновидность политических прав и свобод, как равноправие граждан. Нарушение равноправия гражданина может иметь место в различных областях жизни - политической, экономической, социальной. Поэтому представляется не совсем точным отнесение некоторыми авторами этого преступления к группе преступлений против социальных прав и свобод*(348). То обстоятельство, что нарушения равноправия зачастую совершаются в сфере трудовых отношений, не предопределяет тем самым объекта этого преступления, но значительно суживает его. Статья 19 Конституции РФ провозглашает равенство граждан не только в сфере социально-экономических отношений, но и в любой сфере жизни, в том числе и политической.

Потерпевшими при совершении этого преступления могут быть граждане Российской Федерации и лица без гражданства, постоянно проживающие в России. Таковыми могут быть признаны также лица без гражданства, не проживающие постоянно в России, и иностранцы. В ст. 62 Конституции РФ говорится, что "Иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором Российской Федерации".

Объективная сторона выражается в совершении действий (реже бездействия), направленных на лишение или ограничение одного лица или группы лиц по основаниям, указанным в ч. 1 ст. 136 УК, какого-либо права, провозглашенного Конституцией РФ, что повлекло причинение вреда правам и законным интересам граждан.

Нарушение или ограничение прав гражданина может выразиться в непредоставлении ему возможности реализовать свое право либо в создании препятствий к реализации последнего. К числу таких форм проявлений относятся, например: необоснованное задержание лиц определенной национальности, отказ в приеме на работу вследствие несогласия с убеждениями поступающего, незаконное увольнение с работы по мотиву принадлежности к определенному общественному объединению, необоснованный отказ в аренде помещения по признакам религиозной принадлежности и пр.

Указанные в ч. 1 ст. 136 УК такие последствия, как вред правам и законным интересам граждан, могут заключаться в ущемлении гражданина в том или ином праве, например, в непредоставлении жилища по мотиву "не той" национальности, "не тех" религиозных убеждений. Причиняемый при совершении рассматриваемого преступления вред может быть материальным (например, вследствие необоснованного увольнения с работы по мотивам несогласия с политическими взглядами, уволенный лишается на какой-то период заработка), моральным (в случаях унижения чести и достоинства лица определенной национальности) и др.

Если нарушение равноправия гражданина совершается с применением насилия, повлекшего причинение вреда его здоровью, содеянное должно квалифицироваться по совокупности с соответствующими статьями гл. 16 "Преступления против жизни и здоровья". В остальных случаях способ совершения этого преступления обычно на квалификацию по ч. 1 ст. 136 УК не влияет.

Для признания преступления оконченным налицо должны быть следующие признаки: нарушение прав граждан (деяние), вред, причиненный правам и законным интересам граждан (общественно опасное последствие), и причинная связь между ними.

С субъективной стороны рассматриваемое деяние совершается только умышленно, при этом умысел может быть как прямым, так и косвенным.

При прямом умысле виновный сознает опасность своих действий, нарушающих равноправие граждан, предвидит неизбежность или возможность причинения в результате этого вреда правам и законным интересам граждан и желает этого. При косвенном умысле субъект, сознавая опасность своих действий, предвидит возможность причинения вреда правам и интересам граждан и относится к этому безразлично, сознательно допускает наступление таких последствий*(349).

Такой вывод следует из того, что законодатель не включает в качестве признаков состава мотив или цель. Таковым могут быть неприязнь, зависть, месть, корысть, неприязнь к национальности или убеждениям лица и пр. Наличие тех или иных мотивов на квалификацию не влияет, но должно учитываться судом при определении наказания в пределах санкции.

Учитывая изложенное, представляется недостаточно обоснованным мнение о том, что "Обязательным признаком этого преступления является мотив - побуждение нарушить равноправие гражданина из-за недоброжелательного отношения к его полу, расе, национальности, языку:"*(350) и т.д. Признание мотива обязательным признаком рассматриваемого деяния без указания на то закона является ограничительным толкованием ст. 136 УК. К тому же эти авторы допускают возможность совершения рассматриваемого преступления с косвенным умыслом, что, как правило, предполагает отсутствие специального мотива.

Субъектом нарушения равноправия граждан может быть любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

В ч. 2 ст. 136 УК предусмотрена ответственность за квалифицированный вид нарушения равноправия граждан. Квалифицирующим признаком этого деяния законодатель называет совершение его лицом с использованием своего служебного положения. Таким лицом может быть должностное лицо, т.е. лицо, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющее функции представителя власти либо выполняющее организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, а также в Вооруженных Силах РФ, других войсках и воинских формированиях РФ.

Субъектом ч. 2 ст. 136 УК могут быть также лица, занимающие государственные должности Российской Федерации или субъектов федерации, а равно государственные служащие и служащие органов местного самоуправления, не относящиеся к числу должностных лиц (см. примечание к ст. 285 УК).

Кроме того, субъектом данного преступления может быть лицо, наделенное полномочиями в общественной или иной негосударственной организации (см. примечание к ст. 201 УК).

Следовательно, субъект преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 136 УК, является специальным. Использованием таким лицом своего служебного положения при нарушении равноправия граждан может заключаться как в непосредственном использовании предоставленных ему полномочий, так и в использовании тех возможностей, которые имеются у лица в связи с его служебным положением. Например, декан учебного заведения отказывает в зачислении лицу вследствие того, что оно является членом определенной общественной организации.

В соответствии с категоризацией преступлений нарушение равноправия граждан, предусмотренное в ч. 1 ст. 136 УК, относится к преступлениям небольшой тяжести, а в ч. 2 - к преступлениям средней тяжести.

Посягательства на равноправие граждан предусмотрены в уголовных кодексах большинства зарубежных государств (Франции, Германии, Испании, Италии, Польши и др.). Однако эти статьи расположены в разных главах кодексов. Так, в УК ФРГ разжигание расовой ненависти против части населения или определенной группы, характеризующейся национальными, расовыми, религиозными особенностями (_ 130), рассматривается как одно из деяний, посягающих на общественный порядок. Уголовный кодекс Франции считает дискриминацией любое различие, проводимое между физическими лицами на основании их происхождения, пола, политических взглядов и пр. (ст. 225-1). Это преступление помещено в главу о посягательствах на достоинство лица. В УК Испании ответственность за дискриминацию, ненависть или насилие против групп и объединений по мотивам расы, антисемитизма, идеологии, религии, убеждений, этнической принадлежности и пр. (ст. 510) предусмотрена в гл. IV "О преступлениях, связанных с осуществлением основных прав и публичных свобод и обязанностью исполнения специальных работ" разд. XXI "Преступления против Конституции". Аналогичное положение содержится и в ст. 314.

В уголовных кодексах Узбекистана, Кыргызстана, Таджикистана, Казахстана составы нарушения равноправия граждан помещены в специальную главу о преступлениях против конституционных прав граждан.

Воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий (ст. 141 УК). Статья 32 Конституции РФ предоставляет всем гражданам страны право избирать и быть избранным в органы государственной власти и органы местного самоуправления, а также участвовать в референдуме*(351).

Ответственность за воспрепятствование осуществлению избирательных прав была предусмотрена и в прежнем законодательстве*(352). УК 1996 г. значительно расширил, уточнил и дополнил данную норму во исполнение ст. 3 Конституции РФ, согласно которой "высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы" (ч. 3).

Статья 141 УК является гарантией реализации гражданами своих избирательных прав и прав на участие в решении важнейших задач общества путем волеизъявления в референдумах.

Общественная опасность рассматриваемого деяния определяется в значительной степени тем, что лишение либо ограничение прав граждан участвовать в управлении делами государства непосредственно или через своих представителей препятствуют созданию правового демократического государства.

Объектом преступления, предусмотренного ст. 141 УК, являются общественные отношения, обеспечивающие право граждан на беспрепятственную, свободную реализацию своего избирательного права и права на участие в референдумах*(353). Потерпевшими при совершении рассматриваемого преступления являются граждане Российской Федерации, чье избирательное право или право на участие в референдуме нарушено. В случаях воспрепятствования работе избирательных комиссий или комиссий по проведению референдума потерпевшими могут быть члены этих комиссий.

Предметом преступлений в отдельных случаях могут быть избирательные документы и документы референдума, например списки избирателей.

С объективной стороны рассматриваемое преступление совершается путем воспрепятствования: 1) осуществлению гражданином своих избирательных прав; 2) осуществлению права участвовать в референдуме; 3) работе избирательной комиссии или комиссии по проведению референдума.

Воспрепятствование осуществлению избирательного права предполагает совершение таких действий (бездействия), которые либо лишают, либо существенно ограничивают возможности гражданина Российской Федерации участвовать в выборах и реализовать предоставленное Конституцией РФ свое избирательное право (например, отстранение кандидатов от участия в предвыборной кампании, создание трудностей при выдвижении конкретных кандидатов, отказ в выдаче удостоверения на право голосования при перемене избирателем места жительства)*(354).

Воспрепятствование осуществлению права участвовать в референдуме*(355) может выразиться в таких действиях (бездействии), которые лишают или существенно ограничивают возможности гражданина высказать свое мнение по проводимому официально опросу, имеющему большое государственное значение (например, противодействие созданию или деятельности инициативной группы по проведению референдума, незаконное исключение гражданина из списка лиц, намеченных к опросу).

В тех случаях, когда имеет место ограничение права гражданина на участие в выборах или референдуме в зависимости от национальной принадлежности, социального положения, убеждений и пр., содеянное должно квалифицироваться по совокупности ст. 136 УК (при наличии указанного в ч. 1 вреда) и ст. 141 УК, так как данные нормы не являются конкурирующими. В подобных случаях имеет место идеальная совокупность, которая согласно ст. 17 УК предполагает квалификацию каждого совершенного в совокупности преступления как самостоятельного.

Воспрепятствование работе избирательной комиссии может выражаться в создании препятствий работе как комиссии в целом, так и отдельных ее членов, например, лишение избирательной комиссии помещения, запрещение члену избирательной комиссии посещать ее заседания.

Воспрепятствование работе комиссий по проведению референдумов также может выражаться в создании препятствий работе этой комиссии или ее членов, например, необоснованный отказ в регистрации инициативной группы по проведению референдума, уничтожение списка лиц, подлежащих опросу, лишение члена инициативной группы возможности посещать ее заседания.

"В 1995 г., - отмечал заместитель Генерального прокурора РФ, - преступления в сфере реализации избирательных прав носили единичный характер. В минувшие два года органами внутренних дел зафиксировано восемьдесят пять подобных нарушений"*(356).

Преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 141 УК, признается оконченным с момента совершения действий (бездействия), являющихся воспрепятствованием осуществлению гражданином своих избирательных прав или права участвовать в референдуме, а равно воспрепятствованием работе избирательных комиссий или комиссий по проведению референдума, независимо от того, удалось или нет осуществить такое воспрепятствование. Возможные последствия воспрепятствования на квалификацию по ч. 1 ст. 141 УК не влияют, но должны учитываться при назначении судом наказания в пределах санкции.

С субъективной стороны данное преступление может иметь место только с прямым умыслом: субъект сознает, что совершает общественно опасные действия (бездействие), препятствуя осуществлению избирательного права, а равно права участвовать в референдуме, либо работе избирательной комиссии, а равно комиссии по проведению референдума, и желает совершить эти действия (бездействие). При этом мотивы совершения им таких действий (бездействия) на квалификацию не влияют. Они могут быть самыми различными: как личными (месть, неприязнь, ревность), так и политическими (нежелание выдвижения кандидатом лица, являющегося членом определенной партии, желание "протолкнуть" в кандидаты "своего" человека и пр.).

Субъектом воспрепятствования осуществлению избирательных прав (ч. 1 ст. 141 УК) может быть любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста, за исключением лиц, использовавших при совершении данного преступления свое служебное положение.

Квалифицированным видом рассматриваемого деяния (ч. 2 ст. 141 УК) является воспрепятствование: а) соединенное с подкупом, обманом, применением насилия либо с угрозой его применения*(357); б) совершенное лицом с использованием своего служебного положения; в) совершенное группой лиц по предварительному сговору или организованной группой.

Подкуп - это склонение к выполнению действий, необходимых виновному, в обмен на предоставление денег, материальных ценностей либо услуг, а также каких-либо благ нематериального характера, например, внеочередного продвижения по службе.

В отличие от взятки подкуп при совершении данного преступления может совершаться в отношении любого лица, а не только должностного, являющегося субъектом получения взятки.

Обман - это введение в заблуждение, в результате чего избиратель не смог принять участие в выборах или референдуме. Например, сообщение неверных сведений о сроках или месте голосования, о порядке заполнения бюллетеней.

Применение насилия при воспрепятствовании гражданину осуществлению его избирательных прав предполагает воздействие на телесную неприкосновенность лица, повлекшее причинение легкого вреда здоровью, нанесение ударов, побоев, а также лишение его свободы. В случаях применения более тяжкого насилия (причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью) действия должны квалифицироваться по совокупности ч. 1 ст. 141 и ст. 111 или 112 УК в зависимости от тяжести насилия*(358).

По совокупности с воспрепятствованием (ч. 2 ст. 141 УК) квалифицируются случаи незаконного лишения свободы при наличии хотя бы одного квалифицирующего признака, предусмотренного в ч. 2 ст. 127 УК.

Угроза применения насилия предполагает такое психическое воздействие на потерпевшего, которое способно воспрепятствовать его свободному волеизъявлению или нормальной работе, указанных в диспозиции ст. 141 УК комиссий, например, угроза уволить с работы, не предоставить отпуск, избить.

Угроза убийством либо причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119 УК), отнесенная законодателем к числу преступлений небольшой тяжести, является одним из способов воспрепятствования и по совокупности со ст. 141 УК не квалифицируется.

Использование при воспрепятствовании субъектом своего служебного положения*(359) как квалифицирующий признак рассматриваемого деяния по своей правовой характеристике не отличается от аналогичного признака нарушения равноправия граждан. Вместе с тем факт использования служебного положения предполагает в этих случаях наличие специального субъекта.

Наконец, последним квалифицирующим признаком рассматриваемого состава преступления является воспрепятствование осуществлению избирательных прав группой лиц по предварительному сговору (предварительная договоренность двух или более лиц о совместном совершении преступления) и организованной группой (устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений)*(360). Об устойчивости организованной группы свидетельствуют подготовленные, намечаемые или совершенные преступления.

Преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 141 УК, относится к числу преступлений небольшой тяжести, предусмотренное ч. 2 - средней тяжести.

Ответственность за воспрепятствование осуществлению гражданином Российской Федерации своих избирательных прав либо права участвовать в референдуме предусмотрена и ст. 40 КоАП. В ч. 2 и 3 этой статьи предусмотрена также ответственность должностных лиц за воспрепятствование либо вмешательство в работу избирательных комиссий либо комиссий по проведению референдума, а также непредоставление этим комиссиям необходимых материалов или невыполнение их решений. Более детально регламентация данного правонарушения в Кодексе об административных правонарушениях, нежели в Уголовном кодексе, отчасти объясняет отсутствие значительного количества уголовных дел по ст. 141 УК в практике правоприменительных органов. Некоторая информация о такого рода делах время от времени появляется в периодической печати, однако их движение до конца, т.е. вынесения оправдательного или обвинительного приговора, обычно не прослеживается. Отсюда вытекает вывод, что преступления, предусмотренные ст. 141, в значительной степени латентны. Вместе с тем регистрируется довольно большое количество таких правонарушений. Так, по данным Генеральной прокуратуры, в минувшие два года "в судебном порядке рассмотрено более 500 административных дел о нарушении конкретных статей избирательного законодательства. Органами прокуратуры только в минувшем 1999 г. выявлено более двух с половиной тысяч нарушений избирательных прав"*(361).

Разграничение административно наказуемого и уголовно наказуемого воспрепятствования осуществлению избирательных прав граждан должно проводиться по степени общественной опасности этих деяний, а конкретно - с учетом тех последствий, которые имели место или были возможны в каждом конкретном случае.

Ответственность за рассматриваемое преступление предусмотрена в уголовных кодексах ряда зарубежных государств. Так, весьма детально она регламентирована в Уголовном кодексе Польши, вступившем в силу с 1 января 1998 г. В гл. XXXI этого кодекса, озаглавленной "Преступления против выборов и референдума", содержатся четыре статьи, предусматривающие ответственность: за внесение незаконных изменений в списки кандидатов, если лицо использует при этом обман, повреждает, скрывает, переделывает или подделывает избирательные документы, допускает злоупотребления при голосовании или подсчете голосов, а также при составлении списков (ст. 248); за препятствия путем угрозы или обмана проведению собраний, предшествующих голосованию, свободному осуществлению права голосовать; голосованию или подсчету голосов (ст. 249); за оказание путем насилия, угрозы или злоупотребления отношением зависимости влияния на выбор кандидата либо голосование (ст. 250) и за нарушение тайны голосования вопреки воле голосующего (ст. 251).

В Уголовном кодексе Германии содержится раздел четвертый "Преступные деяния против конституционных органов, а также связанные с выборами и голосованием", в статьях которого предусмотрена, в частности, ответственность за воспрепятствование осуществлению избирательного права путем силы или угрозы ее применения (_ 107); за насильственное воспрепятствование осуществлению избирательного права (_ 108); за обман при осуществлении избирательного права (_ 108а); за подкуп при осуществлении избирательного права (_ 108b); за подкуп депутатов (_ 108e) и др.

Весьма подробно сформулирован рассматриваемый состав в УК Узбекистана: "Воспрепятствование путем насилия, угроз, обмана или подкупа свободному осуществлению гражданами права избирать или быть избранными депутатами или Президентом Республики Узбекистан, вести предвыборную агитацию, осуществлению доверенными лицами кандидатов в депутаты или кандидатов в Президенты Республики Узбекистан их полномочий, а равно воспрепятствование свободному участию граждан в референдуме" (ст. 147).

Фальсификация избирательных документов, документов референдума или неправильный подсчет голосов (ст. 142 УК). Статья 142 УК объединила в одной норме предусмотренные в Уголовном кодексе 1960 г. подлог избирательных документов или неправильный подсчет голосов (ст. 133) и нарушение законодательства о референдуме (ст. 133.1). Новый Кодекс значительно расширил рамки указанных составов преступлений, предусмотрев ответственность за любую фальсификацию как избирательных документов, так и документов референдума*(362).

Общественная опасность этого преступления определяется нарушением конституционной нормы (ст. 32) Конституции РФ, обеспечивающей демократические принципы формирования и функционирования органов государственной власти и местного самоуправления. Статья 142 УК дополняет ст. 141, и обе они в совокупности являются гарантией осуществления гражданами своих избирательных прав и прав на участие в референдуме в соответствии с законом. Кроме того, при совершении преступления, предусмотренного ст. 142 УК, нарушаются демократические принципы формирования и последующего функционирования органов государственной власти и местного самоуправления, в результате чего в этих органах могут оказаться представители криминалитета.

Непосредственным объектом этого преступления являются, как и в предыдущем случае, общественные отношения, обеспечивающие свободное волеизъявление и соблюдение прав избирателей и лиц, участвующих в референдуме, а равно порядок проведения выборов в соответствии с действующим законодательством.

В качестве предмета преступления выступают те документы, которые фальсифицируются, - избирательные документы либо документы референдума*(363).

Избирательные документы - это списки избирателей, удостоверения на право голосования, избирательные бюллетени и др.

К документам референдума относятся протоколы собраний по формированию инициативной группы, итоговый протокол по сбору подписей, бюллетени для голосования, протоколы по итогам голосования и др.

Такие, указанные в ст. 142 УК, действия, как неправильный подсчет голосов либо заведомо неправильное установление результатов выборов, референдума, находят отражение в избирательных документах и документах референдума.

Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 142 УК, может складываться из следующих альтернативных действий: 1) фальсификация избирательных документов или документов референдума; 2) заведомо неправильный подсчет голосов; 3) заведомо неправильное установление результатов выборов либо референдума; 4) нарушение тайны голосования.

Фальсификация документов означает внесение в них ложных сведений, изменение содержания подлинного документа, исправление части текста, подчистку, изменение дат, а равно изготовление нового документа с поддельным содержанием. Например, внесение в списки избирателей умерших лиц или лиц, не имеющих избирательного права, либо искажение данных кандидата в бюллетенях.

Заведомо неправильный подсчет голосов - это сознательное искажение в процессе подсчета сведений о результатах голосования, как уменьшающее, так и увеличивающее количество голосов, фактически поданных "за" или "против".

Заведомо неправильное установление результатов выборов или референдума*(364) заключается в заведомо ложном объявлении результатов, не соответствующих действительности. Например, вопреки действительности кандидат объявляется неизбранным или результаты референдума - недействительными. В отличие от заведомо неправильного подсчета голосов заведомо неправильное установление результатов выборов или референдума означает искажение их итогов.

Нарушение тайны голосования означает нарушение условий, обеспечивающих тайну голосования, или создание условий, позволяющих контролировать волеизъявление голосующих. Тайна голосования обеспечивается установленным порядком получения избирательных бюллетеней, отведением специальных, оборудованных кабин (или комнат) для заполнения голосующими избирательных документов. В Федеральном законе "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" от 5 сентября 1997 г. специально подчеркивается, что граждане Российской Федерации участвуют в выборах "на основе всеобщего равного и прямого избирательного права при тайном голосовании", а равно участвуют в референдуме также "... на основе всеобщего равного и прямого волеизъявления при тайном голосовании" (ст. 3)*(365).

По данным Центральной избирательной комиссии РФ, в 1996 г. после выборов Президента России в Саратовской и Ростовской областях, Карачаево-Черкесии, Мордовии и в Ставрополье органами прокуратуры были возбуждены уголовные дела по обвинению в подлоге избирательных документов.

Так, в Грачевском районе Ставропольского края в феврале 1997 г. состоялся суд над управляющей делами администрации района Б. и председателями участковых избирательных комиссий О. и Д. в связи с неправильным подсчетом голосов*(366).

Рассматриваемое преступление признается оконченным с момента совершения хотя бы одного из перечисленных в диспозиции ст. 142 УК действий (бездействия) при условии, что они совершены указанными в статье лицами, независимо от того, наступили или нет в результате этих действий какие-либо последствия, были ли в итоге искажены результаты выборов либо референдума или нет.

С субъективной стороны преступление, предусмотренное ст. 142 УК, может быть совершено лишь с прямым умыслом. Лицо сознает общественную опасность своих действий, выразившихся в фальсификации избирательных документов или документов референдума, неправильном подсчете голосов, неправильном установлении результатов выборов, референдума или нарушении тайны голосования, и желает совершить эти действия. Мотив данного преступления на квалификацию не влияет. Он обычно определяется заинтересованностью лица в результатах выборов или референдума (это могут быть личная заинтересованность, корысть, месть и пр.) и должен учитываться судом при определении наказания в пределах санкции.

Субъектами рассматриваемого преступления могут быть только члены избирательной комиссии, инициативной группы или комиссии по проведению референдума, т.е. лица, имеющие дело с избирательными документами и документами референдума, которые принимают непосредственное участие в проведении выборов, референдумов и осуществляют подсчет голосов, объявляют результаты выборов или референдума.

Рассматриваемое преступление относится к категории преступлений средней тяжести.

В уголовных кодексах ряда зарубежных стран также предусмотрена ответственность за фальсификацию избирательных документов.

Так, в Уголовном кодексе Польши содержится специальная гл. XXXI "Преступления против выборов и референдума", в ст. 248 которой предусмотрена ответственность за: 1) внесение незаконных изменений в списки кандидатов или голосующих; 2) использование обмана с целью неправильного составления списков избирателей; 3) повреждение, срывание, переделывание или подделку протоколов или иных избирательных документов и т.п. Однако ответственность за такую фальсификацию не ограничена рамками специального субъекта.

Подробно регламентирована ответственность за рассматриваемые деяния в Уголовном кодексе Германии. В разделе четвертом "Преступные деяния против конституционных органов, а также связанные с выборами и голосованием" в отдельных параграфах предусмотрена ответственность за фальсификацию результатов выборов (_ 107 а), за фальсификацию документов, относящихся к выборам (_ 107 b), и за нарушение тайны выборов (_ 107 c). В литературе отмечалось, что нормы данной главы защищают не только процесс проведения выборов в целом, их результаты и документы от фальсификации либо тайну выборов, но и отдельных граждан от принуждений, связанных с осуществлением ими избирательного права*(367).

Состав фальсификации избирательных документов содержится и в Модельном Уголовном кодексе для стран-участниц СНГ. Он аналогичен составу преступления, предусмотренного ст. 142 УК РФ.

Аналогичные статьи содержатся, например, в уголовных кодексах Таджикистана, Кыргызстана, Казахстана, Литвы. Более подробно и несколько иначе изложен этот состав в ст. 146 УК Узбекистана, озаглавленной "Нарушение законодательства об организации проведения выборов или референдума". В ней предусмотрена ответственность за нарушение тайны голосования, подлог избирательных документов или документов референдума, внесение фиктивных записей в бюллетени или в подписные листы, неправильный подсчет голосов.

Воспрепятствование проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования или участию в них (ст. 149 УК)*(368). Статьей 31 Конституции РФ провозглашается право граждан "... собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование". Воспрепятствование таким действиям без законных на то оснований является уголовно наказуемым.

Общественная опасность этого преступления определяется ограничением предоставленных Конституцией РФ прав граждан на выражение своего мнения по поводу тех или иных событий, происходящих в стране, путем проведения собраний, митингов, демонстраций и т.п.

Непосредственным объектом данного преступления являются общественные отношения, обеспечивающие осуществление таких провозглашенных Конституцией РФ политических прав граждан, как право на проведение собраний, митингов, демонстраций и пр.

Если воспрепятствование проведению таких мероприятий сопровождается применением насилия или угрозой его применения, налицо второй дополнительный объект преступления - личность. Лица, подвергшиеся насилию или угрозе его применения, а равно их близкие могут быть признаны потерпевшими.

С объективной стороны преступление может быть совершено путем одного или нескольких альтернативных действий, перечисленных в диспозиции ст. 149 УК: 1) воспрепятствование проведению собрания, митинга, демонстрации, шествия, пикетирования; 2) воспрепятствование участию в них и 3) принуждение к участию в них.

При этом воспрепятствование проведению или участию в указанных мероприятиях должно быть незаконным; принуждение к участию - в соответствии с этим термином означает противоправность действия (принудить - значит заставить; незаконно принудить - заставить вопреки закону).

Незаконное воспрепятствование указанным мероприятиям имеет место в случаях, когда их участники действуют в соответствии с законом, разрешающим проводить такие мероприятия. Порядок организации, проведения и прекращения названных массовых мероприятий довольно детально регламентирован рядом законодательных актов*(369).

Митинги - массовые собрания граждан для обсуждения политических и других неотложных вопросов текущей жизни, а равно для публичного выражения отношения к действиям лиц и организаций, событиям общественно-политической жизни и пр.

Демонстрация - массовое шествие для публичного выражения группой лиц общественно-политических настроений с использованием во время шествий плакатов, транспарантов и иных наглядных средств.

Шествие - организованное массовое движение людей по пешеходной или проезжей части улицы, проспекта с целью привлечения внимания к каким-либо проблемам.

Пикетирование - наглядная демонстрация группой граждан своих настроений и взглядов без шествия и звукосигналов*(370).

Одним из обязательных условий массовых мероприятий является их мирный характер, отсутствие оружия. Проведение таких мероприятий в соответствии с законом не представляет опасности для общественного порядка и общественной безопасности, и поэтому воспрепятствование им противоправно, так как нарушает предоставленное Конституцией РФ право на организацию и проведение таких мероприятий.

Принуждение к участию в публичных мероприятиях - это незаконные действия, заключающиеся в физическом или психическом воздействии на гражданина с целью заставить его участвовать в массовом мероприятии вопреки его воле.

Обязательным признаком объективной стороны рассматриваемого преступления выступают: либо совершение его должностным лицом с использованием своего служебного положения, либо с применением насилия или угрозы его применения. Для привлечения к ответственности виновного достаточно наличия одного из этих признаков, являющихся способом совершения преступления.

Понятие должностного лица дано в примечании к ст. 285 УК. Использование таким лицом служебного положения означает использование своих полномочий или своего авторитета должностного лица вопреки закону. В зависимости от характера действий возможна квалификация воспрепятствования или принуждения (ст. 149 УК) по совокупности со ст. 285 УК (злоупотребление должностными полномочиями) или ст. 286 УК (превышение должностных полномочий) при наличии и иных признаков этих преступлений.

В уголовно-правовой литературе высказывалось мнение о том, что квалификация действий должностных лиц, виновных в совершении преступления, предусмотренного ст. 149 УК, не может быть по совокупности со ст. 285 УК, так как в данном случае имеет место конкуренция норм и, следовательно, применению подлежит только специальная - ст. 149 УК*(371).

Однако считать нормы конкурирующими, исходя лишь из одного признака, не являющегося к тому же обязательным признаком преступления, предусмотренного ст. 149 УК, вряд ли возможно. Во-первых, эти преступления посягают на разные объекты; во-вторых, при совершении данного преступления предполагается отсутствие последствий (кроме легкого вреда здоровью), тогда как обязательным признаком преступления по ст. 285 УК является причинение существенного вреда правам и законным интересам, а ч. 3 этой статьи - тяжких последствий; в-третьих, деяние, предусмотренное ст. 285 (и особенно ч. 3), признано законодателем значительно опаснее деяния, предусмотренного ст. 149 УК. Следовательно, квалификация деяния лишь по ст. 149 УК при наличии признаков ст. 285 УК будет означать необоснованное смягчение ответственности лицам, совершившим весьма опасное преступление.

Другим способом совершения этого преступления является применение насилия или угрозы его применения, что предполагает причинение вреда здоровью (или угрозу).

Причинение при совершении преступления, предусмотренного ст. 149 УК, тяжкого или средней тяжести вреда здоровью должно квалифицироваться по совокупности ст. 149 и ст. 111 или 112 УК. Причинение легкого вреда здоровью (ст. 115 УК) и нанесение побоев (ст. 116 УК) по совокупности не квалифицируются, являясь способом совершения данного преступления.

В литературе высказывалось мнение о возможности квалификации по совокупности ст. 149 и ст. 119 (угрозы)*(372). Однако представляется, что угроза также - один из способов совершения данного преступления и квалификации по совокупности не требуется.

Преступление признается оконченным с момента незаконного воспрепятствования должностным лицом (использующим при этом свое служебное положение) проведению массового мероприятия или участию в нем, либо с момента начала принуждения и применения насилия (угрозы) с намерением воспрепятствовать проведению или участию в таком мероприятии либо, наоборот, принудить к участию в нем, совершенного любым лицом.

С субъективной стороны это преступление совершается только с прямым умыслом. Виновный сознает, что совершает незаконные действия, препятствующие проведению массового мероприятия, и желает совершить их. Мотивы таких действий могут быть различными (от перестраховки до политических) и на квалификацию не влияют, но должны учитываться судом при назначении наказания.

Субъектом может быть любое, достигшее 16 лет, лицо, а также должностное лицо (см. примечание 1 к ст. 285 УК) при условии использования им своего служебного положения.

Данное преступление отнесено законодателем к преступлениям средней тяжести.

Представляется, что ст. 149 УК сформулирована законодателем недостаточно четко. Во-первых, воспрепятствование (не допустить чего-то) и принуждение (заставить что-то сделать) - понятия разноплановые, при этом принуждение уже предполагает насилие и угрозу, тогда как в отношении воспрепятствования эти признаки должны быть оговорены особо. Во-вторых, использование должностным лицом своего служебного положения было бы целесообразно выделить в качестве квалифицирующего признака данного состава, как это сделано во многих других статьях. При теперешней формулировке ст. 149 УК предусмотрена, по существу, ответственность должностного лица, использующего свое служебное положение, за воспрепятствование проведению массового мероприятия или участию в нем без насилия или угроз. Однако такие действия по установившейся практике влекут лишь дисциплинарное или административное взыскание.

Статья 166 КоАП предусматривает ответственность за воспрепятствование организации или проведению перечисленных ранее массовых мероприятий или иных публичных мероприятий, проводимых в соответствии с законом, или участию в них, а также принуждение к участию в них.

Разграничение уголовной и административной ответственности должно проводиться с учетом степени опасности, характера совершенных действий, в частности, способа их совершения, наступивших или возможных последствий.

Определенные сложности при разграничении преступления и административного правонарушения неизбежны и при конструкции рассматриваемого состава, предлагаемой в Модельном Уголовном кодексе для стран СНГ. "Воспрепятствование проведению собраний, митингов, демонстраций, шествий, пикетирования или участию в них..." (ст. 165). Во второй части этой статьи назван такой квалифицирующий признак, как применение насилия и угрозы его применения.

Рассматриваемое преступление в том виде, как оно сформулировано в ст. 149 УК, неизвестно подавляющему большинству уголовных кодексов зарубежных государств. В некоторых кодексах предусмотрена ответственность за любое принуждение к действию или бездействию. Так, в _ 240 УК Германии говорится: "Кто с применением насилия или с угрозой причинения значительного вреда противоправно принуждает другого человека к совершению действия, допущению действия или к бездействию, наказывается...". Такое деяние рассматривается как преступление против личной свободы.

Аналогично решается этот вопрос и законодателем Испании (ст. 172 УК).

В уголовных кодексах некоторых стран в один состав преступления объединены преступления, предусмотренные Уголовным кодексом России в разных статьях. Так, в отделе первом главы первой раздела "О посягательствах на осуществление государственной власти" Книги четвертой Уголовного кодекса Франции предусмотрена ответственность за умышленное воспрепятствование осуществлению свободы слова, труда, объединений, собраний и манифестаций, совершенное либо с применением угроз, либо с применением насилия, причинением телесных повреждений, уничтожением или повреждением имущества. "Вместе с тем последующие отделы первой главы не вполне соответствуют провозглашенным идеям защиты основных прав и свобод гражданина"*(373). Так, в этой же главе предусмотрена ответственность за преступное участие в сборище, за организацию манифестации, участие в ней или митинге при определенных условиях.

В Уголовном кодексе Таджикистана предусмотрена ответственность за воспрепятствование деятельности политических партий и общественных объединений (ст. 158).

_ 4. Преступления, посягающие на социально-экономические права и свободы

Защита экономических, социальных и культурных прав гражданина провозглашена многими государствами. В принятом Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г. Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах, вступившем в силу в России 3 января 1976 г., говорится о признании государствами, участвующими в Пакте, права каждого человека на справедливые и благоприятные условия труда, "включая... b) условия работы, отвечающие требованиям безопасности и гигиены..." (ст. 7)*(374).

"Труд свободен, - провозглашает Конституция РФ. - Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию" (ст. 37). Провозглашенное Конституцией РФ право на свободный труд гарантировано комплексом социально-экономических прав и свобод, защищаемых нормами различных отраслей права.

Социально-экономические права и свободы - это возможности личности в сфере производства и распределения материальных благ, призванные обеспечить удовлетворение экономических и тесно связанных с ними духовных потребностей и интересов.

Преступления данной группы посягают на трудовые права граждан, что означает нарушение права на предоставление работы, права на безопасные условия труда, права на выбор рода деятельности, права на защиту нарушаемых трудовых прав граждан.

Общественная опасность рассматриваемых преступлений определяется тем, что их совершение оказывает существенное негативное воздействие на построение демократического правового государства, вызывает недовольство трудящихся, что порой приводит к непредсказуемым последствиям, влекущим как значительный политический, так и существенный материальный вред.

К преступлениям данной группы Уголовный кодекс РФ относит: нарушение правил охраны труда (ст. 143); воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов (ст. 144); необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет (ст. 145); невыплату заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат (ст. 145.1); нарушение авторских и смежных прав (ст. 146) и нарушение изобретательских и патентных прав (ст. 147)*(375).

Непосредственным объектом этих преступлений являются общественные отношения, обеспечивающие соблюдение трудовых прав граждан в различных сферах деятельности. В конкретных составах преступлений данной группы непосредственный объект характеризуется и некоторыми дополнительными признаками.

Нарушение правил охраны труда (ст. 143 УК). Общественная опасность этого преступления определяется тем, что посягательство осуществляется на предусмотренное Конституцией РФ право на безопасные условия труда. Степень опасности таких деяний определяется и значительным производственным травматизмом. Так, по данным Департамента охраны труда Минтруда России, только в 1994 г. от травм на производстве пострадали более 300 тыс. человек, из них почти 7 тыс. погибли, а около 13 тыс. стали инвалидами. Если в целом уровень травматизма составил 5,9 на тысячу работающих, то в сельском хозяйстве он возрос до 15. На частных предприятиях он оказался более чем в 2,5 раза выше, чем на государственных*(376).

В информационном обзоре Комитета труда и занятости Правительства Москвы о состоянии условий и охраны труда в организациях г. Москвы отмечалось, что за девять первых месяцев 1997 г. число пострадавших составило 2472 человека, потери рабочего времени - 74,3 тыс. рабочих дней, материальный ущерб - 59,9 млрд рублей. И это только в Москве!

Непосредственным объектом данного преступления являются общественные отношения, обеспечивающие безопасные условия труда. Рассматриваемое преступление является двуобъектным: вторым обязательным объектом являются жизнь и здоровье гражданина, который признается потерпевшим. Нарушение правил охраны труда самим потерпевшим с причинением вреда его здоровью, как правило, ответственности других лиц не влечет*(377).

Так, Солнцевской межрайонной прокуратурой г. Москвы по ч. 2 ст. 143 УК было возбуждено 31 октября 1997 г. уголовное дело по факту несчастного случая на производстве, повлекшего смерть К. Повлекшая смерть травма была причинена К. при разгрузке автомашины со стеклопакетами и оконными рамами в результате падения ящиков с этим грузом. В постановлении о прекращении дела отмечалось, что инструктаж по технике безопасности при проведении разгрузочно-погрузочных работ был проведен. К. получил травму в результате собственной неосторожности. Дело было прекращено по п. 2 ст. 5 УПК РСФСР за отсутствием состава преступления*(378).

"Должностное лицо не может нести ответственность за несчастный случай на производстве, если рабочие нарушили требования инструктажа и допустили грубую небрежность," - отмечалось в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 1991 г. "О судебной практике по делам о нарушениях правил охраны труда и безопасности горных, строительных и иных работ"*(379). Так же был решен судебной коллегией Верховного Суда РФ этот вопрос по делу Г.*(380)

Подробный перечень лиц, которые могут оказаться потерпевшими, приводится в Положении о расследовании и учете несчастных случаев на производстве, утвержденном постановлением Правительства РФ от 11 марта 1999 г.*(381)

Объективная сторона рассматриваемого преступления заключается в нарушении правил техники безопасности или иных правил охраны труда.

Охрана труда - система сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, включающая в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия*(382).

Диспозиция ст. 143 УК бланкетная, и для признания факта нарушения правил техники безопасности или иных правил охраны труда необходимо обратиться к соответствующим правилам с обязательным указанием конкретного пункта.

Так, по одному из дел, возбужденных по ст. 143 УК Кунцевской межрайонной прокуратурой, отмечалось, в частности, нарушение п. 1, 11, 8.48 "Общих правил техники безопасности и производственной санитарии", п. 183 "Правил техники безопасности и производственной санитарии при холодной обработке металлов"*(383).

Правила по технике безопасности и иные правила охраны труда устанавливаются Правительством, министерствами и ведомствами по согласованию с профессиональными союзами и содержат требования, обеспечивающие сохранение жизни и здоровья работников. Как показала практика, наиболее распространенными являются следующие нарушения: отсутствие надлежащего технического руководства и надзора за безопасностью выполнения производственных работ, допуск к работе неинструктированного, необученного или недостаточно обученного работника, отсутствие предохранительных сооружений, оборудования, устройств и других средств защиты.

Правила по технике безопасности и правила охраны труда весьма многообразны и в значительной степени определяются спецификой как отрасли, так и конкретного производства. Они могут быть общими, установленными для любых организаций, и специальными, предусмотренными для конкретных объектов различных отраслей.

Под иными правилами охраны труда, о которых говорится в ч. 1 ст. 143 УК, понимаются правила промышленной санитарии и гигиены.

Ответственность за нарушения правил охраны труда наступает независимо от формы собственности организации.

Преступление признается оконченным с момента наступления указанных в законе последствий, находящихся в причинной связи с допущенным нарушением правил охраны труда.

Такими последствиями являются причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью человека (ч. 1 ст. 143 УК)*(384) и его смерть (ч. 2 ст. 143 УК). Причинение легкого вреда здоровью при нарушении правил охраны труда уголовной ответственности не влечет, но может рассматриваться как административное или дисциплинарное правонарушение.

Отсутствие причинной связи между допущенными нарушениями правил охраны труда и наступившими, указанными в ст. 143 УК, последствиями также исключает уголовную ответственность. Так, по одному из уголовных дел, возбужденных по ст. 143 УК, в постановлении о прекращении уголовного дела отмечалось: "Установленные нарушения, отмеченные ведомственной комиссией по расследованию причин несчастного случая, не находятся в прямой причинной связи с наступившими вредными последствиями"*(385).

Верховный Суд РФ в упоминавшемся ранее постановлении Пленума "О судебной практике по делам о нарушениях правил охраны труда и безопасности горных, строительных и иных работ" от 23 апреля 1991 г. в редакции постановлений Пленумов от 21 октября 1993 г. и 23 октября 1996 г. отметил, что "особое значение приобретает тщательное и всестороннее исследование причинной связи между этими нарушениями и наступившими вредными последствиями".

С субъективной стороны рассматриваемое преступление возможно лишь с неосторожной формой вины в виде легкомыслия или небрежности. Форму вины определяет законодатель, указывая в ст. 143 УК на неосторожное причинение определенных последствий.

Виновный, нарушающий правила охраны труда, предвидит возможность причинения вреда здоровью или жизни какого-либо лица, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывает на их предотвращение либо не предвидит возможности таких последствий, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 1991 г. особо отмечается, что "в случае, когда умысел виновного был направлен на достижение преступного результата, а способом реализации такого умысла явилось нарушение правил охраны труда и безопасности работ", содеянное надлежит квалифицировать как умышленное преступление против личности. Если же в результате таких действий наступило и другое последствие, не охватываемое умыслом виновного, содеянное должно квалифицироваться по совокупности статей об умышленном и неосторожном преступлении.

Субъектом преступления, предусмотренного ст. 143 УК, является лицо, на которое были возложены обязанности по соблюдению правил охраны труда. Это могут быть как лица, на которых в силу их служебного положения или по специальному распоряжению были возложены такие обязанности, так и руководители организаций, их заместители, главные инженеры, главные специалисты, если они не приняли мер к устранению заведомо известного им нарушения правил охраны труда, либо дали указания, противоречащие этим правилам, либо, взяв на себя непосредственное руководство определенными видами работ, не обеспечили соблюдение этих правил.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 1991 г. отмечается также, что, если в нарушениях правил охраны труда, повлекших причинение вреда жизни или здоровью человека, виновны иные лица, их ответственность наступает по статьям главы "Преступления против личности" безотносительно к тому, имело или нет это лицо отношение к данному производству.

Преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 143 УК, отнесены законодателем к числу преступлений небольшой тяжести, а ч. 2 - средней тяжести.

В Кодексе РСФСР об административных правонарушениях также предусмотрена ответственность за нарушение должностным лицом организации, независимо от формы ее собственности, законодательства об охране труда. Разграничение преступления и административного проступка при нарушении правил охраны труда должно проводиться в зависимости от наступивших последствий. Отсутствие последствий или причинение легкого вреда здоровью работника являются признаками административно наказуемого нарушения правил охраны труда.

Уголовное законодательство многих зарубежных стран также устанавливает ответственность за нарушение безопасных условий работы. Так, в Уголовном кодексе Испании в разделе XV "О преступлениях против прав трудящихся" предусмотрена ответственность за нарушение "нормы предупреждения производственного риска" и непредоставление средств, необходимых для соблюдения мер безопасности, что ставит в серьезную опасность жизнь, здоровье или физическую целостность работающего лица. Это преступление признается умышленным (ст. 316). Более мягкое наказание предусмотрено за такие нарушения, если они совершены "по грубой неосторожности" (ст. 317). Таким образом, законодатель Испании ввел уголовную ответственность за сам факт поставления в опасность работника.

Аналогичная норма имеется и в Уголовном кодексе Польши: "Кто, являясь ответственным за безопасность и гигиену труда, не выполняет вытекающей из этого обязанности и этим подвергает работника непосредственной опасности утраты жизни либо причинения тяжкого вреда здоровью, подлежит наказанию лишением свободы на срок до трех лет" (_ 1 ст. 220). более мягкое наказание предусмотрено в случаях, когда виновный действует неумышленно (_ 2). В отдельной 221 статье содержится ответственность лиц, которые, вопреки возложенной на них обязанности, не сообщают в срок компетентным органам о несчастном случае на работе.

Нормы об охране труда имеются в уголовных кодексах многих стран ближайшего зарубежья, однако сформулированы они по-разному. Так, если в Кодексе Кыргызстана ст. 142 "Нарушение правил охраны труда" сформулирована так же, как и в УК РФ, то в Кодексе Литвы (ст. 141) предусмотрена ответственность за нарушение нормативных актов о безопасности труда, если такое нарушение могло повлечь определенные последствия.

В Уголовном кодексе Таджикистана законодатель сохранил статью, аналогичную ст. 138 УК 1960 г. "Нарушение законодательства о труде" (ст. 153), и, кроме того, включил ст. 152 "Принуждение к участию в забастовке или отказу от участия в забастовке", а также ст. 163 о заведомо незаконном увольнении с работы, невыполнении решения суда о восстановлении на прежней работе, задержке выплаты заработной платы, а равно об иных умышленных существенных нарушениях законодательства о труде.

Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов (ст. 144 УК). Конституция РФ в ст. 29 провозглашает свободу мысли и слова, гарантирует свободу средств массовой информации. Воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналиста ведет, по существу, не только к ограничению трудовых прав журналиста, но и к нарушению свободы печати, чем и определяется опасность этого преступления. Ответственность за рассматриваемое преступление была установлена в 1991 г. (ст. 140.1 УК 1960 г.).

О необходимости установления ответственности за воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов говорилось на Европейском семинаре по укреплению независимых и плюралистических средств информации, организованном в Софии (Болгария) с 10 по 13 сентября 1997 г. Департаментом общественной информации ООН (ДОИ ООН) и ООН по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО). На нем, в частности, отмечалось, что журналисты в ряде случаев являются жертвами преследований, физического насилия, угроз, пыток, похищений, убийств и пр. И это несмотря на ст. 19 Всеобщей декларации прав человека и Резолюцию 45/76 А Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1946 г., в которой указывается, что свобода информации является одним из основных прав человека*(386).

Непосредственным объектом этого деяния являются общественные отношения, обеспечивающие свободу печати и других средств массовой информации. Ущемление свободы средств массовой информации, в том числе воспрепятствование законной деятельности журналистов, как отмечается в Законе РФ "О средствах массовой информации" от 27 декабря 1991 г. (с последующими изменениями и дополнениями), должно влечь уголовную, административную, дисциплинарную или иную ответственность*(387).

Потерпевшим при совершении этого преступления является журналист, т.е. лицо, занимающееся сбором, редактированием, созданием или подготовкой материалов для средств массовой информации, связанное с ними трудовыми или иными договорными отношениями либо занимающееся такой деятельностью по их уполномочию. Воспрепятствование деятельности журналиста путем применения к нему насилия или угрозы должно квалифицироваться по совокупности ст. 144 и ст. 111 или 112 УК в зависимости от тяжести насилия либо ст. 119 УК*(388).

В Модельном Уголовном кодексе для стран СНГ насилие, а равно уничтожение или повреждение имущества также указаны в качестве квалифицирующих признаков рассматриваемого преступления (ч. 2 ст. 166).

С объективной стороны преступление, предусмотренное ст. 144, может иметь место в случаях воспрепятствования законной профессиональной деятельности журналиста путем принуждения: 1) к распространению информации и 2) к отказу от распространения информации.

Воспрепятствование деятельности журналиста предполагает прежде всего воздействие как на самого журналиста, так и на близких ему лиц, с намерением помешать ему осуществить свою законную профессиональную деятельность. В ст. 144 УК законодатель уточняет, что такое воспрепятствование осуществляется путем принуждения.

Принуждение журналиста к распространению информации предполагает насильственное воздействие на него или его близких с целью заставить его обнародовать определенную информацию вопреки его воле.

Принуждение журналиста к отказу от распространения информации также заключается в воздействии на журналиста или близких ему лиц, но с обратной целью - заставить отказаться от обнародования известной ему информации.

Обычно принуждение осуществляется путем физического или психического насилия. Чаще всего это различного рода угрозы. Например, внести журналиста в "черный список", добиться увольнения с работы, поместить в психиатрическую больницу, лишить квартиры и пр.

Дача журналисту советов о целесообразности или нецелесообразности опубликования конкретных материалов при отсутствии принуждения уголовной ответственности не влечет.

Периодически в печати сообщается о фактах, свидетельствующих о воспрепятствовании законной профессиональной деятельности журналистов. Однако уголовные дела такого рода возбуждаются обычно при наступлении тяжких последствий. Таким делом является, например, убийство главного редактора газеты "Советская Калмыкия сегодня" Ларисы Юдиной. Это убийство совершено с целью воспрепятствовать законной профессиональной деятельности журналиста. И квалификация действий виновных должна быть по совокупности ч. 2 ст. 105 и ст. 144 УК*(389).

Оконченным преступление, предусмотренное ст. 144 УК, является с момента воздействия на журналиста с намерением принудить его к совершению определенных действий или бездействию, независимо от того, добился ли виновный желаемого для него изменения профессиональной деятельности журналиста или нет.

С субъективной стороны данное преступление совершается только с прямым умыслом. Виновный сознает, что действия, выразившиеся в воспрепятствовании законной профессиональной деятельности журналиста, являются общественно опасными, и желает их совершить. Цель таких действий - изменить характер деятельности журналиста, при этом мотивы на квалификацию не влияют. Они могут быть личными (корысть, зависть и пр.), но могут носить и политический характер (например, стремление опорочить кандидата в депутаты).

Субъект преступления - любое физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

Часть 2 ст. 144 УК предусматривает ответственность за воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналиста лицом, использующим для этого свое служебное положение. Характеристика такого квалифицирующего признака была дана при анализе состава нарушения равноправия граждан (ст. 136 УК)*(390). Вместе с тем наличие этого признака может повлечь квалификацию по совокупности ст. 144 и ст. 285 УК (злоупотребление должностными полномочиями) или 201 УК (злоупотребление полномочиями) при наличии реальной совокупности.

В зарубежном уголовном законодательстве, как правило, отсутствуют специальные статьи, аналогичные ст. 144 УК РФ.

Такая статья*(391) имеется, например, в УК Кыргызстана (ст. 151), УК Белоруссии (ст. 198), УК Украины (ст. 171).

Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет (ст. 145 УК). "Материнство и детство, семья находятся под защитой государства", - провозглашает ст. 38 Конституции РФ. Общественная опасность деяния, предусмотренного ст. 145 УК, определяется тем, что при его совершении нарушаются как минимум три конституционных требования: право на труд, равноправие граждан, независимо от пола, и защита материнства и детства.

Уголовный кодекс 1996 г. расширил, по сравнению со ст. 139 УК 1960 г., рамки рассматриваемого преступления, подчеркнув необоснованность отказа в приеме на работу или увольнения. Кроме того, новый Кодекс распространил действие данной нормы не только на кормящих матерей, но и матерей, имеющих детей в возрасте до трех лет.

Непосредственным объектом этого преступления являются общественные отношения, обеспечивающие право на труд беременных женщин и женщин, имеющих детей до трехлетнего возраста, что означает право на получение работы в соответствии с их специальностью, профессией и квалификацией.

Потерпевшей в таких случаях всегда является беременная женщина или женщина, имеющая детей в возрасте до трех лет.

Необходимость строгого соблюдения трудового законодательства, в частности в отношении беременных женщин и женщин, имеющих грудных детей, подчеркивалась в Конвенции Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека, заключенной в Минске 26 мая 1995 г. и ратифицированной 4 ноября 1995 г.*(392)

Объективная сторона преступления предполагает необоснованные: 1) отказ в приеме на работу беременной женщины; 2) увольнение беременной женщины; 3) отказ в приеме на работу женщины, имеющей детей в возрасте до трех лет и 4) увольнение с работы такой женщины.

Отказ в приеме на работу или увольнение с работы являются необоснованными, если они произведены вопреки закону, без достаточных к тому оснований и вопреки желанию женщины.

Оконченным преступление признается с момента отказа в приеме на работу или с момента подписания документов об увольнении, так как до тех пор, пока увольнение не оформлено надлежащим образом, женщина считается работающей.

С субъективной стороны преступление, предусмотренное ст. 145 УК, совершается только с прямым умыслом. Виновный сознает, что необоснованно отказывает в приеме на работу или необоснованно увольняет беременную женщину или женщину, имеющую детей в возрасте до трех лет, и желает это сделать.

В статье Кодекса указан и мотив этого преступления - нежелание иметь на работе беременную женщину или женщину, имеющую маленьких детей, так как это связано с необходимостью предоставления таким женщинам определенных льгот, предусмотренных законодательством.

В уголовно-правовой литературе высказывалось мнение, согласно которому отказ в приеме на работу и увольнение с работы беременной женщины, равно как и женщины, имеющей маленьких детей, должны признаваться преступлениями не только при совершении по указанным мотивам, но и во всех иных случаях*(393).

Представляется, что это мнение заслуживает внимания, так как доказывание названного специального мотива представляет серьезную трудность, которая негативно отражается на правоприменительной практике. Поскольку указанной категории трудящихся трудовым законодательством предоставлены дополнительные гарантии их трудовых прав, то при любом необоснованном отказе в приеме их на работу или увольнении, безотносительно к мотивам, налицо существенное нарушение провозглашенного Конституцией РФ права.

Субъектом преступления могут быть только представители администрации, наделенные правом приема и увольнения с работы, независимо от формы собственности организации. К числу таких лиц относятся должностные лица (см. примечание 1 к ст. 285 УК) и лица, выполняющие управленческие функции в коммерческой или иной организации (см. примечание 1 к ст. 201 УК).

В судебной практике такого рода дела встречаются крайне редко. Однако наличие в Кодексе ст. 145 является одной из гарантий соблюдения прав женщин и играет определенную профилактическую роль, предупреждая администрацию о возможности уголовной ответственности за ущемление трудовых прав беременных женщин и женщин, имеющих маленьких детей.

Необоснованный отказ в приеме на работу или необоснованное увольнение женщин в ряде случаев рассматривается как административное правонарушение, предусмотренное ст. 41 КоАП (нарушение законодательства о труде и об охране труда).

Статья 41 КоАП не конкретизирует вид нарушения трудовых прав граждан и не выделяет особо нарушение таких прав именно беременных женщин и женщин, имеющих детей до трехлетнего возраста, как особой категории лиц, пользующихся согласно трудовому законодательству определенными льготами.

Вопрос о привлечении к уголовной или административной ответственности в каждом конкретном случае совершения рассматриваемого деяния должен решаться правоприменительными органами с учетом обстоятельств дела. Ни уголовное, ни административное законодательство таких критериев не предусматривают. Представляется, что уголовную ответственность должны влечь наиболее грубые (злостные) факты необоснованного отказа в приеме на работу или увольнения с работы беременных женщин или женщин, имеющих детей до трехлетнего возраста. О грубости рассматриваемого деяния свидетельствуют степень его опасности, а также возможные последствия нарушения трудового законодательства в каждом конкретном случае.

Норма, аналогичная ст. 145 УК, содержится и в уголовных кодексах некоторых государств, например, ст. 144 УК Кыргызстана. В ч. 2 ст. 148 УК Узбекистана "заведомо незаконный отказ в приеме на работу или увольнение с работы женщины по мотивам ее беременности или ухода за ребенком" рассматривается как один из видов нарушения права на труд. Другим видом нарушения права на труд, согласно ч. 1 этой статьи, является заведомо незаконное увольнение с работы или невыполнение решения суда о восстановлении на работе. В этом случае законодатель предусматривает административную преюдицию.

Однако в уголовных кодексах подавляющего большинства зарубежных стран отсутствуют статьи, ставящие под охрану трудовые права именно беременных женщин или женщин, имеющих малолетних детей. Вместе с тем в этих странах имеются нормы об ответственности за нарушение трудовых прав граждан. Так, в ст. 218 _ 1 УК Польши подлежит наказанию лицо, которое, "осуществляя деятельность, относящуюся к сфере трудового права и социального страхования, злостно или упорно нарушает права работника, вытекающие из трудовых отношений:".

Об отмене или ограничении трудовых прав, признанных законами, коллективными договорами или индивидуальными контрактами, говорится в ст. 311 УК Испании.

В некоторых странах, например во Франции, ущемление трудовых прав (в том числе и в зависимости от состояния здоровья, семейного положения) рассматривается как дискриминация*(394).

Невыплата заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат (ст. 145.1 УК). Конституция РФ провозглашает право каждого "на вознаграждение за труд " (ст. 37), а равно "социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом" (ст. 39).

Однако в последние годы ХХ столетия в отдельных регионах России участились случаи невыплаты или несвоевременной выплаты заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат, в результате чего сложилась напряженная социальная обстановка. В средствах массовой информации стали появляться публикации, в которых в невыплате обвинялись руководители предприятий, учреждений, организаций, якобы "прокручивающие" эти деньги в корыстных целях либо тратящие их на иные нужды.

Своевременная и в надлежащем размере выплата заработной платы, пенсий, стипендий и пр. предусмотрена и в принятом Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г. Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах, вступившем в силу в России 3 января 1976 г.

Поэтому Федеральным законом от 15 марта 1999 г. Уголовный кодекс был дополнен ст. 145.1, предусматривающей ответственность за невыплату гражданам заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат*(395).

Опасность предусмотренного ст. 145.1 УК преступления заключается в нарушении конституционных принципов - права на труд, согласно которому каждый должен получать за него вознаграждение (ст. 37); права на образование (ст. 43), поскольку неполучение стипендии в ряде случаев вынуждает студентов прервать образование; права на социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности и пр. (ст. 39).

Непосредственным объектом преступления являются общественные отношения, обеспечивающие право граждан на труд, социальное обеспечение и образование.

Потерпевшими являются лица, не получающие более двух месяцев без законных к тому оснований заработную плату, пенсию, пособие, стипендию или иные выплаты.

Заработная плата - вознаграждение за труд в соответствии с его количеством и качеством, но не ниже установленного федеральным законодательством минимального размера оплаты труда.

Пенсия - денежное обеспечение за выслугу лет, по инвалидности, нетрудоспособности и пр.

Пособие - денежная помощь нуждающимся в материальном обеспечении лицам, например многодетным и одиноким матерям.

Стипендия - ежемесячная выплата определенных денежных сумм лицам, получающим бесплатное специальное образование.

Под иными выплатами подразумеваются как единовременные выплаты в связи с какими-либо событиями, ставящими человека или семью в бедственное положение (например, при пожаре, железнодорожной катастрофе), так и выплаты в случаях, предусмотренных законом, денежных средств в виде премий за особые достижения в области науки и пр.

С объективной стороны преступление, предусмотренное ст. 145.1 УК, совершается путем невыплаты свыше двух месяцев заработной платы, пенсий и пр.

Невыплата означает неполучение потерпевшим как всей полагающейся ему суммы, так и ее части. Преступление, предусмотренное ч. 1 рассматриваемой статьи, окончено с момента неполучения свыше двух месяцев положенных лицу выплат. Возможные последствия не включены законодателем в состав этого преступления, но должны учитываться судом при назначении наказания.

С субъективной стороны это преступление характеризуется прямым умыслом. Виновный сознает, что, вопреки действующему законодательству, не выдает надлежащих сумм лицам, имеющим на них право, и желает не выдавать их, имея на это возможность.

Законодатель ограничивает данный состав определенными мотивами: корыстными и иной личной заинтересованностью.

Под корыстными мотивами понимается желание получить в результате невыплаты материальную выгоду. Оно может быть осуществлено путем как завладения невыплаченными средствами, так и их удержания и пуска в оборот для приобретения материальной выгоды.

Иная личная заинтересованность может выразиться, например, в передаче этих сумм лицам, от которых виновный ожидает каких-либо выгод.

Субъектом преступления может быть только руководитель (т.е. руководящий чем-либо) организации, независимо от формы собственности, например, директор фабрики, декан высшего учебного заведения.

Квалифицирующим признаком невыплаты заработной платы и других выплат законодатель называет наступление тяжких последствий. К числу таких последствий могут быть отнесены как последствия, касающиеся отдельных лиц, поставленных в результате этого в бедственное положение, так и последствия, вызывающие волнения групп населения.

Примером первого вида последствий является описанный в средствах массовой информации случай, когда мать убила своего малолетнего сына и сама покончила жизнь самоубийством, оставив записку о том, что в результате невыплаты заработной платы на протяжении нескольких месяцев ей нечем кормить ребенка.

Примером второго вида служат известные всем выступления и волнения шахтеров в связи с невыплатой заработной платы.

Аналогичный рассматриваемому состав преступления содержится в ст. 151 УК Кыргызстана, предусмотревшей ответственность за "использование должностными лицами предприятий, учреждений, организаций, независимо от форм собственности, не по назначению денежных средств, предназначенных для выплаты заработной платы, пенсий, пособий и иных социальных выплат". Более строгое наказание предусмотрено в этой статье в случаях неоднократного совершения таких действий.

Нарушение авторских и смежных прав (ст. 146 УК). Авторское право и другие права, относящиеся к интеллектуальной деятельности в области литературы, искусства, науки и пр., охватываются общим понятием "интеллектуальная собственность". В 1967 г. была подписана Международная конвенция об учреждении Всемирной организации интеллектуальной собственности (ВОИС), членом которой является и Россия. К сфере деятельности этой специализированной организации ООН относятся литературные, художественные произведения и научные труды, исполнительская деятельность артистов, фонограммы, радиопередачи и пр.

На территории России действуют нормы международных договоров в области охраны интеллектуальной собственности. Так, Россия участвует в Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений. Имеются базовые соглашения в области охраны интеллектуальной собственности и в рамках СНГ*(396).

Конституция РФ в ст. 44 провозглашает свободу литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, а равно охрану интеллектуальной собственности. В качестве одной из гарантий провозглашенной свободы творчества является ст. 146 УК.

Общественная опасность этого преступления определяется тем, что при его совершении нарушаются как личные авторские или смежные права, так и имущественные интересы.

Непосредственным объектом преступления являются общественные отношения, обеспечивающие соблюдение авторских или смежных прав.

Авторское право регулирует отношения, возникающие в связи с созданием и использованием произведений науки, искусства, литературы, независимо от назначения, формы и достоинства. Они могут быть как опубликованными, так и неопубликованными, но обязательно выраженными в объективной форме (например, рукопись, видеозапись, чертеж, нотная запись).

Смежные права регулируют отношения, возникающие в связи с исполнительской деятельностью артистов, использованием фонограмм, передач эфирного или кабельного вещания*(397).

Объекты авторских или смежных прав являются предметом данного преступления. Это могут быть литературные, музыкальные, хореографические произведения, живопись, скульптура, фотографии и т.п., а также производные (например, переводы) и составные (например, антологии) произведения, представляющие собой результаты творческого труда.

Потерпевшими признаются лица, результаты труда которых были незаконно использованы или присвоены.

С объективной стороны эти преступления совершаются путем: 1) незаконного использования объектов авторского права или смежных прав или 2) присвоения авторства.

Незаконное использование объектов авторского права или смежных прав заключается в воспроизведении и распространении чужого литературного, художественного, музыкального и другого произведения вопреки закону и без согласия на то автора или его наследников*(398).

Воспроизведение чужого произведения предполагает снятие с него копии, изготовление репродукций, публичное исполнение и т.п. Распространение произведения состоит в тиражировании и ознакомлении с ним многих лиц.

Незаконным использованием объектов авторского права или смежных прав являются, например, внесение в произведение изменений, искажение мысли автора, демонстрация на выставке или исполнение на сцене произведения, хотя и под именем автора, но без его согласия, переиздание произведения без согласия автора или его наследников и т.п.

Присвоение авторства (плагиат) - это издание чужого произведения под своим именем, создание произведения в соавторстве и выпуске его без указания имени соавтора и пр.*(399)

Обязательным признаком состава преступления, предусмотренного ст. 146 УК, является причинение крупного ущерба. Понятие "крупный ущерб" при нарушении авторских и смежных прав законодателем не конкретизировано. Следовательно, определение того, явился ли причиненный ущерб крупным или нет, предоставлено лицам, осуществляющим правоприменительную практику, с учетом объективных (размер ущерба) и субъективных (мнение автора) критериев*(400) ущерб может быть материальным, в виде упущенной выгоды и моральным.

Преступление является оконченным с момента констатации факта причинения ущерба, который должен находиться в причинной связи с нарушением авторских или смежных прав.

Субъективная сторона рассматриваемого преступления характеризуется умыслом - прямым или косвенным. Виновный сознает, что нарушает авторские или смежные права, предвидит неизбежность или возможность причинения потерпевшему ущерба и желает этого или хотя бы сознательно допускает его причинение либо относится к этому безразлично.

В литературе высказывалось мнение, что данное преступление может быть совершено только с прямым умыслом*(401). Такое ограничение субъективной стороны преступления, предусмотренного ст. 146 УК, не является оправданным. Так, в настоящее время широкий размах приобрело изготовление "пиратских" копий видеокассет.

Волевой момент умысла в таких случаях характеризуется не желанием причинить ущерб автору, а безразличным к этому отношением. Желание наличествует лишь в отношении самого действия, но не предусмотренного ст. 146 последствия*(402). Виновные руководствуются только корыстными мотивами, относясь безразлично к причинению вреда кому-либо. Если допустить, что рассматриваемое преступление предполагает только прямой умысел, то никого из изготовителей "пиратских" копий видеокассет к ответственности привлечь нельзя. Однако в Москве был возбужден ряд дел по ст. 146 УК за их создание и распространение.

Субъектом преступления может быть любое, достигшее 16 лет, лицо, в том числе и должностное. Однако при наличии признаков должностного преступления такое лицо можно привлечь к ответственности по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 146 и 285 УК (при реальной совокупности).

Квалифицирующими признаками нарушения авторских и смежных прав являются: 1) неоднократность и 2) совершение этого преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой.

Неоднократным признается преступление, совершенное во второй или более раз.

Не признается неоднократным совершение ранее такого же преступления, если лицо было за него освобождено в установленном законом порядке от уголовной ответственности, а равно в случаях, когда судимость за такое же преступление была снята или погашена (ст. 16 УК).

Другим квалифицирующим нарушение авторских и смежных прав признаком является совершение его группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. Этот признак был рассмотрен при анализе преступления, предусмотренного ст. 141 УК.

Нарушение авторских и смежных прав отнесено законодателем к числу преступлений небольшой тяжести (ч. 1 ст. 146 УК), а при наличии квалифицирующих признаков - к преступлениям средней тяжести (ч. 2 этой статьи).

Во многих уголовных кодексах зарубежных государств отсутствуют статьи, аналогичные ст. 146 УК РФ. Однако в ст. 270 УК Испании установлено наказание тех, "кто с целью наживы и во вред третьим лицам воспроизведет, совершит плагиат, распространит или открыто сообщит полностью или частично литературное, художественное или научное произведение, а также его переработку, интерпретацию или художественное исполнение, закрепленное на любом носителе, или сообщение каким-либо способом, без разрешения владельцев соответствующих прав интеллектуальной собственности или цессионариев".

В ст. 161 Модельного Уголовного кодекса для стран СНГ предусмотрена ответственность за нарушение авторских, смежных прав и прав патентообложения. В примечании к ст. 150 УК Кыргызстана наличие крупного ущерба является квалифицирующим это деяние признаком. Крупный ущерб - это ущерб, в 500 раз превышающий минимальный размер оплаты труда, установленный законодательством Кыргызстана на момент совершения преступления.

Нарушение изобретательских и патентных прав (ст. 147 УК). Изобретательские и патентные права, являясь объектами интеллектуальной собственности, охраняются патентным правом и правом промышленной собственности.

Опасность данного преступления определяется, как и в предыдущем случае, посягательством на тот же конституционный принцип, провозглашенный ст. 44 Конституции РФ. В Уголовном кодексе 1960 г. ответственность за нарушение авторских и изобретательских прав предусматривалась в одной статье (ст. 141). Однако законодатель в Уголовном кодексе 1996 г. предусмотрел ответственность за эти преступления в разных статьях, учитывая различия в предметах посягательства.

Непосредственным объектом преступления являются общественные отношения, обеспечивающие соблюдение провозглашенных Конституцией РФ законных прав изобретателей.

Предметом преступления могут быть: 1) изобретения, которые представляют собой решения технической задачи, характеризующиеся существенной новизной; 2) полезная модель, т.е. конструктивное выполнение средств производства и предметов потребления, а также их составные части; 3) промышленный образец - художественно-конструкторское решение изделия, определяющее его внешний вид.

Более подробная характеристика этих изобретений содержится в Патентном законе РФ от 23 сентября 1992 г.*(403)

Потерпевшим в этих случаях является автор изобретения или заявитель на полезную модель либо промышленный образец.

С объективной стороны нарушение изобретательских и патентных прав выражается: 1) в незаконном использовании изобретения, полезной модели, промышленного образца; 2) в разглашении без согласия автора или заявителя сущности изобретения, полезной модели или промышленного образца до официальной публикации сведений о них; 3) в присвоении авторства и принуждении к соавторству.

Незаконное использование перечисленных предметов заключается в их применении без согласия автора или его правопреемников и вопреки закону.

Незаконное разглашение сущности изобретения, полезной модели или промышленного образца предполагает ознакомление с ними, вопреки закону, одного или нескольких лиц без согласия автора, заявителя или их правопреемников.

Присвоение авторства заключается в получении патента*(404) на чужое изобретение, полезную модель или промышленный образец.

Принуждение к соавторству означает оказание различными способами (обычно путем психического воздействия) давления на изобретателя или заявителя с целью получения его согласия на включение самого себя или какого-либо другого лица в соавторы готового или разрабатываемого изобретения, полезной модели или промышленного образца. В случаях принуждения к соавторству путем насилия, повлекшего причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, содеянное должно квалифицироваться по совокупности ст. 147 и ст. 111 или 112 УК в зависимости от тяжести причиненного вреда.

Обязательным признаком объективной стороны рассматриваемого преступления является причинение крупного ущерба, находящегося в причинной связи с нарушением изобретательских или патентных прав.

Понятие крупного ущерба аналогично такому же понятию, что и при нарушении авторских и смежных прав (ст. 146 УК).

Субъективная сторона, как и в предыдущем случае, предполагает наличие прямого или косвенного умысла.

Субъектом является любое физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Так же, как при нарушении авторских и смежных прав, им может быть и должностное лицо.

Квалифицирующие признаки нарушения изобретательских и патентных прав такие же, как при нарушении авторских и смежных прав: неоднократность, предварительно договорившаяся группа лиц и организованная группа.

Наличие ряда одинаковых признаков, видимо, оказало влияние и на разработчиков Модельного Уголовного кодекса для стран СНГ, в котором в одной статье (ст. 161) предусмотрена ответственность за "нарушение авторских, смежных прав и прав патентообладателей".

Нарушение изобретательских и патентных прав без квалифицирующих признаков отнесено законодателем к числу преступлений небольшой, а при их наличии - средней тяжести.

Преступления, предусмотренные ст. 146 и 147 УК, в практике правоприменительных органов встречаются крайне редко. Однако совершаются они довольно часто и пополняют латентную преступность. Некоторые такие дела, подпадающие под признаки указанных статей, тем не менее рассматриваются в порядке гражданского судопроизводства.

В зарубежном уголовном законодательстве нормы об охране изобретательских и патентных прав чаще всего сгруппированы в одной статье с охраной авторских и смежных прав. Обычно ответственность за эти преступления рассматривается как посягательство на интеллектуальную собственность, например, ст. 270 УК Испании, ст. 149 УК Узбекистана.

В ст. 150 УК Кыргызстана, регламентирующей ответственность за рассматриваемые преступления, в числе предметов преступления названы также программы для ЭВМ или базы данных, "если эти деяния умышленно или по неосторожности причинили крупный ущерб". В примечании к этой статье определен крупный размер ущерба - это ущерб, в 500 раз превышающий минимальную месячную заработную плату, установленную законодательством на момент совершения преступления.

_ 5. Преступления, посягающие на личные права и свободы граждан

Конституция РФ кроме политических и социально-экономических прав граждан провозглашает также личные права и свободы граждан. "Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени" - ст. 23.

Личные права и свободы, обеспечивающие существование, своеобразие и автономию личности, должны быть ограждены от незаконного и нежелательного вмешательства в личную жизнь и внутренний мир человека*(405).

Необходимость охраны личных прав и свобод отражена в ряде международных документов - Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г., Международном пакте о гражданских, социальных и культурных правах, Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и др.

Личная жизнь граждан охраняется законом. К лицам, нарушающим эти установленные ст. 23 Конституции РФ личные права и свободы, могут применяться меры административного и дисциплинарного воздействия, а в особо опасных случаях и наказание, предусмотренное в соответствующих статьях Уголовного кодекса.

Уголовный кодекс 1996 г. расширил, по сравнению с Кодексом 1960 г., уголовно-правовую охрану личных прав и свобод граждан, отнеся к рассматриваемой группе преступлений такие деяния, как нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137) и отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140).

К числу преступлений против личных прав и свобод граждан относятся: нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137); нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений (ст. 138); нарушение неприкосновенности жилища (ст. 139); отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140); воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания (ст. 148).

Все преступления этой группы посягают на личные права и свободы граждан, так как только сам человек должен определять круг сведений, подлежащих оглашению, имеет право на ознакомление с касающейся его информацией, сам решает вопрос о вероисповедании.

Общественная опасность преступлений, посягающих на личные права и свободы граждан, определяется необоснованным вмешательством в их личную жизнь и ограничением, а иногда и лишением их принадлежащих им личных прав и свобод.

Непосредственным объектом этой группы преступлений являются общественные отношения, обеспечивающие соблюдение личных прав и свобод граждан. Применительно к конкретным составам преступлений он может быть несколько конкретизирован.

Нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137 УК*(406)). Неприкосновенность частной жизни, как уже отмечалось, провозглашена ст. 23 Конституции РФ, а в ч. 1 ст. 24 указано, что сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются.

В упомянутых ранее и других международных актах подчеркивается необходимость обеспечения государствами неприкосновенности частной жизни граждан. Как известно, в период научно-технического прогресса появляются большие возможности для интенсивного проникновения как государства, так и отдельных объединений и лиц в частную жизнь граждан.

Проникновение в личную жизнь человека может негативно повлиять на осуществление потерпевшим профессиональных обязанностей, на его деловую репутацию, семейную жизнь, отношения с близкими и т.п.

Учитывая важность охраны частной жизни от незаконного проникновения в нее, в перечне сведений конфиденциального характера, утвержденном Указом Президента РФ от 6 марта 1997 г., на первое место поставлены сведения о фактах, событиях и обстоятельствах частной жизни гражданина*(407).

Непосредственным объектом преступления являются общественные отношения, обеспечивающие неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны.

Личную и семейную тайну составляют сведения, не подлежащие, по мнению лица, которого они касаются, оглашению (ни в передаче другим лицам, ни в какой-либо иной форме). Личную и семейную тайну не могут составлять сведения, ранее опубликованные либо разглашенные иным способом.

Сведения о частной жизни лица могут касаться его здоровья, увлечений, образа жизни, сексуальной ориентации, творческих планов и т.п. Если разглашаемые сведения являются охраняемой законом тайной, ответственность наступает с учетом правила о конкуренции норм по специальной норме. Так, разглашение тайны усыновления (удочерения) считается одновременно и разглашением семейной тайны. Ответственность в этих случаях должна наступать по специальной норме - ст. 155 УК.

Потерпевшими при совершении преступления, предусмотренного ст. 137 УК, являются лица, о частной жизни которых собираются или распространяются сведения, составляющие его личную или семейную тайну.

С объективной стороны рассматриваемое преступление может быть совершено путем: 1) незаконного собирания сведений о частной жизни; 2) незаконного их распространения; 3) незаконного их распространения в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или в средствах массовой информации.

Перечисленные действия являются незаконными, если совершаются без согласия лица, которого касаются, лицом, не управомоченным законом на оглашение этих сведений.

Оглашение сведений, составляющих личную или семейную тайну, является законным в случаях, когда общественные интересы диктуют необходимость вторжения государства в область частной жизни в установленных законом пределах. Такая необходимость возникает: 1) в интересах борьбы с преступностью; 2) в условиях эпидемий или стихийных бедствий; 3) при военном или чрезвычайном положении.

Получение сведений о частной жизни гражданина допускается в уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной деятельности.

Оперативно-розыскной порядок ряда действий, ограничивающих право на личную жизнь граждан, был легализован Законом РФ от 13 марта 1992 г. "Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации", 5 июля 1995 г. был принят Федеральный закон "Об оперативно-розыскной деятельности"*(408), действующий в редакции от 13 июня 1997 г.

Собирание сведений предполагает выискивание любыми путями информации о частной жизни конкретного лица: ознакомление с документами, беседа с соседями, знакомыми, сослуживцами, визуальное наблюдение и т.п.

Распространение предполагает сообщение сведений о частной жизни гражданина другому лицу или лицам.

Одним из способов распространения сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, является их сообщение в публичном выступлении (например, на митинге), в публично демонстрирующемся произведении (например, на видеокассете) или средствах массовой информации (например, радио). Представляется, что выделение такого способа нарушения неприкосновенности частной жизни было бы оправданным лишь при установлении за такое распространение более суровой ответственности. Например, в случае признания такого способа квалифицирующим данный состав признаком.

Иногда собирание либо разглашение сведений, составляющих тайну лица, могут быть способом совершения иного преступления. Например, собирание сведений с целью использования их при последующем вымогательстве (ст. 163 УК) или разглашение сведений о вкладах конкретного лица, что составляет банковскую тайну (ст. 183 УК). В подобных случаях виновные должны привлекаться к ответственности только по специальным статьям без совокупности со ст. 137 УК.

Так же, по нашему мнению, должен решаться вопрос, если собирание сведений осуществляется противоправным способом, например путем кражи.

Обязательными признаками преступления, предусмотренного ст. 137 УК, являются причинная связь и причинение вреда правам и законным интересам граждан. Этот вред может выразиться в подрыве деловой репутации лица, расторжении выгодной сделки, разрыве семейных отношений. Он может быть материальным, моральным*(409) и пр.

Преступление признается оконченным с момента причинения вреда правам и законным интересам личности, неприкосновенность частной жизни которой нарушается. В одном из учебников по уголовному праву рассматриваемое преступление предлагалось отнести к формальным составам и признавать его оконченным с момента совершения действий, поскольку собирание сведений не причиняет еще вреда, и такие действия, если относить рассматриваемый состав к числу материальных, должны рассматриваться как приготовление к распространению*(410).

С таким мнением трудно согласиться, так как законодатель предусмотрел ответственность прежде всего за нарушение неприкосновенности частной жизни, а такое нарушение имеет место не только при распространении, но и при сборе информации о личной и семейной тайне. Тот факт, что сведения о тайне стали известны лицу, осуществляющему их несанкционированный сбор, уже означает причинение вреда личному праву гражданина, которому причинен моральный вред вследствие того, что сведения, составляющие его тайну, стали известны вопреки его на то желанию другому лицу. Конечно, при распространении таких сведений вред, причиняемый правам и интересам гражданина, может быть значительно существенней. Однако степень тяжести вреда законодатель не определяет. Об отсутствии причинения вреда при собирании можно говорить лишь в одном случае, когда сам потерпевший не знает о том, что его тайна стала известна другому лицу. В этих случаях собирание сведений должно влечь ответственность за покушение на неприкосновенность частной жизни, так как отсутствуют предусмотренные законом последствия.

С субъективной стороны нарушение неприкосновенности частной жизни является преступлением умышленным. При этом умысел может быть только прямым, о чем свидетельствует указание законодателя на наличие такого обязательного признака субъективной стороны, как корыстная или иная личная заинтересованность*(411).

Субъектом преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 137 УК, может быть любое физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

Преступление признается оконченным с момента причинения вреда правам или законным интересам гражданина.

Преступление, предусмотренное ст. 137 УК, отнесено законодателем к числу преступлений небольшой тяжести (ст. 15 УК).

В ч. 2 ст. 137 УК предусмотрен квалифицирующий рассматриваемое деяние признак - использование виновным своего служебного положения. Правовая характеристика этого признака не отличается сколько-нибудь существенными особенностями от аналогичного признака, предусмотренного в ч. 2 ст. 136 УК (нарушение равноправия граждан), рассмотренного в _ 3

Ответственность за нарушение неприкосновенности частной жизни предусмотрена и в Модельном Уголовном кодексе для стран СНГ, ст. 151 которого "Незаконное собирание и распространение информации о частной жизни" аналогична ст. 137 УК РФ (за исключением отдельных положений, имеющих чисто редакционный характер). Кроме того, в этом кодексе предусмотрена ответственность и за разглашение врачебной тайны (ст. 152). По отношению к ст. 151 ст. 152 является специальной нормой. В ч. 1 этой статьи предусмотрена ответственность за сам факт разглашения медицинским, фармацевтическим или иным работником без профессиональной или служебной необходимости сведений о заболеваниях, результатах медицинских освидетельствований. В ч. 2 ст. 152 Модельного кодекса речь идет о наступивших по неосторожности последствиях.

Такая норма представляется заслуживающей внимания, так как в периодической печати приводилось много примеров трагедий, имевших место при обнародовании состояния здоровья пациентов медицинскими работниками (например, о ВИЧ-инфицированных).

Не случайно поэтому в уголовных кодексах некоторых стран ближайшего зарубежья в главу о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина были включены статьи, предусматривающие ответственность за разглашение врачебной тайны.

Так, в ст. 145 УК Кыргызстана говорится: "Разглашение медицинским, фармацевтическим или иным работником без профессиональной и служебной необходимости сведений о заболевании или результатах медицинского освидетельствования пациентов:

То же деяние, выразившееся в сообщении, связанном с наличием вируса иммунодефицита человека:

Деяния, предусмотренные ч. 1 и 2, если они по неосторожности повлекли тяжелые последствия:"

Аналогичный состав предусмотрен и в Уголовном кодексе Таджикистана.

В ст. 144 УК Узбекистана разглашение сведений о частной жизни гражданина рассматривается как один из видов нарушения законодательства об обращениях граждан. Другими видами этого нарушения являются неправомерный отказ в рассмотрении обращений, принятие необоснованного, противоречащего закону решения и пр. Имеется такая статья и в УК Украины (ст. 182).

В уголовном законодательстве многих других зарубежных стран также имеются статьи о защите частной жизни.

Так, раздел 15 УК Германии озаглавлен "Преступные деяния, нарушающие неприкосновенность и тайну частной жизни". В _ 203, в частности, установлена ответственность за нарушение тайны частной жизни, в _ 204 - за использование сведений, составляющих чужую тайну, и др.

В Уголовном кодексе Испании в разделе X "Преступления против неприкосновенности частной жизни, права на собственное изображение и неприкосновенности жилища" в главе первой "Раскрытие и распространение тайных сведений" предусмотрена ответственность за завладение, использование или преобразование во вред другому лицу относительно тайных сведений личного или семейного характера (ст. 197). Отдельно (ст. 199) предусмотрена ответственность за раскрытие чужих тайных сведений, которые виновный узнал в силу своего должностного положения или трудовых отношений. Использование таким лицом своего должностного или служебного положения влечет за собой более суровое наказание с абсолютной дисквалификацией на срок от трех до шести лет.

В Уголовном кодексе Франции в гл. VI "О посягательствах на личность" в отделе первом "О посягательстве на частную жизнь" в ст. 226-1 предусмотрена ответственность за посягательства каким бы то ни было способом на интимность частной жизни другого лица.

Многие зарубежные страны ставят под уголовно-правовую охрану частную жизнь своих граждан, предусматривая уголовную ответственность за различного рода посягательства на ее неприкосновенность.

Нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений (ст. 138 УК). "Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений" - провозглашено в ст. 23 Конституции РФ.

Преступление, предусмотренное ст. 138 УК, является одним из видов нарушения неприкосновенности частной жизни. Его опасность определяется тем, что посторонним лицам становится известно содержание писем, телефонных переговоров, телеграфных сообщений без согласия на то лица, которое отправляло или получало такие сообщения, а равно иных лиц, которых касались эти сообщения. О праве на тайну переписки и других сообщений говорится, в частности, в Конституции Содружества Независимых Государств о правах и основных свободах человека, заключенной в Минске 26 мая 1995 г. и ратифицированной 4 ноября 1995 г.

Непосредственным объектом преступления являются общественные отношения, обеспечивающие право граждан на тайну переписки, телефонных переговоров и иных сообщений.

Потерпевшими в этих случаях могут быть лица, передающие или получающие сообщения, содержание которых они хотели бы сохранить в тайне, а равно те, которых эти сообщения касались.

Объективная сторона заключается в незаконном ознакомлении с почтовыми, телеграфными, телефонными и другими сообщениями лиц, которым эти сообщения не предназначались.

Незаконным такое ознакомление является в тех случаях, когда оно производится без согласия отправителя, получателя или лица, которого эти сведения касаются, или без решения суда. Ознакомление с личными сообщениями граждан при определенных условиях допускается на основании Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" от 5 июля 1995 г. в редакции от 13 июля 1997 г.*(412) Согласно этому закону допускается ознакомление с перепиской, телефонными переговорами и пр. управомоченными на то органами, например, в случаях возбуждения уголовного дела, получения известия о подготовке или совершении преступления, о событиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности Российской Федерации, и т.п.

Под иными сообщениями имеются в виду сообщения по телефаксу, телетайпу, видео- и аудиозапись, электронной почтой и другие сообщения, отправляемые по техническим каналам связи.

Преступление признается оконченным с момента незаконного ознакомления лица с перепиской, телефонными переговорами, почтовыми отправлениями, телеграфными или иными сообщениями безотносительно к возможным или наступившим последствиям.

С субъективной стороны совершение преступления возможно только с прямым умыслом, когда субъект сознает, что незаконно нарушает право гражданина на тайну его переписки или иных сообщений, и желает это сделать. Ознакомление с такими сообщениями по неосторожности уголовной ответственности не влечет. Однако, если эти сведения впоследствии будут оглашены, возможно привлечение такого лица к ответственности по ст. 137 УК (нарушение неприкосновенности частной жизни) при наличии остальных признаков этого состава.

Мотивы совершения преступления, предусмотренного ст. 138 УК, различны (месть, зависть, желание показать свою осведомленность и пр.) и на квалификацию не влияют, но должны учитываться судом при решении вопроса о наказании.

Субъектом преступления может быть любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Совершение такого преступления должностным лицом влечет квалификацию по ч. 2 ст. 138 УК.

Квалифицирующими это деяние признаками являются: 1) совершение преступления лицом, использующим свое служебное положение, и 2) использование технических средств, предназначенных для негласного получения информации.

Использование лицом своего служебного положения означает наличие дополнительных возможностей, позволяющих ему ознакомиться с перепиской, телефонными переговорами и иными сообщениями граждан (например, телефонисты, почтовые работники, телеграфисты, а равно работники правоприменительных органов).

Использование специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации, значительно повышает степень опасности рассматриваемого преступления, так как не только облегчает, но и повышает возможность более полного получения информации. К специальным техническим средствам для негласного получения информации относятся приборы, применяемые с целью снятия и расшифровки информации*(413). Использование таких средств является одним из наиболее опасных способов совершения рассматриваемого преступления.

Незаконное производство, сбыт и приобретение с целью сбыта технических средств, предназначенных для негласного получения информации, влечет за собой уголовную ответственность.

Такая ответственность предусмотрена в ч. 3 ст. 138 УК. Это преступление, неизвестное Кодексу 1960 г., заключается в незаконном производстве (изготовлении), сбыте (реализации) и приобретении (получении в собственность или временное владение) специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации. Способ приобретения специальных технических средств на квалификацию не влияет*(414).

Незаконное использование специальных технических средств довольно широко осуществляется различными, в том числе и криминальными, структурами, например, в целях промышленного шпионажа. Однако уголовных дел по ч. 3 ст. 138 УК крайне мало.

Один из первых в истории отечественной юриспруденции судебный процесс о нелегальном сбыте подслушивающих устройств происходил осенью 1999 г. в Симоновском суде г. Москвы. К ответственности были привлечены два менеджера одной из московских фирм, которые предлагали покупателям широкий ассортимент сканирующих устройств, с помощью которых можно прослушивать сотовые и радиотелефоны. Менеджеры были задержаны в момент продажи двух японских аппаратов AR-8000 и AR-3000 A стоимостью 10 000 и 25 000 руб. Эти аппараты обладают широким диапазоном перехвата*(415).

Преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 138 УК, признается оконченным с момента изготовления, сбыта или приобретения с целью сбыта специального технического средства.

С субъективной стороны это преступление характеризуется прямым умыслом - виновный сознает, что изготавливает, сбывает или приобретает с целью сбыта специальные технические средства, предназначенные для негласного получения информации, и желает это сделать. На квалификацию содеянного мотивы преступления не влияют. Они могут быть корыстными, личными и др. Специальная цель как обязательный признак состава преступления должна быть лишь при приобретении.

Субъект преступления - общий.

Преступления, предусмотренные ч. 1 и 2 ст. 138 УК, отнесены законодателем к числу преступлений небольшой тяжести, а предусмотренные ч. 3 этой статьи - средней тяжести.

В некоторых случаях при реальной совокупности возможно привлечение к ответственности по ч. 1 или 2 ст. 138 и ч. 3 ст. 138 УК, например, когда лицо незаконно изготавливает специальное техническое средство, а затем незаконно использует его для негласного получения информации.

Согласно уголовно-процессуальному законодательству и Закону об оперативно-розыскной деятельности*(416) в отдельных случаях (в интересах борьбы с преступностью, в условиях эпидемий и стихийных бедствий, при военном или чрезвычайном положении) допускается ограничение прав, провозглашенных ст. 23 Конституции РФ.

Руководствуясь государственными и общественными интересами, надлежащие органы могут производить осмотр и выемку частной почтово-телеграфной корреспонденции, других почтовых отправлений и сообщений, отправляемых по техническим каналам связи, а равно прослушивать телефонные и иные переговоры с использованием современной техники.

Уголовное законодательство многих зарубежных государств также охраняет тайну переписки, телефонных переговоров и пр.

Так, в Уголовном кодексе Польши имеется гл. XXXIII "Преступления против охраны информации", содержащая пять статей. В этой главе предусмотрена ответственность не только за раскрытие, использование (ст. 266) и получение информации (ст. 267), но и за использование подслушивающих, визуальных устройств либо иных специальных устройств (ст. 267 _ 2).

В Уголовном кодексе Германии в разделе 15: "Преступные деяния, нарушающие неприкосновенность и тайну частной жизни" предусмотрена ответственность за нарушение конфиденциальности слова (_ 201)*(417), нарушение тайны переписки (_ 202)*(418), нарушение тайны почтовой и телекоммуникационной связи (_ 206). Более строгая ответственность во всех этих случаях установлена, если они сопровождаются использованием специальных технических устройств и при наличии признаков специального субъекта.

Согласно Уголовному кодексу Испании завладение бумагами, письмами, сообщениями по электронной почте или другими документами, либо перехватывание телефонных разговоров, либо использование различных технических средств для прослушивания записей (ст. 197) является посягательством на неприкосновенность частной жизни, ответственность за которое предусмотрена в гл. 1 "Раскрытие и распространение тайных сведений" раздела X "Преступления против неприкосновенности частной жизни, права на собственное изображение и неприкосновенности жилища".

Уголовный кодекс Франции также признает посягательством на частную жизнь ознакомление и передачу без согласия автора его слов, сообщений и документов (ст. 226-1). Этот вид преступлений (отдел 1 "О посягательстве на частную жизнь") рассматривается законодателем в целом как посягательство на личность (гл. VI "О посягательствах на личность").

Статьи, аналогичные ст. 138 УК РФ, содержатся также в УК Кыргызстана (ст. 136), УК Украины (ст. 131), УК Узбекистана (ст. 143) и др. Уголовный кодекс Узбекистана предусмотрел уголовную ответственность за совершение рассматриваемого состава лишь при наличии административной преюдиции.

Нарушение неприкосновенности жилища (ст. 139 УК). В соответствии со ст. 25 Конституции РФ "жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем лиц, иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения"*(419).

В ряде международных пактов, ратифицированных Россией, а равно иных международных документах*(420) подчеркивается право каждого человека на неприкосновенность его жилища. "Никто не может подвергаться:, - говорится в ст. 12 Всеобщей декларации прав человека, - произвольным посягательствам на неприкосновенность его жилища:"

Общественная опасность этого преступления определяется незаконным вмешательством в личную жизнь гражданина, ограничением его волеизъявления и нарушением тем самым личных прав и свобод.

Непосредственным объектом преступления являются общественные отношения, обеспечивающие неприкосновенность жилища гражданина.

Потерпевшим в этих случаях признается гражданин, в чье жилище было осуществлено незаконное вторжение.

С объективной стороны рассматриваемое преступление осуществляется путем незаконного проникновения в жилище вопреки воле проживающего в нем лица*(421).

Под жилищем понимается индивидуальный жилой дом с входящими в него жилыми и нежилыми помещениями, жилыми помещениями независимо от формы собственности, входящими в жилой фонд и пригодными для постоянного или временного проживания, а равно иное помещение или строение, не входящее в жилой фонд, но предназначенное для временного проживания*(422) (примечание к ст. 139). Незаконным проникновение признается при отсутствии правовых оснований и при наличии определенно выраженного несогласия гражданина, проживающего в жилище, на нахождение в нем другого, не проживающего там лица.

Под проникновением понимается тайное или открытое, с преодолением или без каких-либо препятствий вторжение в жилище.

Оконченным это преступление является с момента проникновения на территорию жилища.

Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 139 УК, предполагает наличие только прямого умысла - лицо сознает опасность своих действий, заключающихся в незаконном проникновении в жилище, и желает их совершить. Заблуждение лица относительно незаконности своих действий уголовную ответственность за нарушение неприкосновенности жилища исключает. Мотивы рассматриваемого преступления могут быть различными (хулиганскими, личными, ложно понятыми интересами дела и пр.) и на квалификацию не влияют, но должны учитываться при назначении наказания.

Субъект преступления - вменяемое лицо, достигшее 16 лет.

В ч. 2 и 3 ст. 139 УК предусмотрены квалифицирующие признаки: насилие или угроза его применения (ч. 2) и использование при незаконном проникновении лицом своего служебного положения (ч. 3).

Насилие, применяемое субъектом при незаконном проникновении в жилище, может заключаться в причинении вреда здоровью, побоях, истязаниях. Угроза его применения - это психическое воздействие на личность потерпевшего, выражающееся в намерении применить физическое воздействие. Если в результате насилия здоровью потерпевшего причиняется тяжкий или средней тяжести вред либо имеет место истязание, ответственность наступает по совокупности ст. 139 и ст. 111, 112 или 117 УК. Причинение легкого вреда здоровью или побоев по совокупности не квалифицируется.

Использование лицом при проникновении в жилище своего служебного положения как особо квалифицирующий признак характеризуется теми же признаками, что были рассмотрены при анализе ст. 136 УК. При превышении таким лицом служебных полномочий содеянное может квалифицироваться по совокупности ст. 139 и ст. 286 или 203 УК при наличии всех признаков этих двух последних составов преступлений.

На практике дела, возбуждаемые по признакам ст. 139 УК, встречаются крайне редко. Они не возбуждаются и в тех случаях, когда работники правоприменительных органов вторгаются в жилище граждан и производят в нем незаконные обыски. Виновные в этих случаях, как правило, "отделываются" дисциплинарным взысканием.

Преступление, предусмотренное ч. 1 и 2 ст. 139 УК, отнесено законодателем к преступлениям небольшой тяжести, а особо квалифицированный вид этого деяния - к преступлениям средней тяжести.

Уголовное законодательство многих стран ставит под уголовно-правовую защиту право граждан на неприкосновенность жилища.

Так, Уголовный кодекс Германии относит посягательство на неприкосновенность жилища к преступлениям против общественного порядка (раздел седьмой). По сравнению со ст. 139 УК РФ рамки данного состава преступления расширены, так как в _ 123 "Нарушение неприкосновенности жилища" говорится о проникновении не только в жилище, но и в торговое или охраняемое помещение, где расположено чужое имущество, или в закрытые помещения, которые предназначены для общественных служб или транспорта. Тяжким нарушением неприкосновенности жилища (_ 124) признаются такие же действия, совершенные сообща несколькими лицами с намерением предпринять насильственные действия.

В Уголовном кодексе Польши нарушение неприкосновенности жилища отнесено к преступлениям против свободы (гл. XXIII). В ст. 193 предусмотрена ответственность того, "кто проникает в чужой дом, квартиру, жилище, помещение либо на огороженную территорию либо вопреки требованию управомоченного лица не оставляет такое место".

В ст. 203 УК Испании предусмотрена ответственность частного лица, вторгшегося "в чужое жилище или находящегося в нем против воли его хозяина". Более сурово такие действия наказываются, если они совершаются путем насилия или запугивания. Статья 203 помещена в гл. III "Нарушение неприкосновенности жилища, помещения юридического лица и открытых учреждений".

Согласно ст. 226-4 УК Франции уголовно наказуемым признается "вторжение или пребывание в жилище другого лица в результате обмана, угроз, насильственных действий или принуждения, за исключением случаев, когда это разрешено законом". Ответственность за это преступление предусмотрена в отделе первом "О посягательстве на частную жизнь" гл. VI "О посягательствах на личность".

В Модельном Уголовном кодексе для стран СНГ ст. 154 "Нарушение неприкосновенности жилища" сконструирована так же, как и ст. 139 УК РФ. Ответственность за рассматриваемое преступление предусмотрена и в кодексах некоторых стран СНГ, например, в ст. 130 УК Украины. Согласно ст. 142 УК Узбекистана незаконное вторжение в жилище против воли проживающего в нем лица влечет уголовную ответственность только в том случае, когда оно сопровождалось насилием.

Отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140 УК). Конституция РФ провозглашает в ст. 29 право каждого гражданина свободно искать и получать информацию. Вместе с тем Конституция РФ обязывает органы государственной власти, органы местного самоуправления и их должностных лиц обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное не предусмотрено законом (ст. 24)*(423).

Общественная опасность преступления, предусмотренного ст. 140 УК, определяется невозможностью в определенных случаях гражданами в полной мере реализовать свои права и свободы вследствие отсутствия надлежащей информации о них самих или их родственниках.

Непосредственным объектом являются общественные отношения, обеспечивающие право гражданина на ознакомление с информацией, касающейся его прав и свобод*(424).

Под информацией понимаются сведения, содержащиеся в документах и иных материалах, собранные в установленном законом порядке и интересующие гражданина в силу того, что затрагивают его права и законные интересы. Такие документы и материалы находятся в государственных федеральных органах и в органах местного самоуправления либо у должностных лиц этих органов.

Потерпевшими при совершении рассматриваемого преступления признаются граждане, получившие неправомерный отказ в ознакомлении с документами и материалами, содержащими сведения, касающиеся их прав и свобод, либо получившие неполную или ложную информацию.

С объективной стороны данное преступление может быть совершено путем: 1) неправомерного отказа предоставить интересующую лицо информацию или 2) предоставления неполной или заведомо ложной информации.

Неправомерным является отказ в предоставлении информации вопреки требованию закона или иного нормативного акта. Такой отказ может быть выражен в различной форме - устно, письменно, в отсутствии какой-либо реакции на просьбу или заявление гражданина.

Предоставление неполной информации означает ознакомление гражданина не со всеми интересующими его документами или материалами, касающимися его прав и законных интересов, а только с их частью.

Предоставлением заведомо ложной информации считается сообщение сведений, не соответствующих действительности, должностным лицом, знающим, что сообщаемые сведения являются ложными (например, заведомо ложная информация об очередности на получение жилой площади).

Обязательный признак преступления, предусмотренного ст. 140 УК, - наступление находящихся в причинной связи с отказом в предоставлении информации (предоставление неполных или ложных сведений) таких последствий, как причинение вреда правам и законным интересам граждан, например, материального или морального вреда, выразившегося в неполучении пенсии, каких-либо льгот, жилья и т.д.

Оконченным преступление признается с момента причинения указанного выше вреда.

С субъективной стороны преступление, предусмотренное ст. 140 УК, совершается только умышленно, при этом умысел может быть как прямым, так и косвенным.

Виновный сознает, что, отказываясь предоставить заинтересованному лицу необходимую информацию (документы, материалы и пр.), он совершает противозаконное, опасное деяние, предвидит неизбежность или возможность причинения вреда правам и законным интересам гражданина и желает этого или хотя и не желает, но сознательно допускает, относится к этому безразлично. Косвенный умысел чаще встречается при предоставлении гражданам неполной информации. Отказ же в информации и предоставление ложной чаще всего совершаются с прямым умыслом, что дало основание некоторым ученым ограничивать субъективную сторону рассматриваемого состава только прямым умыслом*(425).

Ограничение рассматриваемого состава преступления только прямым умыслом приведет к некоторому сужению рамок этого деяния, так как под признаки ст. 140 УК не подпадут такие, например, случаи, когда должностное лицо выдает гражданину заведомо неполную или ложную информацию только из-за нежелания поднимать архивы и тратить свое время. Такое лицо безразлично относится к факту причинения вреда законным интересам гражданина, запрашивающего информацию*(426).

Мотивы отказа в предоставлении гражданину информации различны (корыстные, личные, ложно понятые интересы дела и пр.) и на квалификацию не влияют, но должны учитываться при назначении наказания.

Субъектом преступления может быть только должностное лицо*(427), которое в силу занимаемого служебного положения располагает или может располагать интересующей гражданина информацией, затрагивающей права и свободы конкретного человека.

Данное преступление отнесено законодателем к преступлениям небольшой тяжести.

На практике этот состав преступления дает значительный процент латентности. При наличии большого количества необоснованных отказов гражданам в предоставлении информации, в судебной практике такие дела отсутствуют.

В уголовном законодательстве многих государств ближайшего зарубежья имеются статьи, аналогичные ст. 140 УК РФ. Такая статья содержится в Модельном Уголовном кодексе для стран СНГ (ст. 155), в Кодексе Кыргызстана (ст. 138) и др. В кодексах некоторых государств рассматриваемый состав преступления сконструирован несколько иначе. Так, ст. 163 УК Таджикистана "Нарушение законодательства об обращении граждан" предусматривает ответственность за нарушения без уважительных причин сроков рассмотрения обращений граждан.

В ст. 144 УК Узбекистана также предусмотрена ответственность за нарушение законодательства об обращениях граждан, в частности, за неправомерный отказ в рассмотрении обращения, нарушение без уважительных причин сроков рассмотрения обращений, принятие необоснованного, противоречащего закону решения и другие нарушения, при наличии существенного вреда, причиненного правам и законным интересам граждан.

Уголовные кодексы других зарубежных государств обеспечивают право граждан на получение достоверной информации.

Так, в Уголовном кодексе Польши в гл. XXXIV "Преступления против достоверности документов" предусмотрена ответственность должностного лица или лица, управомоченного выдавать документ, за удостоверение в официально выдаваемом документе не соответствующих действительности сведений, имеющих юридическое значение (_ 1 ст. 271). Данный состав преступления только частично совпадает с рассматриваемым деянием, а именно лишь в части выдачи ложной информации.

В странах дальнего зарубежья статьи, полностью аналогичные ст. 140 УК РФ, отсутствуют.

Воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания (ст. 148 УК)*(428). Конституция РФ в ст. 28 провозглашает свободу совести и свободу вероисповедания. Воспрепятствование осуществлению этого права влечет административную или уголовную ответственность.

Право граждан исповедовать любую религию или не исповедовать никакой гарантировано не только административным и уголовным законодательством, но и Федеральным законом "О свободе совести и религиозных объединениях" от 3 сентября 1997 г.*(429), направленным на расширение религиозной свободы.

Посягательства на свободу вероисповедания ограничивают личные свободы граждан, в частности религиозную свободу, препятствуя свободному выражению религиозных убеждений, что является личным делом каждого человека.

Непосредственный объект преступления, предусмотренного ст. 148 УК, составляют общественные отношения, обеспечивающие свободу совести и вероисповедания.

Потерпевшими могут быть как физические, так и юридические лица: физические лица - в случаях, когда гражданину, например, препятствуют участвовать в религиозных обрядах; юридические - когда на религиозные организации и объединения, действующие с соблюдением законодательства, оказывается давление с целью изменения религиозных убеждений или прекращения деятельности.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" от 31 октября 1995 г. N 8*(430) отмечается, что создание общественных объединений (в том числе и религиозных) запрещено в соответствии со ст. 13 Конституции РФ, если действия таких организаций направлены на изменение конституционного строя, нарушение целостности страны, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни (ст. 11).

Необходимость такого разъяснения Пленума Верховного Суда была в определенной мере обусловлена тем, что упрощенный порядок регистрации религиозных объединений, предусмотренный Законом РСФСР "О свободе вероисповедания" 1990 г., привел к регистрации различных нетрадиционных религиозных объединений (сект), деятельность которых представляет опасность для здоровья их членов*(431).

Так, Останкинский межмуниципальный суд г. Москвы удовлетворил иск прокурора С.Герасимова о признании недействительной регистрации региональной общественной организации "Гуманитарный Центр Хаббарда" и вынес решение о ее ликвидации*(432). В Головинском межмуниципальном суде г. Москвы по представлению прокуратуры Северного административного округа рассматривался иск к религиозному объединению "Свидетели Иеговы" по фактам нарушений Закона РФ "О свободе совести и о религиозных объединениях". Секте инкриминировалось ущемление прав и свобод граждан, разрушение семьи, причинение вреда психическому и физическому здоровью граждан, уничтожение или разрушение личности человека и другие деяния и ставился вопрос перед судом о запрещении деятельности этого религиозного объединения.

С объективной стороны рассматриваемое преступление совершается путем воспрепятствования: 1) деятельности религиозных организаций или 2) совершению религиозных обрядов.

Воспрепятствование деятельности религиозных организаций*(433), т.е. общественных объединений верующих людей любой конфессии, может быть совершено путем как действий (прямой отказ от регистрации организации или отказ в выдаче соответствующего документа, подтверждающего законность деятельности организации), так и бездействия (уклонение от регистрации или уклонение от выдачи указанного документа)*(434). Во всех этих случаях деятельность лица должна быть незаконной.

Воспрепятствование деятельности религиозной организации может осуществляться и иными способами: закрытием церкви, мечети, молебного дома, синагоги и пр. без законных на то оснований, значительным повреждением зданий религиозных организаций (например, путем взрыва), незаконным преследованием их руководителей и тому подобными действиями.

Воспрепятствование совершению религиозных обрядов может заключаться в запрете таких, например, обрядов, как венчание, крещение, в запрете отмечать какой-либо религиозный праздник, в запрете проведения богослужения какой-либо незапрещенной секты (например, пятидесятники, евангелисты, адвентисты седьмого дня).

В уголовно-правовой литературе отмечалось, что "вопреки названию ст. 148 УК ее диспозиция не предусматривает воспрепятствования осуществлению права на свободу совести, в частности, не предусматривает воспрепятствования осуществлению права быть атеистом"; принуждение неверующего к выполнению религиозных обрядов не может быть квалифицировано по данной статье, что является недостатком указанной нормы*(435).

Это мнение обоснованно как теоретически, так и практически. В ст. 28 Конституции РФ провозглашается свобода совести и вероисповедания "каждому", а не только группам людей, создавшим объединение. Кроме того, принуждение отдельных лиц к отказу от исповедания определенной религии и наоборот, что является явным нарушением Конституции, уголовной ответственности по ст. 148 УК не влечет.

Данное преступление является оконченным с момента осуществления факта воспрепятствования деятельности религиозной организации или совершению религиозного обряда, независимо от того, удалось или нет виновному помешать созданию или деятельности религиозной организации либо совершению религиозного обряда.

В тех случаях, когда воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания осуществляются с применением насилия, угроз, уничтожения или повреждения имущества, виновные должны привлекаться к ответственности по совокупности ст. 148 и ст. 111, 112 или 117 УК - в зависимости от характера и тяжести насилия либо ст. 119 или ст. 167 УК.

Провозглашенная Конституцией РФ охрана свободы совести и вероисповедания осуществляется и иными нормами Уголовного кодекса. К таковым относятся ст. 136 "Нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина", ст. 282 "Возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды"; ст. 357 "Геноцид" и др. Однако эти преступления, кроме предусмотренного ст. 136 УК, посягают на иные объекты и поэтому ответственность за них предусмотрена в других главах Кодекса. Особое место среди них занимает ст. 239 "Организация объединения, посягающего на личность и права граждан", в которой, в частности, предусмотрена ответственность за создание религиозного объединения, деятельность которого сопряжена с насилием над гражданами или иным причинением вреда их здоровью. Это деяние отнесено законодателем к числу преступлений против здоровья населения и общественной нравственности*(436). Разграничение преступлений, предусмотренных ст. 142 и 239 УК, должно проводиться по характеру деятельности объединений и наступившим или возможным последствиям.

С субъективной стороны такие преступления совершаются только с прямым умыслом: виновный сознает опасность своих действий (бездействия), представляющих незаконное противодействие осуществлению гражданами права на свободу совести и вероисповедания, и желает совершить такие действия (бездействие).

Мотивы совершения преступления на квалификацию не влияют. Это могут быть хулиганские, корыстные мотивы, нетерпимость к какой-либо определенной религии или дономинации (секте), которая не запрещена законодательством, и пр. Мотивы преступления должны учитываться судом при решении вопроса о мере и размере наказания. Так, А. и Д., взорвавшие в ночь на 14 мая 1998 г. стену синагоги во Втором Вышеславцевом переулке г. Москвы, действовали по хулиганским мотивам.

Субъектом преступления может быть любое физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. В случае совершения посягательства на свободу совести со стороны должностного лица возможна, при определенных условиях, зависящих от конкретных обстоятельств дела, квалификация таких действий (бездействия) и по ст. 285 или ст. 286 УК.

Рассматриваемое преступление отнесено законодателем к числу преступлений небольшой тяжести.

В судебной практике почти не встречается уголовных дел по одной лишь ст. 148 УК. При совершении посягательств на свободу совести виновные чаще привлекаются к административной ответственности по ст. 193 КоАП, которая предусматривает ответственность за воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания, в том числе принятию религиозных или иных убеждений или отказу от них, вступлению в религиозное объединение или выходу из него, а равно совершению религиозных обрядов, не нарушающих действующее законодательство, если такое воспрепятствование не содержит состава уголовного преступления. В ч. 2 этой статьи предусмотрена ответственность за оскорбление религиозных убеждений граждан, осквернение почитаемых ими предметов, зданий, памятников, захоронений, знаков и эмблем мировоззренческой символики.

Административное законодательство, более детально регламентировав посягательства на свободу совести, оказалось и более эффективным по сравнению с уголовным законодательством. Последнее в части защиты свободы совести и вероисповедания в некоторой степени декларативно.

Разграничение административно наказуемого и уголовно наказуемого посягательств на свободу совести должно проводиться по степени общественной опасности деяния, характеру действий, возможных или наступивших последствий.

В зарубежном уголовном законодательстве уголовно-правовым гарантиям свободы совести уделяется много внимания. Уголовные кодексы этих стран, как правило, имеют специальные главы, содержащие нормы об ответственности за посягательства на свободу совести.

Так, в Уголовном кодексе Польши выделена самостоятельная гл. XXIV "Преступления против свободы совести и вероисповедания". В статьях этой главы предусмотрена ответственность за ограничение человека в его правах в связи с его принадлежностью к вероисповеданию или непринадлежностью к какому-либо вероисповеданию (ст. 194) и за злостное воспрепятствование религиозному акту церкви или иного вероисповедного союза, имеющего урегулированное правовое положение (_ 1 ст. 195). Ограничению свободы или лишению свободы может быть подвергнуто лицо, оскорбляющее религиозные чувства других лиц, публично оскорбляющее предмет религиозного почитания или место, предназначенное для публичного исполнения религиозных обрядов (ст. 196).

В Уголовном кодексе Испании в отделе 2 "О преступлениях против свободы совести, религиозных чувств и уважения к умершим" гл. IV довольно подробно регламентированы условия уголовной ответственности за преступления против свободы совести и религиозных чувств. Ответственность, в частности, предусмотрена за воспрепятствование "... насилием, запугиванием, применением силы и любым другим противоправным принуждением" члена или членов какой-либо религиозной конфессии к осуществлению религиозных обрядов или присутствию на них (ст. 522). В ст. 523 предусмотрена ответственность за воспрепятствование религиозным действиям зарегистрированной конфессии путем насилия, угроз, организации беспорядков или оскорбления.

Уголовный кодекс Испании, как и кодексы других зарубежных стран, много внимания уделяет таким составам преступления, как оскорбление религиозных чувств верующих (ст. 524), издевательство над догмами, убеждениями, обрядами (ч. 1 ст. 525), а также над теми, кто не исповедует никакой религии (ч. 2 ст. 525).

В соответствии со ст. 4 Конституции ФРГ, предусматривающей обязанность уважения религиозных и мировоззренческих взглядов другого человека, самостоятельный раздел 11 "Преступные деяния, затрагивающие религию или мировоззрение" выделен и в Уголовном кодексе страны.

Однако ответственность за оскорбление вероисповедания, религиозных обществ и мировоззренческих объединений предусмотрена при условии, если такие действия нарушают общественный порядок (_ 166). Довольно суровое наказание предусмотрено за умышленное и в грубой форме нарушение богослужения либо за совершение оскорбительного бесчинства на месте, предназначенном для проведения богослужения (_ 167).

В США преступлениям, затрагивающим религиозные чувства и воззрения верующих, также уделяется много внимания. На протяжении последних десяти лет неоднократно вносились изменения в статьи о преступлениях на почве религии как в федеральном законодательстве, так и в законодательстве отдельных штатов.

Уголовные кодексы Узбекистана, Кыргызстана, Казахстана и Таджикистана глав о преступлениях против вероисповедания не выделяют. Однако в кодексах отдельных стран, кроме такого состава преступления, как воспрепятствование осуществлению права на свободу совести и вероисповедания, сформулированного аналогично ст. 148 УК РФ*(437), имеются некоторые особенности. Так, в ч. 2 ст. 145 УК Узбекистана "Нарушение свободы совести" предусмотрена ответственность за религиозную деятельность, сопряженную с воспрепятствованием гражданам осуществлять свои гражданские права или исполнять гражданские обязанности, либо организацию проведения религиозных обрядов, повлекших причинение легких или средней тяжести телесных повреждений. Таким образом, в ч. 1 ст. 145 этого Кодекса предусмотрена ответственность за посягательство на свободу совести, а в ч. 2 - за посягательство на личность и ее права при осуществлении религиозной деятельности или религиозных обрядов.

В Уголовном кодексе Кыргызстана эти составы преступлений предусмотрены в различных статьях: ст. 146 устанавливает ответственность за посягательства на свободу совести и вероисповедания, а ст. 147 - за посягательства на личность и права граждан под видом исполнения религиозных обрядов.

Статья 153 УК Таджикистана предусматривает ответственность за воспрепятствование деятельности религиозных организаций.

В ст. 180 УК Украины как посягательства на свободу совести и вероисповедания рассматривается воспрепятствование осуществлению религиозных обрядов.

Глава VIII. Преступления против семьи и несовершеннолетних

_ 1. История развития законодательства об ответственности за преступления против семьи и несовершеннолетних

Ответственность за нарушение интересов семьи в Древней Руси регулировалась в основном церковным законодательством. Согласно ст. 9 Устава князя Владимира (980-1015 гг.) церковным судам подлежали виновные в кровосмешении ("в племени или в сватьстве поимуться")*(438). Однако уже Устав князя Ярослава (1015-1054 гг.) предусматривал ответственность не только церковно-правовую, но и уголовную и гражданскую. Так, направленная против языческого брачного обычая умыкания невесты ст. 2 Устава князя Ярослава предусматривала за "умычку" чьей-либо дочери материальную ответственность перед церковной властью и перед князем. Наряду с уголовной ответственностью перед высшими авторитетами - церковью и государством - в статье устанавливалась и гражданско-правовая ответственность перед потерпевшей*(439). Кроме того, Устав Ярослава предусматривал ответственность за двоеженство, кровосмешение, невыдачу замуж и насильственную выдачу замуж девки или насильственную женитьбу отрока, рождение внебрачного ребенка, т.е. ребенка, рожденного не в церковном браке, за связь русской девушки с лицами, исповедовавшими религии Востока.

Уголовное уложение 1649 г. менее подробно регулировало семейные отношения. Однако в ряде статей о преступлениях против ближайших родственников (ст. 1-7) имелась норма, предусматривавшая ответственность детей за отказ кормить и ссужать родителей при старости (ст. 5)*(440).

Мало внимания регулированию семейных отношений уделил и Артикул воинский Петра I. Вместе с тем арт. 176 предусматривал ответственность холостого человека за рождение внебрачного ребенка, возлагая на него обязанность дать денег на содержание матери и ребенка, "и сверх того тюрмою и церковным покаянием имеет быть наказан, разве что он потом на ней женитца"*(441).

Большое внимание ответственности за преступления против семьи и несовершеннолетних уделило Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. Нормами отделения 1 гл. 1 разд. 11 регулировалась ответственность за противозаконное вступление в брак. Наказуемы были различные виды похищения женщины для вступления в брак: против ее воли - ч. 1 ст. 1549, с ее согласия - ч. 2 ст. 1549, с насилием - ст. 1550, посредством напитков - ст. 1551, участие в том священника - ст. 1552. Ответственности подлежали также присутствовавшие при похищении свидетели - ст. 1553.

Преступлением для лиц православного исповедания являлось вступление в четвертый брак и вступление в брак без дозволения начальства (ст. 1565) или против решительного запрещения родителей или без испрошения их согласия (ст. 1566). Для состоящего в браке преступлением было прелюбодеяние (ст. 1585). Оставались уголовно наказуемыми вступление в брак с родственником или свойственником (ст. 1559) и кровосмешение (ст. 1593, 1594, 1596).

Отделение 1 гл. 2 указанного раздела предусматривало ответственность за злоупотребление родительской властью. В частности, за принуждение детей к браку (ст. 1586), вовлечение детей в преступление (ст. 1587), развращение несовершеннолетних (1588). В гл. 4 этого раздела была предусмотрена ответственность за принуждение к вступлению в брак (ст. 1599) и ответственность опекунов и попечителей за вовлечение в преступление.

В отделении 1 гл. 4 разд. 8 "О соблазнительном и развратном поведении и о противоестественных пороках" предусматривалась ответственность за склонение лицами, имеющими надзор за малолетними и несовершеннолетними, к непотребству и другим порокам (ст. 993)*(442).

Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1864 г. также содержал небольшую гл. 12 "О проступках против прав семейственных", в которой предусматривалась ответственность детей, имеющих достаточные средства, за отказ в доставлении нуждающимся родителям необходимых для жизни пособий (ст. 143) и ответственность родителей и лиц, обязанных иметь попечение о ребенке, "за подкинутие или оставление ребенка, однако не в таких местах, где нельзя ожидать, что он будет найден другими" (ст. 144).

Уголовное уложение 1903 г. объединило в одну главу преступления против брачного союза и преступления против детей - гл. 19 "О преступных деяниях против прав семейственных". Особенно подробно Уложением 1903 г. регламентировались преступления против семьи, к которым следует отнести понуждение к вступлению в брак (ст. 408), вступление в брак с лицом, которое заведомо не могло понимать значения им совершаемого, вследствие расстройства душевной деятельности (ст. 409), "сокрытие обстоятельств ко вступлению в брак" (ст. 410), брак с родственниками или свойственниками (ст. 411), двоеженство (ст. 412), брак с лицом, не достигшим брачного возраста (ст. 412), с нехристианином (ст. 415), без согласия родителей (ст. 417), прелюбодеяние состоящего в браке или состоящей в браке (ст. 418), отказ доставить пропитание и содержание своим, заведомо в том нуждающимся, матери или отцу, если виновный имел к тому достаточные средства (ч. 1 ст. 419), упорное неповиновение родительской власти или грубое обращение с матерью или законным отцом (ч. 2 ст. 419), вступление в брак вопреки родительскому воспрещению матери или отца, если виновный не достиг 21 года (ч. 3 ст. 419).

Преступлениям против несовершеннолетних в Уголовном уложении 1903 г. было посвящено лишь две статьи. Статья 120 предусматривала ответственность родителя, опекуна, попечителя или имеющего надзор за несовершеннолетним, виновного: 1) в жестоком обращении с не достигшим 17 лет, 2) в обращении до 17 лет к нищенству или иному безнравственному занятию, 3) в принуждении (до 21 года) ко вступлению в брак. Статья 423 предусматривала ответственность лица, обязанного иметь ответственный надзор за малолетним или иным, отданным ему в установленном порядке, лицом, виновного в оставлении такого лица без надлежащего надзора, если вследствие этого поднадзорным учинено тяжкое преступление или преступление.

В гл. 13 "О нарушении постановлений о надзоре за общественной нравственностью" содержалась ст. 283, предусматривавшая ответственность за обращение лица моложе 17 лет в нищенство или иное безнравственное занятие*(443).

После Октябрьской революции наряду с декретами, направленными на борьбу с детской беспризорностью и безнадзорностью, на ограничение уголовной ответственности несовершеннолетних, были приняты меры, предусматривающие уголовную ответственность за преступления против несовершеннолетних. Так, 4 марта 1920 г. СНК принял декрет "О делах несовершеннолетних, обвиняемых в общественно опасных действиях", на основании которого в том же году была издана Инструкция комиссиям по делам несовершеннолетних, обязывающая комиссии привлекать к судебной ответственности взрослых за вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность и соучастие с ними, за сводничество, склонение к проституции и половым извращениям, за эксплуатацию труда несовершеннолетних и жестокое с ними обращение.

Первые уголовные кодексы РСФСР отказались от подробного регламентирования ответственности за преступления против семьи и несовершеннолетних. Так, Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. содержал единственную статью, предусматривавшую ответственность родителей за неплатеж алиментов на содержание детей и за оставление несовершеннолетних детей без надлежащей поддержки (ст. 165а).

Несколько подробнее, но не в специальной главе, регламентировал ответственность за указанные преступления Уголовный кодекс 1926 г. Так, ст. 88 предусматривала ответственность за сокрытие обстоятельств, препятствующих вступлению в брак, а равно сообщение ложных сведений органам, ведущим регистрацию актов гражданского состояния. Впервые была введена уголовная ответственность за похищение, сокрытие или подмену чужого ребенка с корыстной целью, из мести или иных личных побуждений (ст. 149). Сохранялась ответственность за неплатеж алиментов на содержание детей (ст. 158). В 1935 г. была введена уголовная ответственность за подстрекательство несовершеннолетних или привлечение их к участию в различных преступлениях, а также за понуждение несовершеннолетних к занятию спекуляцией, проституцией, нищенством и т.п. (ст. 732) и за использование опеки в корыстных целях и оставление опекаемых детей без надзора и необходимой материальной помощи (ст. 1581).

В 1928 г. Уголовный кодекс был дополнен гл. 10 "Преступления, составляющие пережитки родового быта". Нормы главы регулировали ответственность за такие преступления, как уплата выкупа за невесту (калыма) (ст. 196), принуждение женщины ко вступлению в брак или к продолжению брачного сожительства, а равно похищение ее для вступления в брак (ст. 197), вступление в брак с лицом, не достигшим половой зрелости, или понуждение к заключению такого брака (ст. 198), двоеженство или многоженство (ст. 199). Действие этой главы распространялось лишь на те автономные республики, где указанные действия являлись пережитками родового быта.

Уголовный кодекс 1960 г., сохранив с незначительными изменениями ответственность за содержавшиеся в Кодексе 1926 г. преступления против семьи и несовершеннолетних, включая преступления, составляющие пережитки местных обычаев (родового быта - ст. 122, 124, 125, 201, 210, 232-235), в дальнейшем предусмотрел ответственность за разглашение тайны усыновления (1970 г. - ст. 124.1), доведение несовершеннолетнего до состояния опьянения (1972 г. - ст. 210.1), вовлечение несовершеннолетних в немедицинское потребление лекарственных и других средств, влекущих одурманивание (1987 г. - ст. 210.2) и торговлю несовершеннолетними (1995 г. - ст. 125.2).

На базе опыта прежних уголовных кодексов законодательство об ответственности за преступления против семьи и несовершеннолетних получило дальнейшее развитие в Уголовном кодексе 1996 г. В частности, основные составы преступлений этой категории были предусмотрены в отдельной главе (20-й), впервые была введена ответственность за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156).

_ 2. Общая характеристика и классификация преступлений против семьи и несовершеннолетних

Семья является естественной и основной ячейкой общества и имеет право на защиту со стороны общества и государства - это положение провозглашено Всеобщей декларацией прав человека (п. 3 ст. 16) и Международным пактом о гражданских и политических правах (ч. 1 ст. 23)*(444). В п. 1 ст. 24 Международного пакта указывается, что каждый ребенок без всякой дискриминации по признаку расы, цвета кожи, пола, языка, религии, национального и социального происхождения, имущественного положения или рождения имеет право на такие меры защиты, которые требуются в его положении как малолетнего со стороны его семьи, общества и государства*(445).

Реализуя упомянутые положения, Конституция РФ (ст. 38) провозгласила следующие принципы: 1) материнство и детство, семья находятся под защитой государства; 2) забота о детях, их воспитание - равное право и обязанность родителей; 3) трудоспособные дети достигшие 18 лет, должны заботиться о нетрудоспособных родителях.

Специальная глава о преступлениях против семьи и несовершеннолетних, впервые появившаяся в УК РФ (гл. 20), является одной из форм осуществления принципов, указанных в ст. 38 Конституции РФ.

Родовым объектом преступлений, предусмотренных в гл. 20 УК 1996 г., являются общественные отношения, обеспечивающие нормальное развитие и воспитание несовершеннолетних и охрану семьи. Потерпевшими являются, как правило, несовершеннолетние.

Объективная сторона в большинстве случаев заключается в совершении активных действий. Исключение составляет неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего и злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей, которые могут быть совершены посредством бездействия.

Субъективная сторона преступления - всегда прямой умысел, в некоторых случаях - корыстные или иные низменные побуждения (например, ст. 153, 155 УК).

Субъект преступления - вменяемое лицо, достигшее 16 лет. В некоторых составах - специальный субъект. Например, за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления по ст. 150 УК может быть привлечено лишь лицо, достигшее 18-летнего возраста; квалифицирующим признаком этого состава является совершение преступления родителем, педагогом либо иным лицом, на которое законом возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего.

Преступления, предусмотренные гл. 20 УК, в зависимости от непосредственного объекта, их характера и содержания можно разделить на три группы:

преступления, способствующие антиобщественной деятельности несовершеннолетних: вовлечение в совершение преступления (ст. 150), вовлечение в антиобщественное поведение (ст. 151). Преступления этой группы могут сопровождаться причинением вреда здоровью несовершеннолетнего (ч. 3 ст. 150; ч. 3 ст. 151);

преступления, посягающие на свободу несовершеннолетнего: торговля несовершеннолетними (ст. 152), подмена ребенка (ст. 153). Входящие в эту группу преступления могут быть направлены также на вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления или иные антиобщественные действия (п. "е" ч. 2 ст. 152), на причинение вреда здоровью подростка (п. "ж" ч. 2 ст. 152);

преступления, посягающие на охрану семьи и создание необходимых условий для содержания и воспитания несовершеннолетних: незаконное усыновление (удочерение) (ст. 154), разглашение тайны усыновления (ст. 155), неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156), злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей (ст. 157).

Некоторые авторы выделяют в самостоятельную группу преступления, нарушающие права и обязанности, связанные с усыновлением*(446).

Уголовный кодекс предусматривает ответственность и за другие преступления, посягающие на нормальное развитие несовершеннолетних. Так, ст. 134 УК предусматривает ответственность за половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим 14-летнего возраста, а ст. 135 - за развратные действия в отношении такого лица. В ряде составов преступлений несовершеннолетие является квалифицирующим или особо квалифицирующим обстоятельством. Это: истязание в отношении несовершеннолетнего (п. "г" ч. 2 ст. 117), заражение венерической болезнью (ч. 2 ст. 121), заражение ВИЧ-инфекцией (ч. 3 ст. 122), похищение (п. "д" ч. 2 ст. 126), незаконное лишение свободы (п. "д" ч. 2 ст. 127), изнасилование (п. "д" ч. 2 ст. 131), изнасилование потерпевшей, не достигшей 14-летнего возраста (п. "в" ч. 3 ст. 131), насильственные действия сексуального характера в отношении несовершеннолетнего (п. "д" ч. 2 ст. 132) и аналогичные действия в отношении лица, не достигшего 14-летнего возраста (п. "в" ч. 3 ст. 132), злоупотребление полномочиями частными нотариусами и аудиторами (ч. 2 ст. 202), захват в качестве заложника несовершеннолетнего (п. "д" ч. 2 ст. 206), склонение несовершеннолетнего к потреблению наркотических средств или психотропных веществ (п. "в" ч. 2 ст. 230).

Распространенная во внутрисемейных отношениях преступность определила формирование семейной криминологии - научного направления, которое в рамках общей криминологии изучает криминогенные факторы семейной сферы и обусловленное ими преступное поведение, а также социальное воздействие на них в целях противодействия преступности*(447). Проблема криминогенной семейной ситуации включает также изучение таких преступлений против семьи и молодежи, как злостное уклонение от уплаты алиментов или от содержания детей, злостное уклонение от оказания помощи родителям, разглашение тайны усыновления, подмена ребенка и др.

_ 3. Преступления, способствующие антиобщественной деятельности несовершеннолетних

Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150 УК). Вовлечение несовершеннолетних в совершение преступления - наиболее распространенное преступление в отношении несовершеннолетних. В 1997 г. таких преступлений было совершено 20 209, что составило 30,4% от всех предусмотренных в гл. 20 УК преступлений в отношении несовершеннолетних (66 501). В 1998 г. эти цифры составили соответственно 19 586, 29,2%, 67 074*(448). Общественная опасность этого преступления заключается как в причинении вреда воспитанию несовершеннолетних, так и в приобщении к преступной деятельности подростков, наиболее подверженных постороннему влиянию.

Непосредственным объектом преступления являются нормальное физическое развитие и нравственное воспитание несовершеннолетних. Относительно непосредственного объекта в литературе высказаны и иные мнения. Так, И.Н.Даньшин считает непосредственным объектом вовлечения несовершеннолетних в преступную деятельность общественный порядок*(449). По мнению Е.А.Худякова, рассматриваемое преступление посягает на: а) нормальное развитие несовершеннолетних, б) объекты, которые страдают от совершения конкретных преступлений несовершеннолетними, вовлеченными в преступную деятельность*(450). Потерпевшими могут быть только лица, не достигшие 18 лет.

Объективная сторона преступления заключается в совершении действий, направленных на возбуждение у несовершеннолетнего желания участвовать в совершении одного или нескольких преступлений. Частью 1 ст. 150 УК предусмотрено вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления лишь небольшой и средней тяжести. Вовлечение в совершение тяжких и особо тяжких преступлений наказуемо по ч. 4 ст. 150 УК.

Объективная сторона может выражаться только в активных действиях, путем бездействия вовлечение в преступление невозможно. Согласно ч. 1 ст. 150 УК вовлечение в преступление возможно путем обещаний, обмана, угроз. Угроза предполагает психическое насилие (например, шантажирование разглашением компрометирующих сведений), так как физическое насилие или угроза его применения является предусмотренным ч. 3 ст. 150 УК особо квалифицирующим признаком.

К иным способам совершения преступления относятся уговоры, лесть, подкуп, уверение в безнаказанности, возбуждение чувства мести, зависти или других низменных побуждений, дача совета о месте и средствах совершения преступления, обещание оказать содействие в реализации похищенного.

По вопросу о моменте окончания анализируемого преступления в литературе высказаны различные мнения. Большинство авторов считают состав преступления формальным, т.е. преступление признается оконченным с момента совершения виновным одного из действий, направленных на вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления*(451). Вместе с тем некоторые авторы считали преступление оконченным, если подросток начал участвовать в преступлении, в которое его вовлек виновный*(452).

Этот вопрос решен постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 14 февраля 2000 г. N 7 "О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних". В нем говорится (п. 8): "Преступления, ответственность за которые предусмотрена статьями 150 и 151 УК РФ, являются оконченными с момента вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления либо антиобщественных действий независимо от того, совершил ли он какое-либо из указанных противоправных действий"*(453).

При подстрекательстве несовершеннолетнего к совершению преступления, согласно п. 9 постановления Пленума от 14 февраля 2000 г., действия взрослого лица при наличии признаков указанного преступления должны квалифицироваться по ст. 150 УК, а также по закону, предусматривающему ответственность за соучастие (в форме подстрекательства) в совершении конкретного преступления.

Вместе с тем при совершении преступления несовершеннолетним, не подлежащим уголовной ответственности в силу возраста (ст. 20 УК) или невменяемости (ст. 21 УК), лицо, вовлекшее несовершеннолетнего в совершение этого преступления, в соответствии с ч. 2 ст. 33 УК несет ответственность за содеянное как исполнитель путем посредственного причинения*(454).

Субъективная сторона преступления - прямой умысел: виновный сознает, что вовлекает несовершеннолетнего в совершение преступления, и желает этого. Такой позиции придерживается большинство авторов. Вместе с тем, согласно п. 9 действовавшего ранее постановления Пленума Верховного Суда СССР от 3 декабря 1976 г. "О практике применения судами законодательства по делам о преступлениях несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность", "при рассмотрении дел следует устанавливать, сознавал ли взрослый или допускал, что своими действиями вовлекает несовершеннолетнего в преступную или иную антиобщественную деятельность", т.е. Пленум Верховного Суда СССР считал, что по делам этой категории возможен не только прямой, но и косвенный умысел ("допускал"). Некоторые авторы поддержали эту позицию*(455).

Такое же разъяснение об отношении виновного к вовлечению несовершеннолетнего в совершение преступления дал Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 14 февраля 2000 г. N 7 "О судебной практике по делам несовершеннолетних"*(456). Однако в преступлениях с формальным составом, какими являются преступления, предусмотренные ст. 151 и 152 УК РФ, возможен только прямой умысел.

По вопросу об отношении виновного к возрасту несовершеннолетнего Пленум Верховного Суда СССР разъяснял: "Уголовная ответственность наступает как при условии осведомленности о несовершеннолетнем возрасте вовлекаемого лица, так и в тех случаях, когда по обстоятельствам дела он мог и должен был предвидеть это". Некоторые авторы поддержали и эту позицию Верховного Суда СССР*(457). Но большинство авторов обоснованно считают, что в умышленном преступлении отношение к отдельным элементам преступления должно быть только умышленным*(458). Аналогичным образом решил вопрос Пленум Верховного Суда РФ, указав: "Если взрослый не знал о несовершеннолетии лица, вовлеченного им в совершение преступления, он не может привлекаться к ответственности по ст. 150 УК РФ"*(459).

Мотивы, которыми руководствуются виновные, и цели значения для квалификации не имеют, хотя чаще всего выражаются в корысти, а также мести, зависти и других низменных побуждениях.

Субъект преступления, как указано в ст. 150 УК, лицо, достигшее 18 лет. Вместе с тем законодатель, устанавливая восемнадцатилетний возраст, с которого возможна уголовная ответственность за вовлечение несовершеннолетнего в преступную деятельность, имел, очевидно, в виду определенные возрастные преимущества субъекта преступления над подростком. Поэтому в случае, когда субъект старше несовершеннолетнего на несколько месяцев, не всегда целесообразно привлечение такого взрослого к ответственности по ст. 150 УК.

Статья 150 УК предусматривает несколько квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков этого преступления. Повышенную общественную опасность представляют случаи, когда родители, ведущие аморальный образ жизни, а также иные лица, на которых возложена обязанность воспитывать детей, вовлекают подопечных в совершение преступлений. В ч. 2 ст. 150 УК предусмотрена ответственность за совершенное родителем, педагогом либо иным лицом, на которое возложены обязанности заботиться о несовершеннолетнем, вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления. Под иным лицом, на которое возложены обязанности заботиться о несовершеннолетнем, понимаются, например, воспитатели детских домов, интернатов и т.д.

Вовлечение несовершеннолетних в совершение преступления иногда сопровождается применением физического насилия. Согласно ч. 3 ст. 150 УК особо квалифицированным составом являются деяния, предусмотренные ч. 1 и 2 ст. 150 УК, совершенные с применением насилия или угрозой его применения. Если вовлечение в преступление сопровождалось причинением вреда здоровью, такие действия подлежат самостоятельной квалификации.

Особо квалифицированными (ч. 4 ст. 150 УК) являются также деяния, связанные с вовлечением несовершеннолетнего в преступную группу (ст. 35 УК) либо в совершение тяжкого или особо тяжкого преступления (ст. 15 УК). Указание об особо квалифицирующем признаке, заключающемся в вовлечении несовершеннолетнего в преступную группу, относится к вовлечению не только в группу лиц без предварительного сговора, но и в группу лиц по предварительному сговору, организованную группу и преступное сообщество.

Вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий (ст. 151). В Уголовном кодексе РФ вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий впервые выделено в самостоятельный состав преступления. По Кодексу 1960 г. ответственность за вовлечение несовершеннолетних в пьянство, в занятие попрошайничеством, проституцией, азартными играми, а равно использование несовершеннолетних для целей паразитического существования регулировалась ст. 210, предусматривавшей ответственность за вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность. В 1997 г. было совершено 551 преступление, предусмотренное ст. 151 УК РФ, что составило 0,8% от всех преступлений в отношении несовершеннолетних, предусмотренных в гл. 20 УК, а в 1998 г. - 703 (1,0%) преступления. Повышенная общественная опасность вовлечения несовершеннолетнего в пьянство, бродяжничество, занятие проституцией, попрошайничество заключается в том, что такие действия нередко преследуют цель вовлечения несовершеннолетнего в преступную деятельность.

Объектом этого преступления, так же как и при вовлечении несовершеннолетнего в совершение преступления, являются нормальное физическое развитие и нравственное воспитание несовершеннолетних. Дополнительный объект - здоровье подростка. Потерпевшими являются лица, не достигшие 18 лет.

Объективная сторона преступления состоит в вовлечении несовершеннолетнего: а) в систематическое употребление спиртных напитков, б) одурманивающих веществ, в) в занятие проституцией, г) бродяжничеством или д) попрошайничеством.

Систематическое употребление спиртных напитков. Опасность вовлечения несовершеннолетнего в систематическое употребление спиртных напитков заключается в отравляющем действии алкоголя на неокрепший, развивающийся организм подростка. Алкоголизм у несовершеннолетнего формируется значительно быстрее, чем у взрослых, принимает тяжелые формы и очень трудно излечивается. Специалистами-наркологами, педагогами, работниками правоохранительных служб отмечаются опасные тенденции вовлечения детей и подростков в потребление наркотиков, токсических веществ, алкоголизацию. Демографическая статистика отмечает рост смертности детей в возрасте от 10 до 14 лет от острого алкогольного отравления*(460).

Алкоголь разлагающе действует на поведение подростка, нередко способствует совершению преступлений. Если в 1989 г. 26 068 несовершеннолетних совершили преступления под воздействием алкогольного опьянения, то в 1994 г. таких преступлений было 57 042. Если в 1989 г. за распитие спиртных напитков и появление в общественных местах в пьяном виде меры административного воздействия были приняты к 150 800 несовершеннолетним, то в 1994 г. - к 221 501 несовершеннолетнему*(461).

Под вовлечением несовершеннолетнего в систематическое употребление спиртных напитков понимается доведение его в течение непродолжительного периода до состояния опьянения не менее трех раз. Употреблял ли подросток спиртные напитки ранее, значения для состава преступления не имеет.

Систематическое употребление одурманивающих веществ. Употребление одурманивающих веществ изменяет психику и поведение подростка, вызывает серьезное расстройство здоровья, заканчивающееся иногда смертью. К средствам, оказывающим одурманивающее действие, относятся клофелин - алкогольная смесь в любых процентах, смесь димедрола с алкоголем, барбитурато-алкогольная смесь, хлороформ, эфир, толуол, хлорэтил, закись азота, спиртовые экстракты растений, содержащие алкалоиды тропановой группы. Список одурманивающих веществ содержится в утвержденных Постоянным комитетом по контролю наркотиков "Критериях и перечнях психотропных веществ, одурманивающих веществ..."*(462). Согласно примечанию к списку одурманивающими веществами необходимо считать все вещества этого списка, независимо от использования для обозначения указанных веществ других терминов или синонимов. Кроме того, в примечании указывается, что список одурманивающих веществ является динамичным и при появлении официальных данных об использовании конкретных веществ с целью получения одурманивающего эффекта Постоянным комитетом по контролю наркотиков принимается решение по этим веществам, и они включаются в данный список*(463).

В случае причинения вреда здоровью вследствие вовлечения несовершеннолетнего в систематическое употребление спиртных напитков или одурманивающих веществ действия виновного квалифицируются по совокупности со статьями, предусматривающими ответственность за преступления против личности.

Занятие проституцией. Раннее начало и беспорядочное ведение половой жизни нарушает нормальное развитие несовершеннолетнего и ведет к моральному разложению. "Ни для кого не является секретом, - пишет Е.Н.Худжаева, - что проституция сильно помолодела, довольно часто проститутками становятся не только пятнадцати-шестнадцатилетние, но и девочки моложе 10 лет"*(464). Незначительная часть из них добровольно приходят в интим-бизнес (3% из числа опрошенных школьников считают проституцию одним из возможных способов зарабатывания денег), но большинство - путем обмана, применения угроз и даже насилия, причем ставят их на этот путь не только чужие "дяди" и "тети", но и собственные родители*(465).

Предусмотренное ст. 151 УК вовлечение в проституцию означает склонение несовершеннолетней к вступлению в половую связь за вознаграждение. При этом виновный нередко использует материальную или иную зависимость потерпевшей. Для ответственности по ст. 151 УК не имеет значения прежнее, в том числе и аморальное, поведение несовершеннолетней. Потерпевшими могут быть несовершеннолетние как женского, так и мужского пола. Стало ли лицо, вовлекаемое в проституцию, на этот путь, значения для квалификации не имеет.

Вовлечению несовершеннолетней в занятие проституцией часто предшествует ее моральное развращение виновным. В таких случаях преступление квалифицируется по совокупности со ст. 135 (развратные действия), а если несовершеннолетняя не достигла 14 лет - по совокупности со ст. 33 и 134 УК. Возможна также квалификация по совокупности со ст. 241 УК (организация или содержание притонов для занятия проституцией).

Занятие бродяжничеством. Одним из показателей роста числа несовершеннолетних, занимающихся бродяжничеством, является увеличение числа беспризорных детей. Согласно количественным оценкам социологов и журналистов, слой беспризорных детей колеблется от двух до четырех миллионов человек*(466). Под бродяжничеством понимается перемещение в течение длительного времени из одного населенного пункта в другой либо в пределах одного города лица, не имеющего постоянного места жительства или оставившего его и проживающего на нетрудовые доходы. Общественная опасность вовлечения несовершеннолетних в занятие бродяжничеством заключается в том, что подростки лишаются возможности для воспитания в семейных условиях, а также в том, что лица, занимающиеся бродяжничеством, средства к существованию добывают путем таких антиобщественных занятий, как азартные игры, проституция, либо путем совершения преступлений.

Занятие попрошайничеством - это систематическое выпрашивание у посторонних лиц денег, продуктов, одежды и других материальных ценностей. Нередко вовлечение в занятие попрошайничеством является формой эксплуатации несовершеннолетнего.

В ч. 1 ст. 151 УК, в отличие от ст. 150, не указаны способы вовлечения несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий. Однако такими способами могут быть действия, аналогичные указанным в ч. 1 ст. 150 УК, т.е. обещания, обман, угроза или иные способы. Применение насилия или угроза его применения по ч. 1 ст. 151 УК исключается так же, как и по ч. 1 ст. 150 УК, потому что такой способ предусмотрен в качестве особо квалифицирующего признака в ч. 3 ст. 151 УК. Предусмотренный ст. 151 УК состав является формальным - преступление считается оконченным с момента выполнения одного из перечисленных в статье действий*(467).

Субъективная сторона преступления - прямой умысел: лицо сознает, что вовлекает несовершеннолетнего в систематическое употребление спиртных напитков, одурманивающих веществ, занятие проституцией, бродяжничеством или попрошайничеством, и желает этого. Предусмотренные ст. 151 УК преступления чаще всего совершаются по корыстным мотивам, однако мотивы и цели не являются признаками состава преступления, а учитываются при назначении наказания. В отношении возраста подростка достаточно, чтобы виновный сознавал, что вовлекаемый является несовершеннолетним.

Субъект преступления - вменяемое лицо, достигшее 16 лет. Относительно возраста, по достижении которого возможна ответственность по ст. 151 УК, в литературе высказаны различные мнения. В одних учебниках - это 18 лет*(468), в других - 16 лет*(469), в третьих - вообще ничего не указано о возрасте уголовной ответственность по ст. 151 УК*(470). Такая противоречивость объясняется непоследовательностью законодателя, установившего 18-летний возраст, по достижении которого возможна уголовная ответственность при совершении более тяжкого преступления, предусмотренного ст. 150 УК, и 16-летний возраст при совершении аналогичного, но менее тяжкого преступления, предусмотренного ст. 151 УК, являющегося нередко лишь способом вовлечения несовершеннолетнего в преступную деятельность.

Общественная опасность преступления повышается, если вовлечением несовершеннолетнего в антиобщественное поведение занимается лицо, на которое возложены законом обязанности по его воспитанию, вследствие чего квалифицированным составом, предусмотренным ч. 2 ст. 151 УК, является совершение действий, указанных в ч. 1 ст. 151 УК, родителем, педагогом либо иным лицом, на которое законом возложена обязанность заботиться о несовершеннолетнем.

Особо квалифицированный состав (ч. 3 ст. 151 УК) - действия, предусмотренные ч. 1 и 2 ст. 151 УК, совершенные неоднократно либо с применением насилия или угрозы его применения. Неоднократным признается преступление, которому предшествовало совершение преступления, предусмотренного ст. 151 УК, либо судимость за такое же преступление. Согласно ч. 2 ст. 16 УК преступление не признается совершенным неоднократно, если за ранее совершенное преступление лицо было в установленном законом порядке освобождено от уголовной ответственности либо судимость за ранее совершенное лицом преступление была погашена или снята, а также если истекли сроки давности привлечения к уголовной ответственности или сроки давности исполнения обвинительного приговора.

Содержание насилия или угрозы его применения аналогично такому же особо квалифицирующему признаку, предусмотренному ч. 3 ст. 150 УК. В случае нанесения подростку при этом телесных повреждений действия виновного квалифицируются по совокупности со статьей, предусматривающей ответственность за причинение вреда здоровью.

_ 4. Преступления, посягающие на свободу несовершеннолетнего

Торговля несовершеннолетними (ст. 152 УК). Конституция РФ (п. 1 ст. 22) провозгласила право каждого на свободу и личную неприкосновенность. Реализацией этого конституционного положения является введение Федеральным законом от 7 марта 1995 г. в УК РСФСР ст. 125.2, предусматривавшей ответственность за торговлю несовершеннолетними. Статья 152 УК РФ, воспринявшая основные положения ст. 125.2 УК 1960 г., предусмотрела ряд новых квалифицирующих признаков. Увеличение числа беспризорных детей определяет увеличение числа преступлений, предусмотренных ст. 152 УК. Однако значительная их часть остается латентной. В 1997 г. раскрыто лишь 74, а в 1998 г. - 35 таких преступлений, что составило соответственно 0,11% и 0,05% от общего количества предусмотренных в гл. 20 УК преступлений в отношении несовершеннолетних. Часть 1 ст. 152 УК устанавливает ответственность за куплю-продажу несовершеннолетнего либо совершение иных сделок в отношении несовершеннолетнего в форме его передачи и завладения им.

Непосредственным объектом преступления являются свобода несовершеннолетнего, его интересы по получению нормального развития и воспитания в условиях своей семьи. Факультативным объектом могут быть интересы родителей и других лиц, на чьем законном воспитании находится подросток, если эти лица не являются субъектами рассматриваемого преступления.

Потерпевшим может быть только несовершеннолетний, т.е. лицо, не достигшее 18-летнего возраста. По мнению некоторых авторов, потерпевшими могут быть также родители и другие лица, интересы которых пострадали в результате совершенного в отношении подростка преступления. Так, П.Я.Мшвениерадзе отмечает, что в качестве потерпевших могут выступать несовершеннолетние, по поводу которых заключены сделки, а "в случае совершения таких сделок с несовершеннолетними помимо воли их родителей, опекунов, попечителей, иных близких родственников в качестве потерпевшего могут выступать и перечисленные лица - отец или (и) мать, опекун, попечитель и т.д."*(471). Здесь произошло смешение понятия "потерпевший" в уголовно-правовом смысле с понятием "потерпевший" в уголовно-процессуальном значении этого термина. Согласно ст. 53 УПК РСФСР потерпевшим признается лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред. Родители и другие лица действительно могут при описанных обстоятельствах выступать в процессе в качестве потерпевших. Однако они не отвечают требованиям потерпевшего в уголовно-правовом смысле этого слова. При посягательствах на личность потерпевшим ("предметом преступления") в уголовном праве подразумевается человек, путем воздействия на которого совершается посягательство против объекта*(472). Таким образом, потерпевшим по рассматриваемому преступлению может быть только сам несовершеннолетний.

Объективная сторона преступления выражается в купле-продаже*(473) несовершеннолетнего, т.е. в совершенной за вознаграждение передаче ребенка одной стороной и завладение им - другой. Оплата возможна в виде денежных средств либо выгод имущественного характера. Закон предусматривает ответственность также за совершение иных сделок в отношении несовершеннолетнего. Это может быть, например, мена несовершеннолетнего на какой-либо предмет или дарение. Преступление считается оконченным с момента заключения сделки.

Субъективная сторона преступления - прямой умысел: виновные сознают, что совершают куплю-продажу либо иную сделку в отношении несовершеннолетнего в форме передачи и завладения им, и желают совершить эти действия. Мотивы преступления находятся за пределами состава преступления, но по каждому случаю торговли несовершеннолетними должны устанавливаться и учитываться при назначении наказания.

Субъекты преступления: с одной стороны - родитель, усыновитель, опекун, приемный родитель либо иное частное лицо, в ведении которого находится ребенок, с другой - любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста.

Часть 2 ст. 152 УК предусматривает ответственность за торговлю несовершеннолетними, совершенную при отягчающих обстоятельствах, которые могут быть классифицированы как обстоятельства, характеризующие объективные свойства преступления (совершение преступления неоднократно, в отношении двух и более лиц, с незаконным вывозом несовершеннолетнего за границу или незаконным возвращением его из-за границы), и обстоятельства, характеризующие субъективные свойства преступления и личность виновного (совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, лицом с использованием своего служебного положения, в целях вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления или иных антиобщественных действий, в целях изъятия у несовершеннолетнего органов или тканей для трансплантации).

Неоднократность торговли несовершеннолетними (п. "а" ч. 2 ст. 152 УК) заключается в совершении, как правило, разновременно двух и более указанных в ч. 1 ст. 152 УК преступлений, не объединенных единым умыслом, по которым не истекли сроки давности привлечения к уголовной ответственности, либо совершение предусмотренного ст. 152 УК преступления лицом, ранее судимым за аналогичное преступление (судимость не должна быть погашена или снята). Этот квалифицирующий признак будет только у того участника сделки, который ранее совершил подобное преступление или был судим за такое преступление, и не распространяется на другого соисполнителя.

Купля-продажа двух или более несовершеннолетних (п. "б" ч. 2 ст. 152 УК) заключается в совершении, как правило, одновременно, купли-продажи или какой-либо иной сделки в отношении двух или более несовершеннолетних. Сделки могут быть заключены и разновременно, например в отношении близнецов, но должны быть объединены единым умыслом.

Ответственность за совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой предусмотрена п. "в" ч. 2 ст. 152 УК. Определение этих квалифицирующих признаков дано в ч. 2 и 3 ст. 35 УК. В.И.Ткаченко, возражая против указанных квалифицирующих признаков, отметил, что купля-продажа - двусторонняя сделка, в которой участвуют, по крайней мере, двое: продавец и покупатель, и, следовательно, это преступление совершается только по предварительному сговору*(474). В совершении купли-продажи или какой-либо иной сделки в отношении несовершеннолетнего действительно всегда участвуют две стороны. Однако для наличия указанных квалифицирующих признаков необходимо, чтобы лица, действующие с одной стороны, образовали организованную группу или совершили преступление по предварительному сговору, например, заранее договорившиеся о продаже ребенка работники детского учреждения либо устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для купли одного или нескольких несовершеннолетних (организованная группа)*(475). Возможна такая ситуация, когда действия "продавцов", образовавших организованную группу, будут квалифицированы по п. "в" ч. 2 ст. 152 УК, а действия "покупателя" - по ч. 1 ст. 152 УК. Действия лиц, содействовавших торговле несовершеннолетними, совершенной группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, должны квалифицироваться по ст. 33 и п. "в" ч. 2 ст. 152 УК.

Пунктом "г" ч. 2 ст. 152 УК предусмотрена ответственность за совершение преступления лицом с использованием своего служебного положения. Таким лицом может быть не только должностное лицо, но, например, и любой работник воспитательного учреждения, имеющий доступ к детям.

Торговля несовершеннолетними, совершенная с незаконным вывозом несовершеннолетнего за границу или незаконным возвращением его из-за границы, является квалифицирующим признаком, предусмотренным п. "д" ч. 2 ст. 152 УК. Повышенная общественная опасность преступления, выразившегося в торговле несовершеннолетними, сопряженной с незаконным его вывозом за границу, заключается в том, что в результате совершения такого преступления Россия лишается своего гражданина.

В случае, если цель незаконного вывоза несовершеннолетнего за границу была реализована, действия "покупателя", помимо п. "д" ч. 2 ст. 152 УК, квалифицируются по ст. 322 УК, предусматривающей ответственность за незаконное пересечение Государственной границы РФ, а действия "продавца" - по ст. 33 и 322 УК. Если преступление совершается с целью вовлечения несовершеннолетней в проституцию, действия виновного квалифицируются по п. "д" и п. "е" ч. 2 ст. 152 УК.

Сложно анализировать квалифицирующий признак, заключающийся в торговле несовершеннолетними, "совершенной: с незаконным возвращением его из-за границы". Федеральным законом от 7 марта 1995 г. в УК РСФСР 1960 г. была включена ст. 125.2, предусматривавшая ответственность за торговлю несовершеннолетними. Особо квалифицирующим признаком этой статьи была торговля несовершеннолетними, сопряженная с незаконным невозвращением несовершеннолетних из-за границы (ч. 3 ст. 125.2). Здесь, очевидно, предусматривался случай, когда сделка была заключена в отношении несовершеннолетнего, являющегося гражданином России и находящегося за границей, и несовершеннолетний был лишен возможности возвратиться на Родину.

В формулировке п. "д" ч. 2 ст. 152 УК РФ в слове "возвращением" законодателем, очевидно, просто ошибочно опущена приставка "не"*(476).

Торговля несовершеннолетними, совершенная в целях вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления или иных антиобщественных действий, а также для совершения действий сексуального характера, является квалифицирующим обстоятельством, предусмотренным п. "е" ч. 2 ст. 152 УК. Состав преступления, предусмотренный этим пунктом, будет в случае, если купля-продажа несовершеннолетнего преследовала цель вовлечения его в совершение хотя бы одного преступления. Антиобщественные действия, для вовлечения в которые совершается торговля несовершеннолетними, могут выражаться в систематическом употреблении спиртных напитков, одурманивающих веществ, в занятии проституцией, бродяжничеством или попрошайничеством. Купля-продажа несовершеннолетнего может преследовать также цель использования его для совершения действий сексуального характера.

Ответственность за торговлю несовершеннолетними, совершенную в целях изъятия у несовершеннолетнего органов или тканей для трансплантации, предусмотрена п. "ж" ч. 2 ст. 152 УК. Этот квалифицирующий признак имеется как в действиях "покупателя", преследовавшего указанную цель, так и в действиях "продавца", сознанием которого охватывалась цель "покупателя".

Условия и порядок трансплантации органов и тканей человека определяются Законом РФ от 22 декабря 1992 г. "О трансплантации органов и тканей человека"*(477). Объектом преступления является здоровье несовершеннолетнего и его свобода. В случае, если изъятие органа для трансплантации реально было осуществлено, действия виновного квалифицируются по совокупности также статьей, предусматривающей ответственность за причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью (причинение более серьезного вреда здоровью является особо квалифицирующим признаком - ч. 3 ст. 152 УК).

Деяния, предусмотренные ч. 1 или 2 ст. 152 УК, повлекшие по неосторожности смерть несовершеннолетнего или иные тяжкие последствия, являются особо квалифицирующим обстоятельством, ответственность за которые предусмотрена ч. 3 ст. 152.

Субъективная сторона преступления - двойная вина: прямой умысел к совершению действий и неосторожность - к отягчающему обстоятельству. Иные тяжкие последствия могут выражаться в причинении подростку тяжкого вреда здоровью, самоубийстве несовершеннолетнего. При сознательном допущении причинения тяжкого вреда здоровью или смерти потерпевшего действия виновного квалифицируются по совокупности ч. 3 ст. 152 и ст. 111 или 105 УК.

Подмена ребенка (ст. 153 УК). Предусмотренные ст. 153 УК преступления совершаются редко. Так, в 1997 г. было совершено четыре таких преступления, а в 1998 г. - одно.

Объектом преступления являются свобода ребенка, его права и законные интересы, а также законные интересы и права родителей ребенка, установленные гл. 12 Семейного кодекса РФ (в дальнейшем - СК РФ). Преступлением причиняется вред также физическому и духовному развитию ребенка. Потерпевшим может быть как чужой, так и свой ребенок.

Объективная сторона преступления заключается в замене одного ребенка другим в ситуации, когда родители ребенка еще не в состоянии заметить замену, например подмена новорожденного в родильном доме. Подмена новорожденного возможна и не в родильном доме: например, подмена оставленного без присмотра взрослых ребенка, находящегося в коляске на улице. Преступление считается оконченным с момента совершения замены. Если замена совершается при обстоятельствах, когда родители заведомо смогут обнаружить замену, действия виновного квалифицируются как похищение несовершеннолетнего по п. "д" ч. 2 ст. 126, а не по ст. 153 УК. Если же обмен новорожденными детьми совершается по взаимному согласию родителей, возможна квалификация по ст. 152 УК.

Субъективная сторона - прямой умысел: виновный сознает, что совершает подмену своего или чужого ребенка другим, и желает совершить эту подмену. В субъективную сторону входят также корыстные или иные низменные побуждения. Корыстные побуждения могут выражаться, например, в получении вознаграждения от заинтересованных в подмене лиц. Проявлением низменных побуждений бывают зависть, месть родителям ребенка, национальные мотивы и др. При замене ребенка в родильном доме по неосторожности виновные, отвечающие требованиям должностного лица, могут быть привлечены к ответственность за халатность (ст. 293 УК) или к дисциплинарной ответственности.

Субъект преступления - любое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста, в том числе и родители ребенка в случае, когда они, стремясь избавиться от своего ребенка, страдающего каким-либо заболеванием или физическим недостатком, подменяют его другим ребенком.

_ 5. Преступления, посягающие на охрану семьи и создание необходимых условий для содержания и воспитания несовершеннолетних

Незаконное усыновление (удочерение) (ст. 154 УК). Ответственность за незаконное усыновление впервые была введена в Уголовный кодекс 1960 г. Федеральным законом от 7 марта 1995 г. (ст. 162.9). Статья 154 УК РФ предусматривает ответственность не только за незаконное усыновление или удочерение (далее - усыновление), но и за незаконную передачу несовершеннолетнего под опеку (попечительство) либо на воспитание в приемные семьи. В 1997 г. было совершено 11 таких преступлений, а в 1998 г. - одно. Институты усыновления, опеки (попечительства), воспитания в приемной семье - глубоко гуманистичны и призваны обеспечить нормальную семейную жизнь и воспитание детей, не имеющих родителей или лишившихся родительского попечения по каким-либо причинам.

Порядок усыновления, правовые его последствия и воспитание в приемной семье подростка регулируются соответственно гл. 19 и 21 СК, вопросы опеки (попечительства) - ст. 31-40 ГК РФ и гл. 20 СК. Согласно ч. 1 ст. 124 СК усыновление допускается в отношении несовершеннолетних детей и только в их интересах. Как следует из ст. 31 ГК, опека и попечительство устанавливаются для защиты прав и интересов, а также в целях воспитания несовершеннолетнего. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 4 июля 1997 г. N 9 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел об установлении усыновления" также указал судам на необходимость максимального учета интересов ребенка при решении вопросов усыновления*(478).

Из сказанного следует, что объектом преступления, предусмотренного ст. 154 УК, являются общественные отношения, обеспечивающие интересы ребенка, его нормальное развитие и воспитание. Потерпевшими в случаях незаконного усыновления или передачи на воспитание в приемную семью (ст. 124, 151 СК) могут быть несовершеннолетние, т.е. лица, не достигшие 18 лет; в случае установления опеки - малолетние, т.е. дети, не достигшие 14 лет, а в случае установления попечительства (п. 2 ст. 145 СК) - несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет.

Объективная сторона преступления выражается в совершении незаконных действий по усыновлению детей, передаче их под опеку (попечительство), на воспитание в приемные семьи. Это могут быть указанные действия, совершенные с целью, например, вовлечения подростка в попрошайничество, а не в его интересах, как этого требует закон. В этом случае преступление квалифицируется по совокупности ст. 154 и 151 УК. Объективная сторона может заключаться в нарушениях условий усыновления, установления опеки, попечительства, передачи несовершеннолетнего в приемную семью, совершенные вопреки указаниям ст. 127, 146, 153 СК РФ, согласно которым усыновителями, опекунами, попечителями, приемными родителями не могут быть, например, лица, лишенные по суду родительских прав или ограниченные судом в родительских правах, а также лица, которые по состоянию здоровья не могут осуществлять обязанности по воспитанию ребенка.

Для наличия объективной стороны необходимо, чтобы незаконное усыновление, передача несовершеннолетнего под опеку (попечительство) или на воспитание в приемную семью были совершены неоднократно, т.е. виновный не менее двух раз совершил какие-либо действия, указанные в ст. 154 УК. При этом необязательно совершение дважды одинаковых действий, неоднократность будет и в случае совершения, например, сначала незаконного усыновления, а затем незаконной передачи подростка под опеку или в приемную семью. Неоднократность будет и тогда, когда лицо, судимое по ст. 154 УК (при непогашенной и неснятой судимости), вновь совершило какое-либо действие, предусмотренное ст. 154 УК. При совершении преступления из корыстных побуждений неоднократности не требуется.

Субъективная сторона преступления - прямой умысел, т.е. лицо понимает, что совершает усыновление, передачу несовершеннолетнего под опеку, попечительство, в приемную семью вопреки указанию закона, и желает совершить такие действия. При наличии корыстных побуждений для состава преступления достаточно, как отмечалось ранее, одного случая совершения указанных в законе действий. Под корыстными побуждениями понимается стремление виновного извлечь материальную выгоду.

Субъектами преступления являются судьи, вынесшие решение об усыновлении ребенка, государственные служащие, осуществляющие регистрацию усыновления, служащие органов опеки и попечительства, осуществляющие передачу детей под опеку, попечительство, в приемные семьи, а также иные лица, осуществившие такие действия по фальшивым документам. Ответственность за незаконное усыновление при отсутствии корыстных побуждений и признака неоднократности предусмотрена ст. 193.2 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях.

В последние годы участились случаи, когда незаконное усыновление является завуалированной формой торговли несовершеннолетними. Особенно это относится к усыновлению российских детей иностранными гражданами. Этому способствует социально-экономическая ситуация в стране, резкое снижение уровня жизни большинства населения, имущественное расслоение в обществе, "прозрачность" границ*(479). Президиум Верховного Совета РФ 28 декабря 1992 г. установил мораторий на усыновление российских сирот иностранными гражданами, разрешив усыновление лишь детей, нуждающихся в медицинской помощи, недоступной в России*(480). Однако, как свидетельствует статистика: если в 1992 г., до принятия моратория, иностранными гражданами было усыновлено немногим более 500 детей, то в 1993 г., в период действия моратория, из России выехали за границу 1272 усыновленных ребенка*(481). Случаи незаконного усыновления, являющиеся скрытой формой торговли несовершеннолетними, должны квалифицироваться по совокупности ст. 152 и 154 УК. Такого рода преступления нередко бывают связаны со взяточничеством, злоупотреблением должностными полномочиями, подделкой документов.

Разглашение тайны усыновления (ст. 155 УК). Согласно ст. 23 Конституции РФ каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени. Усыновление - один из важных институтов, направленных на укрепление семьи и охрану интересов ребенка. В соответствии со ст. 139 СК тайна усыновления охраняется законом, и лица, разгласившие тайну усыновления ребенка, привлекаются к ответственности в установленном законом порядке. Судьи, вынесшие решение об усыновлении ребенка, или должностные лица, осуществляющие государственную регистрацию усыновления, а также лица, иным образом осведомленные об усыновлении, обязаны сохранять тайну усыновления ребенка.

Согласно п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 4 июля 1997 г. N 9 "О применении судами законодательства при рассмотрении дел об установлении усыновления", в целях обеспечения охраняемой законом (ст. 139 СК) тайны усыновления суд в соответствии с ч. 3 ст. 263.4 ГПК РСФСР должен рассматривать дела данной категории в закрытом судебном заседании, включая объявление решения. В этих же целях участвующие в рассмотрении дела лица должны быть предупреждены о необходимости сохранения в тайне ставших им известными сведений об усыновлении, а также о возможности привлечения к уголовной ответственности за разглашение этой тайны вопреки воле усыновителя в случаях, предусмотренных в ст. 155 УК*(482). В 1997 г. было совершено 44 таких преступления, что составило 0,07% от общего количества предусмотренных гл. 20 преступлений в отношении несовершеннолетних, а в 1998 г. - 42 преступления (0,06%).

Объект преступления - интересы семьи и ребенка.

Объективная сторона состоит в сообщении факта усыновления хотя бы одному лицу, сделанном без согласия усыновителей в устной или письменной форме любому лицу (в том числе усыновленному). Состав преступления формальный - преступление считается оконченным с момента совершения указанных в ст. 155 УК действий.

Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом: лицо сознает, что нарушает тайну усыновления против воли усыновителей, и желает совершить эти действия*(483). Если преступление совершается лицом, в обязанности которого не входит сохранение тайны усыновления, необходимы корыстные или иные низменные побуждения.

Субъект преступления - лицо, обязанное хранить факт усыновления как служебную или профессиональную тайну, а также любое иное лицо, отвечающее требованиям общего субъекта, действовавшее из корыстных или иных низменных побуждений. Субъектом может быть и один из супругов, разгласивший тайну усыновления вопреки воле другого супруга.

Угроза разглашения тайны усыновления, связанная с обращенным к усыновителям требованием передачи их имущества или права на их имущество либо совершения других действий, квалифицируется как вымогательство по ст. 163 УК.

Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего (ст. 156 УК). Статья 124 УК 1960 г. предусматривала ответственность за использование опеки в корыстных целях или оставление подопечных без надзора и необходимой помощи. Статья 156 УК 1996 г., предусматривающая ответственность за неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, значительно расширила круг лиц, ответственных за совершение указанного преступления.

Статья 156 УК направлена на обеспечение выполнения родителями конституционной обязанности воспитывать своих детей и заботиться о них (ст. 38 Конституции РФ). Это положение развивается Семейным кодексом РФ, согласно ст. 63 которого родители обязаны заботиться о здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии своих детей, обеспечить получение детьми основного общего образования. Этой обязанности родителей соответствует указанное в ч. 2 ст. 54 СК право ребенка на воспитание своими родителями, обеспечение его интересов, всестороннее развитие, уважение его человеческого достоинства. В 1997 г. совершено 1313 преступлений, предусмотренных ст. 156 УК, что составило 2,0%, в 1998 г. - 1969 преступлений (2,9%).

Объектом преступления является нормальное развитие и воспитание несовершеннолетнего, его здоровье. Несовершеннолетний, в отношении которого не были исполнены обязанности по воспитанию родителем или иным лицом, на которое возложены эти обязанности, является потерпевшим.

Объективная сторона преступления выражается в действии или бездействии, т.е. в ненадлежащем исполнении или неисполнении обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, соединенном с жестоким с ним обращением. Ответственность за бездействие возможна при условии, если виновный мог и должен был выполнить возложенные на него обязанности. Воспитание несовершеннолетнего является обязанностью, возложенной на родителей законом - Конституцией РФ и Семейным кодексом РФ ("должен"). Возможность лица выполнить возложенные на него обязанности ("мог") определяется объективными условиями, необходимыми для выполнения этих обязанностей, и субъективными, личностными качествами лица (образование, квалификация, опыт и пр.).

Привлечение к уголовной ответственности возможно, если установлено, что лицо не исполняет или ненадлежаще исполняет свои родительские обязанности. Необходимым условием уголовной ответственности является также жестокое обращение с несовершеннолетним. Согласно ст. 65 СК при осуществлении родительских прав родители не вправе причинять вред физическому и психическому здоровью детей, их нравственному развитию; способы воспитания детей должны исключать пренебрежительное, жестокое, грубое, унижающее человеческое достоинство обращение, оскорбление или эксплуатацию детей. Жестокое обращение может выражаться в причинении мучения или в истязании подростка. Определение понятий "мучение", "истязание" дано в разделе курса "Преступления против личности". Состав формальный, т.е. преступление считается оконченным независимо от наступления последствий.

Доведение несовершеннолетнего до самоубийства путем жестокого обращения с ним квалифицируется по совокупности ст. 156 и ст. 110 УК. Исследователи отмечают увеличение латентной доли преступлений против несовершеннолетних. Так, социальной статистикой фиксируется среди несовершеннолетних до пяти самоубийств в день. Растет число малолетних самоубийц: по данным за 1992 г., среди 5-9-летних покончили с собой 26 человек, среди 10-14-летних - 303 ребенка. Специалисты утверждают, что большинство этих смертей спровоцированы жестоким обращением с детьми со стороны взрослых лиц, виновных в доведении потерпевших до самоубийства, а осуждено всего 9 из них*(484).

Причинение легкого вреда здоровью и побои охватываются ст. 156 УК и дополнительной квалификации по ст. 115, 116 УК не требуют. Умышленное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, а также истязание несовершеннолетнего квалифицируются по совокупности - ст. 156 и соответственно ст. 111, 112 или 117 УК. П.Я.Мшвениерадзе считает, что ст. 117 УК охватывается ст. 156*(485) УК. Это мнение вызывает возражение. Истязание в отношении заведомо несовершеннолетнего, предусмотренное п. "г" ч. 2 ст. 117 УК, наказывается лишением свободы на срок от трех до семи лет, т.е. это преступление является более общественно опасным, чем преступление, предусмотренное ст. 156 УК, наказуемое лишением свободы на срок до двух лет. Таким образом, преступление, предусмотренное п. "г" ч. 2 ст. 117 УК, не может охватываться ст. 156 УК.

Ответственность за невыполнение родителями или лицами, их заменяющими, обязанностей по воспитанию и обучению детей, не сопряженное с жестоким обращением с ними, предусмотрена ст. 164 КоАП.

Субъективная сторона преступления - прямой умысел: виновный сознает общественную опасность неисполнения или ненадлежащего исполнения обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, соединенного с жестоким обращением с потерпевшим, и желает действовать таким образом*(486).

Субъект преступления специальный - родители, а также иные лица, на которых возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетних. К таким лицам могут относиться усыновители, опекуны, попечители, приемные родители. Согласно указанию ст. 156 УК субъектами преступления могут быть также педагоги или другие работники образовательного, воспитательного, лечебного либо иного учреждения, обязанного осуществлять надзор за несовершеннолетним. Действия должностных лиц указанных учреждений, выразившиеся в превышении должностных полномочий, квалифицируются по ст. 286 УК.

Злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей и нетрудоспособных родителей (ст. 157 УК). Забота о детях, их воспитание являются равным правом и обязанностью родителей (п. 2 ст. 38 Конституции РФ). Развивая это положение, Семейный кодекс РФ возлагает на родителей обязанность содержать своих несовершеннолетних, а также нетрудоспособных совершеннолетних детей, нуждающихся в помощи (ст. 80, 85). От этой обязанности родители не освобождаются как в случае, когда дети помещены в детские учреждения и находятся на полном государственном обеспечении (ст. 84 СК), так и в случае лишения родительских прав (п. 2 ст. 71 СК). Злостное уклонение от этой обязанности влечет ответственность по ч. 1 ст. 157 УК. Преступление является довольно распространенным. Так, в 1995 г. преступлений, заключающихся в злостном уклонении от уплаты алиментов или от содержания детей, было совершено 57 418*(487), в 1997 г. - 44 295 (66,6% от общего количества преступлений, предусмотренных в гл. 20 УК 1996 г.), а в 1998 г. - 44 737 (66,7%).

Объектом преступления являются здоровье и нормальное развитие детей, а также интересы нетрудоспособных совершеннолетних детей, нуждающихся в помощи. Потерпевшими могут быть несовершеннолетние, т.е. лица, не достигшие 18-летнего возраста, а также совершеннолетние нетрудоспособные, т.е. дети - инвалиды I или II группы.

Объективная сторона преступления может быть выражена как в действии, так и бездействии. Под уклонением родителей от уплаты средств на содержание детей следует понимать не только прямой отказ от уплаты алиментов на содержание детей, но и сокрытие лицом своего действительного заработка, смену работы или места жительства с целью избежать удержаний по исполнительному листу, уклонение с той же целью от общественно полезного труда и иные действия, свидетельствующие об уклонении от уплаты средств на содержание детей.

Уклонением от уплаты алиментов считается сокрытие виновным своего заработка не только по месту основной работы, но и по работе по совместительству.

Является ли уклонение от уплаты средств на содержание детей злостным, решается в каждом конкретном случае с учетом продолжительности и причин неуплаты алиментов и других обстоятельств дела. О злостности могут свидетельствовать, например, повторность совершения аналогичного преступления, уклонение от уплаты, несмотря на соответствующие предупреждения, розыск обязанного выплачивать алименты лица ввиду сокрытия им своего места жительства.

Преступление является длящимся. Оно считается оконченным с момента совершения указанных в законе действий и продолжается на стадии оконченного преступления до тех пор, пока не совершено действие, прекращающее злостное уклонение от уплаты алиментов (явка с повинной, обнаружение лица, скрывающегося от уплаты алиментов, и пр.), либо до наступления событий, прекращающих обязанность лица уплачивать алименты (смерть ребенка, на содержание которого взыскиваются алименты, достижение ребенком совершеннолетия). В последнем случае привлечение лица к ответственности возможно, если не истекли установленные ст. 78 УК сроки давности. Ответственность по ч. 1 ст. 157 УК наступает при наличии вступившего в законную силу решения суда или постановления судьи о взыскании средств на содержание ребенка.

Субъективная сторона преступления - прямой умысел. Виновный сознает, что он, несмотря на решение суда, злостно уклоняется от уплаты средств на содержание несовершеннолетних детей или достигших 18-летнего возраста нетрудоспособных детей, и желает действовать таким образом.

Субъектом преступления могут быть только родители и усыновители даже в случаях лишения родительских прав или отмены усыновления. Ответственность по ч. 1 ст. 157 УК наступает лишь тогда, когда эти лица имеют возможность выплачивать алименты. Нетрудоспособность исключает ответственность родителей и усыновителей по этой статье.

Согласно ст. 87 СК содержание нетрудоспособных, нуждающихся в помощи родителей является обязанностью их совершеннолетних детей. Ответственность за злостное уклонение от уплаты по решению суда средств на содержание нетрудоспособных родителей предусмотрена ч. 2 ст. 157 УК.

Объектом этого преступления являются здоровье родителей и их нормальное существование. Как и по ч. 1 ст. 157, ответственность по ч. 2 ст. 157 УК возможна лишь при наличии вступившего в силу судебного решения.

Аналогичны с ч. 1 ст. 157 УК также объективная и субъективная стороны.

Субъекты преступления - совершеннолетние трудоспособные дети, родные и усыновленные. Вместе с тем, согласно п. 5 ст. 87 СК РФ, дети могут быть освобождены от обязанности по содержанию своих нетрудоспособных нуждающихся родителей, если судом будет установлено, что родители уклонялись от выполнения обязанностей родителей. Дети освобождаются от уплаты алиментов также родителям, лишенным родительских прав.

Уголовные кодексы ряда зарубежных государств также содержат разделы и главы, предусматривающие статьи об ответственности за преступления против семьи и несовершеннолетних. Так, разд. 12 УК ФРГ (_ 169-170) предусматривает ответственность за преступные деяния против гражданского состояния, брака и семьи; гл. VII УК Франции - за посягательства на несовершеннолетних и на семью, гл. ХХVI УК Польши - за преступления против семьи и опеки. Указанные Уголовные кодексы содержат статьи, предусматривающие ответственность за уклонение от установленной законом обязанности содержать несовершеннолетних и других членов семьи, нуждающихся в содержании (_ 170b УК ФРГ, ст. 227-3 УК Франции, ст. 209 УК Польши), за нарушение обязанности попечения и воспитания несовершеннолетнего (_ 170d УК ФРГ, ст. 227-17 УК Франции, ст. 207, 210 УК Польши), за подмену ребенка (_ 169 УК ФРГ, 227-13 УК Франции), за вовлечение несовершеннолетних в совершение преступления и антиобщественных действий (ст. 227-18, 227-19, 227-20, 227-21 УК Франции, ст. 208 Польши). Указанные уголовные кодексы предусматривают и некоторые другие составы, направленные на охрану семьи и несовершеннолетних. Так, ст. 227-1 УК Франции устанавливает ответственность за оставление несовершеннолетнего в возрасте не более 15 лет в каком бы то ни было месте, _ 171 УК ФРГ и ст. 206 УК Польши - за двоебрачие, _ 173 УК ФРГ - за сожительство между родственниками*(488).

Глава IX. Преступления против собственности

_ 1. Понятие и общая характеристика преступлений против собственности

Глава 21 УК РФ носит название "Преступления против собственности". Охрана собственности от преступных посягательств является одной из задач Уголовного кодекса, закрепленных в ст. 2. Значение уголовно-правовой борьбы с преступлениями против собственности обусловлено прежде всего их криминологической характеристикой. Среди всех преступлений, зарегистрированных в Российской Федерации за последние годы, удельный вес преступлений против собственности составляет около 60%. Глава о преступлениях данной группы расположена в Кодексе непосредственно за разделом о преступлениях против личности. Согласно современному представлению о системе социальных ценностей, право собственности расценивается как важнейшее из социальных благ личности. Следовательно, посягательства на это благо являются, в широком смысле, посягательствами на личность.

Общественная опасность хищений чужого имущества (основная группа преступлений против собственности) определяется еще и тем, что в своей массе они вносят дезорганизацию в экономическую жизнь страны, создают возможности для паразитического обогащения одних за счет других, негативно влияют на неустойчивых членов общества.

Преступления против собственности примыкают, с одной стороны, к преступлениям против личности, с другой - к преступлениям в сфере экономической деятельности. Размещение гл. 21 в разд. VIII вместе с преступлениями в сфере экономической деятельности и преступлениями против интересов службы в коммерческих и иных организациях отвечает требованиям юридической техники. Но это нельзя рассматривать как формирование некоторого "надродового" объекта. Каждая из этих групп преступлений имеет свой родовой объект, обозначенный в названии главы.

Преступления против собственности по традиции называют еще имущественными преступлениями. Именно так назывались они в заголовках соответствующих глав Уголовных кодексов 1922 г. и 1926 г. Оба понятия принято считать идентичными, поскольку большинство преступлений против собственности имеют своим предметом имущество. Однако название главы "Преступления против собственности" в Кодексе более уместно, поскольку содержит прямое указание на объект преступлений, а система Особенной части Кодекса построена в основном по признаку родового объекта.

Выделяя преступления против собственности в самостоятельную главу, законодатель не дает определения их общего понятия. По-видимому, в этом нет особой необходимости. Даваемые в учебной литературе определения, по существу, сводятся к тому, что это деяния, посягающие на собственность как объект преступления, т.е. причиняющие вред данному объекту или создающие угрозу его причинения. Таким образом, в самом названии главы содержится указание на круг деяний, составляющих содержание этого понятия. Остается лишь определить собственность как родовой объект названной группы преступлений.

В таком качестве собственность характеризуется как общественные отношения в сфере распределения материальных благ, предназначенных для индивидуального или коллективного потребления либо для осуществления производственной деятельности. В науке уголовного права существует мнение, что хищения нарушают также и отношения по производству материальных благ. Однако эти отношения нарушаются, во-первых, не всегда, во-вторых, не непосредственно хищением. Распределительные отношения нарушаются имущественными преступлениями как в своей динамике (процесс распределения), так и в статике (конечный момент распределения, состояние принадлежности, "присвоенности" материальных благ, обладание ими).

В нормальных отношениях собственности одна сторона (собственник) владеет, пользуется, распоряжается имуществом по своему усмотрению, а другая сторона (несобственник, т.е. остальные лица) не препятствует ему в этом, в соответствии с чем переход имущества от собственника к другому лицу происходит только по воле собственника. Каждая кража и всякое другое преступление против собственности представляют общественную опасность, поскольку нарушают указанные отношения.

Взгляд на собственность в роли объекта преступления как на общественные отношения позволяет понять, почему опасность каждого имущественного преступления не может определяться только размером материального ущерба, причиненного собственнику. Например, кража из кармана кошелька с небольшой суммой денег не причиняет значительного ущерба имущественным интересам потерпевшего. Но такая кража общественно опасна, потому что она противоправным образом нарушает условия реализации охраняемых законом общественных отношений собственности. Сказанное относится и к тем случаям, когда собственник вообще не несет материального ущерба (кража застрахованного имущества, неоконченное хищение).

В судебной практике встречаются случаи осуждения за хищение имущества у лица, которое приобрело его неправомерным путем, например, добыло в результате браконьерства или скупки краденого, купило на доходы от незаконного предпринимательства, контрабанды, обмана потребителей, похитило у другого собственника. Наказание виновного в таком хищении не означает, что государство берет под защиту интересы неправомерного собственника. Наказание необходимо именно потому, что любое хищение нарушает общие для всех собственников условия реализации принадлежащих им имущественных прав.

Легко заметить, что механизм нарушения отношений собственности в общих чертах одинаков при посягательствах на любую форму собственности и совершенных любым способом из числа названных в статьях гл. 21 УК.

В преступлениях против собственности непосредственные объекты отдельных видов посягательств (кражи, мошенничества, грабежа и т.д.) совпадают с родовым. Нельзя признать удачным предложение отдельных авторов рассматривать в качестве непосредственного объекта конкретную форму собственности, определяемую принадлежностью похищенного имущества: "государственная, кооперативная, частная собственность"*(489); "государственная, частная, муниципальная собственность либо собственность отдельных организаций"*(490). Выделение непосредственного объекта целесообразно, когда дробление родового объекта на составные элементы имеет юридическое значение. В данном случае это недопустимо потому, что Конституция РФ провозгласила равную защиту любых форм собственности. Поэтому для квалификации кражи, присвоения, мошенничества и пр. не имеет значения, к какой форме собственности относится похищенное имущество. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. "О некоторых вопросах применения судами законодательства об ответственности за преступления против собственности" указал: "Поскольку закон не предусматривает... дифференциации ответственности за эти преступления в зависимости от формы собственности, определение таковой не может рассматриваться обязательным элементом формулировки обвинения лица, привлеченного к уголовной ответственности"*(491).

Нельзя считать непосредственным объектом преступления субъективное право собственности, индивидуальный имущественный интерес. С точки зрения теории уголовного права объектом преступления не может быть право ни в объективном, ни в субъективном смысле. Такая роль отводится только общественным отношениям. Право собственности не прекращается в результате хищения вещи, которую собственник может истребовать из чужого незаконного владения и даже от добросовестного приобретателя (ст. 235, 301, 302 ГК). На практике признание индивидуального имущественного интереса объектом преступления приводит "в тупик", поскольку не позволяет считать преступлением против собственности упомянутые выше ситуации, когда этот интерес либо вообще не страдает, либо не подлежит правовой защите.

Наконец, следует отметить, что не является непосредственным объектом похищаемое имущество, которое в преступлениях против собственности играет роль предмета посягательства (понятие имущества рассматривается ниже). Законы логики не позволяют считать непосредственным объектом преступления что-либо, кроме общественных отношений, поскольку они составляют общий и родовые объекты всех преступлений.

Некоторые из преступлений, предусмотренных гл. 21 УК, являются двуобъектными. Это характерно в первую очередь для преступлений против собственности, связанных с применением насилия: насильственный грабеж (п. "г" ч. 2 ст. 161 УК), разбой (ст. 162), вымогательство (ст. 163), угон транспортного средства с применением насилия (п. "в" ч. 2 и ч. 4 ст. 166). В насильственных имущественных преступлениях основным объектом является собственность, а дополнительным - личность потерпевшего. Выделение основного непосредственного объекта проводится не по степени значимости охраняемых благ (личность в этом смысле важнее), а по связи с родовым объектом.

И в ненасильственных преступлениях против собственности иногда можно обнаружить дополнительный объект. Так, в составе кражи с проникновением в жилище дополнительным объектом является неприкосновенность жилища, а в составе умышленного уничтожения или повреждения имущества, совершенного путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом, общественная безопасность.

Необходимо заметить, что большое число норм в других главах УК имеет дополнительным объектом (обязательным или факультативным) отношения собственности. Следовательно, уголовно-правовая защита собственности осуществляется и путем применения этих норм.

_ 2. Развитие российского законодательства о преступлениях против собственности

Понятие, систему и отдельные виды преступлений против собственности невозможно правильно оценить без обращения к предшествующему законодательству. Начиная с древнейших времен нормы об имущественных преступлениях наряду с нормами о посягательстве на жизнь и здоровье составляли основу уголовного законодательства на любом этапе его кодификации. Российское законодательство не было исключением. На протяжении веков шло поступательное развитие этой важной группы норм. Определенным итогом данного процесса явилось издание XV тома Свода законов Российской империи, а затем, на его основе, первого российского уголовного кодекса - Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. В нем значительное место занимали нормы об имущественных преступлениях ("о преступлениях противу имущества").

Эти нормы с изменениями, внесенными в 1885 г., применялись до начала советского периода. Однако их излишняя казуистичность, архаичность, отставание от социально-экономического развития России ощущались уже в XIX в. Подготовка реформы уголовного законодательства заняла несколько десятилетий и завершилась принятием Уголовного уложения 1903 г. Этот кодекс в целом отличался высоким уровнем юридической техники, более строгой внутренней структурой, относительно небольшим объемом.

Так и не введенное в действие в большей своей части, Уложение 1903 г. тем не менее повлияло на последующее развитие российского уголовного законодательства вплоть до наших дней. Многие положения Уголовного кодекса 1996 г., касающиеся преступлений против собственности, соединяет с Уложением 1903 г. своеобразный мост, перекинутый через законодательство советского периода.

В развитии системы имущественных преступлений в Уголовном уложении нашли отражение в первую очередь общие тенденции, характерные для кодификации российского уголовного законодательства на рубеже ХХ в. Стремление избавиться от излишней казуистичности норм, максимально упростить их видно из сопоставления соответствующих норм в старом и новом законодательстве. Так, если в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. имелось около 60 статей, устанавливающих ответственность за различные виды краж, грабеж и разбой, то в Уложении 1903 г. таких норм всего девять*(492). Существенно было сокращено число квалифицирующих обстоятельств в статьях об имущественных преступлениях. Уложение о наказаниях изобиловало такими обстоятельствами: в статьях о корыстных имущественных преступлениях их насчитывалось около 70, а с учетом альтернативных признаков - свыше 100. Уложение 1903 г. ограничивалось всего 17 квалифицирующими признаками*(493). Даже чисто количественное сравнение Уложения 1903 г. с действующим ныне Уголовным кодексом РФ показывает, что тенденция к переходу от чрезмерно казуистических норм к более общим оказалась весьма устойчивой в отечественном уголовном законодательстве.

Другой момент, также соответствующий общим особенностям Уложения 1903 г., относится к построению санкций за имущественные преступления. На фоне общего снижения репрессивности норм об имущественных преступлениях выделялись суровые наказания за насильственные виды похищения (разбой, включающий также насильственный грабеж, и вымогательство). Резко повышалась ответственность за многократный специальный рецидив (ст. 586, 587). Последнее положение в дальнейшем исчезло из отечественного законодательства. В настоящее время аналогичное квалифицирующее обстоятельство закреплено в частях третьих ст. 158-163 и 165 УК, поскольку специальный рецидив в имущественных преступлениях криминологами оценивается как признак профессиональной преступности.

Основу системы санкций за имущественные преступления Уложение 1903 г. составляло лишение свободы различных видов и сроков, однако предусматривался и денежный штраф (пеня).

Одним из недостатков Уложения о наказаниях 1845 г., по мнению редакционной комиссии, были чрезмерно жесткие рамки санкций, не оставлявшие простора для учета индивидуальных особенностей конкретного преступления. Например, в зависимости от того, в который раз совершалась кража, она наказывалась заключением в арестном доме на срок от трех с половиной до четырех лет, от четырех лет до четырех с половиной и т.д.

Профессор В.В.Есипов с удовлетворением отмечал, что с новым Уложением прежняя, чисто механическая, такса наказаний прекратила свое существование. "И совершенно основательно: современное истинно "правовое" государство должно было быть не аптекою, где на аптекарских весах взвешивают проступки и соответствующие им наказания, не таможнею, где взимают строго определенные штрафы за переход границы дозволенного, - оно должно быть прежде всего источником любви и попечения, в котором нравственно нездоровые, порочные члены общества находили бы исцеление и очищение, а не смерть и уничтожение. Ко всему этому, насколько возможно, стремится и наш новый кодекс 1903 года"*(494).

В установлении более широких рамок между максимумом и минимумом санкций прогрессивные российские юристы видели расширение возможностей для индивидуализации наказания, большее доверие к суду в деле выбора вида и меры наказания*(495). И в наше время широкие пределы наказуемости имущественных преступлений (главным образом путем применения альтернативных санкций) следует рассматривать в качестве достоинства Уголовного кодекса РФ, а отнюдь не его недостатка, как полагают некоторые критики.

Составители Уложения 1903 г. исходили из наличия родового понятия "похищения" или "имущественного хищничества", близкого к современному общему понятию хищения. В историческом обзоре русского и зарубежного законодательства, вплоть до Уложения 1845 г., отмечалось, что сложившиеся историческим путем различия между отдельными видами похищения покоятся на малосущественных оттенках такой преступной деятельности, в связи с чем в первоначальном проекте предполагалось объединить все случаи похищения чужого имущества "в одно общее понятие имущественного хищничества". Это поддержали многие юристы, в том числе немецкие ученые. Однако в дальнейшем было признано, что подобное решение, "хотя и правильное теоретически, было бы чересчур резким и потому нежелательным уклонением от действующей системы"*(496). На этом частном примере видно бережное отношение составителей Уложения 1903 г. к сохранению правовых традиций, стремление избежать ненужной их ломки.

И все же система имущественных преступлений в проекте Уложения 1903 г. подверглась пересмотру, главным образом в направлении ее укрепления и упрощения. "Не подлежит никакому сомнению и подтверждается всеми полученными Комиссией замечаниями, что усвоенное действующим законодательством деление имущественных хищений представляется чересчур дробным и нуждается в возможном упрощении"*(497).

Система корыстных имущественных преступлений в Уложении 1903 г. выглядит следующим образом. Центральное место занимают нормы о похищении, которое предполагает, по мнению комментаторов, нарушение права не только собственности на вещь, но и фактического обладания ею.

Видами похищения, согласно гл. 32 Уложения, являются воровство, разбой и вымогательство. Воровством признается тайное или открытое хищение чужого недвижимого имущества с целью присвоения. Похищение имущества посредством насилия над личностью (включая, в частности, приведение в бессознательное состояние) признается разбоем (ст. 589). Таким образом, из законодательства исключено понятие грабежа. К похищению относилось и вымогательство, признаки которого в основном сохранились неизменными до нашего времени. За пределами похищения остались необъявление о находке, присвоение вверенного имущества и злоупотребление доверием, поскольку, по принятой законодателем концепции, указанные деяния не нарушают фактического обладания вещью. В отдельную главу выделялись нормы о мошенничестве, при этом авторы исходили из того, что обманная деятельность может быть средством не только похищения чужого движимого имущества, но и преступного приобретения вообще всяких имущественных прав. Здесь законодатель оказался не вполне последователен, поскольку и вымогательство может быть средством приобретения таких прав и различных выгод имущественного характера, что не помешало объединить его в одну главу с воровством и разбоем.

Закрепленная в Уложении 1903 г. система видов (форм) хищения (похищения) повлияла на все последующее развитие законодательства об имущественных преступлениях.

Представляет интерес решение вопроса о влиянии стоимости похищенного на ответственность. Русская правовая традиция долгое время игнорировала возможность дифференциации уголовной ответственности в зависимости от стоимости похищенного. К моменту создания Свода Законов 1832 г. только один источник - Воинский устав Петра I - знал такое деление (до 20 руб. и более).

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (и последующие редакции) под влиянием германского права разделило кражу на 6 степеней в зависимости от цены украденного (до 1 руб. 50 коп.; от 1 руб. 50 коп. - до 3 руб.; 3 руб. - 4 руб. 50 коп.; 4 руб. 50 коп. - 6 руб.; 6 руб. - 30 руб., свыше 30 руб.). Подобное жесткое и чересчур дробное деление вызывало возражение против самого принципа, компрометировало его. Поэтому в первоначальном проекте Уложения 1903 г. предполагалось отказаться от такого построения норм об имущественных преступлениях. Но, исходя из практических соображений, решено было этот принцип сохранить, но в усовершенствованном виде. "Если не делать различия в наказуемости присвоения и похищения чужого имущества по стоимости последнего, то в таком случае пришлось бы такие посягательства на всякую сумму считать простыми"*(498). Применение же наказания за простую кражу при очень крупной сумме хищения представлялось составителям безусловно недостаточным.

В ст. 581 Уложения 1903 г. предусмотрена дифференцированная ответственность за воровство в зависимости от цены похищенного (до 50 коп.; от 50 коп. до 500 руб.; свыше 500 руб.). К сожалению, данный подход не был воспринят первым Уголовным кодексом советского периода, а постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г.*(499) вообще признало не имеющим значение размер хищения. В последующем законодательстве указанный принцип применялся только в отношении хищения социалистического имущества. Представляется необходимым в дальнейшем дифференцировать ответственность в зависимости от стоимости похищенного имущества, кому бы оно ни принадлежало, как это и было предусмотрено в проекте Уголовного кодекса РФ 1992 г. Не имея возможности здесь подробно рассмотреть квалифицирующие признаки хищений по Уложению, хотелось бы отметить, что наряду с совершением преступления несколькими лицами (обычно в сочетании с другими отягчающими обстоятельствами) закон особо выделял совершение хищения шайкой, признаками которой являлись, по мнению комментаторов, организованность и устойчивость. Таким образом, понятие "шайка" послужило прототипом организованной группы в современном понимании.

Среди особенностей Уложения 1903 г., касающихся имущественных преступлений, обращает на себя внимание введение привилегированного состава воровства: когда "виновный до провозглашения приговора, резолюции или решения о виновности добровольно возвратил похищенное или иным способом удовлетворил потерпевшего" (ст. 581). Придание добровольному возмещению ущерба значения особо смягчающего обстоятельства по делам о хищениях (вплоть до полного освобождения от ответственности) и в действующем российском законодательстве можно было бы использовать для стимулирования виновных к минимизации последствий своего преступления.

Октябрьская революция ознаменовала переход к новому социально-экономическому строю, при котором особое значение придавалось охране и укреплению социалистической собственности. Уже на второй день после переворота Декрет о земле установил: "Какая бы то ни была порча конфискуемого имущества, принадлежащего отныне всему народу, объявляется тяжким преступлением, караемым революционным судом"*(500). Указание на необходимость борьбы с хищениями государственного имущества мы находим и в других декретах, изданных в 1917-1921 гг., т.е. до первой кодификации советского уголовного законодательства. Дела о наиболее опасных имущественных преступлениях обычно изымались из общей подсудности и рассматривались революционными трибуналами и органами ВЧК. Повышенное внимание к охране государственного имущества было обусловлено не только экономическими и идеологическими причинами, но и необходимостью перестройки народного правосознания. В российской народной традиции резко отрицательное отношение к ворам, мошенникам, поджигателям и конокрадам уживалось со взглядом на казенное имущество как на бесхозное, не заслуживающее уважения.

До принятия первого советского уголовного кодекса не существовало единой системы норм о преступлениях против собственности с четко очерченными составами преступлений и соответствующими санкциями. Однако в некоторых декретах делались попытки сформулировать конкретные нормы. Так, декрет ВЦИК и СНК РСФСР от 1 июня 1921 г. "О мерах борьбы с хищениями из государственных складов и должностными преступлениями, способствующими хищениям" содержал подробный перечень уголовно наказуемых деяний. В их числе: незаконный отпуск товаров лицам, работающим в органах снабжения, заготовки и производства; сокрытие в целях хищения от учета предметов производства лицами административного и складского персонала; содействие хищениям и умышленное невоспрепятствование хищениям со стороны лиц, охраняющих складские помещения; получение заведомо незаконным путем товаров из государственных складов, баз, распределителей, заводов, мельниц, ссыпных пунктов в целях спекуляции и т.д. Все виды хищения наказываются лишением свободы со строгой изоляцией на срок не ниже трех лет, а при отягчающих обстоятельствах (многократность деяний, массовый характер хищений, ответственная должность виновного и др.) - расстрелом*(501).

Аналогичные нормы предусматривались декретом ВЦИК и СНК РСФСР от 1 сентября 1921 г. "Об установлении усиленной ответственности для лиц, виновных в хищении грузов во время перевозки их". Декретом устанавливалась суровая ответственность вплоть до высшей меры наказания - расстрела для лиц, перевозивших грузы гужевым, водным и другим путем, а также наблюдавших за этими перевозками агентов, уличенных в хищении грузов в пути*(502).

Что касается менее опасных хищений государственного имущества, а также краж, грабежа, мошенничества и других посягательств на личную собственность, то они также наказывались, о чем свидетельствуют статистические данные и отчеты Народного комиссариата юстиции, периодически издававшиеся "Ведомости справок о судимости". Поскольку с конца 1918 г. судам запрещалось ссылаться на дореволюционное законодательство, а новые нормы не охватывали всех имущественных преступлений, суды руководствовались по-прежнему революционным (социалистическим) правосознанием и отчасти традиционными правовыми представлениями об этих преступлениях и их видах. Таким образом, в рассматриваемый период были и имущественные преступления, и наказания за них, не хватало "только" соответствующих законов.

После принятия Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. ответственность за имущественные преступления стала определяться на основании соответствующих его статей.

Преступлениям против собственности в Особенной части Кодекса 1922 г. была посвящена гл. VI "Имущественные преступления". Предусматривалась ответственность за традиционные виды посягательств на отношения собственности, такие как кража, грабеж, разбой, присвоение или растрата, мошенничество, вымогательство, шантаж, умышленное истребление или повреждение имущества. Наряду с этими составами преступлений в главе имелись и такие, которые впоследствии были отнесены к другим разделам, с учетом объекта посягательства (покупка заведомо краденного, подделка документов, фальсификация, ростовщичество, самовольное пользование чужим товарным знаком).

Диспозиции большинства норм были описательными, содержали четкие признаки конкретных преступлений. В примечании к ст. 187 УК, устанавливавшей ответственность за мошенничество, давалось определение понятия "обман": "Обманом считается как сообщение ложных сведений, так и заведомое сокрытие обстоятельств, сообщение о которых было обязательно". Это определение не было воспроизведено в последующем законодательстве, но до настоящего времени играет важную роль в теории уголовного права и судебной практике.

Ответственность за ненасильственные формы хищения (кражу и мошенничество) дифференцировалась также в зависимости от формы собственности, хотя и не столь резко, как в дальнейшем. Так, простая кража у частного лица каралась принудительными работами на срок до шести месяцев или лишением свободы на шесть месяцев (п. "а" ст. 180 УК), а такая же кража из государственных или общественных складов и учреждений - лишением свободы на срок до одного года или принудительными работами на тот же срок (п. "г" ст. 180 УК). Наиболее опасным видом кражи признавалось и наказывалось лишением свободы на срок не ниже трех лет или высшей мерой наказания хищение из государственных складов, вагонов, судов и других хранилищ, производившееся систематически, или совершенное ответственными должностными лицами, или в особо крупных размерах похищенного (п. "з" ст. 180 УК). Эта норма несла на себе печать упомянутых декретов от 1 июня и 1 сентября 1921 г.

Однако в скором времени п. "з" ст. 180 был исключен из Уголовного кодекса РСФСР и вместо него появилась ст. 180-а. Отличие ее было в том, что после слов "систематически" были добавлены слова "как путем кражи, так равно и путем учинения подлогов, составления неправильных актов и тому подобных преступных действий"*(503).

Это дополнение имело важное значение для российского уголовного права. Здесь впервые термин "хищение" вполне определенно употребляется законодателем как родовое понятие по отношению к различным формам завладения имуществом. Н.В.Крыленко в своем докладе на сессии ВЦИК специально подчеркнул, что ст. 180-а предусматривает более широкий состав преступления, чем кража: "Эта статья преследует теперь уже не только кражу, а и подлог, хищение, разные манипуляции хищников разного рода. Все это выделено из статьи о краже; порвана искусственная связь и сделана особая статья 180-а"*(504).

Мошенничество в ст. 187 этого Кодекса определялось как "получение с корыстной целью имущества или права на имущество путем злоупотребления доверием или обмана" и каралось принудительными работами на срок до шести месяцев или лишением свободы на шесть месяцев. А ст. 188 карала лишением свободы на срок до одного года за "мошенничество, имевшее своим последствием убыток, причиненный государственному или общественному учреждению".

Нормы о насильственных преступлениях против собственности (грабеж, разбой, вымогательство) не предусматривали дифференциации ответственности в зависимости от формы собственности. Ответственность же за присвоение или растрату дифференцировалась в зависимости от того, кто был субъектом преступления: частное лицо (ст. 185) или должностное (ст. 186).

Предусматривались два вида грабежа. Простой грабеж, т.е. "открытое хищение чужого имущества в присутствии лица, обладающего или владеющего им, но без насилия над его личностью" карался принудительными работами или лишением свободы на срок до одного года (ст. 182). Более опасным видом был "грабеж, соединенный с насилием, не опасным для жизни и здоровья потерпевшего", который карался лишением свободы на срок не ниже трех лет со строгой изоляцией (ст. 183). Выделение насильственного грабежа в самостоятельный состав преступления, к сожалению, не было воспринято последующим законодательством. Лишь в проекте Уголовного кодекса 1992 г. предлагалась и обосновывалась такая конструкция*(505).

Для отдельных видов имущественных посягательств кодекс 1922 г. предусматривал повышенную ответственность при наличии квалифицирующих признаков (группа, промысел). Особенно много их было в ст. 180 о краже. Характерно, что иногда сочетание двух квалифицирующих признаков образовывало новый, еще более тяжкий признак. Этот прием в настоящее время не используется законодателем.

Важно отметить, что разработанная в первом советском уголовного кодексе система имущественных преступлений, равно как и описание отдельных составов, их квалифицирующих признаков были выполнены на высоком юридическом уровне и послужили основой для дальнейшего развития законодательства по борьбе с этими преступлениями. Многие формулировки этого Кодекса используются российским уголовным правом в настоящее время.

Уголовный кодекс РСФСР 1926 г., изданный в соответствии с общесоюзными Основными началами 1924 г., сохранил преемственную связь с Уголовным кодексом 1922 г. Ни система имущественных преступлений, ни конструкция отдельных составов не претерпели существенных изменений. Основные отличия состояли в следующем. Было установлено еще более дробное деление кражи на виды. В некоторых пунктах ст. 162 упоминалось альтернативно несколько квалифицированных видов кражи. Например, по п. "в" ст. 162 наказывалось также похищение чужого имущества, "совершенное с применением технических средств, или неоднократно, или по предварительному сговору с другими лицами, а равно, хотя и без указанных условий, совершенное на вокзалах, пристанях, пароходах, в вагонах и гостиницах". Одновременное наличие нескольких квалифицирующих признаков образовывало самостоятельный, более опасный вид кражи, например в п. "г" ст. 162.

В соответствии с общими направлениями уголовной политики того времени Уголовный кодекс 1926 г. снизил санкции за имущественные преступления по сравнению с прежним уголовным кодексом. Так, простая кража (п. "а" ст. 162) наказывалась лишением свободы или принудительными работами на срок до трех месяцев, а совершенная повторно - лишением свободы на срок до шести месяцев. После отказа уголовного законодательства от кратких сроков лишения свободы*(506) за указанные преступления могли назначаться только исправительно-трудовые работы. Максимальное же наказание за кражу личного имущества по п. "в" ст. 162 составляло лишение свободы на срок до одного года, а за кражу из государственных и общественных складов при особо отягчающих обстоятельствах - лишение свободы на срок до пяти лет (п. "д" ст. 162). Максимальный срок лишения свободы по Кодексу 1926 г. составлял 10 лет. Нормы, подобной ст. 180-а УК 1922 г., в этом кодексе не сохранилось.

В 30-е годы начался процесс усиления репрессивного характера многих уголовно-правовых норм. В числе первых законодательных новелл этого периода следует назвать постановление ЦИК и СНК СССР "Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности" от 7 августа 1932 г.*(507) Это постановление, как акт высшей юридической силы, вошло в историю под кратким названием "закон от 7 августа 1932 г.". В преамбуле подчеркивалось, что "общественная собственность (государственная, колхозная, кооперативная) является основой советского строя, она священна и неприкосновенна, и люди, покушающиеся на общественную собственность, должны быть рассматриваемы как враги народа". Задача укрепления социалистической собственности решалась путем установления самой суровой репрессии за хищение грузов на железнодорожном и водном транспорте, а также за хищение (воровство) кооперативного и колхозного имущества. В обоих случаях предписывалось применять в качестве меры судебной репрессии высшую меру социальной защиты - расстрел с конфискацией всего имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не ниже 10 лет с конфискацией имущества.

Установленные законом санкции были чрезмерно высокими и почти не оставляли возможности для дифференциации ответственности и индивидуализации наказания. Выражение "не ниже десяти лет" означало абсолютно определенную санкцию, поскольку согласно ст. 18 Основных начал 1924 г. и ст. 28 УК 1926 г. лишение свободы не могло назначаться на срок свыше десяти лет. Закон возродил ранее введенное ст. 180-а УК 1922 г. родовое понятие хищения, однако границы его представлялись в то время слишком размытыми. Специальными законодательными актами и директивными указаниями в 1933-1934 гг. применение Закона от 7 августа 1932 г. было распространено на такие действия, которые хищениями не являлись (саботаж сельскохозяйственных работ, преуменьшение норм высева, уничтожение лошадей, умышленная поломка тракторов и машин, незаконное расходование гарнцевого сбора и др.).

Поскольку ни одна статья Уголовного кодекса 1926 г. об имущественных преступлениях не была отменена и изменена, возникла проблема соотношения этих норм с нормами Закона от 7 августа 1932 г. Эта проблема была в 30-е годы решена следующим образом: Закон от 7 августа стал применяться только к наиболее опасным видам хищения государственного, колхозного (кооперативного) или общественного имущества, независимо от способа совершения. Наиболее опасными признавались хищения, совершенные организованной группой, или в крупных размерах, или систематически. Менее опасные хищения социалистического имущества, как и преступления против личной собственности граждан, квалифицировались по соответствующим статьям Уголовного кодекса 1926 г.

Создавалось впечатление, что хищение отличается от других имущественных преступлений не способом нарушения отношений собственности, а масштабом деяния, размером причиненного вреда. Не случайно до сих пор в обыденном правовом сознании бытует ошибочное представление, будто особо крупная кража может быть названа хищением, а кража в небольших размерах - просто кражей. Термин "мелкое хищение" вошел в употребление только с 1955 г.*(508)

В годы Великой Отечественной войны был издан ряд законодательных актов, направленных на усиление ответственности за некоторые преступления против социалистической собственности, не подпадавшие под действие Закона от 7 августа 1932 г. Например, указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 июня 1942 г. "Об ответственности за хищения горючего в МТС и совхозах" было установлено наказание за это преступление в виде тюремного заключения на срок от трех до пяти лет. В некоторых случаях судебная практика шла по пути более широкого применения Закона от 7 августа 1932 г. по сравнению с довоенным временем, особенно когда это касалось хищения воинских грузов на транспорте (даже не в крупных размерах), тормозных ремней или щитов для снегозадержания. Одновременно происходило усиление ответственности за преступления против личной собственности. Однако это делалось не путем внесения изменений в Уголовный кодекс 1926 г., а расширительным толкованием некоторых квалифицирующих признаков имущественных преступлений применительно к условиям военного времени.

Так, Пленум Верховного Суда СССР 8 января 1942 г. дал указание судам все кражи, совершенные с использованием условий военного времени, квалифицировать как наиболее опасный вид кражи личной собственности по п. "г" ст. 162 УК 1926 г. Практика относила к ним кражи во время воздушных налетов или обворовывание квартир эвакуированных жителей. В особо опасных случаях (групповое хищение, неоднократность, рецидив) такие преступления квалифицировались по аналогии как бандитизм (ст. 16 и 593 УК).

Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 6 мая 1943 г. "О квалификации кражи личного имущества граждан, совершенной в местах общественного пользования" распространило действие п. "в" ст. 162 УК, где казуистично перечислялись некоторые места совершения краж ("на вокзалах, пристанях, пароходах, в вагонах и гостиницах"), на все места общественного пользования. Практика относила к ним карманные кражи, совершенные в трамвае или в очереди за хлебом.

После окончания войны приведенные указания, рассчитанные на военный период, утратили силу. Вновь обострилась проблема чрезмерно мягких санкций за преступления против личной собственности и большого разрыва между наказуемостью преступлений против разных форм собственности. Эта проблема была своеобразно решена в указах Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г.*(509)

Указы установили суровую ответственность за преступления против собственности, сохранив дифференцированный подход к охране различных форм собственности. При этом разрыв между наказуемостью хищений социалистического имущества и преступлений против личной собственности граждан был сокращен путем резкого повышения санкций за последние. По указу "Об уголовной ответственности за хищение государственного имущества" кража, присвоение, растрата или иное хищение государственного имущества наказывались лишением свободы, заключением в исправительно-трудовом лагере на срок от семи до десяти лет с конфискацией имущества или без конфискации (ст. 1). Хищение, совершенное "повторно, а равно совершенное организованной группой (шайкой) или в крупных размерах" наказывалось лишением свободы на срок от 10 до 25 лет с конфискацией имущества (ст. 2). Те же действия в отношении колхозного, кооперативного или иного имущества наказывались по ч. 3 и 4 ст. 2 Указа несколько меньшими сроками заключения. Одновременно было впервые введено наказание за недонесение о хищении при отягчающих обстоятельствах (ст. 5).

По Указу "Об усилении охраны личной собственности граждан" наказание за кражу личного имущества граждан составляло от пяти до шести лет лишения свободы, а при отягчающих обстоятельствах ("Кража, совершенная воровской шайкой или повторно") - от шести до десяти лет. За разбой устанавливалось наказание в виде лишения свободы на срок от 10 до 15 лет с конфискацией имущества, а при отягчающих обстоятельствах - от 15 до 20 лет с конфискацией имущества. При этом были изменены понятия кражи и разбоя. Кражей стало называться тайное или открытое хищение имущества. Разбой же определялся в Указе как "нападение с целью завладения чужим имуществом, соединенное с насилием или угрозой применения насилия". При этом характер насилия не указывался. Оно могло быть и не опасным для жизни и здоровья, поскольку среди квалифицированных видов этого преступления предусматривался "разбой, соединенный с насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего, или с угрозой смертью или тяжким телесным повреждением". Таким образом, понятие грабежа исчезло из закона. Оно растворилось в признаках кражи и разбоя.

Нормы общесоюзных указов от 4 июля 1947 г. не были инкорпорированы в текст Уголовного кодекса РСФСР (в это время активизировалась подготовка Уголовного кодекса СССР*(510)). Постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 22 августа 1947 г. был утвержден перечень статей Уголовного кодекса РСФСР, которые не подлежали применению. Хищение государственного или общественного имущества, совершенное в любой форме, квалифицировалось по Указу от 4 июля 1947 г. Что касается преступлений против личной собственности, то по Указу квалифицировались только кража и разбой, а в отношении остальных продолжал действовать Кодекс 1926 г. Это породило новую диспропорцию в санкциях. Так, если кража личного имущества могла повлечь наказание до 10 лет лишения свободы, а разбой - до 20 лет, то максимум санкции за мошенничество составлял 2 года, а за вымогательство - 3 года.

Суровость указов выражалась не только в огромных сроках лишения свободы (на фоне отмены смертной казни за хищение это не так поражало), но и в сокращении возможности для дифференциации ответственности и индивидуализации наказания. Хищения социалистического имущества наказывались независимо от их формы. Минимальные размеры санкций по обоим указам были завышены. Суды были вынуждены чаще прибегать к назначению ниже низшего предела санкции и к условному осуждению, а в последние годы существования указов такая практика стала преобладать. Не способствовало дифференциации ответственности и сокращение квалифицирующих признаков, а также изменение их содержания. К крупному размеру хищения была приравнена по наказуемости простая повторность. В то же время упоминавшийся в указах квалифицирующий признак совершения хищения организованной группой (шайкой) Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 28 мая 1954 г. истолковал расширительно как совершение преступления "по предварительному сговору организовавшейся для этой цели группой лиц". Попытки толкования этого признака на основе традиционного представления о шайке (организованной группе) были отвергнуты как "вредные и порочные"*(511).

Принятие в 1958 г. новых Основ уголовного законодательства и проявившаяся в этот период тенденция к укреплению принципа законности в борьбе с преступностью нашли отражение и в нормах Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. об ответственности за имущественные преступления. Но еще сохраняла силу одна из важнейших идеологических догм социализма - о преимущественной охране уголовным законом всего государственного и общественного и о второстепенном значении защиты личности и ее интересов. В силу этой концепции аналогичные преступления против социалистической и личной собственности были размещены в различных главах Уголовного кодекса. Глава вторая "Преступления против социалистической собственности" располагалась сразу же после главы "Государственные преступления", а глава о преступлениях против личной собственности граждан была отнесена на пятое место.

Приоритет защиты социалистической собственности скрупулезно соблюдался и в установлении санкций за одинаковые преступления как простого вида, так и квалифицированные. Так, максимум наказания за простую кражу государственного или общественного имущества составлял три года лишения свободы, а за такую же кражу личного имущества - два года. Наиболее тяжкий вид хищения социалистического имущества путем кражи наказывался 15 годами лишения свободы с конфискацией имущества, а после введения 25 июля 1962 г. ст. 93.1 УК за кражу и другие хищения в особо крупных размерах могла быть применена смертная казнь. Максимум же наказания за кражу личного имущества составлял 10 лет лишения свободы с конфискацией имущества. Среди форм хищения социалистической собственности были предусмотрены присвоение, растрата и хищение путем злоупотребления служебным положением. Аналогичных составов не было в главе о преступлениях против личной собственности.

Переход к рыночной экономике, закрепление в Конституции РФ принципа равной правовой охраны всех форм собственности сделали нетерпимым такое положение. Поэтому еще до принятия нового кодекса Федеральным законом от 1 июля 1994 г. были внесены изменения в нормы об имущественных преступлениях Кодекса 1960 г. Главным из них явилось объединение параллельных норм. Этот закон носил промежуточный характер и имел много сходства с подготовленным проектом Кодекса.

_ 3. Система преступлений против собственности по действующему законодательству

Система норм об имущественных преступлениях по Уголовному кодексу 1960 г. строилась по-разному для преступлений против социалистической собственности и преступлений против личной собственности граждан. В первом случае центральное место отводилось хищениям как наиболее опасным преступлениям. В преступлениях же против личной собственности хищения вначале не выделялись, поскольку в гл. 5 Особенной части этот термин не употреблялся. Постепенное распространение понятия "хищение" на все формы собственности было законодательно закреплено лишь 1 июля 1994 г.

В Уголовном кодексе 1996 г. виды преступлений против собственности могут быть систематизированы следующим образом:

А. Корыстные преступления, связанные с неправомерным извлечением имущественной выгоды:

1. Хищения чужого имущества: кража (ст. 158); мошенничество (ст. 159); присвоение или растрата (ст. 160); грабеж (ст. 161); разбой (ст. 162); хищение предметов, имеющих особую ценность (ст. 164).

2. Преступление, примыкающее к хищениям: вымогательство (ст. 163).

3. Иные корыстные преступления: причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165); неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ст. 166).

Б. Преступления против собственности, не связанные с извлечением имущественной выгоды: умышленное уничтожение или повреждение имущества (ст. 167); уничтожение или повреждение имущества по неосторожности (ст. 168).

По сравнению с ранее действовавшим законодательством система норм об имущественных преступлениях заметно упростилась, число составов уменьшилось. Основное место отводится по-прежнему хищениям, квалифицированные виды которых в соответствии со ст. 15 УК относятся к тяжким или особо тяжким преступлениям. Понятие и признаки хищения рассматриваются ниже. Принято делить хищения на формы и виды. Форма хищения определяется способом его совершения. Так, кража, мошенничество, разбой и т.п. - это формы хищения. В свою очередь, хищение в любой форме делится еще на виды, в зависимости от наличия или отсутствия квалифицирующих признаков. Так, в ч. 1 ст. 158 УК предусмотрен основной вид кражи без отягчающих обстоятельств ("простая кража"), в ч. 2 - квалифицированный вид кражи, в ч. 3 - особо квалифицированный вид.

Ранее в учебниках и монографиях было принято подразделять хищения на виды в зависимости от размера. Это было связано с тем, что ответственность за мелкое и особо крупное хищение государственного или общественного имущества устанавливалась особыми нормами (ст. 96 и 93.1 УК 1960 г.). В Уголовном кодексе РФ подобных норм нет, размер хищений учитывается в качестве квалифицирующего признака отдельных составов преступлений. Поэтому принятая классификация хищений по размеру утратила самостоятельное значение.

Среди форм хищения, с учетом примыкающего к ним вымогательства, можно выделить две подгруппы: 1) насильственные формы (разбой, вымогательство и грабеж, соединенный с насилием); 2) ненасильственные формы (кража, присвоение, растрата, мошенничество, грабеж без насилия). В первой подгруппе объединены наиболее опасные преступления, связанные с посягательством на личность. Их особо квалифицированные виды все относятся к категории особо тяжких преступлений. Однако в гл. 21 УК на первом месте помещена статья о краже, которая традиционно рассматривается как наиболее характерная, "типовая" форма хищения. За статьей о краже следуют нормы о других ненасильственных формах хищения, а затем - о насильственных.

Дифференциация форм хищения на насильственные и ненасильственные криминологически и юридически обоснована. В криминологических исследованиях давно подмечено, что корыстно-насильственные преступления против собственности характеризуются рядом специфических признаков, свидетельствующих о более высокой опасности как самих деяний, так и лиц, их совершающих*(512). Уголовный кодекс РФ заметно усиливает ответственность в тех случаях, когда завладение чужим имуществом происходит в насильственных формах. Это связано с тем, что данные преступления посягают не только на собственность, но и на личность потерпевших. В иерархии социальных ценностей личность стоит выше имущества.

Предлагаемое деление позволяет избежать многих ошибок в квалификации хищений, связанных с тем, что способу изъятия имущества (тайно, открыто, путем обмана) иногда придается более существенное значение, нежели факту применения насилия. Например, О. на безлюдной улице в темное время суток неожиданно нанес сзади удар тяжелым предметом по голове прохожему Ш., а когда тот упал и потерял сознание, тайно похитил часы, кроссовки и 23 рубля. Действия О. следственные органы ошибочно квалифицировали по совокупности как кражу и причинение легкого вреда здоровью. Между тем применение насилия, опасного для здоровья, характеризует содеянное как разбой. Пленум Верховного Суда РСФСР в постановлении N 2 от 4 мая 1990 г. обратил внимание судов на ошибки при квалификации завладения чужим имуществом путем приведения потерпевших в бессознательное состояние с помощью снотворных и других веществ. При этом Верховный Суд исходил из того, что причинение вреда личности (приведение ее в бессознательное состояние указанным способом есть насилие) имеет решающее значение для квалификации. Окончательный выбор нормы зависит от того, представляло ли использованное средство опасность для жизни или здоровья потерпевшего*(513).

Рассмотрение насильственных форм хищения в качестве особой подгруппы наиболее опасных имущественных преступлений позволило обосновать некоторые предложения по совершенствованию уголовно-правовой охраны собственности*(514).

_ 4. Понятие и основные признаки хищения

В современном российском уголовном праве термином "хищение" обозначается большая группа преступлений против собственности, сходных между собой по многим объективным и субъективным признакам. Объективная потребность в таком обобщающем понятии возникла еще в начальный период формирования кодифицированного уголовного законодательства. В России роль родового понятия вначале играл термин "воровство". Он многократно употребляется в Соборном уложении 1649 г., хотя границы его не были еще достаточно определены. В указе Екатерины II от 3 апреля 1781 г. "О суде и наказании за воровство разных родов и заведении рабочих домов" различаются три вида воровства: "воровство-кража", "воровство-мошенничество" и "воровство-грабеж". В томе XV Свода законов к этим трем видам воровства примыкали присвоение вверенного имущества и присвоение находки. Одновременно вводится и понятие похищения: "Всякое похищение чужой собственности есть воровство" (ст. 804).

Уложение о наказаниях 1845 г. выдвигает в качестве родового понятия похищение, а не воровство. "Похищение чужого имущества, смотря по видам сего преступления и сопровождавшим оное обстоятельствам, признается разбоем, грабежом, воровством-кражей или воровством-мошенничеством" (ст. 2128).

В Уложении о наказаниях 1885 г. похищением также признавались кража, грабеж, разбой и мошенничество. Присвоение чужого имущества не входило в понятие похищения.

В связи с подготовкой проекта нового Уложения усилилось внимание юристов к правовой терминологии. Разработкой понятия похищения и его признаков занимались такие видные ученые-криминалисты, как Белогриц-Котляревский, Есипов, Калмыков, Таганцев, Фойницкий. Обсуждался также вопрос о введении единого понятия "имущественное хищничество" (или просто "хищничество", реже "хищение"). Уголовное уложение 1903 г., упростив систему имущественных преступлений, сохранило родовое понятие похищения, к которому относило разбой и воровство (поглотившее кражу и грабеж), а также вымогательство, но выводило мошенничество и присвоение за рамки похищения.

В первых декретах послереволюционного периода встречались термины "хищничество" (декрет о суде N 1), "хищение" (упоминавшиеся выше декреты 1921 г.), но без четкого их определения. Термин "хищение" как родовое понятие впервые в кодифицированном законодательстве был применен в ст. 180-а УК 1922 г.

С принятием Уголовного кодекса 1926 г. термин был предан забвению вплоть до издания закона от 7 августа 1932 г. В практике применения этого Закона хищением стали называться наиболее опасные преступления против социалистической собственности, независимо от способа их совершения. Мощным толчком к научной разработке общего понятия хищения и его признаков послужил Указ Президиума Верховного совета СССР от 4 июня 1947 г. "Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества". Заменив в области борьбы с преступлениями против социалистической собственности Уголовный кодекс 1926 г., этот акт не содержал ни исчерпывающего перечня форм хищения, ни четких признаков хищения вообще. Перед наукой уголовного права и судебной практикой встала насущная задача установить эти признаки и выработать такое определение понятия "хищение", которое позволило бы единообразно решать вопросы уголовной ответственности за посягательство на социалистическую собственность.

Именно в период действия Указа от 4 июля 1947 г. в юридической литературе активно шло исследование общих признаков хищения, и были предложены определения этого понятия, сохранившие научное и практическое значение до настоящего времени. Исследователи этой проблемы (Васильев А.Н., Вышинская З.А., Дурманов Н.Д., Исаев М.М., Кригер Г.А., Куринов Б.А., Мендельсон Г.А., Никифоров Б.С., Пионтковский А.А., Сергеева Т.Л., Ткачевский Ю.М., Тихенко С.И., Утевский Б.С. и др.) не только способствовали ее успешному решению, но и создали научную базу для дальнейшего совершенствования законодательства о преступлениях против собственности в процессе подготовки и принятия уголовных кодексов союзных республик 1959-1961 гг.

Уголовный кодекс 1960 г. совершенно определенно исходил из существования общего понятия "хищение", охватывающего ряд сходных по объективным и субъективным признакам посягательств на социалистическую собственность. Однако само это понятие в законе не раскрывалось. Важнейшие общие признаки хищения были даны в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. "О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества"*(515). Но по-прежнему играла большую роль доктринальная разработка общего понятия хищения. Значение этого понятия не упало из-за того, что в Уголовном кодексе 1960 г. ответственность дифференцировалась по конкретным формам хищения. Признано, что общее понятие "хищение" помогает раскрыть характерные признаки, присущие всем его формам и видам, облегчает анализ конкретных форм хищения, способствует их отграничению от других преступлений против собственности, от посягательств, направленных на иные общественные отношения, и от действий, не наказуемых в уголовном порядке.

Понятие "хищение" в уголовном праве советского периода начало разрабатываться применительно к преступлениям против социалистической собственности, поскольку закон не употреблял его по отношению к преступлениям против личной собственности. Это вызвало в массовом правовом сознании привязку данного понятия исключительно к социалистическим формам собственности. В научной и учебной литературе при классификации преступлений против личной собственности хищения не выделялись. Сам этот термин часто подменялся понятием "похищение", границы которого многим авторам представлялись иными*(516).

Однако постепенно в теории, судебной практике и, наконец, в законе термин "хищение" стал употребляться и вне связи с социалистической собственностью*(517). Укреплялось представление, что не форма собственности, а совокупность определенных объективных и субъективных признаков составляет основное содержание этого понятия. Обнаружилось отсутствие препятствий ни с языковой, ни с юридической стороны для распространения понятия "хищение" на все формы собственности.

В науке уголовного права предлагались различные определения общего понятия хищения, отличающиеся обилием формулировок.

В настоящее время можно выделить те признаки хищения, в отношении которых достигнуто единство взглядов, и те требования, которым должно отвечать научное определение общего понятия "хищение". Большинство предлагавшихся в науке уголовного права определений включает следующие элементы, отражающие признаки хищения: 1) обобщенная характеристика самого действия, которая, во-первых, должна охватывать все формы хищения, во-вторых, не распространяться на иные преступления против собственности, в-третьих, содержать указание на момент окончания хищения; 2) указание на противоправность действия; 3) признак безвозмездности; 4) указание на предмет посягательства (имущество) и его нахождение в обладании ("фондах") собственника; 5) субъективные признаки хищения (умысел и корыстная цель).

Больше всего расхождения в определениях касаются обобщенной характеристики способа действия. Надо признать, что пока не найдено такого термина, который при употреблении в этих целях не подвергался бы критике с той или другой позиции: либо его нельзя приложить ко всем формам хищения, либо он не позволяет отграничить хищение от иных посягательств на собственность, либо он не характеризует момент окончания преступления. В последнее время многие авторы стали оперировать при характеристике объективной стороны хищения двумя словами, указывающими на действие: "изъятие" и "обращение"; "изъятие" и "захват" ("завладение"); "извлечение" и "обращение". Такой прием позволяет полнее охарактеризовать объективную сторону преступления, но использование двух отглагольных существительных создает впечатление обязательной двуактности или двуступенчатости хищения: сначала изъятие (извлечение) имущества, а потом - обращение его в собственность (завладение). Такая двуактность не может считаться типичной для хищения. Попытка исправить это положение была предпринята в проекте Уголовного кодекса РФ 1992 г., где хищение определялось как "умышленное, противоправное, безвозмездное завладение чужим имуществом, сопряженное с его изъятием из обладания собственника, с целью обращения в свою собственность или распоряжения как своим собственным"*(518).

По-видимому, этот элемент общего понятия хищения нуждается в дальнейшем уточнении. Важно, что наметилось единство подхода к решению сложной научной задачи - к разработке общего понятия "хищение".

Перечисленные выше признаки хищения признаются в теории уголовного права и судебной практике обязательными. При отсутствии одного из них нельзя рассматривать содеянное как хищение, даже если действия субъекта формально соответствуют описанию той или иной формы хищения в диспозициях анализируемых статей. Между тем в судебной практике встречались случаи, когда выяснению общих признаков хищения не придавалось значения. Одной из причин ошибок в квалификации было отсутствие законодательного определения хищения.

В науке уголовного права было признано, что раскрытие понятия "хищение" и характеристика его основных элементов позволяют выявить и обособить признаки, присущие всем формам хищения, облегчают анализ конкретных форм хищения, помогают отграничению их от других преступлений против собственности, от посягательств на иные объекты, а также действий, не наказуемых в уголовном порядке. Определение понятия "хищение" впервые было включено в Уголовный кодекс 1960 г. Федеральным законом от 1 июля 1994 г. С небольшими изменениями это определение вошло в Кодекс 1996 г. в виде примечания 1 к ст. 158: "Под хищением в статьях настоящего Кодекса понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этот имущества".

Одно из центральных мест в законодательном определении хищения занимает понятие "имущество". Хищение - это всегда имущественное преступление. Имущество представляет собой предмет хищения, который следует отличать от объекта - общественных отношений.

Теория уголовного права и практика правоприменительной деятельности выработали систему признаков имущества как обязательного элемента состава любого хищения. Прежде всего, предмет хищения всегда материален, является частью материального мира, т.е. обладает признаком вещи. Это так называемый физический признак предмета хищения. Не могут быть предметом хищения как имущественного преступления идеи, взгляды, проявления человеческого разума, информация. О хищении интеллектуальной собственности можно говорить лишь в специальном смысле, имея в виду, к примеру, плагиат (ст. 146, 147 УК) или неправомерное использование компьютерной информации (ст. 272 УК). Не может быть предметом хищения (ввиду отсутствия вещного признака) электрическая или тепловая энергия. Незаконное самовольное использование в корыстных целях этих видов энергии может образовать состав иного преступления против собственности, предусмотренного ст. 165 УК 1996 г.

Второй признак предмета хищения - экономический. Предметом хищения может быть только вещь, имеющая определенную экономическую ценность. Обычное выражение ценности вещи - ее стоимость, денежная оценка. Поэтому деньги, валютные ценности, ценные бумаги (акции, государственные облигации, ваучеры, депозитные сертификаты и т.п.), являющиеся эквивалентом стоимости, также могут быть предметом хищения. И напротив, не могут быть предметом хищения вещи, практически утратившие хозяйственную ценность, или природные объекты, в которые не вложен труд человека ("дары природы"). Последнее обстоятельство имеет значение для отграничения хищения от ряда экологических преступлений. Незаконное обращение в свою собственность продуктов природы, извлеченных из естественного состояния благодаря приложению труда, образует хищение (например, изъятие выловленной рыбы из сетей рыболовецкого предприятия).

Ввиду отсутствия экономического признака не могут рассматриваться в качестве имущества документы неимущественного характера, а также документы, которые не являются носителями стоимости, но лишь предоставляют право на получение имущества (доверенность, накладная, квитанция и т.д.). Хищение такого документа с целью последующего незаконного получения по нему чужого имущества представляет собой приготовление к мошенничеству. Сказанное относится и к легитимационным знакам (жетонам, номеркам и т.п.). Ответственность за хищение официальных документов, а также штампов или печатей, не связанное с завладением имуществом, наступает по ст. 325 УК.

Третий признак предмета хищения - юридический. Таким предметом может выступать лишь чужое имущество. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. N 5 "О некоторых вопросах применения уголовного законодательства об ответственности за преступления против собственности"*(519) разъяснил, что "предметом хищения и иных преступлений, ответственность за совершение которых предусмотрена нормами главы 5 УК РСФСР, является чужое, т.е. не находящееся в собственности или законном владении виновного, имущество". "Хищение" собственного имущества не нарушает отношений собственности. При определенных условиях такие действия могут рассматриваться как самоуправство или приготовление к мошенничеству, если виновный имел намерения получить возмещение за якобы утраченную вещь. Не образует хищения также тайное изъятие личного имущества, находящегося в общей совместной собственности субъекта и других лиц.

Итак, имущество как предмет хищения - это вещи, деньги, ценные бумаги и другие предметы материального мира, обладающие стоимостью, по поводу которых существуют отношения собственности, нарушаемые преступлением.

Предметом хищения может быть как движимое, так и недвижимое имущество. Признак движимости имущества не имеет значения для установления хищения. Некоторые виды недвижимого имущества по своим объективным свойствам нельзя похитить тайно (дом, квартира, земельный участок), но можно похитить путем обмана, насилия или угрозы. Так, в последнее время участились случаи хищения приватизированных квартир. Кроме того, как показывает практика, "недвижимое" имущество в отдельных случаях может быть обращено в "движимое" (разбор и перевозка индивидуального жилого дома, снятие и увоз металлической ограды садового товарищества, демонтаж линии связи или контактного провода на железной дороге, хищение плодородного слоя земли с чужого земельного участка и др.).

Предметом хищения может быть и имущество, изъятое из гражданского оборота. Но если похищается имущество, владение которым и оборот которого представляют угрозу общественной безопасности или здоровью населения (оружие, наркотические средства или психотропные вещества, радиоактивные вещества), то содеянное квалифицируется по соответствующим статьям гл. 24 настоящего Кодекса, а не как имущественное преступление.

Важнейшим элементом законодательного определения хищения является обобщенная характеристика способа действия, которая предполагает "изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц". При совершении хищения имущество изымается из обладания собственника или лица, в ведении или под охраной которого оно находится. Если имущество по тем или иным причинам уже выбыло из обладания собственника, то завладение таким предметом не образует хищения. Неправомерное присвоение найденной или случайно оказавшейся у виновного чужой вещи влечет лишь гражданско-правовую ответственность. Находящимся в обладании собственника следует считать не только специально охраняемое или запертое имущество, но и такое, к которому открыт доступ - на территории предприятия, в помещении учреждения, на строительной площадке или в другом месте осуществления хозяйственной деятельности, на транспортном средстве, а также в любом месте, где оно временно находится без присмотра, если это имущество не является утраченным собственником.

В случае присвоения вверенного имущества виновный обращает в свою пользу имущество, фактически уже находящееся в его обладании. Однако присвоение вверенного имущества означает переход от правомерного владения к противоправному, что иногда называется "формальным изъятием".

Не является хищением обращение в свою пользу имущества, еще не поступившего в фонды собственника. Причинение имущественного ущерба путем непередачи должного (преступная экономия) при определенных условиях может квалифицироваться по ст. 165 УК.

Изъятие имущества при хищении сопровождается обращением его виновным в свою пользу или в пользу других лиц, т.е. установлением фактического обладания вещью, "господства над вещью". Похитивший имущество владеет, пользуется и распоряжается имуществом как своим собственным, он как бы ставит себя фактически на место собственника, но юридически собственником не становится. Нельзя приобрести право собственности преступным путем. Поэтому хищение не влечет за собой утраты потерпевшим права собственности на похищенную вещь.

Этим можно объяснить, почему в законодательном определении хищения говорится об обращении чужого имущества не в собственность, а в пользу виновного или других лиц. Однако это не означает, что хищением следует считать и временное корыстное пользование чужой вещью. Такие действия могут квалифицироваться (при наличии соответствующих признаков) по ст. 165, 166 УК.

Употребление при характеристике деяния в примечании 1 к ст. 158 УК разделительного союза "или" (в скобках) нельзя признать удачным*(520). Это предполагает возможность изъятия без обращения в пользу или обращения в пользу без изъятия. Если допустить, что хищение может заключаться только в изъятии чужого имущества без обращения его в свою пользу, то это снизило бы опасность такого преступления и не позволило отграничить его от уничтожения имущества и других действий, не преследующих корыстной цели. И напротив, считать хищением всякое "обращение в свою пользу", не сопряженное с изъятием (извлечением) вещи из обладания ("из фондов", "из имущественной сферы") собственника, значит чрезмерно расширить понятие "хищение", включив туда и присвоение находки, и некоторые нарушения гражданско-правовых обязательств.

Изъятие чужого имущества и обращение его виновным в свою пользу обычно происходят одномоментно, совершаются одним действием. Если же процесс хищения имеет протяженность во времени, то именно указание на обращение имущества в пользу виновного характеризует момент окончания преступления, когда виновный противоправно приобретает возможность распоряжаться и пользоваться чужим имуществом как своим собственным. Не утратило значения положение о том, что "хищение следует считать оконченным, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность им распоряжаться по своему усмотрению или пользоваться им"*(521). Если виновный не получил возможности распоряжаться по своему усмотрению или пользоваться изъятым имуществом, т.е. не довел преступление до конца по причинам, от него не зависящим, такое хищение нельзя считать оконченным.

Гунчев, тайно похитив из магазина несколько шуб на крупную сумму, был замечен при выходе из магазина свидетелем Ершовой, которая потребовала вернуть похищенное. Однако Гунчев попытался скрыться с похищенным, по дороге бросил его, но был задержан сотрудником милиции. Судебная коллегия Верховного Суда РФ указала: "Таким образом, Гунчев не имел возможности распорядиться похищенным". При данных обстоятельствах его действия следовало квалифицировать как покушение на грабеж*(522).

Возвращение похищенного или возмещение причиненного имущественного вреда виновным после того, как хищение было окончено, само по себе не устраняет состава преступления, но должно учитываться судом при индивидуализации ответственности и наказания.

Для признания хищения оконченным не требуется, чтобы виновный фактически воспользовался вещью, начал ее эксплуатировать, извлек из нее какую-то выгоду. Важно, что он получил такую возможность, установив свое господство над вещью. Следовательно, если виновный совершил определенные действия, направленные на завладение чужим имуществом, но еще не получил возможности распоряжаться этим имуществом как своим собственным, содеянное квалифицируется как покушение на хищение. Исключение составляют разбой и вымогательство, вопрос о моменте окончания которых решается иначе (см. ниже).

Определенные трудности возникают на практике при установлении момента окончания хищения с охраняемых объектов и территорий. Верховный Суд РФ в постановлениях по конкретным делам указывал, что хищение не может считаться оконченным, пока имущество не вынесено с территории охраняемого объекта, даже если оно было обособлено и подготовлено для последующего выноса или состоялся сговор с работником охраны*(523).

Двое военнослужащих были осуждены за кражу, совершенную по предварительному сговору группой лиц и с проникновением в хранилище. Как установил суд первой инстанции, они ночью проникли в хранилище воинской части, тайно похитили из него десять покрышек для автомобиля "УАЗ" и спрятали их около другого хранилища, где похищенное было обнаружено сторожами. Военная коллегия Верховного Суда РФ приговор и кассационное определение отменила по следующим основаниям. Оба хранилища находятся на территории, обнесенной забором и охраняемой сторожами. Последние видели преступников, пытавшихся закрыть дверь хранилища и убежавших при их появлении, а затем вскоре обнаружили и оставленные покрышки. Следовательно, виновные не имели реальной возможности распорядиться по своему усмотрению или пользоваться имуществом, изъятым из хранилища, т.е. не довели преступление до конца по причинам, от них не зависящим, в связи с чем их действия должны квалифицироваться как покушение на кражу*(524).

Нельзя также считать оконченным хищение, если вынесена часть имущества при наличии умысла на хищение целого*(525). Перебрасывание похищенного через забор соучастнику, который тут же был задержан, также расценено как неоконченное хищение, поскольку виновные не получили возможности распоряжаться похищенным*(526).

При совершении кражи с охраняемой территории преступление обычно считается оконченным с момента выноса (вывоза) похищаемого имущества за пределы территории. Задержание с похищенным в проходной предприятия означает, что совершено покушение на кражу. Пленум Верховного Суда СССР в п. 10 постановления от 11 июля 1972 г. "О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества" указал: "Работник охраны, умышленно содействовавший лицу, совершающему хищение, в выносе имущества, похищаемого с охраняемой территории, или иным способом устранявший препятствия для хищения, несет ответственность за соучастие в хищении государственного или общественного имущества".

Лицо, изъявшее имущество и спрятавшее его на охраняемой территории с целью последующего выноса (вывоза), в случае возвращения этого имущества по своей воле, не привлекается к уголовной ответственности на основании положений о добровольном отказе (ст. 31 УК).

В определении хищения назван и такой признак объективной стороны, как причинение преступлением ущерба собственнику или иному владельцу похищенного имущества. Ущерб состоит в уменьшении объема наличного имущества (имущественных фондов) потерпевшего. Поэтому размер ущерба определяется стоимостью похищенного.

Закон не ограничивает уголовную ответственность за хищение какой-либо минимальной суммой. Это не исключает возможности освобождения от уголовной ответственности за кражу или другое ненасильственное хищение ввиду малозначительности деяния, если стоимость похищенного ничтожна и умысел виновного не был направлен на изъятие имущества в более значительном размере. За мелкое хищение чужого имущества предусмотрена административная ответственность по ст. 49 КоАП. При этом мелким считается хищение имущества, стоимость которого не превышает минимального месячного размера оплаты труда. Размер ущерба является одним из оснований для дифференцирования ответственности за хищения путем формулирования соответствующих квалифицирующих признаков.

Получившие распространение в научной литературе, учебниках и комментариях определения хищения обычно не включали указание на причинение ущерба. Этот признак рассматривался как производный от объекта и других признаков хищения. Общественно опасное последствие в составе хищения - это утрата собственником возможности владеть, пользоваться, распоряжаться своим имуществом и одновременно противоправное приобретение такой возможности преступником. Поскольку предметом хищения всегда является вещь, обладающая стоимостью, то ущерб от хищения определяется только стоимостью похищенного.

Введение в легальное определение хищения указанного признака не следует рассматривать в качестве повода для пересмотра установившегося взгляда на равнозначность понятий ущерб и размер хищения. С точки зрения гражданско-правовых последствий хищения можно сказать, что ущерб - это денежное выражение размера хищения.

Нельзя согласиться с мнением, будто законодатель, вводя новый признак хищения, имел в виду необходимость учитывать субъективное мнение собственника о том, причинен ли ущерб и требует ли он в связи с этим привлечения виновного к уголовной ответственности. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. "О некоторых вопросах применения законодательства об ответственности за преступления против собственности" указал: "Дела о преступлениях против чужой, в том числе и государственной, собственности являются делами публичного обвинения и не требуют для их возбуждения, производства предварительного следствия и судебного разбирательства согласия собственника или законного владельца имущества, ставшего предметом преступного посягательства".

Признак противоправности означает, что хищение осуществляется не только способом, запрещенным законом (объективная противоправность), но и при отсутствии у виновного прав на это имущество (субъективная противоправность). Отсюда следует, что завладение имуществом, на которое субъект имеет право, не является хищением, даже если оно совершено одним из способов, названных в ст. 158-163 УК. Такие действия могут быть при соответствующих условиях расценены как самоуправство (ст. 330 УК).

Безвозмездным считается изъятие имущества без предоставления взамен эквивалентного возмещения деньгами, другим имуществом, своим трудом и т.д. Если в процессе завладения имуществом собственнику предоставляется соответствующее возмещение, то такие действия нельзя считать хищением, поскольку они не причиняют имущественного ущерба (уменьшение имущественных фондов не происходит).

Возмещение трудом денежных средств, полученных в качестве заработной платы или вознаграждения по договору подряда, может происходить как в законных формах, так и с нарушением установленного порядка (путем подлога, завышения расценок, фиктивного зачисления на работу подставных лиц и т.д.). Само по себе нарушение порядка оплаты может повлечь для виновного уголовную ответственность за должностное злоупотребление или подлог. Поскольку завладение денежными средствами в этих случаях не является безвозмездным, содеянное не должно квалифицироваться как хищение.

Об отсутствии признака безвозмездности можно говорить при двух условиях: во-первых, возмещение должно происходить одновременно с изъятием имущества (в процессе его изъятия или непосредственно после изъятия, когда не было намерения уклониться от возмещения); во-вторых, возмещение должно быть полным (эквивалентным). Частичное возмещение стоимости изъятого имущества не означает отсутствия состава хищения, но может быть учтено при определении размера последнего*(527). Вопрос о том, было ли предоставленное возмещение эквивалентным, решается судом на основе анализа конкретных обстоятельств дела, с учетом в необходимых случаях мнения потерпевшего.

С субъективной стороны любое хищение характеризуется прямым умыслом и корыстной целью. Виновный сознает, что в результате его действий чужое имущество переходит в его обладание, и желает этого. Он сознает также противоправный и безвозмездный характер завладения имуществом. В содержание умысла входит и сознание виновным формы хищения, а в соответствующих случаях наличие квалифицирующих его признаков. Среди признаков хищения в законодательном определении прямо названа корыстная цель, что должно положить конец старому спору. Корыстная цель при хищении предполагает стремление обратить похищенное чужое имущество в свою собственность или собственность третьего лица. Корыстная цель в хищении реализуется как получение фактической возможности владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом, как своим собственным. Ошибочное представление о принадлежности похищенного имущества тому или иному собственнику не влияет на квалификацию хищения. Сомнения по поводу признания корысти обязательным признаком хищения чаще всего связывают с тем, что при "хищении в пользу третьих лиц" эта цель якобы отсутствует. Такой вывод основывается на чрезмерно узком понимании корыстной цели как стремлении к личной выгоде, наживе. Однако бескорыстных хищений не бывает. И при передаче имущества третьим лицам виновный осуществляет свое намерение неправомерно "увеличить сферу своего имущественного обладания"*(528).

Отсутствие прямого умысла и корыстной цели исключает квалификацию завладения чужим имуществом как хищения. П. был осужден за использование подложного документа и хищение путем мошенничества государственных средств. Будучи студентом пятого курса дневного отделения института и одновременно работая мастером на государственном предприятии, он представил по месту работы заведомо подложную справку о том, что он студент-заочник. На основании этой справки ему предоставили частично оплачиваемый учебный отпуск. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР, признавая правильным осуждение П. за подлог, отменила приговор в части осуждения его за мошенничество и дело в этой части прекратила за отсутствием состава преступления. Коллегия исходила из того, что подложная справка была представлена с целью получения учебного отпуска, использованного П. для защиты дипломного проекта. Цели завладения государственным имуществом у П. не было, а неосновательное получение им денег влечет гражданско-правовую ответственность*(529).

В то же время Верховный Суд неоднократно указывал на недопустимость квалификации хищения транспортного средства как угона (ст. 166 УК), если обстоятельства дела свидетельствовали о наличии цели обращения угнанного транспортного средства в свою собственность: продолжительность использования машины, перекраска, снабжение другими номерами и пр.*(530)

Субъектом хищения является вменяемое физическое лицо, достигшее установленного возраста. Возраст, по достижении которого наступает уголовная ответственность, неодинаков для различных форм хищения. Согласно ст. 20 УК ответственность за кражу, грабеж, разбой, вымогательство (равно как и по ст. 166 и ч. 2 ст. 167 УК) наступает с 14 лет, а за мошенничество, присвоение и растрату (а также за иные преступления против собственности) - с 16 лет. Установление пониженного возраста уголовной ответственности за большинство форм хищения обусловлено высокой общественной опасностью этих деяний, а также относительной распространенностью их среди подростков.

_ 5. Кража

В системе имущественных преступлений по российскому уголовному законодательству кража традиционно занимает первое место, хотя и не является самым опасным среди них. Это может быть объяснено с позиций исторических (кража - самое "старое" имущественное преступление, известное еще древним памятникам права) и судебной статистики (кража - самое распространенное в настоящее время преступление против собственности). Но наиболее существенно то, что кража всегда рассматривалась как основная, "типовая", форма завладения чужим имуществом. Признаки иных форм хищения обычно выводятся из признаков кражи, путем сопоставления с ними.

Закон определяет кражу как "тайное хищение чужого имущества" (ст. 158 УК). Законодательное определение подчеркивает, во-первых, что кража является формой хищения, следовательно, ей присущи все объективные и субъективные признаки хищения, рассмотренные выше. Во-вторых, определяющим признаком кражи как формы хищения является тайный способ совершения преступления. В дальнейшем мы рассмотрим и другие отличительные признаки кражи (ненасильственный характер посягательства и отсутствие у виновного каких-либо правомочий в отношении предмета хищения). Начнем же с признака тайности, поскольку на него указывает само название преступления. Слова "кража", "красть" этимологически связаны со словами "крыть", "крою", "скрываю"*(531), что предполагает тайный способ действия. Древнерусский синоним кражи "татьба" также этимологически восходит к словам "тайный", "таю", "таить"*(532).

В Русской Правде преступление называлось "татьба", а о действиях преступника говорится "крадет", "украдет". "Татьба" как правовой термин широко употреблялся в Соборном Уложении 1649 г. и окончательно уступил место "краже" ко времени первой кодификации российского уголовного законодательства (т. 15 Свода законов Российской империи 1832 г.).

Законодательное определение кражи в Уложении о наказаниях 1845 г. содержало прямое указание на тайный способ действия. Уголовное уложение 1903 г. не давало определения кражи, поскольку ответственность за тайное или открытое похищение чужого имущества устанавливалась в одной норме в виде единого состава воровства (ст. 581). Но поскольку это Уложение в большей части не стало действующим законом в России, понятие кражи как тайного похищения сохранилось в судебной практике. Первый советский уголовный кодекс 1922 г. определил кражу как "тайное похищение имущества, находящегося в обладании, пользовании или ведении другого лица или учреждения" (ст. 180 УК РСФСР). Указание на тайность как основной признак кражи содержалось также в Уголовных кодексах 1926 и 1960 гг. Попытка ревизии такого определения была предпринята лишь однажды. В Указе Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. "Об усилении охраны личной собственности граждан" кража определялась как "тайное или открытое похищение личного имущества граждан", поглотив таким образом и грабеж без насилия. Оставляя в стороне вопрос о целесообразности объединения норм о краже и простом грабеже, а возможно, и всех ненасильственных форм хищения, мы должны отметить неудачность формулировки кражи как "открытого похищения". Это означало не только отказ от правовых традиций, но и насилие над нормами русского языка. Словосочетание "открытая кража" несет в себе такое же внутреннее противоречие, как и "черная белизна" или "изнасилование по добровольному согласию". Правовое сознание с трудом воспринимало такое нововведение. Через 13 лет закон вновь вернулся к традиционному пониманию кражи как тайного похищения (ст. 89 и 144 УК 1960 г.). При этом допускалась двойственность терминологии. Если в тексте ст. 89 и 144 УК говорилось о "тайном похищении", то в заголовке ст. 89 употреблялось выражение "хищение... путем кражи". Противопоставление понятий "хищение" и "похищение" не имело под собой достаточного основания с точки зрения как языковых норм, так и юридической. С постепенным распространением понятия "хищение" на преступления против личной собственности такая двойственность стала особенно нетерпимой. Уголовный кодекс 1996 г. впервые в законодательном определении кражи употребил слова "тайное хищение". Новая формулировка положила конец терминологической путанице, равно как и попыткам противопоставления понятий "хищение" и "похищение".

Тайным является такое изъятие имущества, которое происходит без ведома и согласия собственника или лица, во владении или ведении которого находится имущество, и, как правило, незаметно для посторонних.

Самый очевидный вариант кражи - изъятие имущества в отсутствии собственника и кого бы то ни было. Примером могут служить квартирная кража или кража, сопряженная с противоправным проникновением в производственное помещение, офис или иное хранилище имущества при отсутствии там людей, а также кража имущества, временно оставленного без присмотра в доступном месте.

Кража возможна и в присутствии собственника, но незаметно для него. Тайность изъятия может быть обеспечена особой ловкостью преступника, что имеет место при карманной краже. Преступники используют разнообразные уловки для отвлечения внимания собственника. Е., ожидая автобус, сидел на скамейке у наружной стены автовокзала, рядом стоял его чемодан. Вдруг у дверей автовокзала раздался шум, крик, сверкнул нож, кто-то за кем-то побежал. Несколько секунд Е. напряженно смотрел в ту сторону. За это время чемодан был похищен. Как оказалось, С. и Ш. нарочно разыграли сцену ссоры, а в это время третий участник преступной группы М., прятавшийся за углом здания, украл чемодан.

Также используются специальные приемы, чтобы самого собственника вещи вынудить оставить ее на время. Владелец дорогого автомобиля подъехал к магазину. Жена его пошла за покупками, а он продолжал сидеть в машине и, опустив стекло, курил. В окошко заглянул какой-то подросток и вызывающим тоном потребовал сигарету. Хозяин машины ответил отказом и тут же получил плевок в лицо. Вне себя от возмущения, он выскочил из машины и погнался за убегающим подростком. Ключ из замка зажигания он, естественно, не подумал вынуть. Погоня за подростком не увенчалась успехом, но автомобиль исчез. Кража машины была совершена группой преступников по заранее разработанному плану.

Подобных способов тайного изъятия имущества в присутствии владельца существует множество. Иногда достаточно отвлечь внимание собственника или посторонних лиц на очень короткое время. Это создает трудности в определении границы между тайным и открытым хищением. К примеру, внезапный захват имущества с последующим бегством, так называемый "рывок" (слово, пришедшее в юридическую литературу из уголовного жаргона), совершается так быстро, что жертва не успевает своевременно осознать происходящее и соответственно среагировать. Именно на это рассчитывает преступник, срывая головной убор или вырывая из рук потерпевшего сумку, портфель, чемодан и пр. Но можно ли считать, что изъятие вещи происходит "тайно"? В.А.Владимиров, рассматривая ситуацию, когда подростки срывали с прохожих шапки в темноте, из-за глухого забора, с помощью проволочного крючка, полагал, что в действиях этих преступников имеются признаки кражи, а не грабежа*(533). Похожая ситуация имеет место, когда у сидящего близко от дверей пассажира метро преступник срывает шапку в момент отправления поезда (после сигнала машиниста "осторожно, двери закрываются") и выскакивает на платформу. Потерпевший часто не успевает даже заметить лицо похитителя, так же как и в приведенном выше примере. Тем не менее такое изъятие имущества нельзя считать тайным, ибо жертва не может не воспринимать самый момент срывания шапки. По сложившейся практике, любой "рывок" квалифицируется как грабеж, а не кража.

Кража может быть совершена в присутствии потерпевшего, когда он по какой-либо причине не воспринимает происходящее. Например, изъятие имущества у спящего, пьяного, у лица, находящегося в обморочном состоянии. Кражей также является изъятие имущества на глазах у потерпевшего, который не способен осознать преступный характер действий виновного в силу малолетства или психической болезни.

Более сложно для оценки изъятие имущества в отсутствии владельца или незаметно для него, но на виду у посторонних лиц. Такие случаи считаются кражей, если присутствующие по какой-либо причине не сознавали, что у них на глазах происходит противоправное изъятие чужого имущества. Преступник может просто воспользоваться ситуацией, когда окружающим неясно, кому принадлежит вещь.

С., ехавший в электричке, заметил, что сидящий с ним на одной лавочке пассажир уснул. Над головой С. висела сумка пассажира. Решив похитить сумку, он снял ее с крючка и перешел в другой вагон. В сумке находилась меховая шапка пассажира, бутылка водки и продукты. Это похищение произошло на глазах у многих пассажиров, но одни из них не обратили внимание на происходящее, а у других создалось впечатление, что человек берет с крючка свою сумку. Именно на это и рассчитывал преступник. Его действия представляли собой кражу, за что он и был осужден. Кража может быть совершена на глазах у посторонних, когда они ошибочно полагают, что лицо, изымающее имущество, действует правомерно. В таких случаях преступники иногда прибегают к различным уловкам, чтобы утвердить присутствующих в этом мнении. Например, преступник, снявший на глазах у прохожих с автомашины, стоявшей возле магазина, ящик с колбасой, предварительно надел на себя рабочий халат, чтобы выдать себя за работника магазина.

Если же присутствующие понимают, что у них на глазах происходит противоправное изъятие чужого имущества, и виновный это сознает, то его действия представляют собой открытое хищение, т.е. грабеж. Однако важно установить, в какой момент присутствующие поняли характер действий виновного.

Жительница небольшого поселка П., проходя по улице, заметила на крыльце одного из соседних домов К., известного пьяницу и нечистого на руку человека. Ей показалось подозрительным поведение К. Она спросила К., что он делает на чужом крыльце, на что последний в грубой форме ответил, что это ее не касается, и потребовал, чтобы П. шла своей дорогой. Через некоторое время П., находясь у себя дома, в окно увидела К., который шел по улице с большим свертком на плече. Вечером обнаружилась у соседей пропажа домашних вещей. П. сообщила о виденном ею и о своих подозрениях в милицию. При обыске у К. были найдены похищенные вещи, и он признался в хищении. Следственные органы квалифицировали действия К. как открытое хищение чужого имущества (грабеж), поскольку П. видела виновного, когда он готовился проникнуть в чужое жилище и когда нес похищенное. Однако суд не согласился с такой квалификацией и расценил действия К. как кражу, поскольку сам момент непосредственного изъятия имущества никто не видел.

Если преступник ошибочно полагал, что совершает хищение тайно, а в действительности его действия осознавал потерпевший или наблюдали другие лица, то в соответствии с направленностью умысла содеянное должно квалифицироваться как кража.

Ш. познакомился в кафе с К. и распивал с ним спиртные напитки. Затем они вышли из кафе, и Ш., воспользовавшись сильным опьянением К., под аркой дома снял у него с пальца перстень-печатку, надел себе на палец и пытался скрыться, но был задержан работниками милиции. Суд первой инстанции признал его виновным в открытом хищении (грабеже), причинившем значительный ущерб потерпевшему. Надзорная инстанция пришла к выводу, что действия Ш. квалифицировались неправильно. Как установлено в судебном заседании, К. в момент хищения его перстня был сильно пьян и не помнит обстоятельств, при которых это произошло. Ш., в свою очередь, также полагал, что потерпевший не осознает факт похищения имущества. Его действия случайно заметили трое свидетелей, проходивших мимо арки. Каких-либо данных о том, что Ш. решился завладеть перстнем, сознавая, что его преступные действия замечены посторонними лицами, в деле нет. При таких обстоятельствах действия Ш. должны быть квалифицированы как кража*(534).

Тайность изъятия имущества является наиболее характерным признаком кражи. Но не менее важно для квалификации кражи ее отнесение к ненасильственным способам хищения. Это вытекает из систематического толкования норм о хищениях в действующем Уголовном кодексе. Отсюда следует, что в тех случаях, когда тайное изъятие имущества сопровождалось насилием либо насилие предшествовало тайному изъятию, содеянное не может квалифицироваться как кража. Сказанное относится и к случаям тайного изъятия имущества у лица, которое насильственным способом лишено возможности наблюдать за действиями преступника (приведено в бессознательное состояние, заперто в помещении, отвезено в другое место и т. п.). Такие действия следует квалифицировать в зависимости от характера насилия по ст. 161 или 162 УК.

В постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г. "О судебной практике по делам о грабеже и разбое" в редакции от 4 мая 1990 г. сказано: "Введение в организм потерпевшего опасных для жизни веществ с целью приведения его таким способом в беспомощное состояние и завладение государственным, общественным или личным имуществом должно квалифицироваться как разбой.

В случае, если с той же целью в организм потерпевшего введены вещества, не представляющие опасности для его жизни и здоровья, содеянное надлежит квалифицировать в зависимости от последствий как грабеж, соединенный с насилием, либо покушение на это преступление"*(535).

Если виновный начал совершать хищение тайно, но, будучи застигнутым и сознавая это, продолжает изъятие имущества открыто, его действия представляют собой грабеж (ст. 161 УК). Если он при этом применяет насилие с целью завладения имуществом или его удержания непосредственно после изъятия, эти действия должны квалифицироваться в зависимости от характера примененного насилия, как насильственный грабеж (ч. 2 ст. 161 УК) или разбой (ст. 162 УК).

Наряду с тайностью и ненасильственным способом завладения имуществом для кражи характерно также отсутствие у похитителя правомочий по распоряжению или управлению имуществом, которым завладевает. Тайное изъятие чужого имущества, вверенного виновному или находящегося в его ведении, представляет собой не кражу, а присвоение (ст. 160 УК). Если же хищение совершается лицом, имеющим доступ к государственному или общественному имуществу в связи с порученной работой либо выполнением служебных обязанностей, то оно подлежит квалификации как кража.

Именно так были квалифицированы судом действия четверых работников комбикормового завода, которые по сговору между собой проникли в склад, откуда похитили 450 кг сахарного песку. Давая оценку тому обстоятельству, что в числе участников преступной группы были начальник отдела снабжения завода А. и охранник того же завода М., Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР обратила внимание на то, "что действия не связаны с его служебной деятельностью, так же как и других лиц, ... что А., как должностное лицо, распорядиться этими ценностями не мог. В совершении преступления он участвовал не как должностное лицо и свое служебное положение при этом, так же как и М., не использовал"*(536).

Подводя итог анализу признаков кражи, можно дать следующее определение: кража - это тайное, без применения насилия, хищение чужого имущества, которое не было вверено виновному и не находилось в его ведении.

В зависимости от квалифицирующих обстоятельств различаются три вида кражи: простая кража, т.е. кража без квалифицирующих признаков (ч. 1 ст. 158 УК); квалифицированная кража (ч. 2 ст. 158 УК); особо квалифицированная кража (ч. 3 ст. 158 УК).

В соответствии со ст. 15 УК только простая кража относится к преступлениям средней тяжести, а два других ее вида - к категории тяжких преступлений.

К числу квалифицирующих обстоятельств закон (ч. 2 ст. 158 УК) относит совершение кражи:

а) группой лиц по предварительному сговору;

б) неоднократно;

в) с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище;

г) с причинением значительного ущерба гражданину.

Особо квалифицированной (ч. 3 ст. 158 УК) считается кража, если она совершена:

а) организованной группой;

б) в крупном размере;

в) лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство.

Для квалификации кражи по ч. 2 или 3 ст. 158 УК достаточно установления хотя бы одного из названных там обстоятельств. Однако в приговоре должны быть зафиксированы все обстоятельства, установленные по делу. Если в единичном преступлении имеется стечение нескольких квалифицирующих признаков, предусмотренных ч. 2 и 3 этой статьи, то содеянное квалифицируется по ч. 3 ст. 158 УК, по которой и определяется наказание. Сочетание нескольких квалифицирующих признаков не является совокупностью преступлений, поскольку отсутствует множественность деяний.

Поскольку в других формах хищения встречаются те же квалифицирующие признаки, что и в краже, целесообразно подробный анализ таких общих признаков провести в отдельном параграфе, а при характеристике других форм хищения рассмотреть только специфические для них квалифицирующие обстоятельства.

_ 6. Квалифицирующие признаки кражи

Совершение кражи группой лиц по предварительному сговору - квалифицированный вид кражи, известный прежнему законодательству. Понятие "группа лиц по предварительному сговору" раскрывается в ч. 2 ст. 35 УК. Сопоставление ч. 2 с ч. 1 ст. 35 УК позволяет сделать вывод, что данный признак предполагает наличие двух или более исполнителей, заранее договорившихся о хищении. Недопустима квалификация хищения по этому признаку при наличии одного исполнителя и одного или нескольких соучастников в строгом смысле слова (пособников, подстрекателей, организаторов). Действия соучастника групповой кражи, который не был исполнителем (соисполнителем), должны квалифицироваться по ст. 34 и п. "а" ч. 2 ст. 158 УК.

Поскольку группа является формой соучастия, совершение хищения одним субъектом при участии других лиц, не отвечающих признакам субъекта, не образует данного квалифицирующего признака. Сознательное использование действий малолетнего или невменяемого означает опосредованное исполнительство.

Указание на то, что сговор должен быть предварительным, означает сговор, состоявшийся до начала преступления. Промежуток времени между сговором и началом кражи решающей роли не играет. Если действия, непосредственно направленные на изъятие чужого имущества, уже начаты исполнителем, то последующее присоединение другого соисполнителя не образует данного квалифицирующего признака, поскольку этих лиц нельзя считать "заранее договорившимися" о совместном совершении кражи. Однако, если лицо пыталось совершить кражу в одиночку и потерпело неудачу, а затем вступает в сговор с другим лицом, чтобы снова сделать попытку кражи, такой сговор считается предварительным. Соисполнительство не исключает распределение ролей между участниками кражи. Поэтому без ссылки на ст. 34 УК квалифицируются и действия члена преступной группы, который сам не изымал (не выносил, не вывозил) похищенное, но в момент совершения преступления, согласно предварительной договоренности, обеспечивал возможность проникновения другого лица к имуществу или его тайного изъятия (путем взлома хранилища, охраны места преступления и т.д.).

По мнению Верховного Суда РФ, действия работника охраны, который по договоренности с группой лиц, похитивших из цеха пять контейнеров с деталями к автомашинам, позволил вывезти похищенное с территории завода, должны квалифицироваться как пособничество в краже, со ссылкой на ст. 34 УК*(537).

Лица, систематически скупающие у непосредственных похитителей краденое, являются соучастниками преступления, но, поскольку они не могут считаться соисполнителями, их действия квалифицируются по ст. 34 и соответствующей части ст. 158 УК*(538).

Если кража совершена по предварительному сговору группой лиц, то каждый из участников несет ответственность за это преступление в полном объеме похищенного, независимо от доставшейся ему доли.

Кража, совершенная неоднократно, рассматривается в п. "б" ч. 2 ст. 158. Содержание данного квалифицирующего признака мало отличается от аналогичного признака ч. 2 ст. 144 УК 1960 г. ("кража, совершенная повторно"). Понятие "неоднократности" в самом общем виде раскрывается в ст. 16 УК РФ. Как правило, неоднократность предполагает совершение двух или более тождественных деяний. Однако в преступлениях против собственности неоднократность трактуется более широко, что закреплено в примечании 3 к ст. 158 УК. Это соответствует правовой традиции, несмотря на замену понятия "повторность" понятием "неоднократность".

Отличие от прежнего понимания аналогичного признака состоит прежде всего в том, что признак неоднократности относится не только к хищениям, но и к другим корыстным преступлениям против собственности. Из текста примечания 3 к ст. 158 УК вытекает, что кража будет считаться неоднократной, если ей предшествовало совершение хотя бы один раз: а) кражи; б) любого другого хищения; в) вымогательства; г) иного корыстного преступления против собственности (ст. 165, 166 УК); д) бандитизма (ст. 209 УК); е) хищения либо вымогательства предметов, незаконное владение которыми и оборот которых представляют угрозу общественной безопасности (ст. 221, 226, 229 УК).

Данный квалифицирующий признак применяется независимо от того, сколько преступлений из числа названных было совершено прежде и в каком сочетании. Прежнее преступление не требует самостоятельной квалификации, если оно было тождественно вновь совершенному, что вытекает из текста ч. 3 ст. 16 УК. Если же краже предшествовало иное преступление из числа названных в примечании 3 к ст. 158 УК, то оно должно квалифицироваться самостоятельно. Сказанное относится и к ранее совершенной краже с квалифицирующими признаками, отсутствующими в новой краже. Именно для этих случаев действует правило: "повторность не исключает совокупности".

Признак неоднократности в ст. 158 УК (как и в других статьях о хищении) имеет и другие особенности. Его формулировка в примечании 3 к этой статье не должна оставлять сомнения, что неоднократным считается хищение, если за предшествующее преступление из числа перечисленных в примечании лицо было осуждено. Иными словами, неоднократность охватывает и рецидив. В ст. 16 и 18 УК РФ, принятого в первом чтении*(539), понятие неоднократности противопоставлялось рецидиву. В окончательной редакции настоящего Кодекса это противопоставление устранено, в связи с чем упростилась и редакция п. "б" ч. 2 настоящей статьи (после слова "неоднократно" исключены слова "или лицом, ранее судимым за хищение либо вымогательство").

Таким образом, понятие неоднократности как квалифицирующий признак хищения охватывает как те случаи, когда лицо было судимо за ранее совершенные преступления (рецидив), так и те, когда оно не было судимо и одновременно привлекается за эти преступления к уголовной ответственности. Для неоднократности не имеет значения также, было ли преступление оконченным или нет, совершено оно исполнителем или соучастником.

Неоднократность отсутствует, если к моменту совершения хищения: а) судимость за прежнее преступление снята или погашена в установленном законом порядке; б) истекли сроки давности уголовного преследования за прежнее преступление; в) лицо было в законном порядке освобождено от уголовной ответственности за прежнее преступление.

Если кража совершена у нескольких потерпевших одновременно (при единстве способа и едином умысле), то неоднократности нет. И, напротив, несколько краж у одного потерпевшего (из одного источника) могут образовать неоднократность, за исключением случаев продолжаемого хищения. В п. 11 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. разъяснялось, что "продолжаемым хищением следует считать неоднократное незаконное безвозмездное изъятие государственного или общественного имущества, складывающееся из ряда тождественных преступных действий, имеющих общую цель незаконного завладения государственным или общественным имуществом, которые охватываются единым умыслом виновного и составляют в своей совокупности одно преступление"*(540).

Неоднократной не может считаться, к примеру, кража целого предмета по частям или вынос с охраняемой территории в несколько приемов имущества, однажды приготовленного для хищения. Продолжаемым хищением, а не неоднократным, является кража имущества, совершенная после неудачной попытки похитить то же самое имущество.

Продолжаемым хищением, например, были признаны действия старшего мастера металлургического комбината, который в течение четырех месяцев неоднократно похищал с комбината различные строительные материалы с одной целью - использование из на строительстве дачи*(541).

Напротив, неоднократное хищение имущества, совершенное в разное время, из разных источников и разными способами, не может рассматриваться как единое продолжаемое преступление*(542).

Кража, совершенная с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище, рассматривается в п. "в" ч. 2 ст. 158 УК. Этот квалифицирующий признак почти дословно воспроизводит аналогичное положение ч. 2 ст. 144 УК 1960 г. (в ред. Федерального закона от 1 июля 1994 г.), которое, в свою очередь, объединило квалифицирующие обстоятельства двух различных составов преступлений: кражи государственного или общественного имущества с проникновением в помещение или иное хранилище и кражи личного имущества с проникновением в жилище (ч. 3 ст. 89 и ч. 3 ст. 144 УК 1960 г. прежней редакции).

Кража с незаконным проникновением в жилище представляет повышенную опасность как в силу способа совершения, так и с учетом типичных особенностей субъекта преступления. Повышенная опасность этого вида краж связана с тем, что в жилом помещении хранится обычно наиболее ценное имущество граждан (особенно в условиях городской жизни). Проникновение в жилище способно причинить тяжкий ущерб имущественному положению потерпевшего.

Лица, совершающие квартирные кражи, отличаются повышенной общественной опасностью. Среди них наблюдается относительно более высокий процент рецидивистов и лиц, не занимающихся общественно полезным трудом, что само по себе является одним из показателей криминального профессионализма. Кроме того, усиление ответственности за этот вид краж обусловлено тем, что они посягают не только на отношения собственности, но и на гарантированную ст. 25 Конституции РФ неприкосновенность жилища (дополнительный объект преступления). Однако при совершении кражи, грабежа или разбоя с проникновением в помещение или иное хранилище и кражи личного имущества с проникновением в жилище не требуется дополнительно квалифицировать содеянное по ст. 139 УК*(543).

Квартирные кражи обычно совершаются с заранее обдуманным намерением, при значительном объеме подготовительной деятельности. Повышенную опасность, хотя и в меньшей степени, представляет также кража с проникновением в нежилое помещение или иное хранилище ценностей, поскольку при ее совершении, как и при квартирной краже, преступник посягает на имущество, в отношении которого собственник принял определенные меры для обеспечения его сохранности. Этот признак ранее имелся только в нормах о преступлениях против социалистической собственности в силу существовавшей идеологической концепции повышенной ее защиты.

При объединении 1 июля 1994 г. норм о преступлениях против социалистической и личной собственности была сделана попытка механически соединить "проникновение в жилище" (ч. 3 ст. 144 УК 1990 г.) с "проникновением в помещение или иное хранилище" (ч. 3 ст. 89 УК 1960 г.). Это значительно расширило сферу применения последнего признака и усугубило недостатки прежней ч. 3 ст. 89 УК 1960 г. Искусственно созданный "универсальный" признак "кража с проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище" оказался присущим большинству краж, что не позволяет считать его квалифицирующим. Всякое имущество где-нибудь хранится. В судебной практике стали встречаться случаи, когда квалифицированным по признаку "проникновения в иное хранилище" признавались кражи посуды и других бытовых вещей из незапертых кухонных столов, ларей, из картонных коробок из-под радиоаппаратуры, находящихся в коридорах общежитий и коммунальных квартир, при наличии свободного доступа к этим "хранилищам". Тем самым было принижено значение усиления борьбы с квартирными кражами как проявлением профессиональной преступности. В первых проектах Уголовного кодекса РФ, опубликованных в 1992 г., равно как в одном из вариантов Кодекса, принятого Государственной Думой 24 ноября 1995 г.*(544), имелся квалифицированный вид кражи только "с незаконным проникновением в жилище". Возврат к формулировке Федерального закона от 1 июля 1994 г. возрождает прежние трудности в квалификации, осложняет индивидуализацию наказаний за кражи и требует от законодателя аутентического толкования. Пока же, на наш взгляд, следует исходить из тех критериев, которые сложились в практике применения соответствующих положений УК РСФСР 1960 г.

Жилище - это строение или помещение в нем, предназначенные для проживания людей (индивидуальный дом, квартира, комната в гостинице или общежитии, дача, садовый домик и т.п.). Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 5 сентября 1986 г. N 11 "О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности" предложил считать жилищем "также те его составные части, которые используются для отдыха, хранения имущества либо удовлетворения иных потребностей человека (балконы, застекленные веранды, кладовые и т.п.)".

Некоторые суды полагают, что купе поезда является временным жилищем пассажиров, и в связи с этим действия лица, похитившего чужое личное имущество из купе, квалифицируют как кражу с проникновением в жилище. Такое мнение ошибочно, поскольку поезд служит транспортным средством и для проживания в нем людей не предназначен. Иначе решается вопрос о квалификации краж из строительных вагончиков, сборных домиков, палаток, "балков", "бытовок" и других временных сооружений, специально приспособленных и используемых в качестве жилья на строительстве железных дорог, ЛЭП и других сооружений, в изыскательских партиях, на охотничьих промыслах и т.п.*(545)

Помещение - это "строение, сооружение, предназначенное для размещения людей или материальных ценностей. Оно может быть как постоянным, так и временным, как стационарным, так и передвижным"*(546).

Повышенная сохранность имущества может быть обеспечена путем размещения его в особых хранилищах как внутри помещения (жилища), так и вне его. В упомянутом постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 г. иное хранилище определяется как "отведенные для постоянного или временного хранения участки территории, которые оборудованы оградой либо техническими средствами или обеспечены иной охраной, передвижные автолавки, рефрижераторы, контейнеры, сейфы и тому подобные хранилища".

Нельзя относить к числу иных хранилищ обычную тару, упаковку. Относительно участков территории в судебной практике утвердился взгляд, что неогражденная и неохраняемая площадка, используемая для складирования материалов, не может считаться "иным хранилищем"*(547). Но и не всякая охраняемая территория (например, территория завода) может быть признана "иным хранилищем". Им считаются лишь специально отведенные и оборудованные для хранения материальных ценностей участки*(548). Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ в определении по делу Варламова и Яковлева не посчитала иным хранилищем территорию колхозного сада, поскольку площадь сада предназначалась не для хранения имущества, а для выращивания яблок*(549). По другому делу Верховный Суд РСФСР признал правильным осуждение за кражу с проникновением в иное хранилище лиц, которые ночью сорвали навесной замок с дверцы автофургона и похитили ящики с водкой. В то же время кража с открытой платформы вагона может быть квалифицирована как совершенная из "иного хранилища", если платформа охранялась*(550).

Для вменения рассматриваемого квалифицирующего признака необходимо установить не только, откуда совершено хищение (из жилища, помещения или хранилища), но и особый способ действия, а именно "с проникновением" к месту хранения имущества. Проникновения нет там, где доступ к имуществу открыт для виновного, например, в связи с работой в данном помещении. О "проникновении" в смысле п. "в" ч. 2 ст. 158 УК можно говорить лишь в том случае, когда оно было, во-первых, незаконным (осуществлено вопреки запрету или без ведома и согласия управомоченных лиц, а также путем обмана их), во-вторых, направлено на похищение чужого имущества. Приход виновного в торговый зал магазина, куда открыт доступ для каждого, не образует данного квалифицирующего признака даже при наличии умысла на хищение*(551).

Пленум Верховного Суда СССР в упомянутом постановлении N 2 от 26 апреля 1984 г. разъяснил, что "проникновение" - это тайное или открытое вторжение в помещение, иное хранилище или жилище с целью совершения кражи, грабежа или разбоя. Оно может совершаться как с преодолением препятствий или сопротивления людей, так и без этого. "Проникновение" может быть осуществлено также с помощью приспособлений, когда виновный извлекает похищаемые предметы без входа в соответствующее помещение.

Если лицо имеет право находиться в помещении только в определенное время (в торговом зале магазина - в часы торговли, в цеху - во время работы), то проникновение в это помещение в неурочное время следует признать незаконным. Например, если лицо, спрятавшись днем в помещении магазина и дождавшись его закрытия, после ухода продавцов совершает кражу товаров, то эта кража должна рассматриваться как совершенная с незаконным проникновением в помещение. Напротив, кража из помещения во время работы не может квалифицироваться как совершенная путем проникновения.

Если виновный имел свободный доступ в жилое помещение (как временный жилец или член семьи) либо вошел туда на законных основаниях (в качестве гостя или для производства каких-либо работ), то совершение им в этой ситуации кражи не дает основания для применения данного квалифицирующего признака ввиду отсутствия признака незаконности проникновения. В судебной практике встречались случаи ошибочного осуждения за кражу с проникновением в жилище, хотя виновный правомерно оказался в жилище потерпевшего, а умысел на хищение сформировался у него уже при нахождении в жилище.

Так, районным народным судом С. был осужден за кражу с проникновением в жилище, причинившую значительный ущерб потерпевшей. Как установлено материалами дела, С. пришел в общежитие к своей знакомой Б., находился у нее в комнате, затем ушел, после чего зашел в одну из комнат общежития, где, увидев на шкафу норковую шапку, похитил ее. Как выяснилось, шапка принадлежала Ч., которая проживала в этой комнате, но в момент кражи отсутствовала. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР признала неправильной квалификацию данной кражи как совершенной с проникновением в жилище, поскольку не опровергнуты объяснения С., что он зашел в незапертую комнату, с целью познакомиться с какой-нибудь девушкой, а умысел на совершение кражи возник у него, когда он увидел шапку*(552).

Все составные элементы рассматриваемого квалифицирующего признака (место, откуда изымается имущество, - "жилище, помещение, иное хранилище"; способ - "с проникновением"; недозволенность проникновения - "незаконное") одинаково обязательны и должны оцениваться в единстве. При отсутствии хотя бы одного из названных элементов данный признак не должен применяться. Так, кража вещей с подоконника открытого окна без вторжения внутрь жилого помещения и без применения каких-либо приспособлений не может квалифицироваться как кража с проникновением в жилище*(553).

Кража, совершенная с причинением значительного ущерба гражданину (п. "г" ч. 2 ст. 158 УК), - признак, аналогичный имевшемуся ранее в ст. 144, 145, 147 УК 1960 г. ("значительный ущерб потерпевшему") и воспроизведенный в ч. 2 ст. 144 этого Кодекса в редакции Федерального закона от 1 июля 1994 г. только применительно к краже. В первоначальной редакции УК 1960 г. данный признак относился только к посягательствам на личную собственность граждан и трактовался обычно как причинение ущерба, существенно повлиявшего на имущественное положение потерпевшего. Это предполагало необходимость учета не только размера похищенного, но и материального положения потерпевшего, которое, в свою очередь, определялось размером дохода, наличием иждивенцев, социальным положением и т.д. Такая трактовка оправдывалась тем, что имущественное положение граждан неодинаково и кража на одну и ту же сумму по-разному воспринимается ими.

Объединение норм о преступлениях против всех форм собственности поставило вопрос о применимости этого признака к случаям кражи имущества, принадлежащего государственной организации, коммерческому банку, акционерному обществу или другому юридическому лицу. Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. N 4 положительно решил этот вопрос. При этом Пленум исходил из того, что законодатель ввел принцип защиты всех форм собственности. Пленум рекомендовал судам при решении вопроса о наличии в действиях виновного признака причинения значительного ущерба собственнику или иному владельцу имущества исходить как из его стоимости, так и других существенных обстоятельств. "Ими, в частности, могут быть материальное положение физического лица, финансовое положение юридического лица, значимость утраченного имущества для собственника или иного владельца"*(554). Данное разъяснение в настоящее время сохраняет силу в отношении одной категории собственников - физических лиц, поскольку в новой редакции квалифицирующего признака речь идет о значительном ущербе гражданину.

Но и в отношении оценки ущерба, причиненного гражданину, нельзя в современных условиях исходить из прежних идеологических представлений о том, что собственность граждан, имеющих разный уровень материального благосостояния, должна охраняться уголовным законом по-разному. Конституция РФ гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина, независимо от его имущественного положения (ч. 2 ст. 19).

В Кодексе, принятом Государственной Думой в первом чтении, речь шла о значительном размере кражи и иного хищения*(555). Такое решение позволяло применять этот признак к преступлениям против любой формы собственности; сам признак поддавался формализации (его содержание раскрывалось в примечании); соблюдалась иерархия квалифицирующих признаков ("значительный размер" и "крупный размер" - понятия сопоставимые). Возврат к формулировке Уголовного кодекса 1960 г. возрождает прежние трудности квалификации и обостряет их в новых условиях; порождает произвол в оценках значительного ущерба; открывает путь к объективному вменению, поскольку обычно преступник не осведомлен об имущественном положении потерпевшего; означает скачкообразное возрастание санкций при переходе от некрупного размера (ч. 1 ст. 158 УК) к крупному размеру (ч. 3 ст. 158 УК) при иных категориях потерпевших, кроме гражданина. Очевидно, требуется аутентическое толкование данного признака либо совершенствование нормы.

В качестве временного и приблизительного ориентира можно использовать соотношение между значительным и крупным размером как 1:10. Такое соотношение предлагает законодатель в иных случаях (ст. 200, 260 УК).

Кража, совершенная организованной группой, рассматривается в п. "а" ч. 3 ст. 158. Этот особо квалифицирующий признак известен прежнему законодательству (ст. 144-147, 147.1, 148 УК 1960 г.). Понятие организованной группы теперь раскрывается в ч. 3 ст. 35 УК РФ. Основной признак, отличающий организованную группу от группы лиц по предварительному сговору, - это устойчивость. Разумеется, повышенная опасность хищения, совершенного организованной группой, определяется и другими обстоятельствами, но эти признаки либо не являются постоянными, либо их не удается формализовать.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 25 апреля 1995 г. N 5, раскрывая понятие организованной группы, дополнил законодательное определение следующим образом: "Такая группа характеризуется, как правило, высоким уровнем организованности, планированием и тщательной подготовкой преступления, распределением ролей между соучастниками и т.п.". Особенность организованной группы (в отличие от группы лиц с предварительным сговором) состоит в том, что некоторые ее члены могут не только выполнять элементы объективной стороны кражи, но и создавать условия для совершения хищения, например, подыскивать будущие жертвы, принимать и реализовывать похищенное, оказывать транспортные услуги или осуществлять иное обеспечение преступной деятельности группы. При наличии устойчивых связей с другими членами организованной группы действия ее участника квалифицируются по п. "а" ч. 3 ст. 158 без ссылки на ст. 33 УК, даже если эти действия по своим объективным признакам не выходят за рамки пособничества.

В судебной практике вывод об устойчивом характере группы обычно обосновывается длительностью и многоэпизодичностью преступной деятельности. Руководители организованных групп расхитителей (их создатели, разработчики преступных планов, организаторы отдельных преступлений) несут ответственность за все совершенные группой хищения, если они охватывались их умыслом.

Кража, совершенная в крупном размере (п. "б" ч. 3 ст. 158 УК), - особо квалифицирующий признак, отягчающее значение которого больше, нежели причинение значительного ущерба гражданину. Следуя установившейся с 1991 г. традиции, закон дает критерии определения крупного размера в примечании 2 к настоящей статье. Границы крупного размера вновь изменены. Законом РСФСР от 5 декабря 1991 г. было установлено, что крупным размером признавалось хищение на сумму, 50-кратно превышающую минимальный размер оплаты труда; Федеральный закон от 1 июля 1994 г. установил, что крупным является хищение на сумму, 200-кратно превышающую минимальный размер оплаты труда. Согласно примечанию 2 к ст. 158 УК крупным размером "в статьях настоящей главы" (т.е. не только для хищения) признается стоимость имущества, в 500 раз превышающая минимальный размер оплаты труда, установленный законодательством Российской Федерации на момент совершения преступления.

Несопоставимость понятий "значительный ущерб гражданину" и "крупный размер хищения" приводит на практике к коллизиям. Иногда, с учетом высокого уровня благосостояния потерпевшего, суд не может признать причиненный кражей ущерб значительным для него, хотя стоимость похищенной вещи превышает 500 минимальных размеров оплаты труда. В таких случаях содеянное следует квалифицировать по более тяжкому признаку - по п. "б" ч. 3 ст. 158 УК. Если же кража в крупном размере признается одновременно причинившей значительный ущерб гражданину, то содеянное также квалифицируется по п. "б" ч. 3 ст. 158 УК, но в описательной части приговора должен быть указан и упомянутый признак.

Согласно примечанию 2 к ст. 158 УК, размер кражи определяется стоимостью похищенного имущества. Стоимость вещи, в свою очередь, выражается в денежной оценке (цене). Однако установить цену похищенного бывает непросто. Пленум Верховного Суда РФ в упоминавшемся постановлении от 25 апреля 1995 г. N 5 дал указание судам: "При определении стоимости имущества, ставшего предметом преступления, следует исходить, в зависимости от обстоятельств приобретения его собственником, из государственных розничных, рыночных или комиссионных цен на момент совершения преступления. При отсутствии цены стоимость определяется на основании заключения экспертов".

Поскольку сфера применения фиксированных государственных розничных цен в настоящее время ограничена, судам чаще приходится иметь дело со свободными рыночными ценами, складывающимися в данной местности. Стоимость вещи в таких случаях определяется судом на основании имеющихся в материалах дела данных о фактически понесенных расходах на приобретение имущества или затратах на его производство, с учетом износа (амортизации) предмета. Доказательствами стоимости имущества могут служить не только документы, но и показания свидетелей, а также объяснения потерпевшего. Разумеется, как и все доказательства, эти сведения подлежат судейской оценке. В сложных случаях, требующих специальных познаний, стоимость имущества может быть установлена с помощью экспертизы (например, кража уникальной вещи).

Если стоимость имущества, имеющая значение для квалификации преступления, определяется исходя из цен, действовавших на момент совершения преступления, то размер ущерба, возмещаемого потерпевшему по гражданскому иску или по инициативе суда, определяется (в случае изменения цен) исходя из цен, действующих на день принятия решения о возмещении вреда, с последующей индексацией исчисленной суммы на момент исполнения приговора в порядке, предусмотренном ст. 269 УПК РСФСР*(556).

Совершение лицом нескольких краж чужого имущества, общая стоимость которого превышает в 500 раз минимальный размер оплаты труда, должно квалифицироваться как кража в крупном размере, если все преступления совершены одним способом и при обстоятельствах, свидетельствующих об умысле совершить хищение в крупном размере (п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 апреля 1995 г. N 5). Здесь, по существу, речь идет о едином продолжаемом преступлении.

На определение размера кражи не влияет полное или частичное возмещение вреда после совершения преступления. При совершении кражи группой лиц квалификация по размеру определяется общей стоимостью похищенного, а не долей того или иного участника, разумеется, если члены группы сознавали, что группа совершает хищение в крупном размере. "Если лицо имело умысел на хищение государственного имущества в крупном размере, но он не был осуществлен по не зависящим от виновного обстоятельствам, содеянное должно квалифицироваться как покушение на хищение в крупном размере, независимо от фактически похищенного"*(557). При неконкретизированном умысле (относительно размера) содеянное квалифицируется в зависимости от стоимости фактически похищенного.

Кража, совершенная лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство (п. "в" ч. 3 ст. 158 УК), - новый особо квалифицирующий признак, отражающий повышенную опасность многократного специального рецидива. Если человек, несмотря на неоднократное привлечение к уголовной ответственности, продолжает совершать однородные преступления, он приобретает преступный опыт, повышает свою "квалификацию". Поэтому многократный специальный рецидив рассматривается криминологами как признак криминального профессионализма, что требует более жесткой реакции со стороны общества.

_ 7. Мошенничество (ст. 159 УК)

В ст. 159 УК мошенничество определяется как "хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием". Как форма хищения мошенничество обладает всеми его признаками (см. _ 4). От других форм хищения мошенничество отличается прежде всего специфическим способом. Виновный завладевает имуществом (или приобретает право на имущество) путем обмана или злоупотребления доверием собственника или лица, в ведении которого либо под охраной которого находится имущество. В уголовном праве обманом принято считать как сознательное искажение истины (активный обман), так и умолчание об истине (пассивный обман). Намерено искажая факты действительности, виновный вводит потерпевшего в заблуждение относительно их истинности, а при умолчании сознательно пользуется заблуждением, возникшим независимо от виновного. В обоих случаях потерпевший под влиянием заблуждения сам передает имущество мошеннику. Внешне такая передача выглядит как добровольная, однако эта "добровольность" мнимая, поскольку обусловлена обманом.

В мошенническом обмане следует различать форму и содержание. Содержание обмана составляют разнообразные обстоятельства, относительно которых преступник вводит в заблуждение потерпевшего (при активном обмане), либо факты, сообщение которых удержало бы лицо от передачи имущества (при пассивном обмане). Обман может касаться отдельных предметов (их существования, тождества, качества, количества, размера, цены и т.д.), личности (т.е. тождества либо различных свойств и правовых характеристик личности виновного или других граждан), различных событий и действий. Содержание мошеннического обмана часто составляют так называемые ложные обещания, когда мошенник в целях завладения имуществом обманывает потерпевшего относительно своих действительных намерений. Примером может служить завладение деньгами, полученными в качестве аванса по договору, который мошенник не имеет намерения выполнить. Ложное обещание - это не просто искажение "фактов будущего", но и одновременно ложное сообщение о своих подлинных намерениях в настоящем.

Особенность мошеннического обмана заключается в том, что, по крайней мере, одно из обстоятельств, в отношении которых лжет виновный, служит основанием (разумеется, мнимым) для передачи ему имущества. Однако в содержание мошеннического обмана могут входить и другие обстоятельства, не являющиеся непосредственным основанием для передачи ему имущества, но учитываются потерпевшим, когда он принимает решение о передаче имущества. Например, чтобы легче было склонить потерпевшего к передаче денег в качестве "предоплаты" за якобы поставку товаров, снимается помещение и оформляется как офис "фирмы".

Форма мошеннических обманов разнообразна. Искажение истины (активный обман) может быть либо словесным (в виде устного или письменного сообщения), либо заключаться в совершении различных действий: фальсификация предмета сделки, применение шулерских приемов при игре в карты или "в наперсток", подмена отсчитанной суммы фальсифицированным предметом ("куклой"), внесение искажений в программу ЭВМ и т.п. При совершении мошенничества обман действием обычно сочетается со словесным.

Мошеннический обман совершается как с использованием каких-либо материальных средств, так и без таковых. В качестве материальных средств обмана при посягательствах на собственность наиболее часто используются подложные документы.

Поскольку использование подложного документа в целях получения чужого имущества представляет одну из форм мошеннического обмана, дополнительной квалификации этих действий по ч. 3 ст. 327 УК не требуется. Сама подделка документов не может рассматриваться как способ мошенничества, ибо одним лишь актом подделки похитить имущество нельзя. Подделывая документ, преступник совершает только приготовление к хищению. Когда не удалось использовать документ, подделанный в целях хищения, ответственность наступает за приготовление к мошенничеству и подделку документа по совокупности. Если же хищение было окончено, содеянное квалифицируется по совокупности подделки и мошенничества (ст. 159 и 327 УК).

Лицо, подделавшее документ (больничный листок, водительское удостоверение, справку об инвалидности и т.д.) и передавшее его другому заведомо для использования при хищении, несет ответственность не только за подлог, но и за пособничество в хищении путем мошенничества.

Одним из способов мошенничества является незаконное получение пенсий, пособий и других периодических выплат на основании подложных документов. При незаконном получении пенсии (пособия) содержанием мошеннического обмана будет ложное сообщение о таких обстоятельствах, с которыми связано возникновение права на пенсию или ее размер. К ним относятся сведения о возрасте, состоянии здоровья, трудовом стаже, профессии, среднем заработке и т.п. Определяя размер такого хищения, следует исходить из общей суммы незаконно полученной пенсии, а если виновный имел право на пенсию, но в меньшем размере, - из разницы между полученной суммой и суммой пенсии, подлежащей выплате.

Как мошенничество квалифицируются также случаи обманного получения различных денежных выплат одним лицом вместо другого лица, действительно имеющего право на их получение. Здесь содержанием обмана является тождество лиц. Возможно также получение денежных средств, предназначенных другому лицу, путем представления поддельной доверенности.

К мошенничествам относятся обманы при совершении различных сделок (купли-продажи, аренды и др.), когда потерпевшему передается предмет худшего качества, меньшей стоимости и т.п. Нередко сама сделка является фикцией, простым поводом для завладения чужим имуществом. При этом мошенник может получить деньги за вещь, которой вообще не существует или которая ему не принадлежит.

Например, председатель строительного кооператива А., чтобы преодолеть возникшие по его вине трудности в финансово-хозяйственной деятельности кооператива, "продал" Г. автобус, принадлежащий Госснабу республики, а не кооперативу. А. был осужден за мошенничество*(558).

Обман потребителей в сфере торговли и услуг образует состав самостоятельного преступления (ст. 200 УК). Мошеннический обман возможен и при совершении незаконных сделок. В судебной практике обоснованно квалифицировались как мошенничество действия покупателя автомашины, обещавшего продавцу уплатить за нее помимо комиссионной цены дополнительную сумму, но обманным путем уклонившегося от этого либо вручившего значительно меньшую сумму денег*(559).

Традиционно широкое понимание обмана как способа имущественного преступления позволяет без особого труда квалифицировать новые способы мошенничества: обманные операции с кредитными картами, с банковскими авизо, компьютерное мошенничество, создание фиктивных инвестиционных фондов, обманное получение аванса (предоплаты) под предлогом предоставления товаров и услуг и т.д.

Среди конкретных видов распространены случаи получения денег или иного имущества путем ложных обещаний: под предлогом оказания помощи в приобретении дефицитного товара, в прописке, получении жилой площади, поступлении в учебное заведение, изменении судебного приговора и т.д. Жертвами подобных преступлений легко становятся лица, ищущие окольные пути для достижения своих целей. "Получение денег под условием выполнения обязательства, в последующем не выполненного, может квалифицироваться как мошенничество, если установлено, что обвиняемый не имел намерения выполнять взятое обязательство и преследовал цель завладеть деньгами"*(560).

Если мошенник склоняет какое-либо лицо к даче взятки должностному лицу, принимает на себя функции посредника и присваивает полученные для передачи ценности, то он несет ответственность не только за мошенничество, но и за подстрекательство к даче взятки*(561). Лицо же, передавшее деньги лжепосреднику, отвечает за покушение на дачу взятки. Если инициатива исходила от лица, дающего взятку, действия лжепосредника не могут быть квалифицированы как подстрекательство к даче взятки, но в случае присвоения им денежных средств, полученных путем обмана и злоупотребления доверием под видом передачи взятки должностному лицу, его действия подлежат квалификации как мошенничество.

Обращение в свою собственность денежных средств, полученных по заведомо фиктивным трудовым соглашениям или иным договорам под видом оплаты за работу или услуги, которые фактически не выполнялись или были выполнены в меньшем объеме, может быть квалифицировано как мошенничество, если виновный заведомо не намерен выполнять взятые обязательства, обманув тем самым потерпевшего.

Обманное получение банковского кредита квалифицируется как мошенничество, если материалами дела установлено не просто нецелевое использование заемных средств (это деяние предусмотрено ст. 176 УК), а завладение ими с целью обращения в свою собственность: создание лжепредприятия специально для получения кредита, использование подложных документов, совершение других действий, направленных на невозвращение кредита, и т.д. Использование не по назначению денежных средств, полученных в банке на законных основаниях, само по себе не может свидетельствовать о наличии умысла на их хищение*(562).

Обман в мошенничестве обычно сочетается со злоупотреблением доверием. С одной стороны, преступник стремится вначале завоевать доверие лица, избранного в качестве жертвы. Если потерпевший оказывает доверие виновному, то любой обман со стороны последнего выглядит одновременно как злоупотребление доверием. С другой стороны, преступник может прибегнуть к обману для того, чтобы заручиться доверием потерпевшего, а затем злоупотребить им.

Значительно реже злоупотребление доверием выступает в роли самостоятельного способа мошенничества. Примером может служить злоупотребление бланковой подписью (использование незаполненного бланка в целях завладения имуществом).

Некоторая специфика рассматриваемого преступления по сравнению с другими формами хищения состоит в том, что мошенничеством считается не только завладение чужим имуществом, но и получение путем обмана права на имущество. Если под правом на имущество понимается право собственности в полном объеме, то упоминание об этом имеет значение лишь для уточнения момента окончания преступления.

Приобретение такого права является либо приготовлением к последующему завладению имуществом, либо противоправным образом создает видимость законного владения имуществом, уже находящимся в обладании виновного. Завладев правом на имущество, преступник тем самым завладевает и самим имуществом, т.е. совершает хищение.

Приобретение путем обмана отдельного правомочия по имуществу (например, права временного пользования квартирой, автомобилем и т.п.) без завладения самим имуществом не отвечает признакам хищения и может квалифицироваться при определенных условиях по ст. 165 УК.

Наряду с простым видом мошенничества (ч. 1 ст. 159 УК) закон предусматривает квалифицированный (ч. 2 ст. 159 УК) и особо квалифицированный (ч. 3 ст. 159 УК) виды этого преступления. Квалифицированным считается мошенничество, совершенное: а) группой лиц по предварительному сговору; б) неоднократно; в) лицом с использованием своего служебного положения; г) с причинением ущерба потерпевшему. Особо квалифицированным признается мошенничество, совершенное: а) организованной группой; б) в крупном размере; в) лицом, два или более раза судимым за хищение либо вымогательство.

Квалифицирующие признаки мошенничества в основном совпадают с соответствующими квалифицирующими признаками кражи. Некоторую особенность представляет разграничение неоднократных и продолжаемых хищений путем мошенничества. Нередки случаи, когда на основании однажды представленного подложного документа лицо неоднократно получало денежные выплаты (пенсию, надбавку за классность, выслугу лет и т.д.). Такие действия не образуют неоднократности, но являются единым продолжаемым преступлением.

Совершение мошенничества лицом с использованием своего служебного положения - новый квалифицирующий признак, не известный Уголовному кодексу 1960 г., в котором вопрос о квалификации хищений, совершаемых должностными лицами, решался по-разному, в зависимости от того, какое имущество похищено. Хищение государственного или общественного имущества путем злоупотребления служебным положением рассматривалось как самостоятельное преступление (ст. 92 УК 1960 г.). Хищение личного имущества при таких же обстоятельствах квалифицировалось по совокупности как мошенничество и злоупотребление служебным положением (ст. 147 и 170 УК 1960 г.). В ст. 147.1 (в ред. Федерального закона от 1 июля 1994 г.) хищение государственного имущества (и только государственного!) путем злоупотребления должностным положением рассматривалось как квалифицированный вид присвоения или растраты. В Уголовном кодексе 1996 г. использование служебного положения при совершении мошенничества (ст. 159), а также присвоения или растраты (ст. 160) рассматривается как более опасный вид этих преступлений, независимо от принадлежности имущества. Повышение ответственности должностных лиц и других служащих за хищения, совершаемые с использованием служебного положения, отвечает задаче борьбы с коррупцией. Хищение путем обмана или злоупотребления доверием имущества, вверенного виновному, с использованием служебного положения предусмотрено в п. "в" ч. 2 ст. 160 УК.

_ 8. Присвоение или растрата (ст. 160 УК)

Присвоение чужого имущества, вверенного для определенной цели, или растрата этого имущества квалифицировались как имущественные преступления по Уголовным кодексам 1922 г. и 1926 г. По Кодексу 1960 г. присвоение либо растрата государственного или общественного имущества рассматривались как самостоятельные формы хищения, наряду с хищением путем злоупотребления служебным положением (ст. 92 УК 1960 г.). Аналогичного состава преступления не было в главе о преступлениях против личной собственности.

Ответственность за присвоение и растрату чужого имущества, независимо от формы собственности, была восстановлена Федеральным законом от 1 июля 1994 г. (ст. 147.1 УК 1960 г.). В УК РФ 1996 г. несколько уточнено определение этого преступления. Из текста видно, что присвоение или растрата - это самостоятельные формы хищения вверенного имущества, хотя и очень близкие по содержанию*(563). УК РФ не выделяет такой формы хищения, как "хищение путем злоупотребления служебным положением". Однако это нельзя считать декриминализацией данного деяния. Существование такой формы хищения в прежнем законодательстве нарушало принцип единого основания деления хищений на формы в зависимости от способа изъятия имущества. Здесь за основу был взят не способ изъятия и завладения, а должностное положение виновного, которым он злоупотреблял при совершении хищения. Само же хищение совершалось способом, присущим присвоению, растрате или мошенничеству.

В действующем УК РФ использование лицом своего служебного положения предусмотрено в качестве квалифицирующего признака названных преступлений. Это не только сделало систему форм хищения более четкой, но и отвечало задаче усиления ответственности за коррупционные преступления.

Присвоение состоит в неправомерном удержании (невозвращении) чужого имущества, вверенного виновному для определенной цели, а растрата - в отчуждении или потреблении такого имущества. Отличие присвоения и растраты от кражи и других форм хищения заключается в том, что преступник завладевает имуществом, которое ему вверено для хранения, реализации, ремонта, обработки, перевозки, временного пользования и т.д., а значит, находится в его правомерном владении, либо виновный в силу служебного положения наделен правом отдавать распоряжения по поводу использования данного имущества, которое таким образом находится в его ведении. Переход от правомерного владения к неправомерному и характеризует момент совершения преступления: при простом удержании - момент, когда преступник должен был возвратить имущество, но не сделал этого; при растрате - момент отчуждения или потребления имущества. Разумеется, налицо должны быть все другие объективные и субъективные признаки хищения.

Касаясь отграничения присвоения (растраты) от кражи, Пленум Верховного Суда РСФСР в постановлении от 16 декабря 1986 г. N 3 указал, что действия шофера, тракториста, возчика и др., совершивших хищение зерна или иной сельскохозяйственной продукции, вверенной им для транспортировки (доставки) на основании товарно-транспортной накладной либо иного документа с указанием количества (веса) продукции, надлежит квалифицировать как присвоение либо растрату. Вместе с тем хищение этого имущества, совершенное лицами, которые не обладали указанными выше правомочиями, но имели доступ к данному имуществу в связи с выполняемой работой, следует квалифицировать как кражу*(564).

Следует отличать хищение в форме присвоения от временного позаимствования имущества лицом, в ведении которого оно находилось. Если обстоятельства дела свидетельствуют, что лицо незаконно воспользовалось чужим имуществом временно, имея намерение в дальнейшем возвратить взятое имущество или его эквивалент, то содеянное может быть квалифицировано при соответствующих условиях как самоуправство (ст. 330 УК) или как злоупотребление должностными полномочиями (ст. 285 УК). О направленности умысла виновного можно судить исходя из количества взятого имущества, наличия реальной возможности возвратить его или погасить недостачу, попыток путем подлога или другим способом скрыть свои действия и т.д.

Квалифицирующие признаки присвоения или растраты в основном аналогичны квалифицирующим признакам кражи или мошенничества. Некоторую особенность представляют присвоение или растрата, совершенные лицом с использованием своего служебного положения (п. "в" ч. 2 ст. 160 УК). Субъектом преступления может быть как должностное лицо, так и иной служащий (государственной, коммерческой или иной организации), использующий свое служебное положение для присвоения имущества. Возможна ситуация, когда похищаемое имущество вверено не непосредственно виновному, а иным лицам. Однако в силу своего должностного положения лицо наделено правомочиями по управлению и распоряжению имуществом через иных лиц. Эти правомочия используются виновным вопреки интересам службы для завладения имуществом или передачи его с корыстной целью третьим лицам. Например, по п. "в" ч. 2 ст. 160 УК надлежит квалифицировать действия руководителей банков, которые похищают деньги путем составления фиктивных документов о выдаче банковского кредита. Лица же, получающие деньги по фиктивному договору банковского кредита, которым маскируется хищение, являются соучастниками данного преступления.

Внесение должностным лицом ложных сведений в официальные документы с целью облегчения сокрытия совершенного им хищения требует дополнительной квалификации по статье о служебном подлоге.

Хищение с использованием своего служебного положения следует отграничивать от корыстного злоупотребления должностными полномочиями, квалифицируемого по ст. 285 УК. Основное отличие состоит в том, что при совершении преступления, предусмотренного ст. 285 УК, лицо, незаконно извлекающее выгоду из своего положения, причиняет имущественный ущерб собственнику при отсутствии по крайней мере одного признака хищения. Например, при отсутствии предмета хищения (когда ущерб причиняется без завладения каким-либо имуществом, например путем непередачи должного), либо при отсутствии обращения имущества в свою собственность (когда ущерб причиняется путем временного позаимствования и использования в личных целях какого-либо имущества), либо при отсутствии признака безвозмездности (когда должностное лицо незаконно, используя служебное положение, приобретает какое-либо имущество, хотя и оплачивает его стоимость).

_ 9. Грабеж (ст. 161 УК)

Закон традиционно определяет грабеж как открытое хищение чужого имущества. Таким образом, по способу действия грабеж представляет прямую противоположность краже. Поэтому для квалификации грабежа решающее значение имеет отграничение его от кражи. Пленум Верховного Суда СССР в постановлении от 5 сентября 1986 г. "О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности" определил: "Похищение является открытым (грабежом), если виновный сознавал, что совершает его в присутствии потерпевших или других лиц и что они понимают характер его действий". Типичным грабежом является "рывок", т.е. внезапный захват имущества путем срывания головного убора, выхватывания из рук портфеля, сумки и т.д. Преступник при этом рассчитывает на неожиданность своих действий для потерпевшего и окружающих, на их запоздалую реакцию, растерянность, испуг. Он не скрывает своего намерения завладеть чужим имуществом, его действия носят более дерзкий, вызывающий характер, чем при краже. Грабитель не только игнорирует волю потерпевшего и мнение окружающих, но и демонстрирует готовность преодолеть возможное сопротивление. Оставаясь ненасильственным преступлением, простой грабеж (ч. 1 ст. 161 УК) представляет собой как бы ступень к насилию, чем определяется его повышенная опасность.

По правовой традиции грабежом считается изъятие имущества в присутствии не только собственника, владельца или иного лица, владеющего имуществом, но и посторонних. К числу посторонних не относятся соучастники грабителя, присутствующие на месте преступления, а также его близкие (родственники, приятели), со стороны которых виновный не ожидает какого-либо противодействия*(565).

Многие хищения на производстве совершаются на глазах у членов трудового коллектива, не реагирующих на происходящее в силу традиционно снисходительного отношения к "несунам". Такие действия обычно квалифицируются как кража. Если же присутствующие протестуют против действий виновного, требуют оставить в покое имущество, заявляют, что они сообщат о хищении администрации или в правоохранительные органы, продолжение изъятия при этих условиях следует рассматривать как открытое хищение, т.е. грабеж. Верховный Суд РФ признал грабежом хищение кирпичей с территории строящегося завода, которое было совершено виновным "в присутствии находившихся на территории завода студентов"*(566).

Если лица, присутствующие при изъятии имущества, не сознают его противоправного характера и виновный на это рассчитывает, содеянное является кражей, а не грабежом.

Открытым является хищение (грабеж), которое преступник вначале намеревался совершить тайно, но, будучи застигнутым, продолжил на глазах у потерпевшего или других лиц. Такое "перерастание" кражи в грабеж возможно до полного завладения имуществом. Если же лицо пыталось совершить хищение тайно, но было застигнуто на месте преступления и, спасаясь от преследования, бросило похищенное, его действия не могут квалифицироваться как грабеж.

Не может идти речь о "перерастании" кражи в грабеж, если потерпевший или присутствующие при этом посторонние только заподозрили кражу, но убедились в пропаже имущества после его завладения.

Грабеж признается оконченным с момента завладения чужим имуществом и получения преступником реальной возможности распоряжаться им как своим собственным. Если виновному не удалось завладеть имуществом или оно у него отобрано до завершения изъятия (непосредственно на месте преступления, во время борьбы за удержание похищаемой вещи, во время бегства с места преступления), то содеянное квалифицируется как покушение на грабеж.

Грабеж, как форма хищения, отвечает всем объективным и субъективным признакам хищения. В частности, для квалификации содеянного как грабежа необходимо установить наличие прямого умысла на обращение чужого имущества в свою пользу и корыстной цели. Захват или отобрание чужого имущества с целью его уничтожения либо временного использования, из хулиганских побуждений либо в силу действительного или предполагаемого права на это имущество не образуют состава грабежа, но могут квалифицироваться, в зависимости от обстоятельств дела, по другим статьям Уголовного кодекса, устанавливающим ответственность за хулиганство, самоуправство, уничтожение имущества и др.

В содержание умысла виновного при грабеже входит и открытый способ изъятия имущества. Если субъект этого не сознает, ошибочно считая хищение тайным, хотя в действительности его действия замечены потерпевшим или посторонними лицами, то содеянное нельзя считать грабежом. Изъятие имущества при таких обстоятельствах квалифицируется как кража. Подтверждением умысла на совершение кражи служит выполнение им определенных действий, направленных на то, чтобы изъять имущество скрытно от потерпевшего и посторонних.

В ч. 1 ст. 161 УК раскрываются признаки простого грабежа, т.е. грабежа без квалифицирующих обстоятельств. Квалифицированным видом (ч. 2 ст. 161) считается грабеж, совершенный: а) группой лиц по предварительному сговору; б) неоднократно; в) с незаконным проникновением в жилище, помещение либо иное хранилище; г) с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия. Особо квалифицированным (ч. 3 ст. 161) является грабеж, совершенный: а) организованной группой; б) в крупном размере; в) лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство.

Квалифицирующие признаки грабежа в ч. 2 ст. 161 УК в основном аналогичны квалифицирующим признакам кражи.

Специфическим квалифицирующим признаком является совершение грабежа, соединенного с насилием, не опасным для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (п. "г" ч. 2 ст. 161 УК). Применение насилия при завладении имуществом существенным образом меняет характер и степень общественной опасности грабежа. Объектом этого преступления являются не только отношения собственности, но и личность потерпевшего, подвергнувшегося насилию. В силу указанных особенностей насильственный грабеж можно рассматривать как самостоятельную форму хищения.

Насильственный грабеж следует отграничивать, с одной стороны, от простого грабежа без насилия (ч. 1 ст. 161 УК), с другой - от разбоя, необходимым элементом которого является применение насилия, опасного для жизни и здоровья (ст. 162 УК).

Под насилием, не опасным для жизни и здоровья, принято понимать побои, причинение легкого телесного повреждения, не повлекшего за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты трудоспособности, а также иные насильственные действия, связанные с причинением потерпевшему физической боли либо с ограничением его свободы, если это не создавало опасности для жизни и здоровья*(567).

В судебной практике встречается ошибочное представление, будто любые насильственные действия при хищении, не подпадающие под признак разбоя, следует рассматривать как насильственный грабеж. Как следует из приведенного постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г., насилие в грабеже и разбое используется преступником для лишения потерпевшего возможности сопротивляться либо принуждения его к передаче имущества виновному. Соответственно, не считаются признаком насильственного грабежа такие действия, как обыск потерпевшего, снимание с него часов, одежды, а также перетаскивание пьяного в более удобное для совершения преступления место. Нельзя квалифицировать как насильственный грабеж неосторожное причинение физической боли при выхватывании из рук портфеля или срывании головного убора, прикрепленного к прическе.

Одним из способов насильственного грабежа является приведение потерпевшего в беспомощное состояние путем применения одурманивающих веществ, не представляющих опасности для его жизни или здоровья, и последующее изъятие имущества этого лица. Если же при этом применялись сильно действующие или ядовитые вещества, представляющие угрозу для жизни или здоровья, содеянное квалифицируется как разбой (п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г. в ред. от 4 мая 1990 г.).

Для определения свойств и характера действий веществ, примененных при совершении преступления, может быть назначена экспертиза. В спорных случаях, когда не удалось установить, создавало ли примененное вещество опасность для жизни или здоровья, содеянное квалифицируется как насильственный грабеж.

Способом совершения грабежа может служить также конкретизированная угроза применения насилия, не опасного для жизни и здоровья: нанести побои, ограничить свободу и т.д. Но преступник может высказывать и неопределенную угрозу ("хуже будет"). Во всех случаях, когда по содержанию словесной угрозы и обстановке преступления нельзя сделать определенный вывод о существующей опасности для жизни или здоровья, завладение имуществом под угрозой насилия следует квалифицировать как грабеж. Если же при неопределенности словесной угрозы характер действия виновного и обстановка дают основания полагать о реальной опасности для жизни или здоровья потерпевшего, содеянное следует квалифицировать как разбой (например, при угрозе огнестрельным или холодным оружием). При грабеже, в отличие от вымогательства (ст. 163 УК), преступник угрожает немедленным применением насилия.

Вопрос о квалификации грабежа, соединенного с угрозой применения насилия, не опасного для жизни или здоровья, долгое время считался спорным. Теперь этот вопрос решен в законодательном порядке: в п. "г" ч. 2 ст. 161 УК говорится об угрозе применения насилия, не опасного для жизни или здоровья.

Имеется некоторая специфика проявления в грабеже и разбое такого квалифицирующего признака, как незаконное проникновение в жилище, помещение либо иное хранилище. Если проникновение носило характер насильственного вторжения, то последующее изъятие имущества следует квалифицировать как насильственную форму хищения (насильственный грабеж или разбой - в зависимости от характера насилия). По признаку проникновения в жилище квалифицируется грабеж или разбой и в тех случаях, когда лицо вторглось в жилище путем обмана потерпевшего, выдав себя, например, за представителя власти. При наличии оснований эти действия квалифицируются также по ч. 3 ст. 327 УК за использование заведомо подложного документа.

_ 10. Разбой (ст. 162 УК)

Разбой - наиболее опасная насильственная форма хищения. Это преступление посягает на два объекта: собственность и личность (жизнь и здоровье потерпевшего). Именно задача первостепенной защиты личности решается путем установления высоких санкций за разбой. Даже разбой без отягчающих обстоятельств (ч. 1 ст. 162 УК) относится к тяжким преступлениям. Закон определяет разбой как "нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо угрозой применения такого насилия" (ч. 1 ст. 162 УК).

Нападение при разбое - внезапное применение насилия к потерпевшему. Оно, как правило, совершается открыто, но может быть совершено и скрытно от потерпевшего (нападение на спящего, нанесение удара сзади, выстрел из засады и т.д.).

В объективной стороне разбоя внезапность и открытость действия вообще не могут считаться основными признаками. Они имеют производный, подчиненный характер. Главным является опасность насилия для жизни или здоровья. Об этом свидетельствует признание разбоем случаев приведения потерпевшего в беспомощное состояние путем применения сильнодействующих или ядовитых веществ*(568).

Насилие при разбойном нападении может быть применено к собственнику или к лицу, в обладании или под охраной которого находится имущество, а также к любому другому лицу, которое, по мнению преступника, может помешать его преступным действиям. Насилие при разбое представляет столь высокую опасность, что это преступление признается оконченным с момента применения насилия, когда оно предшествует (наиболее типичная ситуация) изъятию имущества. Это непосредственно вытекает из формулировки закона "нападение с целью хищения". Во всем остальном данное преступление соответствует общим признакам хищения. Признание разбоя оконченным преступлением с момента нападения ("усеченный" состав хищения) отвечает задаче приоритетной защиты жизни и здоровья, однако применение насилия в процессе начавшегося изъятия имущества или даже непосредственно после него в целях удержания похищенного также образует состав разбоя.

Состав разбоя отсутствует, если виновный применяет опасное для жизни или здоровья насилие не для изъятия имущества, а с целью избежать задержания. В этом случае налицо совокупность преступлений: хищение (кража, грабеж, мошенничество либо покушение на их совершение) и насильственное преступление (против личности или порядка управления).

В. был осужден районным судом за разбой с применением оружия (ножа). Надзорная инстанция признала квалификацию действий В. неправильной. Как установлено по делу, В. зашел в помещение кафедры глазных болезней медицинского института, где тайно похитил деньги из сумок нескольких преподавателей. Спустя 20 минут он был задержан на другом этаже гражданами Ч., С. и З., которые изъяли у него часть похищенного. В. заявил, что похищенные деньги он прятал на улице у фонтана. Когда Ч. и З. дошли с ним до фонтана, он вырвался, отскочил в сторону, вытащил из кармана нож и побежал; поняв, что бежит не в ту сторону, развернулся и выбежал через калитку, а нож убрал в карман. Как пояснил В., угрозу ножом он применил, чтобы избежать задержания. Другим материалам дела это утверждение не противоречило. Поэтому его действия были квалифицированы надзорной инстанцией как совокупность кражи и угрозы лицам, выполнявшим общественный долг*(569).

Разбой отличается от насильственного грабежа тем, что применяемое при разбое насилие является опасным для жизни и здоровья. Опасность насилия определяется прежде всего по его последствиям, исходя из реального вреда, причиненного здоровью потерпевшего. Руководствуясь постановлением Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г., насилием, опасным для жизни или здоровья потерпевшего, следует считать такое насилие, которое повлекло причинение потерпевшему тяжкого, средней тяжести или легкого вреда здоровью. Признаки перечисленных видов вреда здоровью указаны в ст. 111, 112, 115 УК, однако при совершении разбоя дополнительной квалификации по этим статьям не требуется. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью является одним из квалифицирующих признаков разбоя (п. "в" ч. 3 ст. 162 УК).

При выяснении вопроса о том, являлось ли насилие опасным для жизни или здоровья, надо учитывать не только его последствия, но и интенсивность, и конкретный способ применения. Поэтому как разбой квалифицируется также нападение в целях хищения имущества, соединенное с насилием, которое вообще не причинило вреда здоровью, однако создавало реальную опасность для жизни или здоровья потерпевшего. Верховный Суд РСФСР признал разбоем, а не грабежом нападение, в ходе которого нападавшие сбили потерпевшего с ног и нанесли ему удары ногами по голове и другим частям тела, в результате чего он потерял сознание. Суд пришел к выводу, что такие действия представляют собой насилие, опасное для жизни и здоровья*(570).

В судебной практике насилием, опасным для жизни или здоровья, признаются (даже при отсутствии серьезных последствий) такие действия, как нанесение лежащему человеку ударов ногами, целенаправленное нанесение ударов в жизненно важные органы, перекрывание дыхательных путей, выталкивание на ходу из транспорта, применение предметов, предназначенных для причинения ранений, и т.п.

Насилие может быть не только физическим, но и психическим. Психическое насилие при разбое заключается в угрозе непосредственного применения насилия, опасного для жизни или здоровья потерпевшего. Обычно нападающий запугивает потерпевшего убийством, нанесением ранений. Угроза может быть выражена словами, жестами, демонстрацией оружия. Цель угрозы - парализовать волю потерпевшего, принудить его передать имущество или не препятствовать изъятию. И если цель достигнута, то не имеет значения, что виновный не намерен был приводить угрозу в исполнение или не имел фактической возможности ее осуществить. Главное в том, что потерпевший воспринял эту угрозу как реальную.

Во многих отношениях разбой по характеру и степени общественной опасности смыкается с насильственным грабежом.

Если сравнить санкции за простой грабеж (ч. 1 ст. 161), насильственный грабеж (ч. 2 ст. 161) и разбой (ч. 1 ст. 162), то окажется, что насильственный грабеж ближе к разбою, чем к грабежу без насилия.

Судебная практика испытывает трудности при разграничении разбоя и насильственного грабежа, особенно когда речь идет о таком способе совершения этих преступлений, как угроза применения насилия. Угроза в словесной форме часто носит неопределенный характер ("будет хуже", "пожалеешь" и т.п.). Но, даже будучи выраженной определенно ("убью", "зарежу") или в форме демонстрации оружия, она не обязательно воспринимается потерпевшим как реальная угроза жизни или здоровью. По-видимому, не были лишены оснований законодательные решения, объединявшие насильственный грабеж и разбой в один состав преступления (Уголовное уложение 1903 г. и Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947 г. "Об усилении охраны личной собственности граждан"). Однако если в процессе совершенствования УК РФ законодатель пойдет по пути формирования единого состава разбоя, то ответственность должна быть дифференцирована в зависимости от того, применялось ли при завладении имуществом реальное физическое насилие или только угроза.

Статья о разбое в Уголовном кодексе 1996 г., как и статьи о других формах хищения, состоит из трех частей. В ч. 1 ст. 162 раскрываются признаки простого разбоя, т.е. без квалифицирующих признаков. Часть 2 ст. 162 характеризует квалифицированный вид этого преступления, т.е. разбой, совершенный: а) группой лиц по предварительному сговору; б) неоднократно; в) с незаконным проникновением в жилище; г) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия. Особо квалифицированным (ч. 3 ст. 162) считается разбой, совершаемый: а) организованной группой; б) с целью завладения имуществом в крупном размере; в) с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего; г) лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство.

Большинство квалифицирующих признаков разбоя по содержанию аналогичны соответствующим признакам кражи, но есть и специфические признаки: совершение разбоя с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (п. "г" ч. 2 ст. 162); с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего (п. "в" ч. 3 ст. 162).

Имеются некоторые особенности в квалификации группового разбоя по п. "а" ч. 2 ст. 162. Этот признак вменяется тем соисполнителям, которые в ходе предварительного сговора согласились на применение к потерпевшему насилия, опасного для жизни или здоровья. Если же сговором это не было предусмотрено, а один из участников преступления применил такое насилие, выйдя за пределы состоявшегося сговора, его действия квалифицируются по правилам об эксцессе исполнителя. При отсутствии предварительного сговора действия каждого из участников группового нападения квалифицируются самостоятельно. Не исключается ситуация, когда один из них совершает разбой, а другой - грабеж. И напротив, в тех случаях, когда умыслом виновных, совершивших разбойное нападение по предварительному сговору, охватывалось применение насилия, опасного для жизни и здоровья, все участники нападения отвечают как соисполнители разбоя, в том числе и те, которые сами такого насилия не применяли*(571).

Разбой с применением оружия или других предметов, используемых в качестве оружия, - один из квалифицированных видов этого преступления. Опасность насилия для жизни и здоровья потерпевшего заметно возрастает, когда оно осуществляется с помощью оружия. Использование огнестрельного или холодного оружия приводит к наиболее тяжким преступным последствиям, позволяет преступнику довести преступление до конца, несмотря на сопротивление жертвы. Если же оружие используется для психического насилия, то опасность преступления повышается, так как преступник демонстрацией оружия доказывает свою решимость и возможность привести угрозу в исполнение.

Поскольку способом рассматриваемого преступления являются не только физическое насилие, но и угроза, применением огнестрельного оружия следует считать как причинение ранения, так и выстрел в воздух, направление оружия в сторону потерпевшего, прицеливание или иная демонстрация оружия. В то же время суд не нашел признаков применения оружия в действиях виновного, который при нападении на потерпевшего высказывал словесную угрозу применить оружие, однако пистолета из кобуры не вынимал*(572).

По п. "г" ч. 2 ст. 162 УК квалифицируется применение не только огнестрельного, газового или холодного оружия в строгом смысле этого слова, но и "предметов, используемых в качестве оружия". Это могут быть предметы, специально изготовленные или приспособленные для нанесения телесных повреждений (например, отрезок резинового шланга, внутрь которого залит свинец), предметы хозяйственно-бытового назначения или любые другие предметы, фактически использованные преступником для причинения насилия, опасного для жизни или здоровья потерпевшего (топор, отвертка, доска, камень, бутылка и т.п.), даже если они не готовились заранее, а были взяты на месте преступления.

Иногда преступники используют в качестве средства психического насилия заведомо неисправное оружие или предметы, внешне напоминающие оружие. Введенный в заблуждение потерпевший воспринимает имитацию вооруженного нападения как реальную угрозу применения насилия, опасного для жизни и здоровья. Поскольку это входит в содержание умысла виновного, то завладение чужим имуществом таким способом также представляет собой разбой. Однако с учетом того обстоятельства, что подобным "оружием" нельзя, как правило, причинить серьезный вред (если не использовать, к примеру, макет пистолета, отлитый из металла, для нанесения ударов), то разбойное нападение с применением имитации оружия не рассматривается как вооруженный разбой. Так, Верховный Суд РСФСР расценил угрозу детским пистолетом как угрозу насилием, опасным для жизни и здоровья потерпевшего, но не признал этот разбой совершенным с применением оружия, "поскольку фактически в руках нападавшего оружия не было"*(573). В деле Богданова суд исключил данный квалифицирующий признак, поскольку, по показанию потерпевшей, Богданов при нападении угрожал ей предметом, внешне похожим на пистолет, но последний не был обнаружен*(574).

Применение газового пистолета или газового баллончика при нападении квалифицируется по п. "г" ч. 2 ст. 162 УК, если судом будет установлено, что газ в баллончике или патроне представлял опасность для жизни или здоровья человека. В противном случае содеянное квалифицируется как грабеж*(575).

Разбой, совершенный с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего (п. "в" ч. 3 ст. 162 УК), является одним из наиболее опасных видов этого преступления. Признаки тяжкого вреда здоровью приведены в ст. 111 УК РФ.

Данный квалифицирующий признак имеется при причинении тяжкого вреда здоровью умышленно в целях облегчения завладения имуществом, либо в процессе захвата имущества, при преодолении сопротивления потерпевшего, либо непосредственно после завладения имуществом для его удержания. В этих случаях не требуется дополнительной квалификации содеянного по ст. 111 УК, так как причинение вреда здоровью при разбое полностью охватывается составом данного преступления.

В силу ч. 2 ст. 24 УК неосторожное причинение тяжкого вреда здоровью при разбое не дает основания для квалификации содеянного по п. "в" ч. 3 ст. 162 УК, поскольку в данной норме отсутствует указание на неосторожную форму вины. В случае наступления по неосторожности смерти потерпевшего от умышленно причиненного ему при разбое тяжкого вреда здоровью действия виновного следует квалифицировать по совокупности преступлений по п. "в" ч. 3 ст. 162 УК и по ч. 4 ст. 111 УК.

В случае причинения смерти при разбое квалификация содеянного зависит от формы вины. При неосторожном причинении смерти в процессе разбоя содеянное не требует дополнительной квалификации по статьям о преступлениях против жизни. Умышленное же причинение смерти выходит за рамки состава разбоя, поэтому содеянное надлежит квалифицировать по совокупности как разбой и "убийство, сопряженное с разбоем" (п. "з" ч. 2 ст. 105 УК).

Если насилие, опасное для жизни или здоровья, было причинено потерпевшему не в целях завладения имуществом, а из хулиганских побуждений, то последующее тайное или открытое завладение чужим имуществом избитого образует реальную совокупность хулиганства (ст. 213 УК) и кражи либо грабежа (ст. 158 или 161 УК). Такие действия не могут рассматриваться как разбой. Участники избиения, не завладевшие имуществом, несут ответственность только за хулиганство.

Разбой, совершенный организованный группой, следует отличать от бандитизма (ст. 209 УК). Основное отличие состоит в том, что обязательным признаком бандитизма является вооруженность группы. Совершение разбойного нападения устойчивой вооруженной группой - одна из форм бандитизма.

_ 11. Вымогательство (ст. 163 УК)

В ч. 1 ст. 163 УК вымогательство определяется как "требование передачи чужого имущества или права на имущество или совершения других действий имущественного характера под угрозой применения насилия либо уничтожения или повреждения чужого имущества, а равно под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего или его близких, либо иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких".

Вымогательство во всех его видах представляет собой корыстно-насильственное преступление против собственности, по характеру и степени общественной опасности мало отличающееся от насильственных форм хищения - разбоя и грабежа, соединенного с насилием.

Само по себе требование передачи имущества под угрозой каких-либо нежелательных для потерпевшего последствий является психическим насилием. Поэтому объектом вымогательства (так же, как и разбоя и насильственного грабежа) является не только собственность, но и личность потерпевшего. Сказанное тем более относится к наиболее опасным видам вымогательства, когда реальность высказанной угрозы подтверждается фактическим применением физического насилия.

Поскольку вымогательство имеет конечной целью обращение имущества в свою пользу, оно, так же как и разбой, должно рассматриваться в качестве способа завладения имуществом.

И точно так же, как и в разбое, момент окончания преступления (в отличие от ненасильственных форм хищения и насильственного грабежа) как бы переносится на более раннюю стадию ("усеченный" состав). Вымогательство считается оконченным деянием с момента предъявления требования, подкрепленного угрозой или насилием.

Такая конструкция состава вымогательства свидетельствует о повышенной опасности этого преступления.

Конструкция статьи о вымогательстве значительно облегчена по сравнению со ст. 148 УК 1960 г. в ред. Федерального закона от 1 июля 1994 г. Вместо пяти частей статья состоит из трех, что соответствует построению норм о всех формах хищения (ст. 158-162 УК). Практика показала нецелесообразность выделения в особую норму вымогательства путем разглашения позорящих сведений (шантаж). Такое решение не имело криминологического обоснования и оказалось неудачным с точки зрения юридической техники. Искусственно созданные два вида вымогательства фактически объединялись квалифицирующими признаками в ч. 3, 4, 5 ст. 148 УК РСФСР.

Понятием вымогательства охватываются требования: а) передачи чужого имущества; б) передачи права на имущество; в) совершения других действий имущественного характера. В последнем случае предметом вымогательства не является конкретное имущество, что, по мнению ряда юристов, не позволяет считать вымогательство в целом формой хищения. Однако в первых двух случаях завладение имуществом путем вымогательства отвечает всем признакам хищения, названным в примечании 1 к ст. 158 УК. Поэтому есть все основания рассматривать такое вымогательство как самостоятельный способ хищения. Перенос же момента окончания преступления на стадию предъявления требования, сопровождаемого угрозой, как и в составе разбоя, обусловлено повышенной опасностью и двуобъектным характером обоих преступлений, когда посягательство на один из охраняемых объектов (личность потерпевшего) не только юридически, но и фактически окончено с момента высказывания угрозы.

Вопрос о соотношении вымогательства с другими формами хищения решался по-разному в истории законодательства о преступлениях против собственности. Уголовное уложение 1903 г. рассматривало вымогательство как один из видов похищения чужого имущества. Уголовные кодексы РСФСР 1922 г. и 1926 г. не выделяли группу хищения. Указ президиума Верховного Совета СССР от 4 мая 1947 г. "Об уголовной ответственности за хищение государственного или общественного имущества" выражением "иное хищение" охватывал любые способы завладения имуществом, не исключая вымогательство. В теории это не встретило возражений. И после введения Кодекса 1960 г. такой взгляд сохранялся. В первых комментариях к Уголовному кодексу 1960 г. вымогательство рассматривалось в качестве самостоятельной формы хищения*(576). Отсюда следовал естественный вывод, что завладение имуществом путем вымогательства не требует самостоятельной квалификации*(577).

Однако впоследствии возобладала другая точка зрения, согласно которой вымогательство рассматривалось не как самостоятельный способ хищения, а относилось к посягательствам, "примыкающим к хищениям"*(578) и даже "не связанным с хищением"*(579). Эта точка зрения нашла отражение и в учебниках по уголовному праву. Сторонники полагали, что фактическое получение вымогателем имущества выходит за рамки данного состава и должно рассматриваться как самостоятельное преступление. Для этого периода характерно следующее высказывание: "Если незаконное требование удовлетворено - социалистическое имущество вымогателю передано, то рассматриваемое преступление перерастает в хищение, где вымогателю принадлежит роль подстрекателя, а лицу, передавшему ему имущество, - роль исполнителя преступления. Форма хищения определяется по отношению исполнителя к социалистическому имуществу. Чаще это будет кража либо хищение путем растраты"*(580). Получается, что расхититель не тот, кто вымогает деньги, а тот, кто платит, подчиняясь насилию. При этом игнорируется отсутствие у данного лица не только корыстной цели, но и умысла на завладение имуществом, поскольку материально ответственное лицо не уклоняется от возмещения ущерба.

Единственным основанием для столь искусственной конструкции служило лишь то обстоятельство, что санкция ст. 95 УК 1960 г. явно не отвечала степени общественной опасности этого корыстно-насильственного преступления. Теперь такого основания нет.

Если вымогателю удалось получить от потерпевшего требуемое имущество, то в его действиях есть все признаки хищения как незаконного, безвозмездного завладения чужим имуществом с целью обращения его в свою пользу. Поэтому фактическое завладение имуществом не требует какой-либо дополнительной квалификации.

О близости вымогательства к хищениям свидетельствует, помимо сказанного, также и то, что законодательная конструкция ст. 163 УК РФ не отличается от конструкции других норм о хищениях, некоторые квалифицирующие признаки этого преступления совпадают с квалифицирующими признаками других форм хищения. В соответствии с примечанием 3 к ст. 158 УК совершение хищения в любой форме признается неоднократным, если ему предшествовало вымогательство.

В силу указанных обстоятельств вопрос о соотношении вымогательства с хищениями остается дискуссионным. Ряд авторов полагают целесообразным отнесение вымогательства к группе хищений в качестве самостоятельной и равноправной формы хищения*(581). Противопоставление вымогательства хищениям нежелательно, поскольку затушевывает повышенную опасность этого корыстно-насильственного преступления, не менее тяжкого, чем разбой и насильственный грабеж*(582).

Вымогательство может заключаться в требовании передачи не только имущества, но и права на имущество либо в требовании совершить какие-либо другие действия имущественного характера. Передача права на имущество обычно связана с последующим завладением самим имуществом. О понятии "права на имущество" говорилось выше, применительно к мошенничеству (см. _ 7).

Действием имущественного характера являются, к примеру, выполнение каких-либо работ (строительных, ремонтных и т.д.) без соответствующего возмещения, зачисление на высокооплачиваемую и необременительную должность, необоснованное включение в число лиц, получающих какие-либо льготы по имуществу, долю в доходах и т.п.

Такой вид вымогательства не является хищением чужого имущества. Однако при изучении судебной практики не обнаружено случаев осуждения за вымогательство, состоящее в требовании выполнения действий имущественного характера, без посягательства на конкретное имущество. По-видимому, такие действия рассматриваются правоохранительными органами как малозначительные.

Предъявление определенного требования - первый элемент действия при вымогательстве. Второй обязательный элемент - угроза применения соответствующей "санкции" в случае невыполнения требования. Содержание угрозы составляют: а) насилие; б) уничтожение или повреждение имущества; в) нежелательное распространение сведений. Эти виды угрозы могут быть применены альтернативно либо в сочетании.

Характер насилия, которым может угрожать вымогатель, в ст. 163 УК не конкретизирован. По ч. 1 этой статьи может быть квалифицирована угроза совершения любого насилия (убийства, причинения тяжкого, средней тяжести либо легкого вреда здоровью, нанесения побоев, изнасилования, лишения свободы и т.д.). Не имеет значения для наличия состава, кем может быть реализована угроза: самим предъявителем имущественного требования, его соучастниками или третьими лицами. Состав вымогательства будет и в том случае, когда виновный угрожает применением насилия к близким собственника, а не ему самому. В принципе возможна угроза применения насилия к иным лицам, если в конкретной ситуации она представляется достаточно эффективным средством для принуждения собственника к выполнению требования вымогателя.

Угроза повреждения или уничтожения чужого имущества также может использоваться вымогателем, чтобы принудить потерпевшего передать имущество или имущественные права. При этом не имеет значения, о каком имуществе идет речь (вверенном потерпевшему для охраны или его собственном, движимом или недвижимом), а также способ уничтожения, который угрожает применить вымогатель.

Угроза распространения позорящих сведений - один из способов вымогательства, который принято называть шантажом. не имеет значения характер сведений: насколько они являются позорящими, соответствуют ли действительности или представляют собой вымысел, касаются лично потерпевшего или его близких. Важно, что потерпевший стремится сохранить эти сведения в тайне, а угроза их оглашения используется виновным, с целью принудить его к передаче имущества.

Наряду с угрозой распространения позорящих сведений предусмотрена также ответственность за угрозу распространения "иных сведений, которые могут причинить существенный вред правам или законным интересам потерпевшего или его близких". Это вводит в рамки закона практику, которая давно пошла по пути распространительного толкования понятия "позорящие сведения".

В случае, если о потерпевшем или его близких фактически оглашены сведения заведомо клеветнического либо оскорбительного характера, содеянное, при наличии к тому оснований, квалифицируется по совокупности как клевета или оскорбление.

Вымогатель может преследовать цель получения имущества либо однократно, либо в виде периодических выплат. В последние годы получило распространение вымогательство в виде получения от коммерсантов или предпринимателей периодической платы за принудительно (под угрозой) навязываемые им услуги неэквивалентного содержания (якобы за "охрану" помещения, за "содействие" в реализации продукции, за улаживание отношений с другими группировками или контролирующими органами и т.п.). Такую разновидность вымогательства иногда называют "рэкет". Отождествление этого понятия с вымогательством ошибочно. Вымогательство - это конкретный состав преступления против собственности, характеризующийся самостоятельным способом действия. Рэкет же - это особая разновидность организованной преступности, одна из форм ее проявления. Рэкет вырастает из вымогательства, строится на вымогательстве, но к нему не сводится. О рэкете как явлении можно говорить применительно к некоторым наиболее опасным случаям вымогательства, совершаемого организованными группами и соединенного, как правило, с другими преступлениями (взяточничеством, должностными преступлениями коррумпированных представителей правоохранительных и контролирующих органов, различными преступлениями в сфере экономики, порнобизнесом и др.) Ответственность в таких случаях наступает не только за вымогательство, но и в зависимости от наличия в действиях виновных других составов преступлений.

Квалифицированным видом данного преступления (ч. 2 ст. 163 УК) считается вымогательство, совершенное: а) группой лиц по предварительному сговору; б) неоднократно; в) с применением насилия. Особо квалифицированным, согласно ч. 3 ст. 163 УК, является вымогательство, совершенное: а) организованной группой; б) в целях получения имущества в крупном размере; в) с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего; г) лицом, ранее два или более раза судимым за хищение либо вымогательство.

Квалифицирующие признаки вымогательства в большинстве аналогичны квалифицирующим признакам кражи и других форм хищения. Некоторую особенность имеет применение признака неоднократности. Хотя вымогательство признается оконченным с момента предъявления имущественного требования, подкрепленного соответствующей угрозой, нельзя считать неоднократным вымогательством неоднократные требования передачи имущества или права на него, обращенные к одному или нескольким лицам, если эти требования объединены единым умыслом и направлены на завладение одним и тем же имуществом*(583).

Вымогательство, совершенное с применением насилия (п. "в" ч. 2 ст. 163 УК), следует отличать от насильственного грабежа и разбоя. Разница состоит в том, что насилие при грабеже и разбое применяется непосредственно для отобрания имущества у потерпевшего, а при вымогательстве физическое насилие является лишь формой выражения психического насилия и служит для подкрепления угрозы применить более серьезное насилие в случае невыполнения требований вымогателя.

Иногда одно и то же насилие используется преступником одновременно и для подкрепления вымогательской угрозы, и для непосредственного изъятия имущества. Такие действия квалифицируются как вымогательство и по совокупности как грабеж либо разбой, в зависимости от опасности насилия.

Вымогательство, совершенное с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, выделено в особо квалифицированный вид (п. "в" ч. 3 ст. 163 УК). Этот признак может быть вменен только при умышленном причинении тяжкого вреда здоровью (ч. 2 ст. 24 УК). Квалификации по совокупности по ст. 111 УК в этом случае не требуется. Если же умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при вымогательстве повлекло по неосторожности смерть потерпевшего, содеянное квалифицируется по п. "в" ч. 3 ст. 163 и ч. 4 ст. 111 УК по совокупности. Квалификация по совокупности требуется также и при умышленном причинении смерти.

Из числа квалифицированных видов вымогательства, имевшихся в ст. 148 УК 1960 г., не сохранились: вымогательство "под угрозой убийства или нанесение тяжких телесных повреждений", ибо это частный случай угрозы применения насилия, которая часто носит неконкретизированный характер; вымогательство, "соединенное с повреждением или уничтожением имущества"; вымогательство, "сопряженное с захватом заложников", поскольку захват заложников, будучи проявлением насилия (п. "в" ч. 2 ст. 163 УК), одновременно выступает самостоятельным, не менее опасным преступлением, требующим квалификации по совокупности по ст. 206 УК 1996 г. Изменена редакция признака вымогательства, "повлекшего причинение крупного ущерба или иных последствий" (ч. 2 ст. 148 УК 1960 г.). Теперь речь идет о вымогательстве в целях получения имущества в крупном размере. Прежняя редакция осложняла квалификацию в тех случаях, когда предъявленное требование о передаче имущества в крупном размере еще не было выполнено, ущерб не наступил, а преступление уже окончено.

_ 12. Хищение предметов, имеющих особую ценность, и иные корыстные преступления против собственности (ст. 164-166 УК)

Хищение предметов, имеющих особую ценность (ст. 164 УК). В отличие от ст. 158-163 УК, каждая из которых характеризует ту или иную форму хищения, отличающуюся способом действия, в ст. 164 УК выделяется особый вид хищения по предмету посягательства, а не по способу действия. В данной норме устанавливается повышенная ответственность за "хищение предметов или документов, имеющих особую историческую, научную, художественную или культурную ценность, независимо от способа хищения".

Поскольку речь идет о хищении, то непосредственным объектом его и в данном случае являются отношения собственности, предметом - чужое имущество, а одним из объективных признаков (в соответствии с законодательным определением) - причинение материального ущерба. Поэтому особая ценность похищаемого предмета или документа определяется прежде всего его высокой стоимостью. Очевидно, что материальный ущерб, причиненный данным преступлением, должен быть не меньше крупного размера, т.е. 500 минимальных размеров оплаты труда.

Историческое, научное, художественное или культурное значение похищенного предмета определяется с учетом конкретных обстоятельств. В необходимых случаях назначается соответствующая экспертиза. Сохраняет силу указание, содержащееся в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 апреля 1995 г.: "Особая историческая, научная и культурная ценность похищенных предметов или документов... определяется на основании экспертного заключения, с учетом не только их стоимости в денежном выражении, но и значимости для истории, науки, культуры".

Для квалификации содеянного по ст. 164 УК не имеет значения способ хищения названных в ней предметов: путем кражи, присвоения, грабежа и т.д. Если хищение совершалось различными способами, причиненный ущерб оценивается суммарно. Вымогательство предметов, имеющих особую ценность, по нашему мнению, также должно квалифицироваться по настоящей статье, поскольку оно не менее опасно, чем кража, грабеж и т.д. Применения по совокупности норм, предусматривающих ответственность за конкретные формы хищения, как правило, не требуется. Исключение составляют случаи, когда хищение названных в ст. 164 УК предметов совершается способом, характерным для насильственных форм хищения при некоторых отягчающих обстоятельствах, не предусмотренных в ч. 2 ст. 164 УК. Например, разбойное нападение с применением оружия и с незаконным проникновением в жилище, в результате чего была похищена коллекция рукописей, имеющих особую ценность, содеянное представляет собой совокупность преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 164 и п. "в" и "г" ч. 2 ст. 162 УК. Применение совокупности в этом случае обусловлено тем, что санкция за данный вид разбоя строже предусмотренной в ч. 1 ст. 164 УК.

Квалифицированным видом рассматриваемого преступления является хищение особо ценных предметов: а) совершенное группой лиц по предварительному сговору; б) совершенное неоднократно; в) повлекшее уничтожение, порчу или разрушение предметов или документов, указанных в ч. 1 настоящей статьи (ч. 2 ст. 164 УК).

Квалифицирующие признаки, названные в п. "а" и "б" ч. 2 ст. 164 УК, совпадают с аналогичными признаками кражи. Уничтожение, порча или разрушение упомянутых предметов (п. "в" ч. 2 ст. 164 УК) образуют квалифицирующий признак, когда эти последствия наступили в результате хищения, но не являются самостоятельным деянием (ст. 243 УК).

Статья 164 УК не входит в перечень составов преступлений, ответственность за которые наступает с 14-летнего возраста (ч. 2 ст. 20 УК). Следовательно, по букве закона, субъектом этого преступления может быть только лицо, достигшее 16 лет, даже если хищение предметов, представляющих особую ценность, совершено путем кражи, грабежа, разбоя или вымогательства. Несовершеннолетние в возрасте от 14 до 16 лет за хищение предметов, имеющих особую ценность, несут ответственность по ст. 158-163 УК.

Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165 УК). Данное преступление вместе с преступлением, предусмотренным ст. 166 УК, образуют подгруппу иных корыстных преступлений против собственности, не содержащих признаков хищения. При совершении этих преступлений виновный причиняет вред собственнику и извлекает имущественную выгоду не путем безвозмездного изъятия чужого имущества из обладания собственника и обращения этого имущества в свою собственность. Механизм нарушения отношений собственности здесь иной, чем при хищении.

Статья 165 УК устанавливает ответственность за "причинение имущественного ущерба собственнику или иному владельцу имущества путем обмана или злоупотребления доверием при отсутствии признаков хищения".

Способ совершения преступления такой же, как при мошенничестве - обман или злоупотребление доверием. Отличие его от мошенничества определяется отсутствием хотя бы одного из признаков хищения.

При совершении данного преступления отсутствует обычно признак изъятия имущества из обладания (из фондов) собственника. Имущественную выгоду преступник извлекает путем не передачи должного, а завладения чужим имуществом. Например, в результате обмана или злоупотребления доверием виновный уклоняется от уплаты различных платежей, предусмотренных законодательным актом. Следует иметь в виду, что уголовная ответственность за уклонение от уплаты налогов и таможенных платежей регулируется специальными нормами (ст. 194, 198, 199 УК).

По ст. 165 УК может квалифицироваться также уклонение путем обмана или злоупотребления доверием от оплаты полученной услуги материального характера, например, от платы за пользование электрической энергией или газом, за длительную поездку на такси и т.п.

По данной статье должно квалифицироваться корыстное завладение имуществом, которое должно было поступить в доход государства, но не стало государственной собственностью.

Так, Пленум Верховного Суда СССР в постановлении по делу В. признал, что совершение осужденными действий, направленных на то, чтобы путем обмана, выдавая себя за законных наследников, получить вклад, принадлежавший умершей А., не является хищением денежных средств из государственных фондов, а представляет собой причинение имущественного ущерба путем обмана при отсутствии признаков хищения*(584).

Разновидностью данного преступления является причинение имущественного ущерба собственнику без завладения имуществом путем его незаконной эксплуатации лицом, которому это имущество было вверено по работе (например, использование в личных целях транспортного средства или механизма водителем государственного предприятия).

Преступление признается оконченным с момента наступления имущественного ущерба. Поэтому совершение обманных действий, направленных на причинение такого ущерба, должно квалифицироваться по ч. 3 ст. 30 и ст. 165 УК.

Субъектом преступления может быть только частное лицо, достигшее 16 лет. Если подобные действия совершены должностным лицом с использованием своего служебного положения, ответственность наступает по ст. 285 УК, а если служащим коммерческой организации - по ст. 201 УК.

Субъективная сторона преступления характеризуется прямым умыслом и корыстной целью.

В ч. 2 и 3 ст. 165 УК установлены квалифицирующие признаки, идентичные квалифицирующим признакам мошенничества. Не предусмотрено лишь совершение этого деяния лицом с использованием своего служебного положения и с причинением значительного ущерба гражданину.

Преступление, предусмотренное ст. 165 УК, представляет меньшую опасность для отношений собственности по сравнению с хищением. Поэтому причинение собственнику незначительного ущерба, как правило, не должно влечь уголовной ответственности в силу ч. 2 ст. 14 УК.

Неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (угон) (ст. 166 УК). К числу корыстных имущественных преступлений, не являющихся хищением, относится и деяние, предусмотренное данной статьей. До издания Федерального закона от 1 июля 1994 г. ответственность за угон транспортного средства устанавливалась по ст. 212.1 УК 1960 г., ставившей во главу угла причинение этим деянием ущерба общественному порядку и общественной безопасности. Причинение же ущерба собственнику транспортного средства затушевывалось. Между тем ущерб отношениям собственности может причиняться путем не только хищения чужого имущества, но и противоправного временного пользования чужим имуществом. Собственник терпит ущерб от угона, выражающийся в амортизации транспортного средства и лишении возможности, иногда на длительное время, самому пользоваться и распоряжаться им. Иногда ущерб выражается в неполучении ожидаемого дохода от эксплуатации автомобиля (упущенная выгода). Кроме того, угонщик, имеющий целью временно воспользоваться транспортным средством, чаще всего не заботится о его целости и сохранности, что может привести к порче, гибели или утрате.

Непосредственным объектом преступления являются отношения собственности. В роли дополнительного объекта факультативно может выступать общественная безопасность.

Объективную сторону преступления составляют действия, выражающиеся в завладении транспортным средством и поездке на нем. Транспортное средство как предмет данного преступления - это автомобиль, мотоцикл, троллейбус, трамвай, трактор и любое другое механическое средство передвижения, кроме указанных в ст. 211 УК.

Неправомерное завладение автомобилем или иным транспортным средством следует считать оконченным с момента, когда оно приведено в движение или уведено (транспортировано) с места стоянки любым способом.

Субъектом преступления является лицо, достигшее 14 лет (ч. 2 ст. 20 УК). Субъективную сторону составляет вина в форме прямого умысла. Виновный сознает, что неправомерно завладевает чужим автомобилем или иным транспортным средством и желает этого. Мотив может быть любой, в том числе и корыстный: сэкономить на транспортных расходах. Однако отсутствие цели хищения автомобиля обязательно. Если же виновный угоняет автомобиль с целью его разукомплектования и последующего использования деталей в качестве запасных частей, содеянное представляет собой хищение.

Статья 146.1 УК 1960 г. (в редакции Федерального закона от 1 июля 1994 г.) объединяла в одной норме ответственность за угон транспортного средства и за неправомерное завладение лошадью или иным ценным имуществом. Такая конструкция нормы создавала трудности для судебной практики и вызывала обоснованную критику. В ст. 166 УК 1996 г. угон выделен в особый состав. Временное пользование иным имуществом может быть квалифицировано по этой статье при наличии признаков предусмотренного в ней деяния.

Статья 166 УК имеет, в отличие от других статей об имущественных преступлениях, четыре части. Часть 1 содержит основной состав этого преступления, без квалифицирующих признаков. В ч. 2 устанавливается повышенная ответственность за угон, совершенный: а) группой лиц по предварительному сговору; б) неоднократно; в) с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия. Это преступление относится к категории тяжких. Более опасным видом данного преступления, согласно ч. 3 ст. 166 УК, является угон, совершенной организованной группой либо причинивший крупный ущерб. Это преступление также относится к категории тяжких. Наказание за него - лишение свободы на срок от пяти до десяти лет, что равно максимальному сроку лишения свободы за кражу, мошенничество, присвоение и растрату при особо отягчающих обстоятельствах. Наиболее опасными считаются деяния, предусмотренные ч. 1, 2 или 3 настоящей статьи, совершенные с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (ч. 4 ст. 166 УК). Этот вид угона относится к особо тяжким преступлениям.

По содержанию названные квалифицирующие признаки аналогичны соответствующим признакам кражи, грабежа и разбоя. В частности, признак "группы лиц по предварительному сговору" предполагает, как и при хищении, наличие не менее двух соисполнителей. Представляется сомнительной практика признания соучастниками угона лиц, участвовавших в поездке на угнанной машине в качестве пассажиров.

_ 13. Уничтожение или повреждение имущества (ст. 167-168 УК)

Общественную опасность представляют не только хищения и другие корыстные преступления против собственности, но и некоторые преступления, не связанные с извлечением имущественной выгоды. Уголовный кодекс РФ предусматривает ответственность за два таких деяния: умышленное уничтожение или повреждение имущества (ст. 167) и уничтожение или повреждение имущества по неосторожности (ст. 168). Родовым и непосредственным объектом этих преступлений являются отношения собственности. Между собой они различаются не только формой вины, но и условиями наступления уголовной ответственности, и формулировкой квалифицирующих признаков.

Статья 167 УК устанавливает ответственность за умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества, если все эти деяния повлекли причинение значительного ущерба.

Объективная сторона преступления состоит в совершении действий, выражающихся в уничтожении или повреждении имущества без признаков хищения.

Под уничтожением имущества понимается приведение его в такое состояние, когда оно навсегда утрачивает свою хозяйственную ценность и не может быть использовано по своему назначению. Повреждением имущества считается причинение такого вреда вещи, который существенно понижает ее хозяйственную ценность, но при этом вещь может быть пригодной к использованию по своему назначению при условии ее восстановления и исправления.

Предметом преступления может быть любое имущество, как движимое, так и недвижимое, кроме тех предметов, уничтожение или повреждение которых образует самостоятельный состав преступления. К ним относятся: памятники истории и культуры (ст. 243 УК); места захоронения, надмогильные сооружения (ст. 244 УК); транспортные средства и пути сообщения (ст. 267 УК); официальные документы, штампы, печати (ст. 325 УК); военное имущество (ст. 346 УК).

Ответственность по ст. 167 УК наступает только за действия, повлекшие причинение значительного ущерба. Поскольку закон не раскрывает это понятие, значительность ущерба оценивается судом с учетом всех обстоятельств дела. Исходя из того, что понятие крупного размера определено в примечании 2 к ст. 158 УК как стоимость имущества, в 500 раз превышающая минимальный размер оплаты труда, значительным может признаваться ущерб в меньшей сумме. Причинение значительного ущерба является обязательным условием привлечения к уголовной ответственности и по ч. 2 ст. 167 УК.

Преступление может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом, по любым мотивам. Корыстный мотив возможен, если он реализуется не путем завладения имуществом (например, уничтожение имущества за вознаграждение "по заказу").

Субъектом преступления может быть как частное, так и должностное лицо. Действия последнего квалифицируются по совокупности по ст. 285 УК при наличии всех признаков этой статьи. Ответственность наступает по ч. 1 ст. 167 УК с 16 лет, а по ч. 2 - с 14 лет (ч. 2 ст. 20 УК).

Уничтожение или повреждение собственного имущества не образует состава данного преступления, поскольку не посягает на отношения собственности. Если же в результате уничтожения собственного имущества путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом причинен вред чужому имуществу, ответственность за причинение этих последствий наступает с учетом формы вины.

Уничтожение или повреждение собственного имущества в целях последующего получения страхового возмещения является приготовлением к мошенничеству.

Квалифицированными видами преступления (ч. 2 ст. 167 УК) являются уничтожение или повреждение чужого имущества, совершенные путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом либо повлекшие по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия.

Уничтожение или повреждение имущества путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом предполагает такой способ действия, который создает угрозу причинения вреда личности или другому имуществу. Такими способами, наряду с упомянутыми поджогом и взрывом, являются затопление, организация аварии транспорта и т.п.

Если в результате поджога, взрыва и иных действий, направленных на уничтожение или повреждение имущества общеопасным способом, имущество не потерпело вреда по причинам, не зависящим от воли виновного, содеянное квалифицируется по ч. 3 ст. 30 и ч. 2 ст. 167 УК.

Поджогом является такое использование огня, которое приводит к его неконтролируемому распространению и создает угрозу причинения вреда людям или другому имуществу. "Сожжение отдельных вещей и предметов, не создавшее угрозы причинения вреда гражданам, а равно уничтожения или повреждения другого имущества, следует квалифицировать, исходя из характера и тяжести последствий, указанных в статьях УК об ответственности за умышленное уничтожение или повреждение имущества"*(585).

Квалифицирующий признак данного преступления создается также, если эти деяния повлекли по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия.

К иным тяжким последствиям относится причинение тяжкого вреда здоровью хотя бы одному человеку или средней тяжести вреда здоровью двум или более лицам, оставление людей без жилья или средств к существованию; длительная приостановка или дезорганизация работы предприятия, учреждения, организации и т.п.*(586)

По отношению к последствиям, предусмотренным ч. 2 ст. 167 УК, должна быть установлена вина в форме неосторожности. Если смерть или тяжкий вред здоровью причинены с прямым или косвенным умыслом, содеянное квалифицируется по совокупности по ст. 105 и 11 УК.

Статья 168 УК устанавливает ответственность за уничтожение или повреждение чужого имущества в крупном размере, совершенное по неосторожности.

Обязательным условием криминализация деяния является крупный размер (см. примечание 2 к ст. 158 УК). Это относится как к основному составу, так и к квалифицированному. В ч. 2 ст. 168 УК предусмотрены квалифицирующие деяния: по способу ("путем неосторожного обращения с огнем или иными источниками повышенной опасности") и по последствиям ("повлекшие тяжкие последствия").

Неосторожное обращение может выразиться в нарушении как специальных правил безопасности, так и общих мер предосторожности.

Иными источниками повышенной опасности применительно к данному составу могут быть транспортные средства, механизмы, электрооборудование, взрывчатые вещества, горючие жидкости, огнестрельное оружие и т.п.

Гибель людей среди возможных последствий не названа, ибо причинение смерти по неосторожности хотя бы одному человеку образует состав более опасного самостоятельного преступления (ст. 109 УК). К тяжким последствиям (помимо крупного материального ущерба) могут быть отнесены последствия экологического характера, причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью (ст. 111 УК).

Субъективную сторону рассматриваемого преступления составляет неосторожность в виде легкомыслия или небрежности. Ответственность по ч. 1 и 2 ст. 168 УК наступает с 16 лет.

——————————————————————————————

*(1) Подробнее см. гл. I т. 1 настоящего курса.

*(2) См.: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 12.

*(3) См.: Лесниевски-Костарева Т.А. Дифференциация уголовной ответственности. М., 1999.

*(4) См.: Кузнецова Н.Ф. Цели и механизм реформы Уголовного кодекса//Советское государство и право. 1992. N 6. С. 83; Она же. Кодификация норм о хозяйственных преступлениях//Вестник Моск. ун-та. Серия 11. Право. 1993. N 4. С. 17-18; Волженкин Б.В. Уголовный кодекс Российской Федерации: Комментарий. СПб., 1996. С. 206.

*(5) СУ. 1925. N 5.

*(6) См.: Саркисова Э.А., Лукашов А.И. Уголовный кодекс Республики Беларусь. Вступительная статья. Минск, 1999.

*(7) См. раздел XII.

*(8) СЗ РФ. 1999. N 29. Ст. 3702.

*(9) Уголовное право России. Т. 2. Особенная часть. М., 1998. С. 5.

*(10) Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 11.

*(11) Курс уголовного права. Т. 1. М., 1999. С. 207-209.

*(12) Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 3.

*(13) См. подробнее: Кузнецова Н.Ф. О криминализации пробелов уголовного законодательства//Изучение организованной преступности: российско-американский диалог. М., 1997. С. 151-163.

*(14) См.: Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1. М., 1999. С. 71-72, 134.

*(15) Удачно прокомментирована данная глава со ссылками и выдержками из соответствующих нормативных актов в книге "Преступления в сфере экономики" (Составитель П.С.Яни. М., 1997). Еще дальше пошли авторы Комментария к Уголовному кодексу Российской Федерации с постатейными материалами и судебной практикой (Под общей редакцией С.И.Никулина. М., 2000). В комментарии приведены извлечения из нормативных актов, постановления Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР, РФ и примеры из судебной практики.

*(16) Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 7.

*(17) См.: Цзян Хуэйминь. Система Особенной части УК Китая//Вестник Моск. ун-та. Серия 11. Право. 1999. N 2.

*(18) См.: Бюллетень Верховного суда РФ. 1999. N 8.

*(19) См.: Кузнецова Н.Ф., Цзян Хуэйминь. Реформа уголовного законодательства Китая//Вестник Моск. ун-та. Серия 11. Право. 1998. N 4; Цзян Хуэйминь. Система Особенной части УК КНР//Вестник Моск. ун-та. Серия 11. Право. 1999. N 2.

*(20) Уголовное право. Особенная часть. М., 1968. С. 11.

*(21) Герцензон А.А. Квалификация преступлений. М., 1947.

*(22) Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 1999. С. 5.

*(23) Правильнее говорить не о событии преступления, а о событии наступления общественно опасных последствий, ибо эти последствия могут быть причинены и не преступлением.

*(24) Выделение третьего и четвертого вопроса не согласуется со вторым, т.к. позитивный ответ на вопрос о содержании в деянии состава преступления означает автоматически, что есть субъект преступления.

*(25) См.: Савкин С.С. Оправдательный приговор//Вестник Верховного Суда СССР. 1991. N 1. С. 16-17.

*(26) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. N 11. С. 18.

*(27) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 11. С. 13.

*(28) См., например: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 4. С. 11.

*(29) См.: Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 11.

*(30) См.: Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 128.

*(31) См., например: Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 163-167; Андреев Б.В., Бушуев Г.Н. Моделирование при решении уголовно-правовых и криминологических задач. М., 1997; Наумов А.В., Новиченко А.С. Законы логики при квалификации преступлений. М., 1978 и др.

*(32) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 3.

*(33) СЗ РФ. 1998. N 13. Ст. 1463.

*(34) Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1997. С. 451.

*(35) См.: Уголовный кодекс Российской Федерации. Научно-практический комментарий/Под ред. В.М. Лебедева. Варшава, 1997. С. 449.

*(36) См.: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. С. 449.

*(37) См.: Мир новостей. 1999. 30 октября.

*(38) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1989. N 5. С. 9.

*(39) См.: Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 78.

*(40) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 3. С. 3.

*(41) См. там же.

*(42) См.: Кузнецова Н.Ф. Значение преступных последствий. М., 1958.

*(43) См.: Бюллетень Верховного Суда СССР. 1970. N 6. С. 21.

*(44) Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 151.

*(45) Соединительные союзы составляют однородные члены предложения, а также части сложносочиненных предложений. К ним относятся разделительные союзы "или", "либо" и присоединительные союзы "также", "тоже"//Розенталь Д.Э. Русский язык. М., 1988. С. 122.

*(46) На наш взгляд, более правильной является квалификация по п. "з" ч. 2 ст. 105 и по п. "в" и "г" ч. 2 ст. 158 УК (квалифицированная кража). Сначала было совершено корыстное убийство, а затем похищен компьютер. Квалификация по совокупности с разбоем была бы верной, если бы сначала виновные совершили разбойное нападение, а затем по тем же или иным причинам (например, сопротивление жертвы) их намерение переросло в умышленное убийство. Налицо была бы реальная совокупность разбоя и убийства.

*(47) См.: Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 211, 229.

*(48) См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М., 1995. С. 5.

*(49) См., например: Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции. Часть Общая. М., 1994. С. 28.

*(50) См.: Демин В.Ф. Социальная обусловленность законодательного конструирования единого сложного преступления и его квалификация. Автореф. канд. дисс. М., 1989. С. 22-23.

*(51) См. подробнее: Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 210-235; Горелик А.С. Конкуренция уголовно-правовых норм. Учебное пособие. Красноярск, 1998.

*(52) Герцензон А.А. Квалификация преступлений. М., 1947. С. 21.

*(53) Кудрявцев В.Н. Указ. соч. С. 211.

*(54) См.: Малков В.П. Совокупность преступлений. Казань, 1974. С. 182-193.

*(55) См.: Куринов Б.А. Научные основы квалификации преступлений. М., 1976. С. 175.

*(56) См.: Куринов Б.А. Указ. соч. С. 117; см. также: Мальцев В.И. Квалификация преступлений. Куйбышев, 1987. С. 41-45; Семернева Н.К. и др. Множественность преступлений: квалификация и назначение наказания. Свердловск, 1990. С. 49.

*(57) См.: Горелик А.С. Указ. соч. С. 55.

*(58) См.: Незнамова З.А. Коллизии в уголовном праве. Автореф. докт. дисс. Екатеринбург, 1995. С. 16.

*(59) См.: Яцеленко Б.В. Противоречия уголовно-правового регулирования. Автореф. докт. дисс. М., 1997. С. 14-15.

*(60) См.: Иногамова-Хегай Л.В. Конкуренция норм уголовного права. М., 1999.

*(61) См.: Степанов В. "Обычный подарок" или обычная взятка?//Чистые руки. 2000. N 4. С. 86-88.

*(62) Волженкин Б.В. Коррупция. СПб., 1998. С. 35.

*(63) См.: Правоведение. 1997. N 1. С. 145.

*(64) См.: Пелющенко В.Н. Коллизии кодексов РФ//Сборник научных трудов. Проблемы правоохранительной деятельности. Краснодар, 1997. С. 80-83.

*(65) См.: СЗ РФ. 1999. N 43. Ст. 5129; 2000. N 23. Ст. 2348.

*(66) См.: Курс советского уголовного права. том V. М., 1971. С. 8.

*(67) Никифоров Б.С. Наказание и его цели//Советское государство и право. 1981. N 9. С. 67.

*(68) См.: Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть. Курс лекций. М., 1996. С. 147.

*(69) См. ст. 9 Закона РФ "О трансплантации органов и (или) тканей человека" от 22 декабря 1992 г.//Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. N 2. Ст. 62.

*(70) См.: Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. N 33. ст. 1318.

*(71) См.: Насильственная преступность. М., 1997. С. 78.

*(72) Преступление и наказание. Комментарий к проекту Уголовного кодекса России. М., 1993. С. 107.

*(73) См.: СУ РСФСР. 1922. N 72. Ст. 906.

*(74) См.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1954. N 19. ст. 221.

*(75) См.: Пионтковский А.А., Меньшагин В.Д. Курс советского уголовного права. Особенная часть. Т. 1. М., 1955. С. 551.

*(76) См.: Бородин С.В. Преступления против жизни. М., 1999. С. 51.

*(77) Н.И. Загородников прямо называл ст. 103 УК РСФСР 1960 г. "резервной нормой", уделив ей в своей монографии всего шесть страниц//Загородников Н.И. Преступления против жизни по советскому уголовному праву. М., 1961. С. 213.

*(78) См. например: Загородников Н.И. Преступления против жизни. М., 1961. С. 24; Аниянц М.К. Ответственность за преступления против жизни. М., 1964. С. 15; Бородин С.В. Ответственность за убийство: квалификация и наказание. М., 1994. С. 8.

*(79) Шаргородский М.Д. Преступления против жизни и здоровья. М., 1948. С. 38.

*(80) Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т. 3. Л., 1973. С. 478.

*(81) См., например: Аниянц М.К. Указ. соч. С. 15.

*(82) См. например: Бердичевский Ф.Ю. Уголовная ответственность медицинского персонала за нарушения профессиональных обязанностей. М., 1970. С. 86-87.

*(83) См.: Никифоров А.С. Ответственность за убийство в современном уголовном праве. М., 2000. С. 17.

*(84) См.: Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. 2-е изд. М., 1999. С. 146.

*(85) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 3. С. 8.

*(86) Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 3. С. 4.

*(87) См.: Красиков А.Н. Указ. соч. Саратов, 1999. С. 74.

*(88) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. N 5. С. 7.

*(89) Иногамова-Хегай Л.В. Конкуренция норм уголовного права. М., 1999. С. 110, 134.

*(90) См. также: Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 1999. С. 226.

*(91) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 10. С. 6.

*(92) См.: Шаргородский М.Д. Указ. соч. С. 94-95; Пионтковский А.А., Меньшагин В.Д. Указ. соч. С. 535-536.

*(93) Красиков А.Н. Указ. соч. С. 9.

*(94) Дементьев С. Понятие беспомощного и бессознательного состояния//Российская юстиция. 1999. N 1. С. 43.

*(95) Бюллетень Верховного суда РФ. 1997. N 12. С. 9 (определение по делу Ревина).

*(96) Постановление Президиума Верховного суда РФ по делу Тарасова//Бюллетень Верховного суда РФ. 2000. N 2. С. 12.

*(97) Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за третий квартал 1999 г. С. 11.

*(98) Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 8. С. 19.

*(99) Бюллетень Верховного суда РФ. 1999. N 3. С. 3.

*(100) Такая граница установлена в Уголовном кодексе Республики Беларусь: "Под престарелым понимается лицо, которое на день совершения преступления достигло возраста семидесяти лет" (п. 9 ст. 4).

*(101) Плаксина Т.А. Уголовная ответственность за убийство. Ч. 2. Барнаул, 2000. С. 41.

*(102) Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 1. С. 7.

*(103) См.: Бюллетень Верховного суда РФ. 1994. N 8. С. 7-8.

*(104) См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации/под ред. Ю.И.Скуратова и В.М.Лебедева. 3-е изд. М., 1999. С. 228.

*(105) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. N 5. С. 5-6.

*(106) Уголовный закон Латвийской Республики 1998 г. предусматривает убийство, "сопряженное с надругательством над трупом" как самостоятельный квалифицированный вид, наряду с убийством, совершенным с особой жестокостью.

*(107) Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 7. С. 12.

*(108) См: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1990. N 4. С. 3; Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 6. С. 4-5 и др.

*(109) См.: Верховный Суд РСФСР. Обзор текущего законодательства и судебной практики за I квартал 1976 г. М., 1976.

*(110) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1990. N 5. С. 7.

*(111) См.: Уголовное право России. Часть Особенная/Под ред. Л.Л.Кругликова. М., 1999. С. 34.

*(112) См: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. N 11. С. 12-13; 1996. N 10. С. 6; 1997. N 4. С. 11; N 10. С. 7; N 11. С. 20.

*(113) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 7. С. 13.

*(114) Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 5. С. 9.

*(115) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. N 5. С. 10-11.

*(116) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 1. С. 8 (постановление по делу Коржева).

*(117) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 6. С. 11.

*(118) См.: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 60-61.

*(119) См.: Меркушов А.Е. О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях, предусмотренных ст. 105 УК РФ//Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 6. С. 23.

*(120) См. определение по делу Плуталова//Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 12. С. 9; определение по делу Кафиятуллова//Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. N 9. С. 6.

*(121) См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1993. N 11. С. 9; 1999. N 3. С. 15-16.

*(122) См.: Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за второй квартал 1999 года. М., 1999 (определение по делу Чиркова и др.; определение по делу Чуносова).

*(123) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 1. С. 5-6; 1993. N 5. С. 6-7.

*(124) Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 10. С. 15.

*(125) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 7. С. 9.

*(126) Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 5. С. 12.

*(127) Воспринято ст. 140 УК Республики Беларусь.

*(128) См.: Аниянц М.К. Указ. соч. С. 129; Борисов В.И., Куц В.Н. Преступления против жизни и здоровья: вопросы квалификации; Бородин С.В. Ответственность за убийство: квалификация и наказание по российскому праву, М., 1994. С. 46-47.

*(129) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1991. N 6. С. 6

*(130) Критику этого взгляда см.: Бородин С.В. Преступления против жизни. С. 209-210.

*(131) Сборник действующих постановлений Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР и Российской Федерации по уголовным делам. М., 2000. С. 58-64.

*(132) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1980. N 8. С. 9; 1990. N 12. С. 304; Бюллетень Верховного Суда РФ. 1992. N 2. С. 5-6; N 10. С. 13.

*(133) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1990. N 12. С. 4.

*(134) См., например: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 2. С. 14.

*(135) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. N 5. С. 14; Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1990. N 6. С. 4-5; Бюллетень Верховного Суда РФ. 1992. N 10. С. 13-14; 1995. N 8. С. 9-10.

*(136) См.: Бородин С., Глушков В. Уголовно-правовые проблемы эвтаназии//Советская юстиция. 1992. N 9-10, С. 34; Бородин С.В. Преступления против жизни. М., 1999. С. 86-87.

*(137) См.: Красиков А.Н. Указ. соч. С. 196-201.

*(138) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 4. С. 3-4.

*(139) Уголовное право. Особенная часть/под ред. И.Я.Козаченко, З.А.Незнамовой, Г.П.Новоселова. М., 1997. С. 40.

*(140) Плаксина Т.А. Уголовная ответственность за убийство. Ч. 1. Барнаул, 1998. С. 36.

*(141) К числу законодательных актов, направленных на охрану здоровья человека, следует отнести Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан, принятые 22 июля 1993 г. (Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. N 33. Ст. 1318); Закон РФ от 22 декабря 1992 г. "О трансплантации органов и (или) тканей человека" (Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. N 2. Ст. 62); Закон РФ от 30 марта 1995 г. с доп. от 12 марта 1996 г. "О предупреждении распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)" (СЗ РФ. 1995. N 14. Ст. 1212; 1996. N 34. Ст. 4027).

*(142) См.: Шаргородский М.Д. Преступления против жизни и здоровья. М., 1959. С. 280, 345; Загородников Н.И. Преступления против здоровья. М., 1969. С. 11.

*(143) См.: Никифоров А.С. Ответственность за телесные повреждения по уголовному праву. М., 1959. С. 14.

*(144) См.: Дурманов Н.Д. Понятие телесных повреждений по советскому уголовному праву//Советское государство и право. 1960. N 1. С. 86.

*(145) См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Особенная часть/Под ред. Ю.И.Скуратова и В.М.Лебедева. М., 1996. С. 30.

*(146) См.: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 84.

*(147) См.: Уголовное право России. Особенная часть/под ред. А.И.Рарога. М., 1997. С. 51-56.

*(148) См.: Уголовное право. Особенная часть/под ред. И.Я.Козаченко, З.А.Незнамовой, Г.П.Новоселова. М, 1998. С. 91-93, 97-100.

*(149) См.: Борзенков Г.Н. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации/Под ред. Н.Ф.Кузнецовой. М., 1998. С. 266-268, 271-275; Уголовное право. Особенная часть/Под ред. Н.И.Ветрова и Ю.И.Ляпунова. М., 1998. С. 97-100, 103-105.

*(150) Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. N 2. Ст. 62.

*(151) Например, что "объект - это человеческий организм в той части, которая функционирует еще нормально" (Никифоров А.С. Ответственность за телесные повреждения. М., 1959. С. 11); "телесная неприкосновенность граждан" (Орехов В.В. Борьба с телесными повреждениями по советскому уголовному праву. Л., 1960. С. 9); "правильное функционирование всего организма или отдельных его частей" (Гуревич Л.И. Борьба с телесными повреждениями. М., 1950. С. 7-8); "здоровье как необходимое условие физического существования, нормальной трудовой деятельности и отдыха человека" (Исмаилов И.А. Ответственность за причинение тяжких телесных повреждений. Л., 1966. С. 8). Многие из этих точек зрения не нашли поддержки ни у законодателя, ни среди ученых.

*(152) См.: Булатов С.Я. Вопросы уголовного законодательства и судебной практики по делам о телесных повреждениях. Алма-Ата, 1957. С. 23; Никифоров А.С. Ответственность за телесные повреждения по советскому уголовному праву. М., 1959. С. 71, 78; Орехов В.В. Борьба с телесными повреждениями. Л., 1960. С. 57; Федотов М.И. К вопросу об оценке тяжести телесных повреждений. Пермь, 1957. С. 198.

*(153) См.: Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 20 октября 1971 г. "Об усилении ответственности за распространение венерических заболеваний"//Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1971. N 42. Ст. 881.

*(154) См.: Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 5 января 1988 г.//Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1988. N 2. ст. N 35.

*(155) См.: Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 31 августа 1987 г.//Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1987. N 36. ст. 1295. Первоначально в названии ст. 115.2 и в тексте диспозиции говорилось о "заболевании СПИД", а в 1994 г. этот термин был заменен на "заболевание ВИЧ-инфекцией"//Федеральный закон от 13 декабря 1994 г. (СЗ РФ. 1994. N 34. Ст. 3539).

*(156) См.: Закон РФ от 29 апреля 1993 г.//Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. N 22. ст. 789.

*(157) Уголовное право. Особенная часть. Учебник для вузов. М., 1998. С. 36-38.

*(158) См.: Уголовное право. Особенная часть/Под ред. Н.И.Ветрова и Ю.И.Ляпунова. М., 1998. С. 91.

*(159) См.: СЗ РФ. 2000. N 43. Ст. 4247.

*(160) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 4. С. 12. Дело Борисова.

*(161) См.: Определение судебной коллегии Верховного Суда РФ по делу Костина//Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 2. С. 7-9.

*(162) См. разъяснение Судебной коллегии Верховного Суда РФ по делу Туманова//Архив Московского городского суда за 1997 г.

*(163) См.: Загородников Н.И. Преступления против здоровья. М., 1969. С. 29.

*(164) См.: Дело Кривенко N 103-97//Архив Тверского межмуниципального народного суда г. Москвы за 1997 г.

*(165) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 3. С. 2-6.

*(166) См.: Борисов В.И., Куц В.Н. Преступления против жизни и здоровья: вопросы квалификации. Харьков, 1995. С. 48.

*(167) См.: Дело Юдина. Определение Судебной коллегии Верховного Суда РФ//Сборник постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации. 1961-1993. С. 249.

*(168) См. определение судебной коллегии Верховного Суда по делу Фролова//Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. N 7. С. 6.

*(169) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 8. С. 8. Дело Агеева.

*(170) Об условиях правомерности акта необходимой обороны и превышении ее пределов см.: Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1. М., 1999. С. 456-462.

*(171) Об условиях правомерности причинения вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании см.: Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1. М., 1999. С. 462-468.

*(172) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. N 4. С. 14. Дело Аксенова и др.; 1995. N 2. С. 6-8. Дело Граблина; 1995. N 6. С. 7-9. Дело Трифонова.

*(173) См.: Международный пакт о гражданских и политических правах, принятый Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1966 г., где в ст. 7 сказано: "никто не должен подвергаться пыткам или жестоким, бесчеловечным или унижающим его достоинство обращению или наказанию. В частности, ни одно лицо не должно без его свободного согласия подвергаться медицинским или научным опытам"//Международные акты о правах человека. Сборник документов. М., 1998. С. 55.

*(174) См.: Крылова Н.Е. Основные черты нового уголовного кодекса Франции. М., 1996. С. 87.

*(175) См.: Международные акты о правах человека. Сборник документов. М., 1998. С. 53-68.

*(176) УК РСФСР в ст. 113 предусматривал ответственность за истязание, где говорилось лишь о систематическом нанесении побоев или иных действий, носящих характер истязания.

*(177) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 8. С. 11. Дело Очкина.

*(178) Термин "страдать" означает "боль, мучения, терпеть боль, скорбеть"//Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1973. С. 709.

*(179) См.: Закон РФ от 30 марта 1995 г., с дополнениями, внесенными Федеральным законом от 12 августа 1996 г.//СЗ РФ. 1995. N 14. Ст. 1212; 1996. N 34. Ст. 4027.

*(180) См.: Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 1972. С. 259.

*(181) См.: Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. N 2. Ст. 62.

*(182) См.: Указ Президиума Верховного Совета СССР от 23 ноября 1955 г. "Об отмене запрещения абортов"//Ведомости Верховного Совета СССР. 1955. N 22. Ст. 425.

*(183) См.: Перечень социальных показаний для искусственного прерывания беременности, утвержденный постановлением Правительства РФ от 8 мая 1996 г. N 567.

*(184) См.: Уголовное право. Особенная часть/под ред. Н.И.Ветрова, Ю.И.Ляпунова. М., 1998. С. 103.

*(185) См.: Серебренникова А.В. Основные черты Уголовного кодекса ФРГ. М., 1999. С. 68.

*(186) Как подчеркнул в своем определении Верховный Суд по делу Ш., субъектом преступления, предусмотренного ст. 128 УК РСФСР (ст. 124 УК РФ), могут быть не только врачи, но и другой медицинский персонал, на обязанности которого лежало оказание помощи больному//Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1993. N 4. С. 9.

*(187) См.: Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. N 16. Ст. 503; 1993. N 10. Ст. 360.

*(188) См.: Международные акты о правах человека. Сборник документов. М., 1998. С. 56. Пакт был принят в 1966 г., ратифицирован СССР в 1976 г.//Ведомости Верховного Совета СССР. 1976. N 17. Ст. 291.

*(189) См.: Ананьев Б.Г. Человек как предмет познания. ЛГУ, 1969. С. 276-281.

*(190) См.: Кузнецов А.В. Уголовное право и личность. М., 1977.

*(191) См.: Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 5 января 1988 г.//Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1988. N 2. Ст. 35.

*(192) См.: Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 17 июля 1987 г.//Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1987. N 30. Ст. 1087.

*(193) См.: Закон РФ от 29 апреля 1993 г.//Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. N 22. Ст. 789.

*(194) См.: Преступление и наказание. Комментарий к проекту уголовного кодекса России. М., 1993. С. 194; Новое уголовное право России. Особенная часть. Учебное пособие. М., 1996. С. 191.

*(195) См., например: Уголовное право. Особенная часть. Учебник для вузов. М., 1998. С. 104.

*(196) См.: Зубкова В.И., Тяжкова И.М. Ответственность за похищение человека по уголовному законодательству России//Вестник Моск. ун-та. Серия Право. 1996. N 2. С. 54-60.

*(197) См.: Дело N 047779 по обвинению Бизикова, Хестанова, Лазарева, Гаджинова и др.//Архив Кунцевского межмуниципального народного суда за 1998 г.

*(198) См.: Дело Кружкова и др.//Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 5. С. 19-20.

*(199) О критериях разграничения похищения человека и захвата заложника см.: Комиссаров В.С. Терроризм, бандитизм, захват заложника и другие тяжкие преступления против общественной безопасности по новому Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 1997. С. 80-82.

*(200) См.: Ведомости съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1992. N 33. ст. 1913.

*(201) Курс уголовного права. Часть Особенная. СПб., 1997. С. 103.

*(202) См.: Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1990. N 22. Ст. 391.

*(203) См., например: Ной И.С. Охрана чести и достоинства личности в советском уголовном праве. Саратов, 1959. С. 5; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 1998. С. 284; Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 116.

*(204) См.: Курс советского уголовного права. М., 1971. Т. 5. С. 197.

*(205) См., например: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1996. С. 106.

*(206) См.: Понятия чести и достоинства, оскорбления и ненормативности в текстах права и средств массовой информации. М., 1997. С. 12.

*(207) См.: Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т. 3. Л., 1973. С. 611.

*(208) Понятия чести и достоинства, оскорбления и ненормативности в текстах права и средств массовой информации. М., 1997. С. 13.

*(209) Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т. 3. Л., 1973. С. 611.

*(210) Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 116.

*(211) Уголовный кодекс Украинской ССР. Научно-практический комментарий. Киев, 1978. С. 361.

*(212) Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1. М., 1999. С. 210.

*(213) Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1. М., 1999. С. 210.

Существует и иная точка зрения. Так, В.Я.Таций полагает, что предметом преступления является и человек//Объект и предмет преступления в советском уголовном праве. Харьков, 1988. С. 42.

*(214) Курс советского уголовного права. М., 1971. Т. 5. С. 199.

*(215) См.: Борзенков Г.Н. Уголовно-правовое обеспечение неприкосновенности частной жизни//Юридический мир. 1997. N 9. С. 21.

*(216) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1983. N 3. С. 5.

*(217) См.: Бюллетень Верховного Суда СССР. 1990. N 5. С. 12; Бюллетень Верховного Суда РФ. 1992. N 10. С. 10.

*(218) Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 116.

*(219) Таганцев Н.С. Комментарий к Уставу о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1885 г. СПб., 1902. С. 245.

*(220) См. например: решение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 21 июля 1998 г. по делу К.//Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 2. С. 12; см. также: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 1998. С. 284; Уголовное право. Общая часть. М., 1998. С. 116.

*(221) Курс советского уголовного права. Особенная часть. Т. 1. М., 1955. С. 665; Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т. 5. М., 1971. С. 199.

*(222) См.: Трайнин А., Меньшагин В., Вышинский З. Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР. М., 1944. С. 206; Ной И. С. Охрана чести и достоинства личности в советском уголовном праве. Саратов, 1959. С. 63.

*(223) См.: Известия. 1995. 29 ноября.

*(224) См., например: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 1996. С. 204.

*(225) См.: Уголовное право. Общая часть. М., 1998. С. 117.

*(226) Уголовное право. Общая часть. М., 1997. С. 155.

*(227) См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 1998. С. 287.

*(228) Курс советского уголовного права. М., 1971. С. 192.

*(229) См.: Ной И.С. Указ. соч. С. 8.

*(230) Понятия чести и достоинства, оскорбления и ненормативности в текстах права и средствах массовой информации. М., 1997. С. 13.

*(231) Уголовное право. Особенная часть. М., 1988. С. 117.

*(232) Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 1998. С. 287.

*(233) См.: Курс советского уголовного права. М., 1971. Т. 5. С. 192.

*(234) См.: Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М., 1995. С. 453.

*(235) См.: Советское уголовное право. Особенная часть. М., 1988. С. 194.

*(236) См.: Постановления и определения по уголовным делам Верховного Суда РСФСР. 1981-1988 гг. М., 1989. С. 12.

*(237) Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 6. С. 241.

*(238) См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 1998. С. 287.

*(239) См.: Сугачев Л.Н. Ответственность за оскорбление по советскому уголовному праву. Автореф. канд. дисс. Харьков, 1955. С. 6.

*(240) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1991. N 1. С. 5.

*(241) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1990. N 7. С. 8.

*(242) Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 6. С. 241.

*(243) См.: Российское законодательство Х-ХХ веков. Законодательство Древней Руси. Т. 1. М., 1984. С. 163, 168-169, 190-191.

*(244) См.: Российское законодательство Х-ХХ веков. Акты Земских соборов. Т. 3. М., 1985. С. 97.

*(245) См.: Российское законодательство Х-ХХ веков. Законодательство периода становления абсолютизма. Т. 4. М., 1986. С. 165-167, 384.

*(246) См.: Развитие русского права второй половины XVII-XVIII вв. М., 1992. С. 193.

*(247) См.: Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. Спб., 1885. С. 286-288; см. также: Развитие русского права в первой половине XIX века. М., 1994. С. 197.

*(248) СУ РСФСР. N 15. Ст. 95.

*(249) См.: Дьяченко А П. Уголовно-правовая охрана граждан в сфере сексуальных отношений. М., 1995. С. 12; Голод С.И. Личная жизнь: любовь и взаимоотношения полов. Л., 1990; Суворова Т., Гайчес А. Любовь вне плана. М., 1990.

*(250) См.: Преступность и правонарушения. 1991. Статистический сборник. М., 1992. С. 54; Преступность и правонарушения. 1998. Статистический сборник. М., 1999. С. 75.

*(251) См.: Преступность и правонарушения. 1998. Статистический сборник. М., 1999. С. 16.

*(252) См.: Яковлев Я.М. Половые преступления. Душанбе, 1969. С. 64.

*(253) См.: Даниэльбек Б.В. Половые извращения и уголовная ответственность. Волгоград, 1972. С. 26.

*(254) См. Игнатов А.Н. Квалификация половых преступлений. М., 1974. С. 6.

*(255) Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1996. С. 78.

*(256) См.: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 120.

*(257) См.: Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т. 3. Л., 1973. С. 626.

*(258) Ноймайр Антон. Диктаторы в зеркале медицины: Наполеон, Гитлер, Сталин. Ростов-на-Дону, 1997. С. 223, 227. В медицине такого рода необычайная сексуальная практика называется уролагнией - половое извращение, при котором имеет место повышенный интерес ко всему, что связано с мочеиспусканием, и при котором всегда существует сложное переплетение садизма с мазохизмом (см. там же. С. 227).

*(259) См. там же. С. 223.

*(260) См.: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 120.

*(261) См.: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1996. С. 78-79.

*(262) Статистические данные получены в научно-исследовательском институте проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре Российской Федерации. В дальнейшем в главе, где не сделана ссылка, статистические данные получены в указанном НИИ.

*(263) Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т. V. М., 1971. С. 151.

*(264) Авдеев М.И. Судебно-медицинская экспертиза живых лиц. М., 1968. С. 287.

*(265) См.: Советское уголовное право. Особенная часть. М., 1982. С. 172. Уголовные кодексы некоторых союзных республик, восприняв, очевидно, названные рекомендации, квалифицировали подобные действия как хулиганство - например, Латвийская ССР (см.: Игнатов А.Н. Указ. соч. С. 26).

*(266) См.: Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т. 3. Л., 1973. С. 531. Весталками в Древнем Риме называли жриц богини Весты. Они избирались из девочек знатных семей и должны были служить богине 30 лет, соблюдая обет безбрачия. В случае нарушения обета весталок живыми закапывали в землю.

*(267) Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 121.

*(268) См.: Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1. Учение о преступлении. М., 1999. С. 211.

*(269) Уголовные кодексы некоторых государств признают изнасилованием также половое сношение, совершенное посредством обмана. Например, ст. 197 УК Франции, УК Польши.

*(270) Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации. 1961-1993. М., 1994. С. 311.

*(271) См.: Яковлев Я.М. Спорные вопросы квалификации изнасилования//Вопросы уголовного права, прокурорского надзора, криминалистики и криминологии. Душанбе, 1971. С. 63. Аналогичное мнение высказывает Н.К.Семернева (см.: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 133).

*(272) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1988. N 6. С. 6-7.

*(273) См.: Арьков В.И., Трофимов Н.И. Изнасилование//Квалификация отдельных видов тяжких преступлений. Иркутск, 1974. С. 92.

*(274) Дьяченко А.П. Указ. соч. С. 27. Следует, однако, отметить, что судебной практике известны случаи осуждения за изнасилование таких лиц, использовавших при совершении преступлений протез.

*(275) См.: Преступность и правонарушения. 1998. Статистический сборник. М., 1999. С. 76.

*(276) См.: Кондрашова Т.В. Указ. соч. С. 30.

*(277) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 5. С. 14.

*(278) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1990. N 6. С. 5-6.

*(279) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 7. С. 12 (п. 4).

*(280) См.: Преступность и правонарушения. 1998. Статистический сборник. М., 1999. С. 76.

*(281) Даниэльбек Б.В. Уголовно-правовая борьба с половыми преступлениями. Автореф. докт. дисс. М., 1970. С. 11.

*(282) Игнатов А.Н. Указ. соч. С. 99-100.

*(283) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1994. N 1. С. 6.

*(284) См.: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 133. Иной точки зрения придерживаются авторы Комментария к Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 1997. С. 268.

*(285) См.: Курс советского уголовного права. Т. V. М., 1971. С. 171.

*(286) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1989. N 8. С. 9.

*(287) См.: Вестник Верховного Суда СССР. 1991. N 9. С. 12.

*(288) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1989. N 10. С. 4.

*(289) См.: Вестник Верховного Суда СССР. 1991. N 5. С. 31-32. Аналогичное решение принял Верховный Суд РСФСР по делу П. (см.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1983. N 14).

*(290) Вестник Верховного Суда СССР. 1991. N 5. С. 32.

*(291) Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 132.

*(292) См.: Кондрашова Т.В. Указ. соч. С. 46.

*(293) Дьяченко А.П. Указ. соч. С. 34.

*(294) См.: Игнатов А.Н. Указ. соч. С. 153. Аналогичное мнение высказали М.Д.Шаргородский и П.П.Осипов (см.: Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т. 3. Л., 1973. С. 640).

*(295) Уголовное право. Особенная часть. М., 1998.

*(296) См.: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 74.

*(297) В СССР существовала практика "лечения" лесбиянок в психиатрических больницах (см.: Могутин Я., Фронета С. Гомосексуализм в советских тюрьмах и лагерях)//Новое время. 1993. N 36.

*(298) См.: Кокурин Г.А., Долинин В.Н. Половые извращения и их классификация (криминалистический анализ). Справочно-информационные материалы. Екатеринбург, 1996. С. 15.

*(299) См.: Трунцевский Ю., Уваров И. Лесбиянство под страхом нового уголовного закона?//Следователь. М., 1997. С. 63.

*(300) В СССР ответственность за подобные действия (насильственное удовлетворение половой потребности в извращенной форме) была предусмотрена лишь в уголовных кодексах Украинской (ст. 118), Эстонской (ст. 115), Молдавской (ст. 1031) и Армянской (ст. 1121) ССР. В остальных союзных республиках при квалификации таких действий применялась, по существу, скрытая аналогия (например, в РСФСР - по ст. 117 УК как изнасилование, в Латвийской ССР - по ст. 204 УК как хулиганство).

*(301) См.: Игнатов А.Н. Квалификация половых преступлений. М., 1974. С. 175.

*(302) Бюллетень Верховного Суда СССР. 1968. N 1. С. 21-22.

*(303) Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т. V. М., 1971. С. 163.

*(304) Игнатов А.Н. Указ. соч. С. 172.

*(305) См.: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1996. Такой же позиции придерживались М.Д.Шаргородский и П.П.Осипов//Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т. 3. Л., 1973. С. 643.

*(306) Некоторые авторы считают это пробелом законодательства (см.: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 137).

*(307) Подобное предложение ранее высказывалось А.Н.Игнатовым (см.: Игнатов А.Н. Указ. соч. С. 171).

*(308) См.: Курс советского уголовного права. Особенная часть. Т. 3. Л., 1973. С. 650-651.

*(309) См.: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 139.

*(310) См. п. 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 апреля 1992 г. "О судебной практике по делам об изнасиловании"//Бюллетень Верховного Суда РФ. 1992. N 7. С. 8.

*(311) По ст. 201 УК Польши наказуемо половое сношение с родственником по восходящей и нисходящей линиям, усыновленным, усыновителем, братом или сестрой.

*(312) Преступления, предусмотренные ст. 134, 135 УК, в значительной мере латентны, что обоснованно отмечается в периодической печати (см.: Охотники за детьми. Известия. 2000. 16 мая).

*(313) Еще в 70-х годах предлагалось предусмотреть ответственность лиц, достигших 18-летнего возраста, за развратные действия в отношении несовершеннолетних (ст. 120 УК 1960 г.). В противном случае, отмечали М.Д.Шаргородский и П.П.Осипов, будут отсутствовать четкие критерии для решения вопросов о том, кто из несовершеннолетних участников развратных действий является потерпевшим, а кто виновным (см.: Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т. 3. Л., 1973. С. 659).

*(314) Подразделение прав человека на две категории предполагает следующее: права человека в собственном смысле слова присущи ему от рождения, это так называемые естественные, неотчуждаемые и независимые от государства права; права же гражданина устанавливаются властью соответствующего государства. Такое подразделение имело место уже в 1789 г. в Декларации прав человека и гражданина, принятой во Франции.

*(315) Основным политическим и юридическим фундаментом сотрудничества суверенных государств и народов в области прав и свобод человека являются: Устав ООН 1948 г., Всеобщая декларация прав человека 1948 г., Пакт о гражданских и политических правах и Пакт об экономических, социальных, культурных правах, принятые в 1966 г. и вступившие в силу в России в 1976 г., а равно другие международные соглашения по правам человека. В марте 1998 г. Россия ратифицировала Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, согласно которой российские граждане получили право обращаться в Европейский суд по правам человека в Страсбурге за защитой своих прав (СЗ РФ. 1998. N 14. ст. 1514).

*(316) См.: Общая теория государства и права. Академический курс. Т. I. М., 1998. С. 272-274.

*(317) См.: Комментарий к Конституции Российской Федерации. М., 1994. С. 54.

*(318) Вид - подразделение в систематике, входящее в состав высшего раздела - рода//Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1953. С. 66.

*(319) См. примечание к ст. 285 УК.

*(320) В одном из учебников по уголовному праву выделяются: 1) преступления против принципа равенства и политических прав гражданина; 2) преступления против неприкосновенности личной жизни; 3) преступления против трудовых прав граждан и прав авторства//Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 147-164.

*(321) См.: Уголовное право России. Особенная часть. М., 1996. С. 80.

*(322) Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 145, 150.

*(323) См.: Преступность и правонарушения (1991-1995 гг.). Статистический сборник. М., 1996. С. 136.

*(324) См.: Преступность и правонарушения. 1997. Статистический сборник. М., 1998. С. 159.

*(325) Такие преступления были помещены в главу "О присвоении и утайке чужой собственности" и объединены под заголовком "О присвоении ученой или художественной собственности".

*(326) Впервые уголовно-правовая норма, посвященная охране трудовых прав граждан, появилась в декрете Совнаркома о восьмичасовом рабочем дне от 29 октября 1917 г. 18 мая 1918 г. была создана Инспекция труда, а 27 апреля 1922 г. издан декрет Совнаркома "О наказаниях за нарушение постановлений об охране труда", содержащиеся в этом декрете уголовно-правовые нормы вошли в УК 1922 г. (ст. 132, 133).

*(327) Утвержденное 9 июля 1937 г. 4-й сессией ЦИК СССР VII созыва Положение о выборах в Верховный Совет СССР содержало две уголовно-правовые нормы: "Всякий, кто путем насилия, обмана, угроз или подкупа будет воспрепятствовать гражданину СССР в свободном осуществлении его права избирать и быть избранным в Верховный Совет СССР, - карается лишением свободы на срок до двух лет"(ст. 111) и "Должностное лицо Совета или член избирательной комиссии, совершившие подделку избирательных документов или заведомо неправильный подсчет голосов, - караются лишением свободы на срок до трех лет" (ст. 112).

*(328) Согласно постановлению ЦИК и СНК РСФСР от 8 октября 1928 г. "Об авторском праве" отрывок из чужого произведения не должен превышать в общей сложности 10 тыс. типографских знаков. В капитальных работах объемом не менее 30 печатных листов допускается заимствование до 40 тыс. типографских знаков. Во всех случаях при заимствовании должны быть указаны имя автора и источник.

*(329) См.: Российское уголовное право. Общая часть. М., 1997. С. 52.

*(330) См. например: Келина С.Г. Уголовно-правовая охрана трудовых прав граждан//Советская юстиция. 1957. N 1; Пионтковский А.А., Меньшагин В.Д. Курс советского уголовного права. Особенная часть. Т. 1. М., 1955.

*(331) Аналогичные главы были выделены и в уголовных кодексах всех союзных республик. Они несколько отличались друг от друга по заголовкам, объему норм и содержанию составов преступлений. Подробнее см.: Юридические гарантии конституционных прав и свобод личности в социалистическом обществе. М., 1987. С. 209-242.

*(332) Кроме того, в главе "Иные государственные преступления" предусматривалась ответственность за нарушение национального и расового равноправия (ст. 74).

*(333) Статья 142 была исключена из УК 1960 г. в 1991 г.//Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. N 44. Ст. 1430.

*(334) См., например: Келина С.Г. Об уголовно-правовой защите политических и трудовых прав граждан//Советское государство и право. 1963. N 8. С. 68.

*(335) Относительно различия терминов "права" и "свободы" в юридической литературе высказывалось мнение, согласно которому в Конституции СССР 1977 г. слово "права" употребляется, как правило, в случаях, когда речь идет о социально-экономических благах, предоставляемых гражданам, тогда как "свобода" предполагает возможности политического и личного характера, например "право на труд", но - "свобода слова".

*(336) См., например: Дагель П.С. Значение новых советских Конституций для совершенствования уголовного законодательства//Новая Конституция и актуальные вопросы борьбы с преступностью. Тбилиси, 1979. С. 39-40; Юридические гарантии конституционных прав и свобод личности в социалистическом обществе. М., 1987 и др.

*(337) О значении, которое советское государство придавало охране политических прав граждан, свидетельствуют многочисленные изменения этих статей (за исключением ст. 137), которые имели место в период действия Уголовного кодекса 1960 г. (в 1982, 1990, 1991 гг.).

*(338) См.: Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1985. N 45. Ст. 1572.

*(339) См.: Российская газета. 1991. 19 апреля.

*(340) Как уже отмечалось, гл. IV УК 1960 г. называлась "Преступления против политических и трудовых прав граждан". Личные права и свободы граждан в заголовке указаны не были. Однако в доктрине уголовного права посягательства на личные права и свободы выделялись в качестве самостоятельной классификационной группы. Основанием для этого являлось наличие в рассматриваемой главе статей о преступлениях, выходящих за пределы политических и трудовых прав граждан. В некоторых работах эта группа именовалась "иные преступления, посягающие на основные права и свободы граждан"//Курс советского уголовного права в 6 т. Т. V. М., 1971. С. 211.

*(341) См.: Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. N 44. Ст. 1430.

*(342) См.: Комментарий к Конституции Российской Федерации. М., 1994. С. 53 и далее.

*(343) Новое уголовное право России. М., 1996. С. 75.

*(344) Включенная в УК РФ 1996 г. ст. 145.1 будет рассмотрена при анализе посягательств на социально-экономические права и свободы.

*(345) Уголовное право России. Особенная часть. М., 1996. С. 275.

*(346) См.: Международные акты о правах человека. Сборник документов. М., 1998. С. 54.

*(347) В УК РСФСР 1960 г. в ст. 134 предусматривалась ответственность лишь за воспрепятствование осуществлению равноправия женщин.

*(348) См.: Уголовное право России. Особенная часть. М., 1996. С. 85.

*(349) В связи с этим представляется недостаточно обоснованной позиция ученых, которые полагают, что нарушение равноправия граждан может быть только с прямым умыслом. См., например: Уголовное право России. Особенная часть. М., 1996. С. 85; Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 1996. С. 216.

*(350) Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 144.

*(351) Исключение составляют граждане, признанные судом недееспособными, а также содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда (ч. 3 ст. 32 Конституции РФ).

*(352) Однако УК 1960 г. в ст. 132 предусматривал ответственность лишь за такое воспрепятствование осуществлению избирательного права, которое было совершено с насилием, обманом, угрозой или подкупом. Ответственность за воспрепятствование участию в референдуме была предусмотрена ст. 133.1, включенной в Кодекс в 1990 г.//Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РСФСР. 1990. N 21. Ст. 232.

*(353) Вряд ли можно согласиться с авторами, полагающими, что объектом данного преступления является порядок формирования органов государственной власти и местного самоуправления. Нарушения порядка формирования указанных органов, не ограничивающие свободного волеизъявления граждан при выборах и референдумах, не затрагивают их политических прав. В этих случаях возможна ответственность по ст. 40 КоАП (в ред. от 28 апреля 1995 г.). К тому же если проведение выборов осуществляется в целях формирования органов государственной власти и местного самоуправления, то проведение референдума преследует чаще всего иные цели. Например, во второй половине 1999 г. производился сбор подписей за проведение референдума, который был инициирован "Союзом правых сил". На всенародное голосование предлагалось вынести следующие четыре вопроса: об армии, о защите собственности, об ограничениях полномочий Президента РФ и о депутатской неприкосновенности.

*(354) См.: Федеральные законы "О выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания" (1995 г.); "Об основных гарантиях избирательных прав граждан" (1994 г.).

*(355) Референдум - всенародный опрос, голосование для решения особо важного государственного вопроса.

*(356) Интерпол экспресс. 1999. N 17. С. 2.

*(357) УК РСФСР 1960 г. предусматривал уголовную ответственность за воспрепятствование осуществлению избирательных прав лишь при применении насилия, обмана, угрозы или подкупа (ст. 132).

*(358) В этих случаях имеется в виду квалификация по ч. 2 ст. 111 или ст. 112 УК по признаку: в отношении лица или его близких в связи с выполнением общественного долга.

*(359) В уголовно-правовой доктрине неоднократно отмечалась необходимость дополнения ст. 132 УК 1960 г. такими квалифицирующими признаками, как совершение этого преступления по предварительному сговору группой лиц и должностным лицом "в связи с тем, что наличие этих признаков повышает степень опасности данного преступления"//Юридические гарантии конституционных прав и свобод личности в социалистическом обществе. М., 1987. С. 232. Как видим, в УК 1996 г. эти пожелания учтены.

*(360) См. ст. 35 УК.

*(361) Интерпол экспресс. 1999. N 17. С. 2.

*(362) Статья 133 УК 1960 г. не предусматривала ответственности за фальсификацию документов референдума. В ней говорилось лишь о воспрепятствовании осуществлению права участвовать в референдуме путем насилия, обмана, угроз или подкупа.

*(363) Предмет не является обязательным признаком рассматриваемого преступления, так как при нарушении тайны голосования он отсутствует.

*(364) Неправильный подсчет голосов осуществляется в процессе их подсчета, в процессе работы с бюллетенями. Неправильное же установление результатов выборов или референдума означает конечный этап подсчета и оглашение данных.

*(365) СЗ РФ. 1997. N 38. Ст. 4339.

*(366) См.: АиФ. 1999. N 39. С. 24.

*(367) Серебренникова А.В. Основные черты уголовного кодекса ФРГ. М., 1999. С. 43.

*(368) УК РСФСР 1960 г. также предусматривал ответственность за нарушение порядка организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций (ст. 200.1). Однако этот состав преступления, криминализированный в 1988 г. (Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1988. N 31. Ст. 1005), был отнесен законодателем к числу преступлений против порядка управления (гл. 9).

*(369) См.: Указ Президиума Верховного Совета СССР "О порядке организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций в СССР" от 28 июля 1988 г. (Ведомости Верховного Совета СССР. 1988. N 31. ст. 504); Указ Президента РФ "Об утверждении Временного положения о порядке уведомления органов исполнительной власти г. Москвы о проведении митингов, уличных шествий, демонстраций и пикетирования на улицах, площадях и в иных общественных местах города" от 24 мая 1993 г. (САПП РФ. 1993. N 22. ст. 2023); Указ Президента РФ "О порядке организации и проведения митингов, уличных шествий, демонстраций и пикетирования" от 25 мая 1992 г. (Ведомости Верховного Совета Российской Федерации. 1992. N 22. ст. 1216).

*(370) См.: Уголовный кодекс Российской Федерации с постатейными материалами. М., 1998. С. 263.

*(371) См.: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 151.

*(372) См. там же.

*(373) Крылова Н.Е. Основные черты нового Уголовного кодекса Франции. М., 1996. С. 116.

*(374) Международные акты о правах человека. Сборник документов. М., 1998. С. 46.

*(375) Некоторые авторы в эту группу преступлений включают нарушение равноправия граждан, предусмотренное ст. 136 УК (см.: Уголовное право России. Особенная часть. М., 1996. С. 80, 85-86). Однако представляется, что нарушение равноправия граждан в сфере трудовых отношений является одной из разновидностей нарушения равноправия, предоставленного Конституцией РФ как одно из политических прав.

*(376) См.: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1997. С. 138-139.

*(377) Исключение могут составить случаи, когда с потерпевшим не был проведен инструктаж по технике безопасности труда.

*(378) Архив Солнцевской межрайонной прокуратуры г. Москвы. Дело N 165396.

*(379) Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов по уголовным делам. М., 1999. С. 445.

*(380) Бюллетень Верховного Суда РФ. 1989. N 2. С. 5.

*(381) Российская газета. 1999. 30 марта.

*(382) См. ст. 1 Федерального закона "Об основах охраны труда в Российской Федерации" от 17 июля 1999 г.//СЗ РФ. 1999. N 29. Ст. 3702.

*(383) См.: Архив Кунцевской межрайонной прокуратуры. Дело N 164762.

*(384) Понятия тяжкого и средней тяжести вреда здоровью человека даны в ст. 111 и 112 УК.

*(385) См.: Архив Кунцевской межрайонной прокуратуры. Дело N 164618.

*(386) См. также: Резолюция 104, принятая Генеральной конференцией ООН по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО) 1989 г.; Резолюция 4.3, принятая Генеральной конференцией ЮНЕСКО 1991 г.; Решение 48/432 Генеральной Ассамблеи ООН от 20 сентября 1993 г.; Резолюция 4.6 28-й сессии Генеральной конференции ЮНЕСКО (1995 г.) и др.

*(387) См.: Ведомости Верховного Совета Российской Федерации. 1992. N 7. Ст. 300.

*(388) В Уголовном кодексе 1960 г. воспрепятствование с применением насилия над журналистом или его близкими, либо с повреждением или уничтожением их имущества, либо с угрозой насилия над ним или его близкими, повреждением или уничтожением имущества рассматривалось как особо квалифицированный вид этого преступления (ч. 3 ст. 140.1).

*(389) Верховный Суд Республики Калмыкия, рассмотрев в конце 1999 г. это дело, приговорил организатора и исполнителя убийства к 21 году лишения свободы каждого//МК. 1999. 1 декабря.

*(390) См. с. 297.

*(391) В Модельном Уголовном кодексе для стран СНГ предусмотрена ответственность за воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов (ст. 166). Квалифицирующими это деяние признаками являются насилие, а равно уничтожение или повреждение имущества.

*(392) Впервые указание на необходимость предусмотреть уголовную ответственность за нарушение трудовых прав беременных женщин содержалось в постановлении ЦИК и СНК СССР от 27 июня 1936 г. (СЗ СССР. 1936. N 34. Ст. 309). Затем постановлением ЦИК и СНК СССР от 5 октября 1936 г. было предложено всем союзным республикам включить в уголовные кодексы статью об ответственности за отказ в приеме женщин на работу и за снижение им заработной платы по мотивам беременности. 10 мая 1937 г. такая статья (ст. 133-а) была включена в УК РСФСР 1926 г. (СЗ СССР. 1936. N 51. Ст. 419). 19 мая 1949 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР "Об улучшении дела государственной помощи многодетным и одиноким матерям и улучшении условий труда и быта женщин" действие ст. 133-а распространили на лиц, отказывающих в приеме на работу или снижающих заработную плату кормящим матерям (Ведомости Верховного Совета СССР. 1949. N 26).

*(393) См.: Кузнецов А.В. Совершенствование уголовно-правовых норм, охраняющих конституционные права личности//Советское государство и право. 1980. N 5. С. 20.

*(394) См.: Крылова Н.Е. Основные черты нового уголовного кодекса Франции. М., 1996. С. 96.

*(395) СЗ РФ. 1999. N 11. Ст. 1255.

*(396) См.: Интеллектуальная собственность. Основные материалы: Сборник. Новосибирск, 1993. С. 357.

*(397) Понятия авторских и смежных прав даются в гражданском законодательстве (см. Закон РФ "Об авторском праве и смежных правах" 1993 г.)//Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. 1993. N 32. Ст. 1442.

*(398) В гражданском законодательстве употребляется термин "правопреемники".

*(399) В ст. 141 УК 1960 г. в аналогичной статье предусматривалось также "принуждение к соавторству".

*(400) При отсутствии крупного ущерба виновный может быть привлечен к материальной ответственности согласно Гражданскому кодексу РФ.

*(401) См., например: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 1996. С. 227; Уголовное право России. Особенная часть. М., 1996. С. 90.

*(402) Прямым умыслом ограничивалась субъективная сторона рассматриваемого деяния согласно ст. 141 УК 1960 г., которая не предусматривала наступления каких-либо последствий.

*(403) См.: Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета СССР. 1992. N 42. Ст. 2319.

*(404) Патент - это документ, выдаваемый правомочным на то органом, удостоверяющим право изобретателя (патентообладателя) на принадлежащий ему объект интеллектуальной собственности.

*(405) В ноябре 1990 г. Комитет конституционного надзора СССР признал неконституционными все секретные нормативные акты Правительства СССР и КГБ СССР, ограничивающие конституционные права и свободы личности, и потребовал их опубликования в трехмесячный срок//Известия. 1990. 30 ноября.

*(406) Уголовный кодекс 1960 г. такой состав преступления не предусматривал.

*(407) См.: СЗ РФ. 1997. N 10. Ст. 1127.

*(408) СЗ РФ. 1995. N 33. Ст. 3349; N 29. Ст. 3502.

*(409) Материальный и моральный вред в этих случаях взыскивается в порядке гражданского судопроизводства.

*(410) См.: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 152-153.

*(411) Некоторые ученые допускают возможность совершения этого преступления с косвенным умыслом. См., например: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 160. Однако представляется затруднительным сочетать безразличное отношение к последствиям с наличием специальных мотивов.

*(412) СЗ РФ. 1995. N 33. Ст. 3349; 1997. N 29. Ст. 3502.

*(413) Например "Super Police" - система скрытого видеонаблюдения, накопления и анализа информации. Это техническое средство предназначено для негласного визуального наблюдения и документирования. "Sound Guard" - система сбора аудиоинформации, "Super Velly" - программно-аппаратный комплекс со специальной роторной антенной, позволяющей сканировать весь радиоэфир города и вычислять местонахождение источника, в том числе подслушивать телефонные переговоры, перехватывать сообщения на пейджеры, быть в курсе радиопереговоров спецслужб и пр.

*(414) Представляется, что такая формулировка диспозиции ч. 3 ст. 138 УК неоправданно сужает состав рассматриваемого преступления, поскольку приобретение, например покупка без цели сбыта, специальных технических средств для использования их по назначению (например, для прослушивания переговоров определенных лиц) согласно буквальному толкованию рассматриваемой нормы ответственности не влечет, хотя и является не менее опасным, нежели производство и сбыт. Кроме того, использование такой аппаратуры повлечет ответственность по ч. 2 ст. 138 УК, что приведет к неоправданному смягчению наказания таким лицам.

*(415) Подобные сканирующие устройства поступают в торговую сеть западных стран лишь после того, как из них "вырежут" частоты, которыми пользуются спецслужбы//МК. 1999. 8 октября.

*(416) См. с. 336, а также Закон РФ "О федеральных органах государственной безопасности" от 8 июня 1992 г. (Российская газета. 1992. 12 августа); Закон РФ "Об организации Федеральной службы безопасности" от 22 февраля 1995 г. (СЗ РФ. 1995. N 15. Ст. 1269).

*(417) Имеется в виду неприкосновенность устных высказываний и тайна конфиденциальной информации.

*(418) Имеются в виду только письменные документы.

*(419) См.: постановление Пленума Верховного Суда РФ "О некоторых вопросах, связанных с применением статей 23 и 25 Конституции РФ" от 24 декабря 1993 г.//Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам 1961-1996 гг. М., 1997. С. 509, 503; постановление Пленума Верховного Суда РФ "О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия" от 31 октября 1995 г.

*(420) См.: Международные акты о правах человека. Сборник документов. М., 1998. С. 54 и др.

*(421) Кодекс 1960 г. детализировал объективную сторону рассматриваемого деяния, указывая в ст. 136 на незаконный обыск, незаконное выселение или на иные незаконные действия.

*(422) Федеральный закон от 20 марта 2001 г. N 26-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты в связи с ратификацией Конвенции о защите прав человека и основных свобод".

*(423) Право граждан на получение информации впервые было провозглашено Конституцией РФ 1993 г. Соответственно и ст. 140 УК, являющаяся уголовно-правовым гарантом этого права, предусматривает ответственность за преступление, неизвестное ранее уголовному законодательству.

*(424) Некоторые ученые относят это преступление к группе преступлений против политических прав и свобод//см., например: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 142.

*(425) См., например: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. М., 1996. С. 2230; Уголовное право России. Особенная часть. М., 1996. С. 95.

*(426) Мнение о том, что рассматриваемое преступление может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом, высказано в ряде работ//См., например: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 146; Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1999. С. 96-97 и др.

*(427) О понятии должностного лица см. примечания к ст. 285 УК.

*(428) Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. предусматривал ответственность за воспрепятствование совершению религиозных обрядов (ст. 143). В 1993 г. в редакцию этой статьи внесли изменения и ее озаглавили "Нарушение свободы совести и вероисповедания". Одновременно из УК была исключена ст. 142 "Нарушение законов об отделении церкви от государства и школы от церкви".

*(429) СЗ РФ. 1997. N 39. Ст. 4465. Этот закон заменил действовавший ранее Закон РСФСР "О свободе вероисповедания" 1990 г. и устранил его недостатки в части упрощенной процедуры регистрации религиозных организаций, что вызывало появление многочисленных сект, не всегда действующих в соответствии с законом, а также деструктивных культов.

*(430) См.: Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда по уголовным делам (1961-1996 гг.) М., 1997. С. 532.

*(431) В Центр помощи жертвам оккультных учений и тоталитарных сект при Отделе катехизации Московской Патриархии в Москве обращается ежегодно не менее 50 тыс. человек (см. Шевкопляс Е.М. Проблема уголовно-правовой защиты духовной безопасности//Научный вестник Омского юридического института МВД России, 1997. N 2).

*(432) См.: Версия. 1999. N 43 (67). С. 15.

*(433) Представляется, что в диспозиции ст. 148 УК следовало бы говорить не об организации, а об объединении, как об этом сказано в Федеральном законе "О свободе совести и религиозных объединениях", от 3 сентября 1997 г., так как организации представляют собой одну из разновидностей объединений.

*(434) Религиозные организации и объединения в обязательном порядке регистрируются в органах местного самоуправления.

*(435) См.: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1999. С. 115.

*(436) К такому объединению относится, например, секта скопцов, пребывание в которой предполагает причинение ее членам серьезного физического увечья.

*(437) В Модельном Уголовном кодексе для стран СНГ рассматриваемое преступление сформулировано следующим образом: воспрепятствование не противоречащей закону деятельности религиозных организаций или совершению религиозных обрядов, если они не нарушают общественный порядок и не сопровождаются посягательством на права граждан (ст. 162).

*(438) Российское законодательство Х-ХХ веков. Законодательство Древней Руси. Т. 1. С. 149, 157.

*(439) См. там же. С. 163, 168, 173.

*(440) См.: Российское законодательство Х-ХХ веков. Акты земских соборов. Т. 3. С. 248, 433.

*(441) См.: Российское законодательство Х-ХХ веков. Законодательство периода становления абсолютизма. Т. 4. С. 360, 384.

*(442) См.: Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. СПб., 1885. С. 286, 454-456, 458-460, 464, 466-471.

*(443) См.: Уголовное уложение, Высочайше утвержденное 22 марта 1903 г. СПб., 1912. С. 153, 187-190.

*(444) См.: Права человека. Сборник универсальных и региональных международных документов. М., 1990. С. 31, 55.

*(445) См. там же. С. 55.

*(446) См.: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 166.

*(447) См.: Шестаков Д.А. Семейная криминология. СПб., 1996. С. 55.

*(448) Статистические данные получены в Научно-исследовательском институте проблем укрепления законности и правопорядка при Генеральной прокуратуре РФ. В дальнейшем в главе, где не сделаны ссылки, статистические данные получены в указанном НИИ.

*(449) См.: Даньшин И.Н. Уголовно-правовая охрана общественного порядка. М., 1973. С. 147.

*(450) См.: Худяков Е.А. Уголовная ответственность за вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность. Автореф. канд. дисс. М., 1967. С. 4.

*(451) См.: Курс советского уголовного права. Т. 5. Л., 1981. С. 54; Сперанский К.К. Уголовно-правовая борьба с преступлениями несовершеннолетних и против несовершеннолетних. Ростов-на-Дону, 1991. С. 82; Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1996. С. 116; Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1998. С. 169; Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 171.

*(452) См.: Курс советского уголовного права. Т. VI. М., 1971. С. 364-365; Уголовное право России. Особенная часть. М., 1998. С. 99.

*(453) Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 4. С. 10.

*(454) См. там же.

*(455) См., например: Примаченок А.А. Проблемы борьбы с преступностью несовершеннолетних. Минск, 1980. С. 193.

*(456) См. Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 4. С. 10.

*(457) См., например: Курс советского уголовного права. Т. 5. Л., 1981. С. 61.

*(458) См.: Сперанский К.К. Указ. соч. С. 115; Курс советского уголовного права. М., 1971. Т. VI. С. 371; Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1996. С. 116; Уголовное право России. Особенная часть. М., 1998. С. 99. Подобная ситуация в уголовном праве сложилась в вопросе об отношении виновного в изнасиловании к несовершеннолетию потерпевшей, являющемуся квалифицирующим признаком преступления. Согласно п. 9 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 25 марта 1964 г. N 2 "О судебной практике по делам об изнасиловании" ответственности за изнасилование несовершеннолетней "подлежит лицо, которое знало или допускало, что совершает насильственный половой акт с несовершеннолетней, либо могло и должно было это предвидеть". Такое разъяснение Верховного Суда СССР, допускавшее, условно говоря, "неосторожную" форму вины в отношении возраста потерпевшей, вызвало резкую критику в литературе. Так, А.Н.Игнатов, отмечая, что несовершеннолетие потерпевшей должно охватываться сознанием виновного так же, как и другие признаки изнасилования, не относящиеся к последствиям, предлагал опустить последнюю часть предложения указанного постановления Пленума ("либо могло и должно было это предвидеть" (см.: Игнатов А.Н. Квалификация половых преступлений. М., 1974. С. 184-185). Именно по такому пути пошел Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 22 апреля 1992 г. N 4 "О судебной практике по делам об изнасиловании", согласно п. 10 которого квалификация преступления как изнасилование несовершеннолетней или малолетней "возможно лишь в случаях, когда виновный знал, что совершает насильственный половой акт с несовершеннолетней или малолетней"//Бюллетень Верховного Суда РФ. 1992. N 7. С. 8.

*(459) Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 4. С. 10.

*(460) См.: Состояние законности в Российской Федерации (1993-1995). Аналитический доклад. М., 1995. С. 127-128.

*(461) См. там же. С. 134.

*(462) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 3. С. 17-21.

*(463) Ответственность за склонение несовершеннолетнего к употреблению наркотических средств предусмотрена п. "в" ч. 2 ст. 230 УК.

*(464) Худжаева Е.Н. Детская проституция: способ зарабатывания денег в условиях рынка или уголовно наказуемое деяние?//Право и рынок. Материалы Всероссийской научной конференции. Барнаул, 1994. С. 104.

*(465) См. там же.

*(466) См.: Состояние законности в Российской Федерации (1996-1997). Аналитический доклад. М., 1998. С. 59.

*(467) В литературе высказана и иная точка зрения, согласно которой, например, "попытки приобщить несовершеннолетнего к систематическому употреблению алкоголя, не приведшие к результату, могут рассматриваться как покушение на данное преступление" (Курс советского уголовного права. Т. VI. М., 1971. С. 367). См. также: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1996. С. 118.

*(468) См., например: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1996. С. 120.

*(469) См., например: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1997. С. 161.

*(470) См.: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 173; Уголовное право России. Особенная часть. М., 1998. С. 101.

*(471) Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 173-174.

*(472) См.: Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. М., 1980. С. 125; Курс уголовного права. Общая часть. Т. 1. М., 1999. С. 211.

*(473) В литературе высказываются критические замечания по поводу использования в рассматриваемом составе гражданско-правовой терминологии//см.: Николаева Ю.В. Охрана интересов семьи уголовно-правовыми средствами. Автореф. канд. дисс. М., 1996. С. 18.

*(474) См.: Ткаченко В. Торговля несовершеннолетними: социальные аспекты и юридические нормы//Российская юстиция. 1995. N 8. С. 48.

*(475) Критику позиции В.И. Ткаченко см.: Милевский А.И. О квалифицирующих признаках торговли несовершеннолетними.//Вопросы совершенствования правоохранительной деятельности органов внутренних дел. Ч. 1. М., 1997. С. 99-100.

*(476) Критику указанного квалифицирующего признака см.: Милевский А.И. Указ соч. С. 100-101.

*(477) Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. N 2. ст. 62.

*(478) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 9. С. 6.

*(479) См.: Могилевский А.И., Боровиков В.Б. Незаконное усыновление как один из факторов, способствующих распространению торговли несовершеннолетними//Следователь. 1997. N 4. С. 36-38.

*(480) В связи с принятием Семейного кодекса РФ постановлением Правительства РФ от 15 сентября 1995 г. N 917 утверждено Положение о порядке передачи детей, являющихся гражданами Российской Федерации, на усыновление гражданами Российской Федерации и иностранными гражданами, согласно ст. 33 которого дети, являющиеся гражданами Российской Федерации, могут быть переданы на усыновление иностранным гражданам только в случае, если не представилась возможность передать этих детей на усыновление, под опеку (попечительство) гражданам России или на усыновление родственникам ребенка, независимо от их места жительства и гражданства.

*(481) См.: Аргументы и факты. 1995. N 51.

*(482) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. N 7. С. 7.

*(483) Отдельные авторы считали, что разглашение тайны усыновления может быть совершено как умышленно, так и по неосторожности (см.: Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т. 3. Л., 1973. С. 621).

*(484) См.: Состояние законности в Российской Федерации (1993-1995). Аналитический доклад. М., 1995. С. 130.

*(485) См.: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 187.

*(486) Некоторые авторы считают, что предусмотренное ст. 156 УК преступление может быть совершено и при неосторожной форме вины (см.: Уголовное право. Особенная часть. М., 1998. С. 179; Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1996. С. 127.

*(487) См.: Состояние преступности в России за 1995 г. М., 1996. С. 4.

*(488) См.: Уголовный кодекс ФРГ. М., 1996; Новый Уголовный кодекс Франции. М., 1993; Уголовный кодекс Республики Польша. Минск, 1998.

*(489) Уголовное право России. Общая часть. Казань, 1994. С. 108.

*(490) Уголовное право. Особенная часть. М., 1995. С. 163.

*(491) Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. N 7. С. 3.

*(492) Для сравнения: в Уголовном кодексе РСФСР 1960 г. имелось восемь соответствующих норм, а в Кодексе 1996 г. - пять.

*(493) В Уголовном кодексе 1960 г. насчитывалось 14 квалифицирующих признаков различных форм и видов хищений, а в Кодексе 1996 г. - 11.

*(494) Есипов В.В. Уголовное право: часть Особенная. М., 1908. С. 7.

*(495) См.: Есипов В.В. Жизнь и Закон в России. Варшава, 1907. С. 14.

*(496) Уголовное уложение: Проект редакционной комиссии и объяснения к нему. СПб., 1897. Т. VII. С. 277-278.

*(497) Там же. Как видим, термин "хищение" употреблялся в литературе XIX в. наряду с термином "похищение", но не был в то время воспринят законодательством.

*(498) Уголовное уложение: Проект редакционной комиссии и объяснения к нему. СПб., 1897. Т. VII. С. 211.

*(499) СЗ СССР. 1932. N 62. Ст. 360.

*(500) СУ РСФСР. 1917. N 1. ст. 3.

*(501) СУ РСФСР. 1921. N 49. ст. 262.

*(502) СУ РСФСР. 1921. N 62. ст. 450.

*(503) СУ РСФСР. 1923. N 43. ст. 479.

*(504) Вторая сессия ВЦИК Х созыва. Стенографический отчет. М., 1923. С. 55.

*(505) См.: Преступление и наказание. Комментарий к проекту Уголовного кодекса России. М., 1993. С. 136, 149.

*(506) СУ РСФСР. 1930. N 26. ст. 344.

*(507) СЗ СССР. 1932. N 62. ст. 360.

*(508) См.: Указ Президиума Верховного Совета СССР "Об уголовной ответственности за мелкое хищение государственного и общественного имущества"//Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета СССР. 1938-1958. М., 1959. С. 546.

*(509) См.: Ведомости Верховного Совета СССР. 1947. N 19.

*(510) См.: Уголовный кодекс Союза ССР. Проект. М., 1947.

*(511) См.: Постановление совещания министра юстиции СССР, Генерального прокурора СССР и Председателя Верховного Суда СССР по поводу статьи проф. Дурманова//Социалистическая законность. 1947. N 11.

*(512) См.: Криминология/Под ред. В.Н.Кудрявцева и В.Е.Эминова. М., 1995. С. 374-375; Криминология/под ред. Н.Ф.Кузнецовой и Г.М.Миньковского. М., 1998. С. 279.

*(513) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1990. N 7. С. 7.

*(514) См.: Преступление и наказание. Комментарий к проекту Уголовного кодекса России. С. 135-151; Вестник МГУ. серия 11 Право. 1990. N 6. С. 37.

*(515) См.: Сборник действующих постановлений Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР и РФ по уголовным делам. М., 2000. С. 252-260.

*(516) См.: Владимиров В.А. Квалификация похищений личного имущества. М., 1974.

*(517) Позитивное отношение законодателя к распространению этого термина на любые формы собственности видно из текста последней редакции ч. 3 ст. 96 УК 1960 г., где упоминалось "хищение государственного или общественного имущества или личного имущества граждан".

*(518) Преступление и наказание. Комментарий к проекту Уголовного кодекса России. С. 155. См. также: Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР//Под ред. В.И.Радченко. М., 1994. С. 168; Борзенков Г.Н. Преступления против собственности (о главе в проекте УК Российской Федерации)//Вестник МГУ. серия 11 Право. 1992. N 6. С. 17.

*(519) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. N 7.

*(520) См.: Елисеев С.А. Преступления против собственности по уголовному законодательству России. Томск, 1999. С. 36.

*(521) Пункт 10 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г.//Бюллетень Верховного Суда СССР. 1972. N 4.

*(522) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 2. С. 23.

*(523) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1987. N 8. С. 4; 1988. N 3. С. 23; 1990. N 6. С. 15.

*(524) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 1. С. 8-9.

*(525) См. там же. 1990. N 3. С. 6-7.

*(526) См. там же. 1991. N 10. С. 3.

*(527) См.: Комментированное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР по делу Трусова и др.//Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1979. N 10. С. 8-10.

*(528) Елисеев С.А. указ. соч. С. 144.

*(529) См: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1988. N 6. С. 4-5.

*(530) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1989. N 4. С. 6; Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. N 2. С. 14.

*(531) См.: Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М., 1986. т. 2. С. 364, 390.

*(532) См.: Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М., 1986. т. 4. С. 28.

*(533) См.: Владимиров В.А. Квалификация похищений личного имущества. М., 1979. С. 45.

*(534) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1991. N 8. С. 12.

*(535) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1990. N 7. С. 7; см также: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. N 6. С. 6.

*(536) Сборник постановлений Президиума и определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР 1974-1979 гг. М., 1981. С. 131.

*(537) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1990. N 1. С. 4.

*(538) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1992. N 5. С. 6.

*(539) См.: Российская газета. 1995. 25 января.

*(540) Бюллетень Верховного Суда СССР. 1972. N 4.

*(541) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1992. N 4. С. 4-5.

*(542) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1987. N 5. С. 3-4.

*(543) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. N 1. С. 9.

*(544) См.: Новое уголовное право России. Особенная часть. М., 1996. С. 99.

*(545) При определении признаков жилища следует руководствоваться примечанием к ст. 139.

*(546) Пункт 14 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 26 апреля 1984 г. N 2//Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. N 3. С. 22.

*(547) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1986. N 3. С. 15-16.

*(548) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. N 1. С. 6-7.

*(549) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 2. С. 12-13.

*(550) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1991. N 5 С. 3-4; 1989. N 4. С. 16.

*(551) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 6. С. 4.

*(552) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1991. N 5. С. 7-8.

*(553) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. N 4. С. 14.

*(554) Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. N 7. С. 2.

*(555) См.: Российская газета. 1995. 25 января и 1 февраля.

*(556) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. N 10. С. 8; 1995. N 7. С. 2.

*(557) Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1988. N 4. С. 6-7.

*(558) Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1988. N 4. С. 6-7.

*(559) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1990. N 10. С. 8-9.

*(560) Бюллетень Верховного Суда СССР. 1974. N 6. С. 9.

*(561) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1992. N 11. С. 14.

*(562) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. N 10. С. 4.

*(563) См.: Дерендяев В.Н. Уголовная ответственность за присвоение или растрату вверенного имущества.

*(564) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1987. N 3. С. 7.

*(565) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. N 2. С. 6-7.

*(566) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1986. N 2. С. 4.

*(567) См.: постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г. "О судебной практике по делам о грабеже и разбое"//Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1990. N 7. С. 7; 1995. N 5. С. 6-7.

*(568) См.: Пункт 6 постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г. "О судебной практике по делам о грабеже и разбое" в ред. от 4 мая 1990 г.//Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1990. N 7. С. 7.

*(569) См.: Пункт 6 постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г. "О судебной практике по делам о грабеже и разбое" в ред. от 4 мая 1990 г.//Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1990. N 7. С. 7.

*(570) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1991. N 6. С. 9.

*(571) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1991. N 5. С. 4-5.

*(572) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1992. N 9. С. 9.

*(573) См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1991. N 6. С. 7-8.

*(574) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 9. С. 16.

*(575) См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. N 5. С. 20.

*(576) См.: Научно-практический комментарий Уголовного кодекса РСФСР. М., 1963. С. 205; Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР. М., 1971. С. 193.

*(577) См.: Научный комментарий к Уголовному кодексу РСФСР. Свердловск, 1964. С. 231.

*(578) См.: Курс советского уголовного права. т. 4. М., 1970. С. 401-402.

*(579) См.: Сирота С.И. Преступления против социалистической собственности. Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР. М., 1984. С. 225; Курс советского уголовного права. Л., 1973. Т. 3. С. 454-455.

*(580) Советское уголовное право. Особенная часть. М., 1988. С. 131. См. также: Советское уголовное право. Особенная часть. М., 1982. С. 130; Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР. М., 1984. С. 225; Курс советского уголовного права. Л., 1973. Т. 3. С. 454-455.

*(581) См.: Борзенков Г.Н. Преступления против собственности в новом Уголовном кодексе РФ (Юридический мир. 1997. N 6-7. С. 45-47); Елец Е.А. Уголовно-правовые и криминологические аспекты вымогательства. Автореф. канд. дисс. Краснодар, 2000. С. 8-9; Сафонов В.Н. Организованное вымогательство: Уголовно-правовые и криминологические аспекты. Спб., 1997. С. 8; Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. М., 1997. С. 153-154.

*(582) См: Насильственная преступность. М., 1997. С. 91-93.

*(583) См.: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10 от 18 августа 1992 г. "О выполнении судами руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по применению законодательства об ответственности за вымогательство"//Бюллетень Верховного Суда РФ. 1992. N 11. С. 6.

*(584) См.: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10 от 18 августа 1992 г. "О выполнении судами руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по применению законодательства об ответственности за вымогательство"//Бюллетень Верховного Суда РФ. 1992. N 11. С. 6.

*(585) Пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 2 марта 1989 г. "О практике применения судами законодательства по делам, связанным с пожарами"//Бюллетень Верховного Суда СССР. 1989. N 3. С. 12; см. также: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1992. N 3. С. 13.

*(586) См.: Пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 2 марта 1989 г.